Elements

      Таис закрыла глаза. Она знала, что за вчерашнюю, а точнее сегодняшнюю ночь, кто-то должен был ответить. И это будет она, как самая виноватая в случившимся. Она представила, как сейчас войдет в директорскую, где будет сидеть по праву разъяренная Мария, а за ее спиной будет стоять Питер, который с немым укором в глазах спросит, как это произошло. Таис глубоко вздохнула, но это никак не помогло. По-хорошему, ее друзья должны были сегодня защищать ее, но никто не пришел, даже Римский — не было рядом ни Корсара, ни Риты, ни даже Уэйда.       — Пей до дна, пей до дна, пей до дна!       Крики раздавались из всех углов огромного зала, который по привычке с времен средневековья все еще называли бальным, хотя на дворе стоял уже вполне современный 2014 год. Больше зал был похож на школьный небольшой спортивный стадион под крышей, где спрятать что-то или спрятаться самому было раз плюнуть. В зеркалах на стенах отражались уже пьяные молодые люди примерно одного возраста. Некоторые, в силу повышенной температуры в зале, уже стянули с себя половину одежды, другие же вливали в себя как можно больше алкоголя — такую тусовку они не проведут еще примерно пару месяцев, а в таком составе она и вовсе не повторится.       — Пей до дна, пей до дна, пей до дна!       Таис осушила уже четвертый стакан пива без перерыва и теперь валилась с ног от количества выпитого до этого и людей вокруг. Перед глазами все плыло, было жарко, нечем было дышать, но второкурсница — и теперь уже староста Белого факультета — Монро кричала о том, чтобы Киккет не сдавалась! Она ведь отстаивает честь женской половины школы, она не может проиграть Римскому! Даже хорошенькая невинная Энни-Молния, нещадно текущая по Римскому, сейчас требовала, чтобы Таис собралась. И Киккет взяла пятый стакан — проигрывать мужской половине школы она была не намерена, к тому же, Монро открыла окно, и стало легче дышать.       Таис сжала руки в кулаки и постучалась в директорский кабинет. Внутри сидел только Питер — официально он занимал пост заместителя директора, но по сути всем заправляла его супруга Мария. Питер принимал решения только в отношении студентов с Зеленого и Синего факультетов, ведь сам был словно создан из сочувствия воды и твердости земли. Он посмотрел на Таис таким взглядом, от которого на ее спине побежали мурашки, она поежилась и села напротив, с интересом рассматривая директорский стол.       — Таисия Киккет, — его голос был наполнен таким горем и досадой, что сердце девушки сжалось и захотелось плакать — горько и навзрыд. — Надеюсь, мне не придется тебе объяснять весь ужас произошедшего.       — Свобода! — вскинув руки вверх, закричала Рита, высовываясь из окна. — Мы свободны! Ты это понимаешь? — Рита засмеялась так заразительно, что Таис тоже. — Уже завтра мы вернемся на землю и больше никогда не вспомним это место!       Таис взглянула на Римского, пока он был погружен в свои пьяные мысли, смотря на спину Риты. Парень еле держался на ногах и выглядел так, словно прямо сейчас умрет от разрыва сердца. Обычно он держался молодцом, но сейчас, когда Рита заканчивала, а ему оставался еще год обучения…       Синяя протянула парню руку и положила ему на плечо, слегка сжав. Этот жест означал простое: «Держись, малыш Римский, твоя суженая всего лишь пьяна и не знает, о чем говорит». Она не была уверена, что весь безмолвный контекст был понят правильно, учитывая количество алкоголя у них обоих в крови, но Корсар кивнул, а значит дружеская поддержка была выполнена.       Они прощались с этой странной школой, в которой провели четыре года. Кабинет для, мать их, дуэлей был заставлен коробками с алкоголем. Кто принес эти коробки? Откуда столько бутылок? Запнувшись о свои ноги и тряхнув волнистыми светло-рыжими волосами, Киккет чуть не упала, но чудом удержалась за парту у стены. Кабинет представлял собой в три раза уменьшенную копию бального зала, с обугленными чучелами животных, огромным аквариумом с пираньями, заставленными огромным количеством цветов в горшках полками по периметру и широкими окнами под потолком.       — Зачем в комнате для дуэлей паааарты? — Протянула Рита. — Хочу их сжечь к хренам! — Она взъерошила темные волосы и направилась прямо на Таис, усердно ей подмигивая. Последняя же почувствовав, как дерево под ее рукой стало теплеть, оперлась на стену и расхохоталась. На ее глазах разгорался не хилый пожар. Она не боялась высунуть руку вперед или того, что ее одежда может тоже загореться — она чертова вода, ей огонь не помеха! От ощущения всемогущества Таис засмеялась еще громче, делая шаги навстречу Рите и обнимая ее.       — Моя верная подруга, вместе навсегда! Как огонь и вода! — Киккет закрыла глаза, прислушиваясь к треску горящего дерева за спиной, и вдохнула запах раскаленного металла.       Она покачала головой, чувствуя, как в горле образовался комок, а к глазам подступили слезы. Она обняла себя руками и опустила голову еще ниже. Будь у нее способности превращаться в муху, она бы сейчас размазала себя по стеклу этого кабинета. Таис прокляла себя за то, что завязала хвост, ведь теперь волосы не скрывали ее стыда и страха.       — Таис, ты уже взрослая молодая девушка. Умная, талантливая, красивая. Немного эгоистичная, но кто без греха. Как? Я понять не могу, Таис, как ты могла выйти из-под контроля? Ты та ученица, в которой я был уверен с первого дня знакомства.       — Прости, — сжав зубы до скрипа, чтобы не расплакаться, произнесла девушка. — Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.       — Я не Бог, я такое простить не смогу, даже если ты будешь на коленях каяться. Как бы я тебя не любил, как бы сильно не хотел предотвратить твое наказание, я не могу ничего сделать.       Таис не поднимала глаз, но боль в голосе Питера причиняла и ей боль. И боль эта заглушала яркое чувство вины. В воображении она кричала о том, что ей жаль, она не хотела подвести его, не хотела жертв! Слезы все же выкатились наружу, и Таис поспешила их вытереть.       — Что со мной сделают?       Вирджиния Монро выгнула брови в ожидании ответа от парня, стоящего напротив. Уэйд переминался с ноги на ногу, видимо, не решаясь сказать то, что собирался, поэтому, воспользовавшись незапланированной минутой молчания по смелости Криса, в разговор влез Римский.       — Дай что-нибудь, а то как-то скучновато, — брюнет улыбнулся и кинул Вирджинии прямо в руки сотовый.       — Где ты его взял? — Монро разблокировала смартфон и улыбнулась — в гостиной Белого факультета, где жили всего двое человек (один из них храпел на диване как Дьявол), отлично ловил вай-фай. — Не важно, возьми в сове.       Синяя взглянула на огромное чучело совы, взирающей в направлении окна, и поморщилась. Она никогда не понимала любовь Белых к птицам, то есть, ей же не нравились рыбы настолько, чтобы везде ставить их фигурки? Она любила рыбу есть, а не наблюдать за ней часами в аквариуме. Так же и с Белыми, почему воздушные не могли просто выбирать на ужин курицу, а в гостиной поставить что-то вроде, может быть, скульптуры греческого бога? Или повесить икону?       Она проследила, как Римский расширил клюв страшной ночной птицы, охотящейся на мышей, вытащил из нее пару белых пакетиков. Закинувшись наркотой, Таис пошатываясь вышла из гостиной Белых и, взяв для верности Римского под руку, пошла к лестнице на крышу.       Таис присела на шифер и отхлебнула из бутылки абсента. Где она взяла его по пути, она уже не помнила, но ей было на это похер. Рита легла рядом. Эта ночь принадлежала только им двоим, и больше никому. Звезды как будто нарочно вылезли из-за облачного неба, чтобы последний раз напомнить, какие они здесь красивые. Обычно в последний день, когда все экзамены позади, когда позади четыре года обучения магии, когда ты прибухнул со своим главным учителем, а позже выслушал поздравления от директора, эта школа приображалась до неузнаваемости: и дело было то ли в восприятии, что этот день чертовски последний, то ли в магии самого места. Или в алкоголе и наркоте.       — Римский типа любит тебя, в курсе? — Киккет повернулась к Рите. — Страдает, малыш, по утраченной любви.       — Я ему не сказала, но договорилась с Марией, чтобы она свела нас после того, как он окончит школу. Если он этого захочет тоже, — шатенка пожала плечами. — Будет еще думать, что я его жду, глупость какая.       — Ты тоже любишь его, — Таисия улыбнулась и посмотрела вперед, где на горизонте пересекались звездное небо и гладь бесконечного озера. — Да вы вообще пожар, — Рита засмеялась, а Таис встала и посмотрела на подругу сверху вниз. — Хочу напоследок разнести это место. Ты со мной?       — Обычно собирается суд, а потом выноситься справедливый приговор. Но в твоей ситуации разбирать нечего. Шестеро совершенно невинных детей никогда не очнуться в нашей школе. И пусть я разделяю мнение Марии, что они все равно покончили с собой, и технически, ты их не убила… Ты ведь действительно их не убила. Но помнишь на первом курсе мы разбирали, что будет с мертвым человеком, убитым здесь? Он становится призраком, местным монстром, еще одной страшилкой в Аду. И таких из-за тебя появилось шесть, и ты будешь ответственна за каждый вред, который они смогут кому-то причинить. Мне удалось немного смягчить наказание, но с мечтой еще хоть раз посетить или вернуться на землю можешь попрощаться.       Киккет рвано вдохнула воздух и заплакала. Здесь, рядом с Питером, она еще могла плакать.       — Один! Два! Три! Четыре! Пять! Шесть! Семь! Восемь! Девять! Десять! У-у! — Почти все первокурсники в коридоре кричали изо всех сил, пока Таисия показывала то, что она умеет лучше всего на свете — магию. Она заставила воду появится из ничего в ее руках, затем создать свою точную водяную копию, после сказочное шоу как в театре — вода как пластилин принимала ту форму, о которой Таис только могла подумать, и делала все, что ей велели. Для пущего эффекта девушка даже руками красиво водила — или это выглядело красиво для группы пьяных подростков, — но все знали, что на 4 курсе достаточно просто думать о том, чего ты хочешь от стихии. Вода прибывала и прибывала по мере того, как первокурсники скандировали счет. Их голоса отскакивали от стен и с эхом увеличивали громкость и важность происходящего. Вода повышала свой уровень сантиметр за сантиметром, а Таис чувствовала только прилив сил.       Она осознала то, что произошло, только через пару часов. Ее магия была сильнее, чем когда-либо, а наркотики и алкоголь вкупе с всеобщим одобрением, придавали ощущения власти и силы. Затопленным оказалось все больничное крыло, где по традиции появлялись все потенциальные первокурсники до того, как утром 30 мая очнуться. Все шестеро детей от 15 до 18 лет оказались под водой и в отсутствии сознания не смогли спастись. А когда это дошло до Киккет, было уже слишком поздно что-то исправлять. Утро 30 мая наступило. Римский сказал, что это ничего не значит, ведь она уже не учится в школе! Ее просто отпустят. Рита постаралась утешить подругу, но и сама не слабо накосячила с пожаром, унесшим с собой кабинет для дуэлей. Порча имущества и убийство — и все из-за двух слабых и красивых девушек.       Пожизненная работа в аду с одним выходным в два года. Таис не расплакалась снова только потому, что работать ей было суждено на Мефистофеля, а с ним она была почти в дружеских отношениях еще с того момента, как в первый раз увидела его. Два года не очень черной, но больше выматывающей работы официанткой в самом отвратительном районе Ада, а затем один светлый выходной в кругу совершенно незнакомых людей в школе. По кругу. И полный запрет даже о мыслях о возвращении на землю.       Питер встретился взглядом со своей ученицей, теперь уже бывшей. Таис видела, как он борется с тем, чтобы обнять ее — ему просто не позволила бы совесть. Теперь Таисия Киккет не просто талантливая ученица, теперь она грешница, а их жалеть ни к чему.       — Ты справишься, — Таис закрыла глаза.