Elements

      — Представим такую картину: трое подростков в обгоревших тряпках валяются на больничных койках. Две девушки, одна из которых в красных кружевных трусах и явно маминых туфлях, вторая — в мужской футболке и шортах, которые больше ей размера на два. Из всего этого выбора выбивается парень с разукрашенным лицом в кедах, о которых я всегда мечтал. Предположим, это отличные кеды, самые дорогие, которые можно достать в Нью-Йорке.       Последний день. Наверное для всех учеников этот день был самым отвратительным днем. Кто-то терял друзей, кто-то любимых, кто-то терял самого себя. А четверокурсники-выпускники просто пытались урвать от этого все. Энни, например, сидела на столе в воздушном синем платье — господи, где она только нашла этот кошмар?! — и пыталась забрать у Джона сигарету. Кетти и Джей, объединившись с Элизабет и Шерри, играли в карты. Чарли и Винсент нашли себе занятие в том, чтобы поспорить с Тиффани. Спорить Синяя выпускница могла до посинения, так что они попали надолго. Король Джулиан сидел на сцене и напевал себе что-то под нос, пока открывал бутылки с алкоголем для первокурсниц с Белого факультета. Моргана особенно часто бросала на него влюбленные взгляды, что забавляло стоящих неподалеку первокурсников с Красного и Зеленого факультетов, которые стояли возле стены и курили одну самодельную сигарету с травкой на пятерых.       Скукота продолжалась бы и дальше, только на сцену, согнав с нее Картера, который и не подумал с нее слезать, а просто пододвинулся, поднялась директор школы. Мария вырядилась для такого случая в платье, которое ей не шло, из-за чего Шерри в картежном кругу хотел выколоть либо себе, либо ей глаза. Модельер в его душе требовал нечто более сидящее по ее фигуре и явно не белого цвета, который черноволосой директрисе не шел. Мария объявила, что для Красного факультета у нее есть сюрприз, и позвала на сцену Дмитрия — первокурсника Красных, который, когда услышал свое имя, подавился сигаретным дымом. Он неспеша подошел к директрисе, она вручила ему конверт, и попросила прочесть.       — Кхм-кхм, — прокашлялся парень и повертел конверт в руках. Все смотрели на сцену. — Красным выпускникам две тысячи шестнадцатого года. От Кевина Корсара.       — Римский! — послышался голос Кетти и все повернулись к Остин. Она улыбнулась.       — Да, да, — парень на сцене открыл конверт и достал оттуда письмо. — Ну и почерк… Ребята, это невозможно прочесть без специальной подготовки!       — Дай сюда, — фыркнула Моргана и забралась на сцену, воспользовавшись случаем коснуться выпускника Зеленых. — Мария, ну ты, конечно, нашла кого просить, — директриса в ответ только фыркнула, усевшись на подоконнике. — Ну вот, все же понятно.       Все прислушались, и Моргана начала читать письмо.       — Представим такую картину: трое подростков в обгоревших тряпках валяются на больничных койках. Две девушки, одна из которых в красных кружевных трусах и явно маминых туфлях, вторая — в мужской футболке и шортах, которые больше ей размера на два. Из всего этого выбора выбивается парень с разукрашенным лицом в кедах, о которых я всегда мечтал. Предположим, это отличные кеды, самые дорогие, которые можно достать в Нью-Йорке.       В зале раздались смешки.       — Да уж, я помню те самые кружевные трусы, — сказала Энн, взглянув на Кетлин. Девушка показала в ответ язык.             — Красные, вы слушаете, нет? — возмутилась блондинка на сцене. — Привет, ребята, а в частности Ван Гог, Малая и Мстительница, — после этих слов Морганы в зале поднялся шум из шепота и смеха. Джон повернулся к Энни с вопросом в глазах, но Энн махнула рукой.       — Что? — возмутилась она, когда Джон прыснул. — Он был почти на пять лет меня старше! — первокурсники с Красного рассмеялись за ее спиной, и она дерзко шикнула на них, так что они быстро заткнулись. Джону можно было, им — ни в коем случае.       Моргана продолжила читать, повысив голос.       — Кэт, надеюсь, что больше никто и никогда не видел эти красные и кружевные. Боюсь, что все парни захлебнулись бы в собственной слюне, а Синие ослепли, — Кэтти демонстративно фыркнула и улыбнулась, когда Джей что-то сказал ей на ухо. А Моргана продолжила читать. — Винс, надеюсь, ты перестал рисовать Тиффани. У нее один глаз больше другого, так что реальность совсем не похожа на твои прекрасные картины, — Винсент спрятал лицо в ладонях. Уж больше опозорить его Римский не мог. — Малая, — здесь Моргана сделала паузу и дальше читала конкретно повернувшись к Энни. — Малая. Серьезно, я очень надеюсь, что ты не спилась за тот год, что в школе была Вирджиния и не было меня.       Джон рядом повернулся к Энни, а она развела руки в сторону.       — Корсар слишком много знал, — тихо сказала она, но Винс и Кэтти одновременно подняли руки вверх и выкрикнули: «Поддерживаю!». Ребята засмеялись.       Моргана пробежала глазами по тексту и объявила, что теперь они могут быть спокойны за свою репутацию. Кэтти ответила, что ничего хуже Римский уже просто не придумал бы. Винсент поддержал ее, Энни тоже вполне согласно кивнула.       — Окей, ребята, а теперь серьезно. Я продолжаю, — Моргана продолжила читать. — Привет, милая Кэтлин Остин. Уверен, что ты — главная староста школы и серьезная поддержка для Зеленой Лизы. Вдвоем вы бы спасли этот бренный мир от пьянства, если бы захотели, но боюсь, что этого не произошло. Я хорошо помню, как мы с Ритой пытались вымолить для тебя прощение за тот инцидент с убийством Зеленого паренька. И именно тогда, когда мы стояли с главной старостой Красных и умоляли Марию не отдавать тебя под суд, у меня и возникла идея объединить наш факультет. Можно сказать, что именно из-за тебя я развернул наиболее реальную деятельность. А так же по уши влюбился в Риту, за что тебе тоже огромное спасибо. Милая Пепел, ты слишком хороша собой, чтобы найти себе парня в этой школе, потому что максимум, что может с тобой произойти, так это секс со мной. А если ты все же кого-то нашла, то он тебя не достоин, — Моргана прекратила читать, а потом взглянула на сидящих в кругу старост всех факультетов, а конкретно — на Джея. — Джей. Это не я, это вот письмо, честное слово.       Энни громко хмыкнула.       — Джей, не бери в голову, это же Римский. Более прямолинейного и самовлюбленного ублюдка свет не видел, — она облокотилась на Джона, стоило ему сесть на стол, и он легко ее приобнял. Чтобы развеять затянувшееся молчание, Остин закатила глаза и поцеловала своего парня в губы на глазах у всех.       — Римский, ты ошибался, — гордо возвестила она и с радостью устроилась в объятьях главного старосты Белых.       — Итак, продолжим, — улыбнулась Моргана, когда все наконец устремили внимание на нее. — И снова здравствуй, чувак с шикарными кедами. Винс, я всегда тебе завидовал, потому что ты со своим талантищем художника и связями в Деревне мог провернуть все что угодно, достав себе денег. Мне для этого приходилось вечно что-то придумывать, уламывать, договариваться, а ты просто брал картину, тащил ее к Скелехильде, улыбался и тебя вкусно кормили.       — Я уже слышу его интонацию, — рассмеялась Энн, прижавшись к Редфилду. Этот придурок отодвинулся от нее, но девушка даже не думала сдаваться так легко, только не в последний день. У него не выйдет сбежать в свою библиотеку сегодня.       — Да, он всегда делал вид, что это не волнует его, — поддержала Кэтти. Они с Энни в самый последний день с самого утра решили, что они должны перестать злится друг на друга.       — Прямо как тебя будто не волнует мое владение электричеством, — не выдержала Полисайд, а Кэтти на укол показала сокурснице средний палец. Моргана на сцене закашлялась, привлекая внимание.       — Винс, ты всегда будешь для меня загадкой. Ты единственный, кто не рассказал мне за два года моих попыток разговорить тебя, почему ты покончил с собой. Талантливый парень в хороших шмотках, добрый, милый и тихий — что тебя вынудило пойти на этот шаг? Впрочем, могу сказать, что у тебя действительно хороший вкус — Тиффани Ричардс, эта девочка-несостоявшаяся-модель хороша собой. Но ты слишком идеализируешь ее, впрочем, я тебе уже говорил, и не раз. Надеюсь, что за те два года, которых я не могу контролировать ситуацию, ты остался тем же хорошим парнем. В нашей реальной жизни это не пригодится, но все же это лучше, чем быть отпетой тварью, как Таис, утопившая весь первый курс… Перейду к сладкому. Клэр, — в зале послышались смешки, а Энн приготовилась к самому страшному.       — Самое сладкое, — усмехнулся Джон позади Энн, и девушка повернулась к нему.       — Хоть кто-то не считал нужным меня игнорировать каждый божий день, — она сложила руки на груди, когда как среди первокурсников Красных послышался шепот. Джон повернулся к первокурсникам и громко призвал их засунуть языки в задницу. — Ты даже сейчас меня игнорируешь, — фыркнула Энн и отвернулась от парня. Но нет, она даже не подумала о том, чтобы отстранится. Пусть терпит, немного осталось. — Продолжай, Моргана.       — Спасибо, — девушка улыбнулась, посмотрев на Редфилда и Полисайд и их перепалку. А потом на прижавшихся к стене первокурсников с дружественного факультета. Да, вот так посмотришь, и правда Красные — настоящая банда. И попадает больше всего — самым младшим Красным. — Итак. Клэр, я знаю, ты терпеть не можешь свое имя, которое дал тебе отец. Но и называть тебя как-то кроме мне не нравится, ибо я в семье старший. Малая, ты очень ответственная девочка, так что я действительно думаю, что ты бросила бухать как черт и перестала быть похожей на панду-анорексичку с бутылкой водки в одной руке и сигаретой в другой. Потому что вряд ли тебя откачивали бы ДжейДжей или Вирджиния так же хорошо, как я. Не забудь передать наш огромный красный плед следующему поколению в вечное пользование по наследству, если ты еще не прожгла его ничем.       На этот раз Моргану перебил Дмитрий.       — О, Полисайд, и кому же досталась эта реликвия факультета? — он усмехнулся. Он считал, что имел право заигрывать с ней, потому что был с ней одного возраста, но сама Энн считала иначе. В конце концов, она была сильнее.       — Ну давай, попробуй что-нибудь вынести из библиотеки, смельчак, — ответил за подругу Джон, вложив в фразу максимум презрения. Второкурсник и выпускница улыбнулись, а из микрофона снова послышался голос диктора письма.       — Малая, мы так часто зависали в закрытом пространстве, что я даже не знаю, почему мы не переспали. Впрочем, нет, знаю. У меня появилась Рита, да и ты слишком была занята проблемами, которые сама себе напридумывала. Надеюсь, что ты немного осаживаешь Кэтлин, когда она пытается установить диктатуру и жмет на первокурсников.       — Тот самый момент, когда Полисайд чаще прессует первашей, чем Остин, — Белые дружно рассмеялись, так что сказать, кто именно подал голос, не представлялось возможным. — Моргана, не продырявь Короля Джулиана взглядом, а то ему еще жизнь жить, не травмируй человека, — девушка на сцене покраснела, а потом и вовсе попыталась уйти со сцены, но Красные не позволили подруге сделать это. — Читай давай, всем же интересно, ну!       Белая фыркнула и, несколько раз поправив волосы, продолжила читать, переходя от нервного шепота к нормальному голосу. В сторону Картера она старалась не смотреть вообще.       — Дорогая Клэр, именно ты оказалась самым лучшим для внушения объектом. Верю, что только на тебе и держался весь факультет. Остин, конечно, та еще фурия, и мне она дико нравится, но если бы не твое подражание мне, вы бы поубивали друг друга в первый же день моего отсутствия, и даже Дэйв не спас бы положение. Кстати, жалко, что я так и не узнаю, переспал он с Моникой или нет.       Половина зала немедленно проорала «да». Те, кто были не в курсе, сейчас озирались по сторонам на старшие курсы. Пожалуй, только Энн сидела и не участвовала во всеобщей радости. Было очень неприятно слышать от Римского-то, что она оказалась лучшим объектом для внушения. Девушке захотелось даже обиженно уйти, только вот это все равно будет абсолютно бесполезно: какой смысл устраивать истерику, если ее никто не увидит? За ней никто все равно не последует. То, что говорила ей в ярости Кэтти, было правдой — и это еще больше давило на самолюбие девушки. Она сложила руки на груди и отстранилась от Джона.       — Мои любимые выпускники две тысячи шестнадцать. Винсент МакСтоун, Кэтлин Остин, Клэр Полисайд. Вы все знаете, что я старался сделать из вас семью. И пускай это вышло из рук вон плохо, я все-таки сейчас хочу скучать по вам, когда выпущусь. Мне жалко забывать то, как я учил Кэтти создавать огненные проекции. Мне жалко забывать, как часами мог молчать с Малой, закутавшись полностью в этот самый огромнейший плед, который Винс выменял на три карандашных портрета…       — Так вот откуда взялся этот плед! — вздохнула Энн, но увидев взгляд Морганы, закрыла рот рукой. — Продолжай.       — … портрета дочерей Роунда. Мне так же будет безумно жалко забыть очереди по Сладким Пятницам, в которых мы всегда стояли вместе с Ван Гогом. Хочу, чтобы мне вас не хватало, как младших сестер и брата. Ребята, когда вы услышите или прочтете сами это письмо, то прошу вас меня не проклинать, Энн не обижаться, а Кэтти не строить планов мести. Будьте послушными маленькими огоньками, и продолжайте быть такими, какие вы есть, за пределами школы Элементс. Я вас люблю. Ваш папа Римский.       В зале снова поднялся шум от разговоров ребят. Пожалуй, только троим людям было не до разговоров. Кэтти сидела в объятьях Джея и улыбалась своим мыслям, Винс игнорировал все, что ему говорил Чарли, а Энн уткнулась невидящим взглядом в окно. Но Моргана все еще стояла возле микрофона. Спустя несколько мгновений она продолжила читать последний абзац письма.       — Представим такую картину: трое подростков сидят в одной комнате, передают друг другу бутылку виски и читают это письмо. Девушки стараются сделать вид, что им не хочется заплакать, а парень мужественно продолжает читать, иногда создавая интонацию того, кто это письмо писал. Одна девчонка давно выросла и теперь иногда даже надевает платья, но все же красит губы в красный, стараясь стать более привлекательной, чем то, что она видит в зеркало. Вторая — носит каблуки, орет на малолеток и считает себя царицей вселенной, но никогда не забывает о том, что когда-то давно ее мама не сказала нужных слов. Парень продолжает рисовать картины, перешел на более яркие краски и старается чаще улыбаться, чтобы быть заметным для девушки своей мечты. Они очень разные, вы заметите, стоит познакомится с ними. Но все они — одна семья. Один факультет. Одна банда. Добро пожаловать в Красный факультет от А до Я.