Чудовище

Замерев на несколько минут перед дверьми, я судорожно вздохнул, пытаясь унять странную дрожь по всему телу. Казалось, будто я стою на развилке двух дорог, и от моего выбора - в какую сторону сделать шаг - зависела вся моя дальнейшая жизнь. Но выбор уже был сделан, и мне оставалось только протянуть руку, чтобы начать этот путь. Аромат трав и свежеприготовленной еды обволакивал меня, еще больше ослабляя мою волю и подталкивая к тяжелой двери, чтобы уже через мгновение очутиться в странном месте, которое отдаленно напоминало мне мой привычный дом, покинутый еще сегодня днем. То, что предстало моим глазам, поражало своим размахом и уютом. За те несколько часов, что я отсутствовал дома, хижина изнутри преобразилась настолько, что я так и замер на пороге, удивленно рассматривая все произошедшие здесь изменения. Широкая лавка, которая еще с утра стояла у правой стены, теперь была пододвинута ближе к дальнему окну и аккуратно застелена шкурами. А на ее прежнем месте стоял небольшой комод, который, как я помнил, был раскурочен и свален в дальнем углу погреба. Сейчас же он выглядел вполне добротным, собранным и полностью почищенным от старой грязи и пыли. По другую сторону тоже были видны изменения: сундуки, как и ложе, были сдвинуты ближе к окну, а рядом с ними расположилась узкая лавка, на которой сложенной стопкой лежали постиранные рубахи и туники. И без того большая комната стала выглядеть еще больше, а прибитая над небольшими ставнями окна полупрозрачная ткань, делала хижину более уютной и домашней. Маленький закуток, который был левее дверей и приходился мне кухней, был прибран, отмыт от темных пятен и радовал печью, внутри которой теплился поздний ужин. Еще раз, оглядевшись и подмечая, что все не просто поменялось местами, но и еще было помыто, постирано и сделано очень аккуратно. Я наконец-то обратил свое внимание на юношу, что неуверенно топтался рядом со столом, держа в руках деревянную миску и тонкое маленькое полотенце: - И что все это значит? – Устало опускаясь на лавку, я поднял глаза и встретился взглядом с блестящими в свете свечи, серыми глазами Эриана. - Ничего. – Развернувшись ко мне спиной, парень шустро начал извлекать из печи чугунок, и не глядя на меня, продолжил: - Что плохого в том, что я тут немного прибрался и приготовил нам поесть? - Ну как же? Мне казалось, что уборка, стирка рубах и готовка, не что иное, как проявление заботы о человеке, для которого это все и делалось. - Н-нет! Я просто решил таким образом отблагодарить тебя за свое спасение. – И повернувшись ко мне лицом, Эриан уже тише повторил свою утреннюю просьбу: - Пожалуйста, позволь мне остаться. Я правда очень этого хочу. Здесь, с тобой, я словно ожил и заново почувствовал вкус жизни. Я лишь хочу забыть ту грязь и боль, что долгое время преследовала меня в родной деревне. - А ты хоть на минуту задумался, Эриан, что уже этой ночью я могу забыть о своем глупом поступке, и с помутневшим рассудком напасть на тебя и перекусить глотку, наплевав на твои крики и слезы? - Почему-то именно сейчас, в прибранном доме и с сытной едой на столе, я совершенно не испытывал и капли той агрессии, что подстегивала меня еще несколько часов назад. – И как бы мне не хотелось, но сдержаться я не смогу. Поверь, за миг до смерти ты пожалеешь о своем желании остаться в этом месте. Юноша молчал несколько минут, а затем, снова посмотрев мне в глаза, тихо, но уверенно попросил: - Расскажи мне. Расскажи все, чтобы я знал, к чему быть готовым. Потому что я уже все решил, и если мне суждено умереть от лап вервольфа, то я не стану убегать, а смело приму свою судьбу, забрав с собой всю вину. И я рассказал. Глядя на серьезное лицо человека, что был полон решимости пойти до конца, я сдался и принял все, как очередное испытание, посланное мне Богиней. Решимость, с которой Эриан отстаивал свое желание остаться, будоражила меня, открывая все новые и непривычные во мне чувства. Он, как ветер, кружил вокруг меня и обволакивал, словно невидимые объятия, щекоча и одновременно с этим лаская, будто задабривая этой невинной лаской. Его невероятные глаза, казалось, вытягивают из меня душу, заставляя поддаться и ступить на еще неизведанный никем путь. А эта улыбка, что растягивала тонкие губы, оголяя при этом ряд белых зубок, манила меня, как волка на запах крови, только в этот раз я хотел совершенно другого. Окунувшись в воспоминания, я поведал Эриану о своей жизни, начиная с самого начала, когда несколько деревенских мужиков, возвращаясь с поздней охоты, нашли маленького ребенка почти на окраине этого леса. Как недолго, но очень счастливо я прожил с добрыми людьми, сумевшими заменить мне моих настоящих родителей. И про свое первое обращение, когда я рыдал от боли и страха, навсегда возненавидев свое тело и свою сущность, что обрекли меня на долгие годы мучений и одиночества. Рассказал я и про Богиню, что каждый месяц на три, казалось бы, бесконечных ночи, уводит меня в свои чертоги и велит забирать души тех, кто оказался в это время на моем пути. Все то время, что я говорил, Эриан молча слушал и даже не пытался меня перебить, лишь изредка прикусывал губы и морщил нос, словно сдерживая подступающие к глазам слезы. Чуть позже, когда мы уже принялись за почти остывшее мясо с пряными травами и чуть сладковатыми лепешками, он все-таки решился на некоторые вопросы, касающиеся моей жизни уже здесь, в лесу. Меня поначалу даже рассмешило искреннее негодование мальчишки по поводу такого запущенного хозяйства. А уж как он обругал меня за отсутствие бани! Но я лишь пожимал плечами, говоря, что это все прихоти простых людей, а мне – зверю в человеческом обличии, совсем ни к чему такие вещи. За разговором я даже не заметил, как быстро пролетело время, близясь к тому часу, когда нужно будет снова уходить. Впервые я был так поглощен и расслаблен, находясь в обществе человека. В какой-то момент мне даже показалось, что я смог бы прожить так всю свою жизнь: отдыхая душой и телом, забывая про страхи, что неотступно следуют за мной. И как странно было осознавать тот факт, что спасенный мной мальчишка за один короткий вечер сможет заполнить пустоту в моем сердце одним лишь своим присутствием и глазами, полными понимания и только зарождающейся поддержкой без капли жалости. И я забылся. Потерялся во времени и опомниться смог только тогда, когда последние лучи солнца скрылись за кронами высоких деревьев, погружая лес в густой туман холодной ночи. Тяжелый ком встал поперек горла, и я заметался по дому, впервые не зная, как поступить: бежать отсюда и чем дальше, тем безопасней для Эриана, или остаться и надеяться на то, что и этой ночью сознание зверя будет дремать, оставляя право решать нашу судьбу именно мне. Эриан, видя мое состояние, поднялся со своего места и осторожно подошел ко мне со спины, кладя тонкую ладошку на мое плечо. От нее шло тепло, и на короткое мгновение я позволил себе расслабиться, тем самым собираясь с мыслями, но Эриан опередил меня. - Не уходи. – Его пальцы чуть сжали мое плечо, и я повернул к нему лицо, чтобы в очередной раз заглянуть в глаза этого молодого безумца. – Знаю, что должен бояться, но мне совсем не страшно. Поэтому прошу: останься, и тогда мы попробуем вместе справиться со зверем, что живет внутри тебя. - Эриан, так нельзя. Я не хочу твоей смерти, тем более, в этом доме, где после я уже не смогу остаться и буду вынужден снова искать себе пристанище. – Неожиданно для самого себя я все так же стоя вполоборота к парню протянул руку к его лицу и легонько погладил бледную щеку одними только кончиками пальцев, чем вызвал яркий румянец и теплое дыхание на своей ладони. – Не толкай меня в эту пропасть. Я не смогу жить, если буду просыпаться каждое утро, зная, что загубил такого красивого юношу, – прошептал я в самые губы Эриана и, почувствовав слабый отклик, тут же отстранился, чтобы не поддаться соблазну. - Пожалуйста, Адэйр, - прижав своей рукой мою ладонь к своей все еще пылающей щеке, он твердо посмотрел мне в глаза, - я не знаю как, но я клянусь, что не позволю ему проснуться! - Ты пожалеешь, Эриан, как только увидишь мерзкую шерсть и зловонную пасть! – Развернувшись всем корпусом, я схватил его за плечи и ощутимо сжал. - Ты содрогнешься, когда я превращусь в чудовище, и ничто уже не сможет его остановить! - Пожалуйста... - И я сдался, опускаясь перед ним на колени. И снова я почувствовал, как воля покидает мое тело, а челюсть сводит от собственной беспомощности. Я ничтожество, проклятый Богами, а он – глупец, который сам бросается в объятия смерти. Но времени больше не осталось, и тучи больше не помеха, ведь полнолуние уже настало. Нет сил, чтобы сопротивляться, и я закрыл глаза, боясь увидеть отвращение в двух серых омутах. И тут же задрожало тело, а я минута за минутой терял свой облик, превращаясь в жуткого волка. Еще мгновение, и я открыл янтарные глаза. *** Все тело охватило дрожью в желании дотронуться и почувствовать кожей исходящий от оборотня жар. Эриан почувствовал, как внутри него все сжалось, словно грудная клетка оказалась в сильных тисках, не давая вздохнуть и произнести хоть слово. Глаза защипало, а в носу неприятно защекотало при одной только мысли, что он сейчас коснется этого существа, которое позволило ему слишком многое, сдавшись под натиском мальчишки. Наконец-то взяв себя в руки, Эриан с тихим свистом выдохнул и протянул руку к огромной волчьей пасти. Подушечками пальцев, пройдясь от влажного носа к небольшому углублению между раскосых желтых глаз, Эриан уже увереннее опустил на голову оборотня всю ладонь. Дрожь с новой силой прошлась по телу юноши, и он с трудом сдержался, чтобы не застонать от этого ощущения, которое, к немалому его стыду, приносило легкое удовольствие. Закусив ровными зубками нижнюю губу и приблизив свое лицо почти вплотную к морде оборотня, Эриан провел ладонью между чуть подергивающихся ушей и, не удержавшись, запустил пальцы в густую шерсть на загривке, которая по цвету напоминала орех каштана. Такой же насыщенный, теплый и привлекательный цвет. Дурея от собственной власти в этот момент, юноша прижался правой щекой к тому месту, где только начиналась пасть и легонько потерся, будто ластясь и выпрашивая ответную ласку от замеревшего в нерешительности вервольфа. Спустя мгновение, Эриан почувствовал, как большая когтистая лапа опускается на его спину и резко притягивает к мощной груди оборотня. Оказавшись в сильных, но таких непривычных объятиях, Эриан вздрогнул, но не от страха, а дикого и горячего удовольствия, которое волной пробежалось от его затылка к пояснице и сосредоточилось внизу живота. Все существо юноши затрепетало от близости с вервольфом, туманя разум и разрушая все преграды. Эриан обхватил шею оборотня двумя руками и прижался к нему еще сильнее, слыша при этом тяжелое и отрывистое дыхание на своей шее, которой почти неощутимо касался влажный и холодный нос. Поддавшись порыву, Эриан приблизил свои пересохшие от возбуждения губы к остро стоящему мохнатому уху и еле слышно восторженно прошептал: - Ты такой красивый! Такой горячий... и совсем не страшный. Мой Адэйр. ***