И божество влюбляется.

Вот и наступил тот день, когда все жители собрались у украшенного Храма. Асмадеус, напившись отвара, временно подавил запах и остальные признаки течки. Ему было некомфортно и чувствовалась тяжесть в паху, но ради этого праздника ему пришлось взять себя в руки. В Храме с самого утра люди несли подношения богу, возлагая их на алтарь, а жрец молился и готовился к вечернему ритуалу. Сразу после этого жители вышли во двор, где стояли столы с различными яствами. Фрейр сидел на крыше Храма, невидимый для всех, и наблюдал за людьми, а в особенности за жрецом. Тот был сегодня в красных одеждах, похожих на кимоно, но более пышных и красочных с тоненькой белой окантовкой. На рукавах были изображены лепестки сакуры, а по низу шли её ветви, на которых сидели красивые птицы, маленькие соцветия и бутончики. Волосы были замысловато подняты вверх и закреплены шпильками, когда жрец поворачивал голову, шёл тихий перезвон розовых камешков. В руках были красные чётки с надписями. Божество погладил Синдри между ушами, тот удовлетворённо хрюкнул, хитро смотря на хозяина. Он видел, как он чуть слюной не исходит, когда смотрит на жреца и как начинает от волнения кусать нижнюю губу. «Совсем сбрендил хрен старый. Всё ему молоднячок подавай. Так, стоп, а что он там про детишек говорил? Не, точняк сбрендил. Эххх...» - Слышь, божество. Ты кончай тут слюни пускать на жреца, ещё одно озеро образуется скоро. - Молчи лучше, а то рыло начищу. И так смотрю, распоясался. - Чёёёёё???? – в шоке хрюкнул Синди и чуть не свалился с крыши. Удержав равновесие, он гордо поднял пятачок и, ударив, якобы нечаянно, хвостом по лицу, удалился в мир богов. - Скатертью дорожка тебе, - прошептал недовольно альфа. Праздник продолжался, а до его конца оставалось два дня. Фрейр с нетерпением ждал этого, он просто мечтал о той минуте, когда сможет забрать жреца к себе в мир и окутать своей любовью и нежностью. Конечно он был рад, что у омеги началась течка, но не она была причиной его чувств к Асмадеусу. Жрец был столь мил и обворожителен, а ещё очень добр и всегда исполнял свои обязанности очень тщательно, не как те до него. Вечером первого дня жрец и его помощники раздали жителям сделанные в Храме веночки со свечами. И каждый, зажигая её, мог о чём-то попросить божество. Маленький омежка с улыбкой на лице подошёл к жрецу и подал ему отличающийся ото всех венок. Он был сделан немного кривовато и не умело. - Мы сделали его с братиком для вас, - смущаясь, сказал малыш. - Спасибо большое. Для меня это очень много значит. Асмадеус наклонился к маленькому омежке и чмокнул в щёчку, вдохнув приятный детский запах. У него от этого аж ёкнуло в груди и вспомнились слова божества насчёт детишек. Жрец зажёг свечу и, грустно улыбнувшись, опустил венок в озеро. Венки красиво озаряли темноту вечера, добавляя что-то романтичное. Подул лёгкий ветерок и в воздухе нежно запахло спелой солнечной дыней и мятой. Асмадеус покраснел и тихо, пока никто не видел, ретировался в свои апартаменты. Действие отвара закончилось, и запах заполнил всю комнату, а плоть просила удовлетворения. Омега почувствовал, как по ногам течёт смазка. Покраснев, он закусил губу и быстро сбросил с себя праздничные одежды, не желая их запачкать. Взяв губку, осторожными движениями смыл с себя смазку, но пальцы задержались около входа в тело. Так невыносимо хотелось впихнуть глубоко пальцы, по телу прошла дрожь, а с губ сорвался стон. - Ты ещё не определился? От неожиданности жрец вздрогнул и отдёрнул руку от попки. Покраснев, как помидорка, он схватил полотенце и прикрыл свою наготу. - Эх, зря. Прелестная картина была. Такое аппетитное тело. Так и хочется съесть. - Чего тебе надо? – сглотнул омежка, увидев, как божество демонстративно облизался. - Так я уже сказал. Хочу узнать ответ. - Мой ответ «нет», - фыркнул жрец и поправил съехавшее полотенце. - Ну что ж, подожду ещё два дня. Незаметно подойдя сзади, он провёл по обнажённому заду омеги и почувствовал дрожь. Пальцы раздвинули ягодицы и дотронулись до ануса, который в страхе вторжения, сжался, как и упругая попка. - Эй, эй. Что это ты делаешь? - Ничего с собой не могу поделать. Твой запах просто завораживает и заставляет моё тело двигаться самостоятельно. Фрейр встал на колени и, сильней раздвинув ягодицы, стал вылизывать дырочку, проталкивая язык внутрь. Жрец вскрикнул и, выронив из рук полотенце, вцепился в тумбочку, на которой стоял тазик с водой. А ещё омежка, возбуждаясь, сильнее оттопырил попу и раздвинул пошире ноги, показывая своё желание. От действий альфы, он просто голову потерял, тихо постанывая. Фрейр долго истязал его попку, сжимая ягодицы и выцеловывая, вылизывая её кожу и анус девственного омеги. Не выдержав этого, жрец взмолился, прося того взять уже его и хорошенько отыметь. Божество было только за и, взяв омегу на руки, аккуратно уложил на кровать. Вот чего они не знали, так это то, что за ними внимательно наблюдали три пары глаз. Скептически настроенный Синдри и братья-близнецы, которые хотели спросить у жреца, не нужно ли ему помочь. Они прекрасно знали, как неприятно было переносить омеге течку. А увидев такое, остолбенели и в шоке смотрели на это эротическое шоу. Сами они ни разу в жизни такого не видели, ведь росли при главном Храме с Асмадеусом. Фрейр сбросил с себя одежду и раздвинул ноги жреца, его жаждущий, возбуждённый член вырвался на свободу и ткнулся в бедро омеги. Тот от переполнявшего его желания заёрзал под альфой и обхватил ногами за талию, отчего головка стала тереться об анус. Асмадеус, не понимая, что делает, сжал ноги и подался попой вперёд, насаживаясь на член. Его вскрик, эхом прошёлся по комнате, Фрейр, не двигаясь, нежно поцеловал омегу в губы и слизал слёзы, выступившие на глазах. - Ну вот глупыш. Зачем же так спешить? Хорошо, что у тебя сейчас течка, а то я мог бы причинить тебе ещё большую боль. Глупенький мой, хороший, милый, любимый. С каждым словом альфа целовал его лицо и вскоре почувствовал, как омега расслабился. Подождав ещё чуть-чуть, он начал двигаться, входя до конца и почти выходя полностью. Асмадеус со стонами и всхлипами царапал спину Фрейру, сжимая внутренние мышцы, доводя и себя и партнёра этим до быстрого оргазма. Альфа, чуть не шипя, вонзился зубами в бледную шею жреца, оставляя навеки свою метку. От боли и оргазма омега выгнулся дугой и, закричав, излился на живот. Он чувствовал, как божество выплёскивает сперму в него, и тут же в нём стал набухать узел. Жрец, дёрнувшись, хотел вытащить из себя член альфы, но было уже поздно, сцепка произошла. - Нет... - Да и только да, милый. Прошептал Фрейр, подаваясь бёдрами вперёд и переворачиваясь так, чтобы омега оказался сверху. Он боялся раздавить это хрупкое тело, хотя и сам не был таким уж огромным и тяжёлым.