Elements

      — Ты сказочный дебил, — именно с таким заявлением в палате оказалась блондинка. Парень за ширмой что-то простонал. — Да, дебил. Даже не спорь, — она отодвинула белую высокую ширму и выдохнула. Парня было почти не узнать — весь опаленный, в местах даже до черноты. — Уже середина второго курса, как вообще можно было спалить себя?       Молния — а именно так окрестили крашенную блондинку — поставила стул рядом с его кроватью и улыбнулась одними только уголками губ. Она положила на тумбочку пакет с пончиками. Парень только несколько раз закатил глаза и громко и показательно вздохнул. Не обращая на это никакого внимания, девчонка укрыла ноги Джона пледом, так как даже ей было немного прохладно в лазарете, а магия тут не действовала.       — Так и будешь строить из себя мамочку?       — Так и будешь строить из себя противного себя? — подняла бровь блондинка, снова наблюдая, как парень закатывает глаза. — Было высшей степенью глупости ссориться с Деметрией. Она сама по себе не сахар, даже в спокойном состоянии. Понимаешь, я еле ее выдерживаю, а уж если я еле выдерживаю человека — он по-настоящему сложный. Так что не стоило трогать ее.       — Она сама напросилась на пару комплиментов, — словно от боли поморщился Джон. — Она невыносима.       — Только вот она здесь не лежит, а ты да. Хотя тебя тоже довольно сложно терпеть.       — Ух ты, я перехожу в разряд людей, которых ты выносишь еле-еле? — Молния не ответила, даже головой не мотнула. Она словно пропустила вопрос мимо ушей, хоть он ее на самом деле и немного задел. Этот парень действительно был невыносим, но только тем, что совершенно не хотел замечать ее настоящих чувств и мирился с внешней картинкой.       — Знаешь, я просто умею не только все крушить, я еще умею строить. Что бы это ни было: отношения, факультет или ты, — при последних словах она хмыкнула почти одновременно с Джоном и выложила из пакета коробку с пончиками. — А если ты будешь продолжать язвить, то я просто не дам тебе даже укусить этот чудный продукт из муки и глазури.       — Боже, какая же ты страшная женщина, — Джон даже улыбнулся, хоть и мимолетно. Молния сочла, что ей показалось. Этот придурок никогда не улыбался, разве что во сне, и то потом отпирался.       Так же из пакета девушка достала мишуру и гирлянду, а так же веточку живой ели. Джон, увидев эту всю праздничную мутотень, сразу же нахмурился, а Молния даже не обратила внимания. Она достала со шкафа с лекарствами маленькую стеклянную вазу и поставила ее на подоконник за спиной Джона, опустила туда еловую ветку, затем завязала бант из мишуры вокруг изголовья его кровати, и наконец минут десять клеила гирлянду на стену, куда падал взгляд Редфилда.       — И что, теперь у нас официально рождественское настроение? Учти, мне на это наплевать.       — Да, и именно поэтому ты обожаешь живые ели, — Энни улыбнулась, смотря, как на лице Джона появляется недоумение. Он словно пытался вспомнить, когда успел выдать такой личный факт своей биографии. Когда Молния щелкнула пальцами, гирлянда за ее спиной начала переливаться зеленым, синим и красным цветами. Она уселась на приготовленный ранее стул и нахмурилась, будто о чем-то вспомнив. — Подожди немного, я сейчас вернусь.       — Можешь выключить этот цветной ад? Полисайд?! Черт, — парень простонал в голос, поскольку девушка даже не обернулась на его голос, не говоря уже о том, что она оставила его наедине с переливающейся гирляндой, бьющей своим позитивом прямо в глаза. Он вспомнил, что Грэм обещал, будто к концу четвертого курса он сможет при большом желании научиться самым первым азам управления электроэнергией, но ему хотелось быть Великим Драконом прямо сейчас.       К моменту возвращения девушки, парень даже сел, поскольку терпеть темноту и гирлянду, когда у него и так все тело буквально ноет и просит о пощаде, он не собирался. Да и сжечь гирлянду он не мог, потому что все силы уходили на восстановление.       — Я уже говорила, что ты дурак? Куда ты встаешь, а, Редфилд? А ну-ка лег обратно, — блондинка прикусила губу и поставила подставку с двумя стаканами кофе на подоконник. — Мне позвать медсестер? Ты же знаешь их, те еще дьяволицы.       — Твоя гирлянда дико раздражает меня, я стараюсь ее сжечь, — Джон довольно резко отстранил руки Энн, и фыркнул. — Есть сигареты? Мои нервы не железные, не надо тут устраивать цирк с Рождеством.       Энн поджала губы и уселась на стул, положив ноги на кровать парня. Она даже не соизволила снять свои туфли. Такое поведение убивало в ней все хорошие чувства, что она питала к парню. Она старалась — нет, в самом деле старалась! — не обижаться на резкие замечания и не обращать внимания на грубый тон. Просто Джон вот такой, и мягкость и забота — это не про него. Разве что уютные посиделки, где он угощал ее кофе и пончиками… Но это было на его территории и только по случаю хорошего настроения Редфилда, которое наступало не чаще, чем он дочитывал очередной стеллаж в библиотеке.       Какое-то время Энни сидела молча, смотря на еловую веточку на подоконнике, не обращая внимания на Джона. А тот в свою очередь снова принял лежачее положение. Он отметил про себя, что гирлянда мигала чаще, чем тогда, когда Энн не было в лазарете, и он не мог понять, с чем это связано. Предположение о том, что Энн могла обидеться, он сразу отмел — она слышала вещи и погрубее.       — Я принесла твой кофе. Гляссе, двойная порция мороженого. На этот раз с трубочкой, потому что тебе и так, наверное, больно шевелиться. Но кормить тебя с рук пончиками не буду — ты мне и руку откусишь, — она зевнула и достала пончик себе. — Стараешься для него, стараешься, и в ответ только недовольная морда, — она откинула назад голову, разминая шею.       — Ну, извини, если мое замечание как-то тебя огорчает, — таким тоном, каким это сказал Джон, можно было убивать, а потому Энни только фыркнула. — Мне плохо, вообще-то!       — Ой, какие мы неженки, слушать противно, знаешь ли, — нахмурилась Полисайд и с достоинством выдержала тяжелый взгляд своего друга. — Тебя уделала девчонка. По делу, кстати, уделала. Если бы ты иногда держал свой язык за зубами, то и целее был бы. Сидел бы в гостиной со всеми, или в библиотеке с книжкой. Собрался пожаловаться о своей тяжелой судьбинушке — это не ко мне.       Джон закатил глаза, не показывая, что со временем, слова Энн стали задевать его все чаще и чаще. И сейчас ее последняя фраза несла немного правды, отчего разговор переставал быть простым. Это напрягало похуже мигающей гирлянды и пледа, который лежал на его ногах, делая только хуже. И все же, плед и гирлянду ради Энн вытерпеть можно было, тогда как ее неразумные обиды — нет.       — Хочешь сказать что-то еще? Давай, говори, у тебя есть такая возможность. Сейчас у меня вряд ли получится встать и уйти.       — Да не хочу я ругаться, — Энн махнула рукой. — Я тебя поддержать пришла, создать тебе праздничную атмосферу, поднять настроение. Мандаринов принесла, пончики твои, кофе, мишуру с гирляндой налепила, даже ветку у елки живую отломала, потому что ты искусственную не признаешь. Давай не будем ссориться тогда, когда ты тут подыхаешь, а мне в школе и так осталось всего ничего.       Джон чуть слышно простонал. От облегчения. Отлично, нервы останутся в порядке, а Энн не злиться. Полисайд поставила стакан в кофе рядом с Джоном так, чтобы он мог взять трубочку в рот. Энн махнула рукой и гирлянда перестала мигать, а соответственно и действовать на нервы Редфилду.       — Там снег идет? — Джон прервал молчание первым, а Энн приподнялась и посмотрела в окно более пристально, так как в ночном окне отражалась палата, и увидеть погоду было проблематично. Хлопья снега были крыпными и неровным слоем покрывали дорогу, крыши общежития и ближайших построек, фонтан. Они скапливались на деревьях и главных воротах.       — Да. Скоро подключат фонари и гирлянды. Сегодня Винс ходил в деревню и чинил проводку у Скелехильды. Говорит, там все совсем плохо. Может завтра, может только послезавтра все подключат. Да и ты уже послезавтра выйдешь отсюда.       — Думаешь? — Джон посмотрел на блондинку, а вот она все еще смотрела в окно. — У меня пальцы черные в прямом смысле. Если бы я поссорился с Кэтти, я был бы уже горкой пепла.       — Нет, Красные переносят огонь куда лучше остальных. Твое состояние — максимум, что с тобой могло случиться. Вот если ты сам себя… Тогда и до кучки пепла недалеко. А на огонь других у тебя стойкий иммунитет. Так что максимум послезавтра будешь так же бесить окружающих, как меня сейчас.       — Так я все-таки выбешиваю тебя? — Джон улыбнулся, и снова мимолетно, но теперь Энн точно была уверена, что ей не показалось. — Тогда тебе придется накормить меня пончиками.       — Ты идиот, — блондинка улыбнулась в ответ, радуясь, что очередная ссора в конце концов была тихонько закопана и не разрослась в недельное игнорирование. К тому же, в последнее время она думала, что ему наплевать на нее, а следовательно она не хотела, чтобы до мая их дружба пошла ко дну. Она выкинула и головы свои претензии, запрятала в дальний угол симпатию к нему, а затем просто снова улыбнулась. — Просто адовый придурок. Но это значит, что тебе терпеть меня еще как минимум пару часов.