Штормовое предупреждение

"Девочку! Возьмите мою девочку!" Даниэлла прижала ко рту тыльную сторону ладони, чтобы не издать ненароком звука. На щеках ее подсохшие следы то и дело увлажнялись новыми дорожками, ей было, с одной стороны, неловко за свою излишнюю чуткость, с другой - уже почти все равно. Опуская глаза, Даниэлла прижала ко рту тыльную сторону ладони. Все это время недвижимо глядящий в экран, тщательно не обращающий на нее внимание Ганнибал, наконец, повернулся, с задумчивым достоинством, неторопливо оглядел, оценивая состояние ущерба, и плавно поднялся, давая понять, что заботится о духовном состоянии мисс Ламберт - неужели? только сейчас? - и великодушно предлагает избавить ее о дальнейших страданий и покинуть зал. Его тусклый, суровый взгляд словно бы и вправду выражал соболезнование, и даже самобичевание за такой опрометчивый поступок, но все это было лишь тщательно воздвигнутым обманом. Доктор Лектер подложил ладонь под руку Даниэллы, позволяя опереться о свое предплечье, пока они продвигались между рядами в темноте. Ну надо же, как изысканно и галантно! При этом, когда они уже вышли в коридор и Даниэлла неловко остановилась в ожидании чего-то, пропуская его вперед - в узком пространстве между ними, молча стоящими друг напротив друга, не было и полуметра, - она знала, что не имеет права даже взять его за руку в попытке получить немного ласки и поддержки. Она подняла на него просящие, измученные глаза, тут же подумав, что выглядело это довольно жалко, - неподвижный, он возвышался, весь серый в слабом освещении, пристально вглядываясь, следя за ней, как за научным экспериментом, почти отрешенно, привычным профессиональным взором, не выражающим эмоций, - и обреченно уронила лицо, сдаваясь, осознавая собственную ничтожность. Ганнибал добился своего - в ней не осталось ни капли сил для противоборства, игр, стратегических комбинаций... - Идемте, возьмем в баре что-нибудь выпить, - негромко предложил он совсем не соответствующим его облику, почти нежным голосом, и тронул ее за локоть. В тесном темном коридорчике не было места для двоих, и доктор Лектер двинулся вперед. Даниэлле ничего не оставалось, как отправиться следом и положить ладонь на его плечо - в полумраке, от слез она почти не разбирала дороги. Тонкий трикотаж быстро пропитался теплом и время от времени скользил вместе с ее рукой по его жесткой, плавно играющей дельтовидной мышце. Если бы она знала, как выглядит дьявол, то могла бы в этой темноте наверняка различить пару ветвистых костяных рогов и длинные когти, но даже это ее уже не остановило бы. Он осторожно подвел ее к высокому столику в углу. - Что вам взять? - Воды, пожалуйста. В это время в баре еще не было посетителей, и Ганнибал довольно скоро вернулся со стаканом воды и двумя бокалами коньяка, так демонстративно и в то же время почти любезно не прислушиваясь к ее заказу. Знает, что в таком состоянии алкоголь подействует на Даниэллу совсем в обратную сторону и вместо успокоения принесет еще более несдержанное, обнажающее волнение. Она отпила ледяную воду, глядя на него с вызовом, не умея больше прятать чувства за вежливостью и тактом. - А вас, значит, совсем не трогает, когда Софи выбирает, кого из детей убивать? Ганнибал все это время молча наблюдал за ней, как читают плохие новости - из-под тяжелых век, глядя как-то сквозь, очень недобро, хотя все еще держась в рамках приличия. Услышав ее вопрос, он деликатно и извинительно улыбнулся одним ртом: - Трогает. Однако я, к сожалению, не располагаю роскошью быть сентиментальным, иначе вынужден был бы реветь вместе с моими пациентами каждый раз, слыша их истории. Конечно, какая она глупая! Зачем она это спросила? Выставила себя полной дурой... Какая теперь разница! Какую из двух ее тайн, интересно, он хочет услышать первой? О том, как по ночам она открывает дверь его подвала и видит, что тот наполнен кровью под самый потолок, или о том, как после Ганнибал протягивает ей руку, как древний Вакх, и они оба окунаются по пояс в тягучую смоляную жижу, и он вжимает ее в стену и проникает, раскачиваясь в этом море, и она видит - почему-то со стороны, - как ядовито-красные потеки ползут вниз по его колышущейся спине. - Выпейте, вам станет легче. Глядя на переливающиеся мускулы, на его плавные, кошачьи движения, мисс Ламберт взяла свой бокал и сделала пару глотков, будто на зло. Потом дерзко метнула в него обреченный усталый взор и хрипло проговорила: - Нет, не станет. Мне давно уже не становится легче. В этот миг, словно получая подтверждение тому, что все цепи сброшены, оглушительные удары сердца с нарастающим гулом заколотили в ее ушах. Она смотрела на Ганнибала, не спрятанная в ракушку добропорядочности, безумная, разворошенная, как угасающие угли в потушенном костре, и с горькой усмешкой отмечала его сухой, жестокий, выплавленный из олова взор. Конечно, он видит, как ошалело срывается ее взгляд и трепещет жадными, воровато-несдержанными короткими прыжками по его груди, одержимо стараясь заполучить себе хотя бы этот потрясающий пейзаж. Он знает теперь о ней все. И она его разочаровывает. С грохотом, содрогая землю, острые металлические прутья тяжело ухнули, запирая ее в клетке и обрекая. Он не оставит ее в живых. Но ей было теперь все равно - он мог делать с ней, что ему вздумается. Покорная Даниэлла ничуть не удивилась, когда доктор Лектер на миг уронил на грудь подбородок, размышляя, с сожалением разглядывая вертящийся в руке нетронутый бокал с коньяком, затем, не глядя на нее, обернулся к бармену - без цели, пользуясь этой бессмысленной паузой, как завесой, потом легко тронул ее руку, побуждая следовать за ним. И она последовала. Глядя на покачивающуюся, как у большой хищной птицы, черную спину, послушно шагая вдоль стены, затем - по маленькому коридору. Он даже не обернулся проверить, исполняет ли она его приказ... Ганнибал остановился, разглядывая надпись на боковой двери, отворил ее, внезапно заливаясь ярким лучом, посмотрел внутрь, и, придерживая за ручку, сделал шаг назад, оглядываясь на Даниэллу, будто не сомневаясь, что указание тут же будет кротко исполнено. Уже ничего не соображая, она вошла, щурясь от света, сделала три шага и замерла у стены, выложенной маленькой желтой плиткой. Позади нее доктор Лектер щелкнул замком и проверил, надежно ли заперта дверь. Затем еще раз окинул взором помещение, словно выбирая покупку, не спеша прошел мимо пяти пустых кабинок к раковине, открыл кран и принялся методично, с педантичностью хирурга, намыливать ладони. Он убьет ее, думала Даниэлла, глядя в зеркало на то, как опустившаяся на лоб его челка покачивается в такт сильным, нажимающим движениям. Где-то вдалеке она различала свой бледный силуэт с большими блестящими глазами. Ганнибал с резким шорохом вынул из держателя два бумажных полотенца и, пристально разглядывая отражение мисс Ламберт, принялся вытирать руки. Неторопливо, палец за пальцем. Казалось, это заняло целую вечность. Наконец он выбросил в урну бумажный ком, еще секунду посмотрел на него, собираясь с мыслями, и медленно развернулся на каблуках. Сейчас он убьет ее. Обхватит за подбородок, крепко сожмет и свернет шею. Даниэлла едва не заскулила, когда он перенес вес на правую ногу и сделал угрожающий шаг ей навстречу, затем - еще один. Заострившиеся черты лица, каменное спокойствие, землистая суровость наводили нечеловеческий страх, но Даниэлла давно была к этому готова. Она знала (и он тоже знал - читал по ее лицу), что, так или иначе, Ганнибал добьется своего - он сотворит с ней все в точности со своим извращенным замыслом, как бы чудовищен он ни был... Когда он достаточно приблизился, мисс Ламберт попятилась назад в напрасной попытке сохранить между ними последний метр звенящего раскаленного воздуха. Еще несколько секунд они синхронно делали танцующие, змеиные шаги: Ганнибал - наступал, а она - шагала назад, пока не уперлась спиной в холодную стену, тут же рассыпавшуюся по ней ниспадающим фонтаном мурашек. Не смея даже моргнуть, загипнотизированная удавом, почти не дышащая, она вглядывалась в черное дно зрачков, замечая лишь фоном решительные, резкие движения его ладоней где-то внизу, слыша звон пряжки, расстегивающейся молнии и шорох крепкой джинсовой ткани. Она вскрикнула, когда Ганнибал наклонился, хватая ее ногу под колено и забрасывая на свое бедро. Помогая себе свободной рукой, ткнулся в нее, опрокидывая к стене, и рывком подсадил, ухватывая поудобнее. Даниэлла поспешно обняла его шею, с таким страхом сведенных мышц, какой испытывают висевшие над пропастью, в последний миг спасенные, но все еще не способные разжать судорожно стиснутых ладоней. Она уронила лицо в черную шершавую ключицу и разразилась нервными всхлипами, постепенно перерастающими в отрешенное безумие, подначиваемое его тяжелыми выдохами каждый раз, когда Ганнибалу приходилось перехватывать ее, безвольную, едва ли не в воздухе, опрокидывая на себя снова и снова, прогибаясь ей навстречу еще сильнее. Иногда, раскрывая глаза, она видела их зеркальное отражение - точно так, как и было в ее снах, - и, казалось, могла различить красные жилистые крылья, восставшие из его спины. Она повторяла, что занимается любовью с дьяволом, но вместо страха ощущала лишь еще большую жажду покориться. Даниэлла принималась еще яростнее держаться за его плечи, еще теснее сжимать колени, пока наконец не осела, мягко сливаясь на его опускающих руках вниз, зачарованно глядя на раскрытые губы, удаляющиеся от нее все дальше, и такие же недосягаемые, как и прежде... Хотя бы сейчас, хотя бы на ближайшую четверть часа ее это перестанет волновать... Доктор Лектер подождал еще секунду, удостоверяясь, что она в состоянии удержаться на ногах и, прежде, чем снова отправиться к раковине, нелюбезно, почти едко спросил: - Полегчало? Невменяемо расправляя на себе платье потными ладонями, Даниэлла взглянула исподлобья на его удаляющуюся спину и молча наблюдала, как Ганнибал с непоколебимой важной скрупулезностью приводит себя в порядок. Использовав еще несколько салфеток, он наконец выпрямился, придирчиво посмотрел на себя в зеркало и с некоторым трудом застегнул ширинку, умело делая вид, что его вовсе не волнует собственная неудовлетворенность - он ведь делал это не для себя, его-то это совсем не интересует, он только выполнил свою задачу, снизошел, сделал одолжение. Ганнибал взыскательно выпятил губы, как будто слегка разочарованно, развернулся, мельком бросив взгляд на осунувшуюся растрепанную Даниэллу и вышел, уверенно отстукивая каблуками. Если бы она могла закричать или швырнуть ему в след что-нибудь тяжелое... Постояв еще с минуту, она занялась своим внешним видом и скоро вышла в фойе. Даниэлла ожидала, что он уйдет. Нет - стоял, забрав их верхнюю одежду, уже в пальто, совершенно невозмутимый, разглядывал фотографии на стене, все с таким же требовательным выражением, с глубокой выемкой на подбородке. Завидев ее, развернул куртку, предлагая ей одеться. Безмолвно они вышли на улицу. - Похолодало, - отметил он будничным тоном, снял пальто и накинул ей на плечи, приобнимая, чтобы было удобно вести по пути к авто. Эта учтивая забота словно еще сильнее унижала ее. Даниэлла подумала, что так проще всего довести человека до сумасшествия - попеременно убеждая его в двух противоположных вещах, попеременно то ласково поощряя, то пытаясь уничтожить. Открыв машину, он осторожно освободил ее от тяжелого кашемира, подождал, пока она усядется, и захлопнул дверь, поразительно тихо и аккуратно, чтобы создать еще больший контраст со случившимся. Даниэлла смотрела, отвернувшись к окну, на проплывающие мимо мокрые деревья, держащие на ветвях тяжелые, клокочущие тучи, и когда перед ней замелькали серые домики длинного шоссе, в ней что-то обломилось. - Останови... - она откашлялась, услышав свой слабый голос. - Останови здесь. Доктор Лектер, спокойно взглянув в зеркало заднего вида, послушно затормозил на обочине и обернулся, изучая ее сдержанным, выжидающим взглядом. - Прости... Следовало сделать это гораздо раньше, - она вышла из машины, будто выпросталась из удушливого пузыря, сжалась от накатившего порыва ветра, холодными руками застегнула куртку и, не оборачиваясь, направилась вдоль широкой улицы. Ганнибал следил за ней в зеркало заднего вида, пока маленькая фигурка мисс Ламберт совсем не скрылась за поворотом. Он перевел на дорогу растерянный взгляд, приподнял брови и задумчиво пожевал губу. Он был расстроен. Как раз теперь, когда он сделал свой выбор, когда перестал сомневаться, когда научился доверять не только самому себе, но кому-то другому, он совершил ошибку, и Даниэлла ушла.