Walking in my shoes

- Варанаси, Ва-ра-на-си… - Тео перекатывал это диковинное слово во рту, словно леденец – пряный и сладкий. Наверное, именно такая на вкус вся Индия. Сонливость постепенно исчезла, хотя жуткое кресло в самолете совершенно не способствовало глубокому сну. Но теперь Тео, по крайней мере, не клевал носом и не вещал горестно о том, что упадет в ближайшие заросли кустарника и совьет себе там гнездо. Они с Теодорой пробирались узкими улочками этого пестрого, шумного, грязноватого городка, огибая лавочки и выносные торговые точки, чьи владельцы на разные голоса зазывали покупателей. Теа была здесь как рыба в воде. На миг у Тео появилась стойкая уверенность, что девушка приезжала сюда раньше. Но на деле она просто оказалась опытным путешественником, так что девушке достаточно было всего пары взглядов на небольшую карту. Теодора прекрасно знала, куда шла, а Хатчкрафту оставалось лишь следовать за ней, про себя повторяя название города и вспоминая, где же он мог его слышать. Впереди над приземистыми строениями клубился странный темно-серый дым, распространяя тяжелый, сладковатый запах. Его нельзя было назвать неприятным, но вдыхать это амбре с каждым шагом становилось все сложнее. Торгаши с улиц исчезли, теперь супруги перемещались вдоль довольно пустынной и узкой улицы, стиснутой старыми, словно бы закопченными домишками. Навстречу им попадались люди, и Тео со смешанными чувствами вглядывался в странные лица. Сморщенные старики, с торчащими в разные стороны жесткими сизо-черными волосами, женщины, украшенные причудливыми подвесками, дети…. Все они будто несли печать какого-то тайного знания, мудрости, неподвластной другим. Словно там, за поворотом, где в небо поднимались столбы дыма, они увидели нутро всех тайн бытия. - Там что, пожар? – поинтересовался Тео, задирая голову. Клубы дыма стали гуще. Кажется, впереди не меньше десятка очагов огня. - Можно сказать и так… - ответила Теа и, перехватив мужа за руку, придержала его. Их путь пересекла небольшая процессия, вывернувшая из перпендикулярного переулка, такого же темного и скорбного. Тео замер, заворожено уставившись на людей, идущих в сторону дымящих мест. Мужчины шагали быстро и целеустремленно, их было немного, около 10 человек. Впереди четверо, несущих на плечах простые, примитивные носилки, сработанные, кажется, из бамбуковых бревен. Ноша, закутанная в цветастые, красные с золотом тканные полотна, не оставляла сомнений в том, что… - Постой, это похороны, верно? Но куда они несут… - Это Варанаси, Тео. Добро пожаловать…. Воспоминания яркой вспышкой пронеслись в сознании - …В город мертвых… - проговорил музыкант, не веря тому, что происходит. … Лос-Анджелес, очередной бесполезный день, до краев заполненный жарой и визгом глуповатых девиц, непонятно откуда взявшихся. Выпивка с утра, бассейн, снова выпивка, тяжелый сон на лежаке, чьи-то руки, шарящие по его телу, слюнявые поцелуи с привкусом блеска для губ. Потом шумные сборы на вечеринку, то ли день рождения, то ли просто «праздник граненого стакана», распространенное явление для мажоров с голливудских холмов. Громко орет плазменная панель в гостиной, каждый проходящий мимо считает нужным переключить канал. Вот кулинарное шоу, вот музыкальная подборка, вот сопливый фильм для подростков. Наконец, пульт теряется среди подушек дорогого, но уже пропаленного в нескольких местах сигаретами дивана, и телевизор замирает на одной из познавательных передач. Тео сидит в кресле, сжимая стакан и чувствуя, что больше не сможет сделать и глотка проклятого пойла. То ли виски, то ли ром – алкоголь давно смешался в его вкусовом сознании. Парень тупо уставился на экран, стреляющий в пространство яркими картинками. - Несомненно, Варанаси – самый древний город Индии, а возможно, и всего мира, – гудят в ушах реплики ведущего. – Он несет сакральное значение для индуистов нашей планеты, ибо умереть и быть сожженным на берегу реки Ганг, на одной из варанасийских площадок для кремации, почтет за честь каждый адепт этой религии. Считается, что…. Тео во все глаза смотрит на какие-то потусторонние, сюрреалистические картины, сменяющие друг друга на огромном экране. Индусы, настороженно глядящие в камеры, тела, обернутые в яркие ткани, и костры. Десятки костров, пляшущих свой извечный танец на каменных ступенях, каскадами сходящих к грязно-серым водам реки. И горы пепла кругом. Точнее, не пепла – праха. - Ежедневно в Варанаси сгорает до 500 тел, и огонь не потухает даже ночью. - Господи, какая гадость! – визжит одна из девиц. Остальные разражаются фырканьем и фуканьем и удаляются наводить финальный марафет у гигантского зеркала в холле. - Эй ты, некрофил, заканчивай пялиться на эти ужасы! - на плечо Тео ложится рука Харриса. – Пора! Нас ждет горячая ночка! - Да… да… я иду… – бормочет тогда Тео, со смешанными чувствами выключая телевизор. Весь оставшийся вечер, пока его компания сходила с ума и поглощала алкоголь в смертельных количествах, он задумчив и молчалив. Вспоминает эти странные костры, погребальные костры. И равнодушное течение реки, принимавшей в свои воды прах детей своих. Ведь индусы зовут Ганг матерью… … На утро Тео забыл о передаче, утопив все мысли в жутком похмелье, и вспомнил только сейчас, только сегодня, когда Теа, сжимая его запястье, повела его дальше по узкой улице, расцвеченной кое-где цветными фасадами зданий. Туда, где он мог увидеть эти костры воочию. - Это Харишчандра-Гхат, второй по величине крематорий под открытым небом в Варанаси, - сказала Теа, когда они выбрались на подобие набережной и увидели Ганг. – Если тебе противно, ты можешь вернуться и погулять по городу. Я отметила для тебя на карте парочку храмов… - Нет, мне не противно, - ответил парень, стараясь не вглядываться в очертания куч, снедаемых пламенем. Он прекрасно понимал, что увидеть там может не только дрова. – Просто…. Весьма необычное место для экскурсии, не так ли? - Это не экскурсия, - Теа, напротив, бесстрашно изучала пейзаж перед собой, словно что-то выискивая. - Ты хочешь сделать репортаж? – догадался Хатчкрафт, покосившись на кофр, который Теа, как всегда взяла с собой. Правда, у парня тут же возникли сомнения относительно того, позволят ли им фотографировать в таких местах. – Мы тут по делам, получается? - По делам, и не только репортаж, - Теа слегка сжала губы и прикоснулась кончиками пальцев к подбородку. Привычный, вроде бы, для нее жест, но она сразу как-то нервно отдернула руку и сунула ее за пояс длинной юбки. Кажется, время расспросов окончено. - Предупреждаю сразу, если внезапно начну блевать, даже не вздумай гнать меня взашей, - совершенно серьезно заявил Тео, взяв жену под руку. Он почти кожей чувствовал, что Теа нужна поддержка, почему-то очень нужна, именно сейчас, в этот самый миг. – Ты сама предложила мне поехать. А куда – сказала только поздно ночью перед вылетом. - Главное, не всматривайся в костры, - Теа повернулась к мужу и посмотрела на него каким-то новым, еще невиданным взглядом. - Это я уже понял, - Тео улыбнулся. - Но риск, что тебя вытошнит – есть? – сощурилась Теодора. - В подобных местах этот риск есть всегда. Итак, с чего мы начнем? - Начнем с того, что наймем лодку. Ты умеешь пользоваться веслами? - Что??? Нет…. - В таком случае, на веслах буду я. На территории первого гхата, по совместительству крематория (гигантские каменные ступени использовались еще и для ритуальных омовений), они задерживаться не стали, что было довольно верным решением. Так Тео получил возможность адаптироваться к окружающей среде и специфическому запаху, но не переборщить со впитыванием этой специфики. Девушка же не испытывала ни малейшего дискомфорта. Судя по всему, она давно планировала сюда попасть, и места такого рода ее совсем не смущали. Лодку удалось разыскать почти сразу, и Тео, в который раз убедился в том, что путешествовать с Теодорой – одно удовольствие. Она сурово отсекла попытки попрошаек разжиться за счет европейцев, безошибочно выделила из толпы владельцев лодок, довольно быстро сговорилась с одним из них, и совсем скоро молодые люди уже были на середине реки. Тео без проблем научился работать веслами, и к тому же особого труда это не составляло. Течение реки в середине оказалось очень спокойным. - На самом деле, мы держим путь на другой гхат, - призналась Теа, когда они уложили лодку в дрейф и стали обозревать панораму берегов. То и дело мимо проносились более юркие моторные суда. Как правило, они были до треска заполнены туристами. Японцы в марлевых повязках, беспрестанно фотографирующие все подряд, скандинавские пенсионеры с лихорадочным румянцем на щеках и брезгливо искривленными ртами, шумные американцы, прячущие в рюкзаках початые пивные бутылки. Тео и его жена выглядели бы среди них белыми воронами. Неудивительно, что внимание пассажиров встречных моторок было приковано скорее к странной парочке в лодке, нежели к тому, что происходило на берегах. Тео показалось, что компания девчонок даже обернулась и принялась указывать в их сторону пальцами, очевидно, признав его персону. Вот этого еще не хватало…. - Но туда мы попадем чуть позже, - продолжала Теа. – Лодку там и оставим. Как сказал хозяин, на Маникарнике работает его брат. Он знает лодку, заберет ее и отведет обратно. - Маникарника? – Тео стянул рубашку и повязал себе на голову. Зной был просто убийственный. - Да, Маникарника-гхат, самое святое и древнее место у индуистов. И разумеется, тоже крематорий. Ну, ты сам все увидишь. Довольно жуткое место, если так разобраться, но для индусов – ничего особенного. Дети играют рядом с кострами, в речке, куда сбрасывают останки, купаются местные жители. Стирают, зубы чистят. Пьют эту воду. Абсурд, но при том, что в воде Ганга обитает едва ли не весь бестиарий вирусов и микробов, местные не болеют! А ведь что только тут не плавает… Оппачки! – Теа ловко перехватила весло и, двинув им, вовремя позволила лодке избежать столкновения с чем-то, плывущим по волнам. Тео только успел рассмотреть сероватый кусок тряпки. - Это что? – настороженно спросил он, понимая, что поворачиваться и пристальней рассматривать это будет хреновой идеей. - Легок на помине, - буркнула Теа, проводив взором предмет. – Видишь ли… Согласно индуистским религиозным правилам, сжигают только тех, чья карма нуждается в очищении. Таковыми не являются дети, монахи, беременные женщины. - О Господи, - Тео поежился. – Прямо сюда? – он со скорбным видом указал на мирно плещущуюся за бортом водицу. - А вон, пожалуйста! – Теа кивком головы указала на одну из маленьких лодочек, чем-то похожую на их плавсредство. Хатчкрафт, подрагивая, наблюдал за тем, как парочка индусов скидывает за борт тело, обернутое белыми хламидами и тут же, отдает дань усопшему, прикладывая ко лбу сложенные ладони. Судя по внушительным размерам свертка, это мог быть праведник, достаточно очистивший карму бытом отшельника. – К телам привязывают камни, но как понимаешь, веревка не всегда держит крепко, - буднично заметила Теа. Тео сперва пробила дрожь от сочетания происходящего и того, как просто воспринимает весь этот психодел его жена, но спустя пару минут к парню пришло четкое осознание. Если относиться ко всему, происходящему здесь со всей гаммой эмоций – отвращением, ужасом, отрицанием, неприятием, то недолго свихнуться. Куда проще принять это как данность. Вот как это сделала Теа, причем весьма успешно. - Много впечатлений как для пары часов, верно? – поинтересовалась Теа. – Ну, ничего. На Маникарнику мы отправимся не сразу. Мне и самой немного не по себе, Тео. Так что давай-ка наляжем на весла. Предлагаю посидеть на противоположном берегу. Видишь костры вдали? Нам туда. Но пока остановка напротив. Другой берег Ганга оказался песчаным и совершенно не обжитым. Зато отсюда, как из театрального партера открылся прекрасный вид на то, что творилось на другом берегу. Если, конечно, эпитет «прекрасный» был применим к данной обстановке. Они вытащили лодку на отмель, и прошли чуть вглубь естественного пляжа. Теа уселась прямо на песок, поджав ноги и, сощурившись, принялась глядеть в сторону Маникарники. Таким взглядом обычно обозревали будущее поле боя воители. Было видно, что девушка к чему-то готовится, настраивается на нечто, пока неведомое Тео. И парень отчетливо понимал - вряд ли это попытка унять волнение перед фотосъемкой пропитанных смертью мест. - Говорят, когда проведешь тут несколько дней, ощущение времени теряется. Этому городу более трех с половиной тысяч лет… - произнесла Теа, поправляя льняной платок на голове. – Представляешь, сколько видели ступени гхатов? - Кто-то из твоих друзей бывал в Варанаси? – спросил Тео, снова ощущая это гадкое волнение оттого, что, возможно, лезет не в свое дело. - Был, - впрочем, без тени раздражения или нежелания отвечать, отозвалась Теа. – В какой-то степени именно поэтому мы сейчас здесь. Воцарилось молчание. Лишь горячий, грузный ветер доносил чье-то дребезжащее пение со стороны костров. Дым серыми клубами уходил в небо, дробясь на полупрозрачные подобия облачков. - Согласно поверьям, костры Варанаси никогда не потухают, как и священный огонь. Его поддерживают со времен Шивы, и от него поджигают все костры. Кстати, на огонь существует налог. И дрова стоят денег. Чем лучше древесина, тем дороже костер. Дуб и сандал считаются самыми престижными. - А у кого нет денег? – спросил Тео, пересыпая песок меж пальцев и уже как-то отрешенно думая о том, что, вполне возможно, копается и в прахе тоже. – Если умирает бедняк? Его топят в реке? - Это довольно распространенное заблуждение, - Теа вытянула ноги, обутые в треккинговые сандалии и подставила лицо солнечным лучам. – Те, кто не имеет средств на костер, сжигаются в электрокрематориях. Видел такое темно-коричневое здание со стрельчатыми окнами на Харишчандре? Это он и есть. А вообще, говорят, что есть некое подобие благотворительного фонда на такие случаи. Там всегда найдутся деньги на дрова и прочие атрибуты. Скидываются даже сами сжигатели. Их называют дом-раджа. Они из касты неприкасаемых, работа у них, как видишь, грязная, но весьма высоко оплачивается. К тому же, родственники усопшего не могут снимать с него украшения. И даже обязаны сообщить дом-раджа о том, что осталось на теле. Прах потом перемывают, и выбирают оттуда кольца, серьги, камни, и даже зубы. Так и копится капитал сжигателей. - Мило…. – только и вымолвил Тео, ожидая волны отвращения, но ее не было. Кажется, в компании невозмутимой Теодоры он научился воспринимать все, как есть, очень быстро. - Странное место, не так ли? Но между тем, даже здесь есть МакФак, - улыбнулась Теа, бросив взгляд на мужа. - Куда собираешься продавать фотографии? – Тео кивнул на кофр, который девушка пристроила на коленях. - Нужно подумать, - Теа повела плечом. – Есть парочка идей. Но довольно абсурдных. - Ты постоянно недоговариваешь, - нарочито обиженно буркнул Тео, тут же почувствовав на себе смеющийся взор жены. - Какие страсти… - протянула она, устраивая голову на плече парня. Тео приобнял жену за талию и посмотрел вдаль. По реке все также скользили лодки и катерки, напротив дымил извечный крематорий. Романтично, ничего не скажешь. - Посидим еще немного, а потом….туда… - прошептала девушка. Хатчкрафт кивнул в ответ. Его жена была права - в таких местах время текло по иным законам. Оно попросту пропадало, обращаясь в песок, податливый и всеобъемлющий. Хочешь - высыпай все и сразу, хочешь – меряй по песчинкам, смакуй, не думая о том, что за пределами все равно свои, жестокие законы, где есть только _слишком быстро_ и _слишком поздно_. Еще недавно солнце было в зените, но вот оно уже перевалило за полдень и начало медленно и неумолимо клониться к горизонту. Тео чудилось, что он, то и дело, впадает в какую-то дрему. Словно спит без сновидений, потому что, открывая глаза, он и так видел самый странный в мире сон, цветной и до одури реальный. В этом сне тихо скользила в своем древнем русле река, пахло специями и тлеющей древесиной, и люди, стоя над погребальными кострами, улыбались, зная - тот, чье тело гложет пламя, вырвался из бесконечной череды перерождений. Он свободен. Быть может, уже завтра освободятся и они… - Мне нужно сделать пару кадров, - внезапно подала голос Теодора и поднялась. – Посидишь немного сам? - Да, конечно… - пробормотал Тео, хлопая глазами, как сонная сова. То, что жизнь вокруг вдруг пришла в движение, его слегка выбило из колеи. Девушка зашагала вдоль течения реки, останавливаясь и делая кадры. Тео некоторое время смотрел ей вслед, а потом снова повернулся к противоположному берегу и кострам. Интересно, а что бы Адам подумал об этих местах, как бы отнесся к этой атмосфере? Наверное, покрутил пальцем у виска, обозвал Теодору психопаткой, причем заразной, раз Тео подвязался ехать с ней в эдакие-то дебри. А быть может, его даже стошнило у одного из костров… Тео невольно улыбнулся и, поддавшись неясному порыву, достал из кармана телефон. И тут же мысленно поблагодарил судьбу. Сейчас его айфон выполнял только функции часов и плеера. Сим-карта осталась в Мандреме, на прикроватной тумбочке, и набрать Андерсона Тео не смог бы при всем желании. Да и был ли смысл? Вряд ли Адам ждет его звонка. Хатчкрафт с прищуром взглянул на солнце, определяя время по небесному светилу, подобно предкам. Так, словно в его руках сейчас не было девайса, способного показать не только время и дату, но, при определенных условиях, и координаты его нахождения. Если он не ошибся с часовыми поясами, то Адам сейчас на радио, и вовсю трындит в микрофон. Шоу, кажется, было утренним. Интересно, что он там заливает ведущим? Думая об этом, Тео ощущал невероятное умиротворение. Он смотрел на все, произошедшее, происходящее между ним и Андерсоном, словно на костры на том берегу реки. Расслабленно, отрешенно, сквозь подрагивающее марево горячего воздуха. Ему не хотелось злиться, вспоминать ссоры и слова, которыми они жалили друг друга. Эти места поистине обладали волшебством. Сознание всякого живого существа, что находилось здесь, будто по мановению магической палочки начинало жить по тем законам, что и обитающие тут испокон веков. Спокойствие, созерцательность, гармония. Лишь одно смутно беспокоило парня, и он волевым усилием отогнал неугодное чувство прочь. Ему не хотелось признаваться себе в том, что он невероятно соскучился по Адаму. Нет, это просто какие-то выбрыки расфокусированного событиями и новыми, необычными местами разума. Теа вернулась спустя полчаса. Хатчкрафт ума не мог приложить, что примечательного можно было сфотографировать на пустынной песчаной отмели. Но, тем не менее, весь вид девушки выражал удовлетворение и решительность. - Ну что? Наляжем на весла? – произнесла она, нервно переплетая пальцы. Неужели девушку одолело волнение перед встречей с вечностью? - Наляжем, - Тео поднялся на ноги и отряхнул песок с брюк. - Маникарника сейчас не только культовое место, но и сборище ротозеев. Причем, большей частью – неместных. Хотя, не стану отрицать, индусы тоже не дураки посидеть на ступенях гхата, чеша языками и распивая чаи, - рассказывала Теа, мерно работая своим веслом. Чтобы пересечь Ганг парень и девушка решили объединить усилия. Тем паче, у Теодоры искуснее получалось править лодкой. – А где много ротозеев-иностранцев, там жди прорвы мошенников. - Воры? – спросил Тео, подумывая о том, что телефон и деньги можно переложить в потайные карманы теодориного рюкзака. - Нет, ворья на гхатах не водится. Святое место, так что карманники шастают, в основном, по улицам. Я имею в виду товарищей, которые обычно рассказывают туристам слезливые истории о том, что в их семье стряслось горе, умер родич, но дров на костер не хватает. Не топить же дорогого дядю, обрекая на очередное перерождение в какого-нибудь таракашку.… Из жалости европейцы дают довольно крупные суммы, на которые можно оплатить половину костра, причем не из дешевых пород дерева. Стоит ли говорить, что у подобных персонажей никто не умирал? - Нашли на чем зарабатывать, - хмыкнул Тео. - По сути, тебя никто не обкрадывает, ты добровольно жертвуешь средства. И средства, что уж греха таить, не такие большие для тех, кто приезжает на Маникарнику глазеть и приобщаться к изыскам траурных обрядов индуизма. А что касается способа заработка…. Здесь давно все со смертью на «ты». Индусы относятся к ней, как к части жизни, а не к ее концу. И это верно…. – Теа кинула взор через плечо и умолкла. Не произнеся более ни слова, они доплыли до противоположного берега и причалили к нижней ступени, кое-как отыскав место для лодки. Брат хозяина был тут как тут, он принял фалинь, помог пришвартоваться и даже галантно подал руку Теа, когда она покидала плавсредство. Из дальнейшего громогласного и оживленного вентиляторной жестикуляцией разговора, Тео смутно понял, что индус, кажется, намеревался взять плату за аренду лодки еще и здесь, но Теа мгновенно пресекла все его поползновения, на чистом хинди пояснив, что за транспорт давно уплачено. Индус ретировался достаточно быстро, кажется, рассыпавшись в уважительных бормотаниях. Европейцы, которые имели норов торговаться и упрямиться, как местные жители, к тому же обладая познаниями в языках, судя по всему, в глазах варанасийцев, да и жителей других городов Индии, обладали статусом полубожеств. Тео и его жена оказались в самом низу каскада ступеней, скатывающихся в Ганг. Рядом с ними невозмутимо полоскала белье женщина, а чуть поодаль компания родственников усопшего выкидывала обгорелую кость, тем самым, совершая последнее подношение священной реке. Здесь же юркий малец набирал воду, то ли для того, чтобы попить, то ли для того, чтобы залить костер. Повсюду стелился дым, переплетаясь с уже знакомым сладковатым запахом. Костров здесь было больше, так что концентрация и того, и другого оказалась куда выше, чем на Харишчандре. У Тео мгновенно сперло дыхание и защипало глаза. Но ни тошноты, ни отвращения вопреки опаскам, которые снедали его в пути через реку, не появилось. Он просто не всматривался в костры, по совету Теа. Девушка деловито поправила на плече кофр и бросила взор на небо. Ее настиг тот же своеобразный возврат к корням. Теа определила время по солнцу. - Сейчас мы разделимся. Мне нужно сделать несколько кадров, но с этим могут возникнуть проблемы, и, скорее всего, так и случится. Фотографировать тут запрещено. Лучше тебе быть поодаль, мне легче разобраться самой. Хорошо? – Теа пытливо уставилась на мужа, словно бы спрашивая его мнения или разрешения, но Хатчкрафт прекрасно понимал, что она все спланировала сама и даже если у него возникнут возражения, пресечет их на раз. – Денег никому не давай. И вот что…. – тут Теа произнесла короткую, но как для Тео весьма зубодробительную фразу на местном языке. – Повтори-ка. Получилось с пятого или шестого раза. - Надеюсь, это что-то цезурное? – опасливо поинтересовался Тео. - Это значит «спасибо, мне ничего не нужно», - улыбнулась Теа. – В случае крайней приставучести оппонента, иди в мою сторону. Окей? - Окей. - Вот и славно! – губы девушки снова растянулись в улыбке, и Теодора начала подниматься по ступеням, на ходу вынимая фотоаппарат из кофра. Тео окинул взором окрестности, внимательно рассматривая возвышающиеся над гхатом строения. На самом верхнем уровне толпились туристы, чуть ниже, словно в амфитеатре античного полиса, расположились местные, невозмутимо попивающие чай. Они чинно переговаривались меж собой, обсуждая что-то будничное так, будто в паре метров от них не горела пара-тройка десятков тел. Тут же сновали дом-раджа, переругиваясь между собой и ничуть не портя атмосферу торжественности и скорби. Пугливо поджав хвост, шныряли собаки, получая пинки от родственников кремируемых (мало кому хотелось, чтобы бродячее животное откушало кусочек любимого дедушки). Сунув руки в карманы, Тео поднялся наверх, предварительно нацепив на нос темные очки (быть узнанным сейчас хотелось меньше всего), и затерялся среди приезжих, большую часть которых составляли европейцы. Он не сразу нашел глазами свою жену в размеренной суете гхата. Меж костров бродили, в основном, мужчины. Женщин не допускали на кремацию. Несколько туристок посмелее спустились на верхние ступени, ближе к кострам. А вот Теа он заметил в самом сердце, среди пламени и праха. С фотоаппаратом наперевес, она умудрялась быть везде и при этом оставаться практически незаметной. Быстро, ловко, скрытно делать свое дело. Только красный рюкзак мелькал ярким пятном, бросаясь в глаза как цветные саваны. Тео усмехнулся. Чего не говори - прирожденный папарацци. Даже странно осознавать, что ее с этим миром беспринципности и наглости больше ничего не связывает. Она бросила сомнительный промысел прошлого и, вместе с тем, снова оказалась в своей стихии – путешествия, отдаленные и странные уголки земного шара. Она возвращалась к жизни, и Тео был счастлив наблюдать за этим возвращением, быть к нему хоть на малую толику, но причастным… Теа в который раз предугадала течение вещей, но здесь дело было не в ее, порой мистически обостренной интуиции. Эта ситуация была ею вполне ожидаема, ибо девушка отдавала себе отчет в том, что поступает против правил. И поэтому, спустя несколько минут, Тео стал свидетелем загадочной сцены. Теодора как раз сделала несколько снимков реки в перспективе, захватив в кадр строения вдоль русла, когда к ней подошли два индуса, и, принявшись тыкать пальцем в сторону ее фотоаппарата, стали что-то вещать. На миг Тео показалось, что их рассерженные вопли слышны даже на самом верху гхатов, хотя вокруг стоял тот еще галдеж. Повесив фотоаппарат на плечо, Теа молча слушала возмущающихся служителей крематория, после чего, подняла перед собой ладони, испрашивая своей очереди сказать, и принялась отстаивать себя, при этом жестикулируя, почти как местные жители. Кабы не русые волосы и даже после загара бледная, в сравнении с индусами, кожа, могло показаться, что она – истинное дитя этих мест. Хатчкрафт хотел, было, вмешаться, но потом вспомнил просьбу Теодоры не лезть, чтобы не случилось. Он нервно скрестил руки на груди и хмуро смотрел на разворачивающийся спектакль. А вдруг фотосъемка здесь карается законом? Но ведь наверняка есть многочисленные блоги с фотоотчетами, неужели все эти люди получали какое-то специальное разрешение? И пока Тео одолевали волнения и мрачные мысли, накал страстей внизу достиг критической массы. Индусы встали по обе стороны от Теодоры, явно собираясь выпроводить нарушительницу, причем, выпроводить не очень любезно. Разговор шел на повышенных тонах. Стражи порядка по очереди вздымали ладони к небесам и потрясали кулаками, словно навлекая на голову Теодоры все возможные кары, и когда один из индусов собрался приступить к депортации девушки, она отступила назад, сказала пару коротких фраз, резко взмахнув рукой. После чего, ловко скинув одну лямку рюкзака, прижала его к животу, расстегивая молнию и демонстрируя индусам содержимое своего багажа. Работники крематория, как по команде запустили свои любопытные носы внутрь, после чего синхронно вздрогнули и отпрянули. Тео нахмурился. Это еще что за новости? У нее там что – оружие? Она им угрожает? Но если так, то каким образом ей удалось пронести средство для угроз на борт самолета? При всей изобретательности и пронырливости жены, Тео прекрасно осознавал, что некоторые вещи ей просто неподвластны. Тем временем, внизу происходило что-то вовсе невероятное. Оба индуса, также синхронно, как шарахнулись, сложили ладони, прикладывая их ко лбу и отвешивая поклон девушке. Теа тут же повторила их жест. Один из мужчин что-то сказал, воздел руку к небу, словно указывая на нечто, невидимое остальным, после чего развернулся и ушел. От былой агрессивности и строгости не осталось и следа. Второй индус остался на месте и продолжил что-то тихо говорить девушке, медленно убирающей фотоаппарат в кофр. Кажется, компания пришла к какому-то непонятному соглашению. Индус протянул руку, бережно прикоснувшись к рюкзаку, снова почтительно склонил голову, а потом положил правую ладонь на макушку Теодоры, большим пальцем притронувшись к ее лбу в том месте, где принято у индусов рисовать подобие третьего глаза, точку – бинди. Прикрыв глаза, он пробормотал короткую молитву, потом сделал пару шагов назад и тоже удалился. Теа еще некоторое время стояла без движения, прижимая к себе рюкзак, после чего не спеша натянула лямку обратно, снова достала фотоаппарат, сделала пару снимков, убрала технику и побрела в сторону от скопления людей, ближе к краю гхата, где почти не было кострищ. Там, на одной из нижних ступней, она и остановилась, замерев, как статуя на фоне спокойных гангских вод. Что-то происходило, Тео не мог понять что, но чувствовал – пора вмешаться. Слишком острым одиночеством и тоской веяло от ее хрупкой фигурки, которая, казалось, вот-вот надломится, как молодое тонкое деревце под напором безжалостных ветров. Парень скорым шагом спустился к жене, ловко увернувшись от выплеснувшихся искр из костра на его пути. Дом-раджа слишком активно ковырял в огненном одре специальной корягой, и едва не развалил все к чертовой матери. Тео успел пронестись мимо, прежде чем ему под ноги выкатилась то ли тлеющая головешка, то ли кое-что похуже. Тео приблизился к девушке и молча встал рядом, ожидая, когда она посмотрит на него. Слова были лишними. Да и что говорить? Очередное избитое «ты в порядке?», хотя и так видно, что – нет. Задавать вопросы по поводу того, что произошло меж нею и смотрителями гхата? Чушь, его ли это дело… Теа обернулась, и на губах ее заиграла легкая улыбка. Вот только глаза оставались грустными и… дикими, не от мира сего. Наверное, именно такими глазами самоубийцы смотрят на воду, ворочающуюся под полотном моста. За миг до того, как сделать тот самый шаг… - Меня хотели прогнать.… И даже настаивали, чтобы я при них потёрла все кадры, - ответила Теа. – Как видишь, моя конспирация частенько хромает… Но Тео даже не вспомнил о том дне, который имела в виду его жена. Все, что он отныне хотел помнить о нем, так это то, что именно тогда они с Теа познакомились, начав вместе двигаться по сложному пути. - Удалось их отвадить…. - Судя по всему, ты их чем-то очень напугала… - Отнюдь. Просто объяснила, что у меня очень важное дело в этих местах. Я знала, что это настроит их на позитивную волну. Но даже думать не могла, что получу благословение. Ты видел, что он делал? - Да, - кивнул Тео, кончиком указательного пальца прикоснувшись ко лбу Теодоры. – Это было благословение? Девушка кивнула в ответ. - Для меня и всей моей семьи. Так что, тебе тоже досталось, - она снова улыбнулась. – Мне нужно сделать теперь кое-что… Я очень долго готовилась, так что.… Если хочешь, то не уходи. Но вместо разрешения, это прозвучало как просьба. Хатчкрафт чуть отступил назад, давая понять, что он неподалеку, но, вместе с тем, не лезет в ее дела. Теа глубоко вздохнула и протянула мужу кофр. - Говорю сразу, это может показаться странным. Очень странным, - с этими словами девушка перевесила рюкзак вперед, как во время демонстрации его содержимого индусам и открыла молнию. Теа смотрела прямо на парня, и на миг в глазах ее мелькнул какой-то отчаянный ужас, как у человека, только-только осознавшего, что это – навсегда. Теа молча извлекла из недр своего баульчика нечто, напоминающее термос. Гладкая, блестящая металлическими боками колба, какой-то индустриально-модерновый предмет, совсем не сочетающийся с этими самобытными местами. Хатчкрафт разглядывал странную вещицу около минуты. Все это время Теа смотрела прямо перед собой, очевидно, пребывая в финальной стадии попыток собраться с силами. - Это ведь урна для праха, верно? – Тео нервно почесал в затылке, прервав тяжелую, как полный гари воздух Маникарники, паузу. Теа лишь кивнула в ответ, застегнула рюкзак, и накинула на голову свой пестрый шарф, совсем как встреченные ими местные женщины. - Урна большая, стало быть, там кто-то большой…. Ну… прах кого-то большого…. – Тео замялся. - Ага, прах слона! – мрачно буркнула Теодора, кинув на мужа уничижительный взор. И тут Тео все понял. На миг онемели кончики пальцев, и в горле пересохло. - Это человек, да? Там прах человека? - Да, это человек, - сдержанно ответила Теа, медленно откручивая крышку. – Помолчи, пожалуйста, ладно? Тео отступил еще на шаг назад и кивнул, судорожно сглотнув. - Я обещала, - коротко пояснила девушка, снимая блестящую крышку и откладывая ее на камни набережной. Хатчкрафт сжал кулаки, стараясь не допустить нервной дрожи во всем теле. Все это казалось странным, арт-хаусным фильмом, но это происходило на самом деле. Именно сейчас, в этот момент, в ноябрьский день, стоя на берегу древней священной реки, его жена, опустившись на колени, прямо на каменную ступень гхата, высыпала в воду прах. Тео знал, что она хоронит своего друга. Того, благодаря которому дышит, живет, и сможет через пару секунд прижаться к своему мужу и горевать в его объятиях хоть до конца веков. - Прощай, Йорри…. – едва слышно прошептал Тео. Он не знал этого человека, но был бесконечно благодарен ему. За то, что она живет. За то, что стала сильнее. Когда Теа поднялась на ноги, прижимая к себе опустевшую урну, Тео бережно обнял согбенную фигурку девушки, прикоснувшись губами к ее затылку. Это все, что он мог сделать сейчас для своей жены. И Теа с благодарностью сжала его запястье в ответ. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем, Теа обернулась и посмотрела на него. Тео понимал, что ей нужно побыть наедине с собой, пусть и в кольце его рук. Он решил для себя, что расспрашивать не станет. Если Теа сочтет нужным, она расскажет все сама – так уж повелось у них. - Если что, я предупреждала…. – произнесла Теа, прерывая молчание. - Все в порядке, - Тео улыбнулся. – Я могу чем-то помочь? - Ммм… - Теа закусила губу и уставилась под ноги. А потом протянула мужу урну. – Закинь подальше в воду. У тебя сил больше.… А то… там гравировка… и… - Без проблем, - Тео взял у нее из рук металлический сосуд и ловко запулил его подальше в воду. Видит Бог, каждый из индуистского пантеона, этой реке не привыкать к странным предметам в водах своих. Следом отправилась крышка. Теа удовлетворенно кивнула. - Теперь еще одно… - девушка вынула из-под молнии накладного кармана тонкую стопку бумажных прямоугольников. Тео лишь по наитию понял, что это – фотокарточки. Теа держала их оборотной стороной вверх. – Закурю-ка…. – следом из баула возникла пачка неизменных сигарет. Выудив одну, Теа мгновенно прикурила, затянулась, сжимая чадящую палочку одними губами, и тут же поднесла пламя зажигалки к фотографиям, ловко раздвинув их в веер, словно карты на игре в покер. – Если прощаться с прошлым, то наверняка. Снимки занялись мгновенно. Тео словно под гипнозом смотрел, как корчится и плавится фотобумага в пальцах Теодоры. Девушка ловко перекладывала пачку из руки в руку, пока она не начала осыпаться пеплом, а огонь не добрался до кончиков пальцев. Остатки, пожираемые пламенем, Теа скинула в воду. Погаснув, фотографии обратились в россыпь ассиметричных клочков, на которых, конечно, уже вряд ли что-то можно было разглядеть… - Надеюсь, это не панно со стены, - вымолвил Тео. – Мне нравились твои фотографии…. - Нет, эти я даже не думала вывешивать, - девушка поежилась, отгоняя призрак скорби, и улыбнулась, уже без тени грусти или испуга. – Им здесь самое место. Хатчкрафт улыбнулся в ответ, понимая и то, кто был на фотографиях. Очевидно, Эйдан. Прощание с прошлым вышло масштабным, чего не говори. И если Тео волновался за состояние жены после церемонии расставания с Йорри, то тому, что были сожжены эти фотографии, он даже подспудно обрадовался. Объяснить природу этой радости Тео себе пока не мог. Слишком странным ему казалось то, что он хочет быть для Теодоры одним единственным. Так, чтобы не делить ее ни с кем. В дележе он достаточно натренировался на Адаме…. - Пойдем отсюда, - решительно произнесла, тем временем, Теа. – У меня уже в глазах рябит от трупов и костров. И, как ни странно, есть ужасно хочется. - Ты сможешь кушать и не думать обо всем вот этом? – Тео вскинул бровь и кивком головы указал в сторону крематория. Сам он пока с трудом представлял, как будет поглощать что-либо, без риска возродить в памяти картины этих мест и после этого вернуть обратно то, что загружено в желудок. - Смогу! Более того, и ты сможешь! Вопрос, получится ли у тебя выдержать вкус традиционной индийской пищи…. Во время их пребывания в Мандреме, Теа решила не играть с огнем, и посоветовала Хатчкрафту заказывать блюда меньшей остроты. Да и питались супруги, в основном, фруктами. - Чем ты задумала меня накормить? - Я пока ничего не обещаю! – Теа и Тео шагали по узкой улочке прочь от дымящихся гхатов. – Ты, конечно, будешь смеяться, но я еще не все поручения выполнила. Нужно увидеть одного человека и кое-что ему передать. - О.Боже.Мой! – картинно всплеснул руками Тео. – Просто курьерская служба какая-то! - Ага! «Харон-компани»! – фыркнула Теа, намекая на то, что произошло на Маникарнике. – Йорри продолжает ржать где-то там! – девушка ткнула пальцем в сторону неба. - Зато ты выполнила обещание, - проговорил Тео. Молодые люди остановились возле одной из лавчонок, из недр которой тянуло умопомрачительной смесью ароматов. Сандаловые палочки, специи, жареное мясо и пикантное вкрапление нечистот. Теа потопталась у порога и что-то крикнула на хинди. Из лавки донесся шорох и дребезжащий голос. Спустя пару секунд, на пороге возник старый, но вполне бодрый на вид индус, хотя Тео показалось, что ему никак не меньше девяти десятков. Хозяин приветливо оглядел гостей и заинтересованно стал слушать Теодору. Девушка произнесла всего пару фраз, и Хатчкрафту удалось понять только одно слово, точнее – имя. Йорри. Видимо, о судьбе парня индус не знал, потому как в финале рассказа Теодоры схватился ладонями за щеки и запричитал, едва не плача. Теа замерла, чуть втянув голову в плечи. Старик что-то слезно бормотал еще несколько минут, а потом схватил девушку за руки и что-то спросил. Теа тихо ответила. Индус сморщился от жалости, словно черносливина и обнял девушку, похлопывая ее по спине и продолжая что-то бормотать. Потом Теа отстранилась и полезла в рюкзак. При виде небольшого свертка, который девушка передала ему, старик пришел в настоящее неистовство. Он заверещал, принялся кружиться на месте, насколько ему позволяло дряхлое тело, потом стал камлать на небеса, и снова обнял Теа, на этот раз уже смеющуюся. Когда потоки восторгов окончились, индус вытер выступившие на выцветших глазах слезы и с беззубой улыбкой посмотрел на Тео. Потом указал на парня, что-то выспрашивая у Теодоры. - Подходи, Тео! Дедушка Базу хочет познакомиться! – девушка подозвала мужа. Тео смущенно приблизился и протянул руку для приветствия. Индус с чувством ответил на рукопожатие, щебеча на своем певучем языке. - Говорит, что очень рад встрече, - переводила Теа. – Спрашивает, не испугался ли ты Индии, как многие европейцы. Тео оставалось лишь широко улыбнуться этому дружелюбному старикану и отрицательно покачать головой. - Мне здесь очень нравится, - сказал Хатчкрафт, и жена тут же перевела его слова Базу. Старик проговорил что-то еще, и, тут же спохватившись, издал взволнованный вопль и скрылся в лавке, вереща оттуда весьма деловым тоном. Теа рассмеялась - Ну, начну с того, что он пожелал нам здоровья и кучу детей, - пояснила девушка, в ответ на вопрошающий взор супруга. – Не знаю, как тебе, но мне очень смешно. А еще он побежал за угощением. Базу продает горячие обеды. К нему ходят обедать шишки из Маникарники, и весь прилегающий квартал. Те, кому лень готовить. Он знал Йорри, как ты понял.… А Йорри просил передать ему форсунки для газовых горелок, на которых Базу стряпает. В Индии хороших почти не достать. Надо ехать в крупные города, а там это очень дорого стоит, не говоря о цене на билеты. Дети и внуки Базу – люди занятые, и тоже не очень богаты. Для него же этот десяток деталей – настоящее сокровище. А в Англии – стоит копейки… Правда, я очень задержалась с выполнением этой просьбы, как видишь… - Мда, насчет кучи детей – это сильно… - Тео усмехнулся и почесал в затылке. И прежде, чем он нашелся, что ответить на трогательный рассказ о просьбе умирающего Йорри, в голове Тео проскочила странная, но довольно осознанная мысль. А если Теа забеременеет от него? Что тогда? Перед глазами внезапно возникла пасторальная картина – святое семейство, ни дать, ни взять. Он с гугукающим малышом на руках и Теа рядом. Правда, вид у нее довольно ошалелый. Хатчкрафт невольно тряхнул головой, отгоняя видение. Вот уж точно, Теодора впадет в ступор, если такое случится. Но не успел Тео удивиться еще и тому, что сам он не посчитал такую картину неприемлемой и неприятной для себя, как Базу вернулся со стопкой симпатичных коробочек, в которых обычно продают пищу на вынос. Супруги горячо поблагодарили индуса за неожиданный ужин, хотя Теа, судя по всему, предполагала, что им перепадет местных вкусностей. После чего они еще некоторое время провели, болтая с Базу, причем Тео вполне сносно изъяснялся с ним посредством жестов и мимики. Разошлись крайне довольные знакомством друг с другом. На прощание старик благословил Теа и Тео, по традиции опустив ладони на макушки молодых людей и прикоснувшись к гипотетическому третьему глазу. Правда, для данной процедуры Тео пришлось склониться едва ли не пополам – Базу высоким ростом не отличался. После старик убежал прилаживать свои драгоценные подарки к фуганкам, а Тео с женой отправились искать место для того, чтобы поужинать. - Наш самолет поздно вечером. Дома будем почти под утро. Я специально взяла такие билеты, чтобы мы смогли посмотреть Ганга Аарти. Знаешь, что это? - Неа, - Тео в который раз втянул носом ароматы еды, которую нес и уныло подавил очередное буйство пустого желудка. Как ни странно, специфические процедуры, увиденные им на гхатах, аппетита не отбили. - Ну, вот и отлично. Тебе понравится, - Теа повернула в очередной проулок. – Нам сюда. Поедим на Дасашвамедх-гхате, и дождемся церемонии. - Господи, тут хоть одно название можно произнести, не связав язык в узел, - посетовал Тео, вызвав у жены ехидное хихиканье. Это гхат смахивал на те, что видел Тео, как брат-близнец – тот же каскад ступеней, те же пестрые и различные по архитектуре здания, теснящиеся у кромки воды, готовые, казалось, вот-вот шлепнуться в реку, споткнувшись о сакральную лестницу. Одно лишь отличие бросалось в глаза. Здесь не было костров. И поэтому место, где Тео и Теа устроились, чтобы перекусить, больше походило на уголок из другого мира. Хотя перед ними был все тот же Ганг, а рядом сновали все те же предприимчивые местные жители. - Кстати, во время огненной пуджи в толпе могут шнырять карманники, так что держи ухо востро, - заметила Теа, уминая неимоверно вкусный, но и настолько же острый рис. Хатчкрафт в ответ смог лишь судорожно покивать головой и покашлять придушенно. – Нет, нет, будет только хуже! Поверь моему опыту! – Теа ловко отобрала у мужа бутылку с минералкой, из-за чего удостоилась печально-осуждающего взора слезящихся от специй глаз. – Сейчас пройдет само. И в самом деле, чуть позже стало куда лучше, и Тео даже смог различить вкус блюда, не отвлекаясь на то, чтобы унять пожар во рту. Базу явно не пожалел острых специй, хотя, скорее всего, в Индии все блюда приправляли именно так, от души, чтобы шарики за ролики заехали. Теа тоже то и дело жмурилась и втягивала воздух, но, кажется, получала истинное наслаждение от местной пищи. - Островато, ничего не скажешь, - пробормотала она, когда трапеза с горем пополам была окончена. – Зато можно быть уверенным в том, что назавтра не отправишься в инфекционку. Базу – едва ли не единственный в Варанаси, кто честно работает. Йорри рассказывал, как чисто у него на кухне, несмотря на вопиющую нищету. Так и сказал – захочешь есть в Варанаси, или к Базу иди, или в Макфак. - По-моему, хомячить американский фастфуд в Индии…. – поморщился Тео. - Идиотизм, согласна, - закончила за него жена и поднялась, отряхнув крошки с колен. – Пойдем, я щелкну пару кадров, пока народ не столпился. Красивый закат, правда? Закат действительно был поразителен. Наверное, как и каждый заход солнца в этой непостижимой стране. Он оказался совсем иным, нежели закат, разливающийся над морем в Гоа. Была в нем какая-то скрытая торжественность, тяжеловесность, острая яркость красок, ложащихся на штукатурку храмовых стен, камень ступеней и серые воды реки. Тревожная рыжая дымка укрыла все вокруг, и в ней, медленно оседая в ночное никуда, катился ко сну режущий красным светом диск. Теа остановилась на нижних ступенях, выбирая ракурс для фотографии. В закатном свете она, как и фигуры людей, абрисы зданий и лодок на водной глади, больше напоминала часть фееричного театра теней. Парень достал телефон и сделал пару кадров. Отличный материал для очередного поста в инстаграме. Видела бы Теодора, непременно обозвала бы хипстером. К этому моменту народ в округе давно пришел в движение. Помосты, установленные на гхате вымывали водой, тут же суетились служители, застилая их покрытием, устанавливая различные ритуальные штуки, о назначении которых оставалось только догадываться. Вместе с тем, близлежащие ступени стали заполняться людьми. Среди толп индусов мелькали и туристы, но все же, совсем скоро прилегающая к набережной территория обратилась в сплошной пестрый ковер, состоящий из ярких одеяний местных жителей. Закончив свои фотоизыски, Теа поднялась к мужу, и им удалось занять весьма приличное место, сбоку от основного места действа, так, что открывался прекрасный вид не только на, непосредственно подобие сцены, но и на гхат в целом. Правда, прежде Теа отогнала выводок нахалов, решивших пополнить карманы, пытаясь навесить лапшу на уши парочке иностранцев. Их заявление о том, что место, где сели Теа и Тео можно занять только за плату, привело к тому, что девушка, невозмутимо скрестив руки на груди, выложила горе-бизнесменам тираду длиной в пару минут. Финалом ее монолога стало то, что индусы, сквернословя себе под нос, удалились. Тем временем, в поле зрения появились брамины, священнослужители из высшей касты. - Называются они Пуджари, - рассказывала вполголоса Теа. – Их отбирают очень строго и долго обучают. Ведение церемонии огненной пуджи – целая наука, система различных обрядов, песнопений и даже танцев. Впрочем, ты сейчас сам все увидишь. И Тео увидел, в который раз убедившись в том, как виртуозно уклад Индии способен стирать в порошок время, тяготеющее над каждым жителем планеты, не знавшим этих мест. Мерное пение, барабанный ритм, переливчатый звон колокольчиков, размеренные движения Пуджари и пляска ритуального огня – все это снова затягивало в какие-то неведомые глубины, погружая в состояние, схожее с трансом, когда все существование сводилось к тому, чтобы просто пожирать глазами происходящее в нескольких шагах от тебя. И вместе с просветленными браминами вся набережная молилась своей Ганге, своей матери, в едином порыве прикладывая сложенные лодочкой ладони ко лбу или воздевая руки к небесам. Менялись ритуальные вещи в пальцах Пуджари, потухал и снова загорался огонь, курились благовония, и голоса певчих плыли в душном сумраке пряной ночи, увлекая за собой. В какой-то момент Тео обнаружил, что жены рядом нет. Он огляделся и приметил ее рюкзак чуть ниже в толпе. Теа ловко шныряла среди людей, фотографируя все подряд. Хатчкрафт улыбнулся. Кажется, Теодора и ее Nikon – вещи неразделимые. Тео прикрыл глаза, внимая звукам, льющимся со всех сторон, вдыхая дым благовоний, словно пропитываясь этим городом, его атмосферой, вбирая нутром. Быть может, он научится быть спокойнее, быть может, наберется опыта иначе смотреть на вещи. А может свидание с этими местами, имеющими совершенно иную природу, иную систему бытия, пройдет бесследно для него, лишь яркими картинками нечастых воспоминаний возникая где-то в подкорке. Теа вернулась также неожиданно и почти незаметно, как и пропала пару десятков минут тому назад. Девушка присела рядом с мужем на занятый ранее каменный приступок и взяла парня за руку. Тео открыл глаза и посмотрел на жену. Как поразительно здешнее выглядела она сейчас. И дело было не в аутентичной одежде. Слишком многое теперь связывало девушку с этими землями. И, наверное, эта связь зародилась задолго до того, как она попрощалась с Йорри на Маникарника-гхат. - Держи… - Теа вложила в ладонь музыканта хрупкую лодочку, сделанную из большого листа дерева. Внутри было закреплено подобие свечи, источающее тонкий аромат масла. – Эти штуки запускают в воду в конце церемонии, загадывая желание. - Работает? - Я еще не пробовала. - Что загадаешь? - Пф! Разве ты не знаешь, что о таком не рассказывают? Тео улыбнулся и приобнял девушку за плечи. Церемония, и в самом деле, подходила к завершению. Брамины загасили медные светильники, аккуратно сложив все ритуальные примочки на свои помосты, после чего по невидимому сигналу служители чином поменьше принялись раздавать освященную пищу всем желающим. Теа поднялась, увлекая Тео за собой, и молодые люди спустились к реке, пока основная масса была занята тем, чтобы получить свою долю одухотворенного риса. Девушка ловко подожгла свой огонек, передала мужу зажигалку и спустила на воду лодчонку. Тео последовал примеру супруги. Тем временем, и другие люди, созерцавшие Ганга Аарти, стали запускать свои «желания», превращая речные волны в сплошной поток колышущегося в ритме плеска пламени. - Представляешь, такая красота происходит каждый вечер, - негромко произнесла Теа, кутаясь в платок. Вечером у реки стало прохладно. – Каждый вечер они приносят дары своей матери Ганге и молятся ей… - Наверное, это самое потрясающее, что мне доводилось видеть. Ну, после мракобесия на гхатах, разумеется, - пробормотал Тео, не в силах оторвать глаз от сонма огоньков, скользящих по течению, унося заветные мечты десятков людей, находящих здесь. Интересно, что загадала она? И сбудется ли его желание? Тео вздохнул и молча провожал глазами огни. Мечта Теодоры, конечно, останется для него тайной за семью печатями. А вот девушка, скорее всего, сходу раскусила его.… И это осознание заставило Хатчкрафта болезненно скривиться. Как он ни старался, но даже в этот волшебный момент, на краю света, в стране, ставшей для него своего рода убежищем, попыткой скрыться, меж ним и его женой снова возникла тень того самого человека. - Нам нужно идти… - Теа потянула парня за рукав рубашки. – Самолет… Хатчкрафт кинул прощальный взор в сторону реки. Суждено ли ему когда-нибудь вернуться и увидеть Ганг, гхаты, огни Маникарники и равнодушный песок, вобравший в себя прах ста поколений? Что ж.… Вот и повод проверить действенность красивого обряда, который украсил волны реки огненной флотилией, уже достигшей середины течения. И если это, в самом деле, работает, то в следующий раз он вернется сюда не один, а с тем, кого пока еще не готов был видеть… В салоне самолета оба впали в какую-то беспокойную дрему, так, что открыв глаза при приземлении, ни на миг не ощутили себя отдохнувшими. До рассвета оставалось совсем немного времени, до возвращения в Лондон - три дня. И единственное, о чем сейчас думали Тео и Теа, так это о том, чтобы скорее добраться до постели и заснуть. - Дом, милый дом, - Тео со стоном опустился на полюбившееся плетеное кресло и кинул взор в сторону моря. Через стекло двери тускло просматривалось сереющее, в преддверии восхода, небо над океаном. Казалось, совсем недавно они с Теа проводили солнце, а теперь оно готово было вновь вынырнуть на небосвод и греть своим теплом все вокруг. Но сил на то, чтобы встретить рассвет, похоже не было ни у Теодоры, ни у Хатчкрафта. Пока девушка принимала душ, парень, сонно моргая, смотрел в сизую темноту, теряющую контуры, рассеивающуюся, ворчливо уступая права утру нового дня. Перспектива подняться с кресла и идти куда-то и что-то при этом делать, казалась ему чем-то, сродни прыжку с шестом или кроссу на километров эдак десять. - Твоя очередь, - Теа вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. Девушка присела на край кровати и вздохнула. Она не выглядела уставшей и сонной, но Тео почти кожей ощутил, как она опустошена этой поездкой. Только сейчас, кажется, Теа начала давать слабину. Когда Тео медленно побрел мыться, девушка все еще сидела, сжимая в руках влажное полотенце и глядя в одну точку. Тео с наслаждением подставил голову под теплые струи. Все-таки, правы люди со своими метафорами о воде, смывающей усталость. Если бы не буквально подкашивающиеся от усталости ноги, он бы простоял так целую вечность. Но еще чуть-чуть, и он просто задрыхнет в душевой кабинке, уткнувшись лбом в стекло дверей. Два перелета, тесное общение с лодкой, море и горы впечатлений, почти перевернутое с ног на голову сознание… Достаточно много для одного дня, даже с учетом того, что Тео, в принципе, был привычным к бешеному ритму человеком. Ничего, главное, как следует выспаться, а завтрашний день провести, словно котик на лежбище. Минимум движений, разве что до холодильника за соком доползти. Сейчас Тео с трудом представлял себе даже купание в океане, до которого с веранды дома – рукой подать. Хатчкрафт выключил воду, обмотал бедра полотенцем, наскоро вытер волосы, не сочтя нужным уделить время их зачесыванию в привычную прическу (Теа уже навидалась его в растрепанном виде, от чего, надо отметить, изрядно повеселилась), и вышел в комнату. Девушка так и сидела, созерцая какую-то непреложную истину в воздухе перед собой. Даже выражение лица не поменялось. Тео невольно вздрогнул. - Эй! Ты в порядке? – он приблизился к жене и присел перед Теа на корточки. Девушка медленно двинула зрачками в сторону звука, вмешавшегося в ее бдение, и сфокусировала взгляд на парне. - А… Что? Я? Нормально… - выдавила она. – Давай спать. Теа как-то дергано поднялась, быстрыми, нервными движениями развесила мокрое полотенце на стуле, скинула халат и молниеносно забралась под простыню, свернувшись клубочком. Тео оставалось только хмыкнуть. Он побродил еще пару минут по комнате, сходил на кухню, выпил фреш, вымыл стакан, оставив его на сушке. Потом положил свое полотенце на кресле и лег в постель. Девушка лежала, скукожившись в какой-то сосредоточенный комок, подтянув колени к груди и прижав кулачки к губам. Она все также незряче смотрела перед собой, почти не мигая. - Теа… Ты чего? – прошептал парень, осторожно прикасаясь к ее плечу, будто опасаясь спугнуть. С волнением он ощутил, что Теа напряжена, как до предела натянутая струна. Ей было крепко не по себе, и Хатчкрафт, кажется, понимал природу этого ее состояния. Силы быть сильной на сегодня закончились, а прощание с прошлым не было бесследным. – Все хорошо, я рядом… - он медленно, бережно притянул к себе словно окаменевшее тельце, чувствуя, как девушка потихоньку расслабляется. Потом она как-то жалобно вздохнула, почти всхлипнула и уткнулась носом ему в грудь, пряча лицо. Сперва Теа лежала почти без движения, и в какой-то момент Хатчкрафту даже показалось, что она уснула. Но потом дрогнули плечи, раз, другой, она снова скрутилась, трясясь уже всем телом. Горячее влажное дыхание коснулось его кожи. Тео ощутил, как сжалось сердце. Вздрагивая, как от ударов, Теа беззвучно плакала, прижавшись к нему, и Тео, умирая от жалости к своей жене, понимал, что сейчас может сделать только одно, быть рядом. Как и в далеком Варанаси, когда она предала прах своего друга водам священной реки. - Моя девочка… моя маленькая….. тише…. Тише…. – он шептал ей нежные слова, укачивая, как ребенка, чувствуя, что она дрожит чуть меньше, успокаивается. Целовал пряди волос, гладил по обнаженной спине, лаская бархат кожи. Как мог дарил ощущение поддержки и защиты. Нет, конечно, ему не дано заметить ей погибшего друга, и, разумеется, он не в силах возместить потерю. Просто ему хотелось, чтобы она знала, почувствовала. Почувствовала, что он готов хотя бы попытаться. И когда Теа почти затихла в его руках, он мысленно дал клятву ушедшему Йорри, что будет оберегать эту девушку. До тех пор, пока это будет в его силах. Теа завозилась, подняв на мужа совершенно сухие, незаплаканные глаза. В мягком свете ночника ее лицо казалось древней гравюрой. - Прости, пожалуйста… - шепнула она, подавшись вперед и коснувшись горячими губами его подбородка. – Обними меня покрепче… - За что ты извиняешься, глупыш, - Тео улыбнулся, отвечая на поцелуй. – Ты очень устала. Нужно отдохнуть. - Спокойной ночи, - Теа обняла его, замирая, как притихший в тепле зверек. - Спокойной ночи…. – Тео осторожно протянул руку, выключая свет. Над океаном протянулась розовая, похожая на лезвие ножа предрассветная полоса…

* * * * *

Кажется, ему снился Адам. Как всегда гипнотизирующий холодным взором синих глаз. Молчаливый. Сдержанный. Отстраненный. Кажется, он кричал Андерсону что-то, пытаясь пробить брешь в этой надменной броне. Пытался сделать так, чтобы Адам стал прежним, или хотя бы тем, каким иногда был вместе с Тео. Знать бы – открывался он ему или просто надевал маску? Тео ненавидел такие моменты пробуждения. Словно из холодной воды попадаешь в ледяное крошево, и все тело скручивает болезненной дрожью. Парень открыл глаза и еще несколько минут лежал, не в силах пошевелиться и унять взбесившееся биение сердца. Голова и тело медленно наливались свинцом, во рту пересохло, глаза щипало. Так бывало, когда он просыпался поздно и спал практически без должного эффекта. Вот и сейчас Тео чувствовал, что не отдохнул. Не выспался. Но, в то же время, уснуть снова уже не получилось бы. Да и был ли смысл? Судя по всему, давно минул полдень, если не больше. Хатчкрафт приподнял голову и убедился в том, чего подспудно ожидал. Вторая половина кровати была пуста. И он был уверен – Теодоры дома нет. Радовало то, что исчезать бесследно она не стала и соизволила оставить записку, которую Тео обнаружил прижатой к соседней подушке телефоном жены. Строчки из ровных, почти печатных букв гласили: Не волнуйся, пожалуйста, мне нужно побродить немного самой, ладно? Думаю, ты поймешь меня. На завтрак фрукты. Если не вернусь до обеда, то подогрей тушеное мясо, я сделала его утром, пока ты спал. До встречи Тео хмыкнул. Что и требовалось доказать. Кажется, по меньшей мере, половину этого дня придется провести в одиночестве. Хотя, быть может, это и к лучшему. Видит Бог, Тео и самому не помешало бы собраться с мыслями. Но для начала надо оторвать зад от кровати, чем Хатчкрафт и занялся. Привычные утренние процедуры заняли чуть больше времени, чем обычно, потому что Тео ползал по дому, как раненая черепаха. Отчего-то адски не хотелось вообще совершать какие-либо действия. Им овладела непонятная апатия, сковывающая похлеще вчерашней усталости. Он принял душ, почистил зубы, оделся, покопался в холодильнике, достал рагу, которое Теа каким-то чудом успела тихо приготовить, пока он пребывал в объятиях Морфея. На часах было почти два пополудни – ну никак не завтрак. - Фрукты оставим на потом…. – пробормотал Тео и принялся греть свой, скорее обед. Закончив трапезу, парень вымыл посуду, некоторое время послонялся по дому, приметив, что вместе с Теа исчезли кофр и рюкзачок. Судя по всему, свое отшельничество Теа решила совместить с пополнением фотоархивов. Хатчкрафт подошел к книжному шкафу и наугад снял с полки книжку в переплете пастельного оттенка. Усевшись в любимое плетеное кресло, Тео принялся елозить взглядом по строчкам, особо не вникая в содержание прочитанного. Общение с книгой не клеилось, и еще пару минут поизображав для самого себя вдумчивое чтение, Тео раздраженно отложил сборник новелл и выбрался из дома на пляж. Купаться не хотелось. Внезапно, впервые за все дни нахождения здесь океан показался ему холодным и каким-то негостеприимным… Музыкант медленно брел вдоль прибоя, сунув руки в карманы и глядя себе под ноги. День почти на исходе. Завтра пройдет в суете, сборах и нерадостном предвкушении окончания отдыха, а послезавтра… Послезавтра – привет, Лондон! Тео мысль об этом вгоняла в тоску и трепет одновременно. Он соскучился по этому городу, по его шуму и суете, пропитанной присущей только лишь британцам чопорностью. Даже неразбериха в Лондоне имела свой четкий, подчиненный каким-то сводам правил порядок. Но стоило лишь ему помыслить о том, что надо будет вернуться к привычной жизни, в которой столько всего поменялось и сдвинулось, накатывало отчаяние. Эта поездка в Индию напоминала позорное бегство. Весь хлам, все проблемы, всё, с чем не получилось справиться - в одну охапку и спрятать подальше, опечатав извечной, прокрастинаторской мантрой: «Потом разберусь». Но всему приходит конец и отлагательства в долгий ящик тоже подходили к логическому завершению. Тео остановился и бросил взор на горизонт. Небо начинало впускать в себя мягкие краски, предшествующие закату. Внезапно он ощутил себя неимоверно одиноким. Тео знал, что жена совсем скоро придет, в конце концов, после того, что произошло вчера ей нужно побыть наедине с собой, но… Ему не хватало ее рядом. И от осознания этого факта перспектива возращения становилась еще более паршивой. Все, что произошло меж ними, было спонтанным, пускай они оба хотели этого. И в этом безрассудном бегстве, поездке, которая была сродни ребячеству, эти отношения казались вполне естественными и природными. И посему не виделись чем-то странным, ненормальным. Что будет в Лондоне, где все началось – оставалось только догадываться. Как ни крути – у каждого из них своя жизнь, свои принципы и проблемы. И как бы Тео не было комфортно и спокойно рядом с его женой, он не мог отделаться от мысли, что они, по сути, чужие друг другу люди. Или после всего, что девушка ему рассказала, после всего, что он узнал о ней, Тео может рассчитывать на доверие с ее стороны, такое же безграничное, на какое давно готов пойти он сам? И еще Адам…. Хотелось верить в то, что возвращение расставит все по своим местам. И Андерсон прекратит демонстрировать глупую неуместную ревность. Хотя, ему ли, Тео, судить? Если вспомнить его поведение по отношению к Эмили…. Хатчкрафт с досадой сплюнул. Он все больше напоминал себе какую-то истеричную нимфетку, запутавшуюся в своих чувствах к мальчикам. От этих мыслей и неуверенности хотелось шлепнуться на песок и превратиться в безвольную лужицу. И поскольку самокопание и связанная с этим рефлексия никогда не были коньком Тео Хатчкрафта, он решил, что наилучшим сейчас будет развернуться и топать в сторону бунгало. Быть может, Теа, наконец, удосужилась прервать свое отшельничество и пришла домой… Но девушка явилась только спустя несколько часов, аккурат под ужин, который Тео уныло стряпал, из продуктов, найденных в холодильнике. Солнце давно село, и Хатчкрафт начал не на шутку беспокоиться. По сути, даже в этом спокойном местечке с его женой могло произойти все, что угодно. И, разумеется, не очень хорошего плана…. Поэтому он с облегчением вздохнул, когда Теа возникла на пороге и прицельным броском запулила рюкзак через всю комнату на кресло. - Воу-воу-воу! – произнесла девушка, приближаясь и с интересом заглядывая в сковородку. – Что это тут у нас? Смесь бульдога с носорогом? Мы не отравимся? - Всего лишь остатки риса и овощей, - обиженно отозвался Тео, покосившись на жену и украдкой потянув носом воздух. Здрасьте, приехали! Кажется, она успела принять на грудь, а точнее – курнуть. – Тебя где носило? Я волновался, между прочим! - Ну, прости, прости, - Теа обняла мужа, смиренно прижавшись лбом к его спине. – Ты же видел записку? Ты не мог не заметить! Представляешь, я пошла гулять вдоль залива, а потом уснула под пальмой! Как только карманы не обчистили? Проснулась от того, что меня расталкивают какие-то черти. Оказалось, два укуренных в хлам бельгийца! Набрали местной травы, а им уже ночью на самолет, и ту-ту на родину. Сам понимаешь, тащить марихуану не вариант, они упоролись сами, после чего на них снизошла щедрость, и они стали раздавать свое добро всем встречным-поперечным, так что….. – Теа скорчила заговорщицкую моську и извлекла из кармана пакетик с двумя косяками. - А ты, как погляжу, уже начала? – Тео выключил газ и обернулся, теперь во всей красе рассмотрев растрепанную девушку, с предательски покрасневшими глазами. - Чуточку, самую малость, - смущенно пропищала Теа. – Теперь так кушать хочется…. - Ага, на хавчик потянуло… - усмехнулся Тео, доставая тарелки. - Муж, ты обиделся? – девушка принялась крутиться вокруг парня и ластиться, как щенок. Сердиться на то, что Теа так долго шастала, черт знает где и даже не удосужилась сообщить, что она в порядке, становилось все сложнее. - Не мельтеши, растаманка! – рыкнул Тео, перехватывая девчонку и грубовато целуя ее, прикусывая сухие губы. В ответ жена довольно заурчала и принялась безобразничать в районе молнии на его брюках. - Сперва ужин! – отчеканил музыкант, предварительно ущипнув Теодору за задницу. Девушка взвизгнула и, отскочив, рассмеялась. Что ж, по крайней мере, вернулась Теа в своем привычном, взбалмошном, позитивном состоянии. И Тео видел, что дело даже не в травке. Она переболела, перестрадала расставание с Йорри, с частичками своего прошлого. И снова была с ним, со своим мужем. Она вернулась…. Через полчаса они, по сложившейся традиции, расположились на веранде, накидав подушек и одеял на гладкие деревянные доски. Поскольку солнце уже нырнуло за горизонт, насладиться закатом в этот раз не получилось. Однако звездное небо с лихвой заменяло феерию закатных красок. Теа растянулась на полу так, чтобы навес бунгало не загораживал ей обзор, и попыхивала дурманной сигареткой. Одну они уже благополучно приговорили, и теперь пустили по кругу оставшуюся. Тео, наконец, расслабился и отпустил все волнения и сомнения, связанные со скорым возвращением. Буквально завтра придется, скорее всего, вернуться к ним вновь, но сейчас нега от индийской травы не позволяла житейским проблемам проникнуть через возведенный заслон беззаботности. Чего не говори, эта конопля была как-то позитивнее той, привезенной Теодорой из Таиланда на его день рождения. Она не возрождала малоприятных воспоминаний. Весь мир сжался до нескольких дней, проведенных здесь. Словно не было ничего до, и ничего не будет после. Только шум океана, россыпь звезд и пряный аромат, который проникал повсюду. Хотя, конечно, парочка вопросов оставалась. По крайней мере, у Хатчкрафта. Музыкант поерзал на месте, устраиваясь поудобнее на импровизированном кресле, из ступеней и вороха покрывал, и бросил взор на жену. Теа почувствовала его взгляд, ровно как и почувствовала намерение Тео что-то спросить. - Скажи мне…. И заранее прости за этот вопрос…. – Тео смущенно переплел пальцы, заметив в глазах Теа безмолвное согласие отвечать на все его вопросы. – Но… Ты…. Как… Теа точно читала мысли. Хатчкрафт еще не успел сформулировать фразу и закончить мяться, как она ответила, спокойно и легко улыбнувшись. - Я его украла. Ну…. Йорри. Ты же про него хотел спросить? - Что? Как? – Тео поперхнулся воздухом. – Украла? Когда? - Помнишь, ты как-то притащил в дом девочку, а мы с Полли заседали на кухне? – Теа перевернулась на живот и подперла кулачками подбородок. - Д-да…. Ты еще была какая-то…. - Помятая, правда? – Теа усмехнулась и слегка покраснела. – Удирала от его кузена. - Боже мой, - Тео схватился за голову, не зная, плакать ему или смеяться. – Он узнал тебя? - Нет, - Теа тихонько прыснула в кулак. – Я маску напялила. Такие себе шпионские игры. Но, надо отдать ему должное, бегает кузен быстро. Хотя, драчун из него фиговый. Принял меня за домушника -Какой кошмар…. – только и смог пролепетать Тео, представляя себе эту идиотскую картину, далекую от реальности. - Сам Йорри из Исландии, но семья переехала в Глазго. Оттуда, из дома, я и сперла урну, - Теа подняла глаза. – Но ты не подумай, я оставила вместо нее подобную. У него такие родители, что.… Никогда и не заметят подмены… А Йорри всегда хотел, чтобы его прах развеяли над Гангом. Именно в Варанаси. И это не блажь. Первый раз он оказался в Индии в семнадцать, и тогда принял индуизм. Теперь ты понимаешь, почему для него это было так важно? - Понимаю. Конечно, понимаю, - Тео кивнул и уставился на потерянный во тьме горизонт. Неужели еще существуют на свете люди, которые способны на такие поступки, как Теа? Брать на себя сумасшедшие обязательства и выполнять их, во что бы то ни стало? С ней он не пропадет. Она никогда не предаст его, и если он будет нуждаться в помощи, сделает все, что в ее силах, чтобы помочь. Некоторое время они просидели в тишине, передавая друг другу джойнт, а потом Тео внезапно расхохотался. Девушка вздрогнула и от неожиданности закашлялась дурманным дымом. - Чего это ржешь? – поинтересовалась она. - Ну ты и сморозила – «девочку привел». Самую настоящую шлюху, вот что! – Тео утер слезы, выступившие на глазах. Он уже и не помнил имени той дамочки. Помнил только то, что за пару коктейлей она была готова отдаться первому встречному. - Да ты стал праведником! – усмехнулась Теа. – Только не вздумай податься в монахи и принять индуизм. Топить тебя в реке я не стану, уж уволь! - Занятие малоприятное, я согласен, - почесал нос Тео, с трудом представляя похороны своей персоны в таком формате. - Неужели прекрасные времена дамочек облегченного поведения остались в прошлом, и груз обручального кольца ярмом давит на твою совесть? – пространно проговорила Теа, щурясь за матовой дымкой дури. - Спешу напомнить, что наши тогдашние отношения не оставляли мне шансов удовлетворить одну из низменных, но тем не менее, первичных потребностей моего молодого растущего организма, - отповел важно Тео, отобрав у жены косячок и смачно затягиваясь. – Приходилось запрашивать помощь сторонних ресурсов. - Чего-чего? – засмеялась Теодора. – Вот так словеса, прости господи! - Что есть, то есть, - повел плечами Хатчкрафт, погладывая на девушку, растянувшуюся на одеялах, словно большая кошка, прогнувшая гибкую спину. Возбуждение мгновенно отозвалось покалыванием в кончиках пальцев и теплом, разливающимся по телу. - Какая же ты озабоченная задница, мистер Хатчкрафт, - заметила Теа. - От миссис Хатчкрафт слышу. В ответ Теа залилась звонким смехом, и пока она веселилась, Тео решил предпринять стратегический шаг и, напав на жену, легко перекинул ее через плечо, вызвав бурю восторга, и утащил в дом. Удовлетворять первичные, хоть и низменные потребности. Но на этот раз, не только свои. Когда буйство плоти улеглось, и Тео с девушкой перевернули кровать вверх дном, расшвыряв оставшиеся подушки и даже порвав простыню, супруги обессилено разлеглись на том, что осталось от брачного ложа. Теа задремала, насмеявшись до колик в животе над тем, как Тео запутался ногами в бельевой прорехе и снова чуть не загремел на пол. Хатчкрафт еще некоторое время смотрел на то, как подрагивают ее ресницы, как пробивающийся сквозь панорамные двери свет убывающей луны обрисовывает ее стройное тело. От бурного секса и изрядной доли травки сон как рукой сняло. Ночь давно перевалила за середину. Луна серебрила океан, и где-то вдали, в сердце Мандрема шумела праздная жизнь. Молодой мужчина тихо соскользнул с кровати, стараясь не потревожить спящую жену. Потянулся, хрустнув косточкой в плече, хмыкнул едва слышно. Кажется, хрустеть костями – заразная штука. Скоро он станет промышлять этим совсем, как Теа. Он приблизился к приоткрытым дверям на веранду и покинул дом. Тихая ночь окутала теплом обнаженное тело. Здесь, на берегу океана было куда теплее по вечерам, чем в сердце полуострова, в Варанаси. Снова это дурацкое ощущение, что они были в древнем городе уже сто лет тому назад, в другой жизни. Тео тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, поправил покрывало, которое так и было брошено после ужина на ступенях и сел, глядя в сторону воды. До рассвета, наверное, оставалось недолго. Но пока миром владел самый темный, самый таинственный час. Дурман от выкуренного постепенно начал отпускать. И в сознании возникли воспоминания о похожей ночи у входа в дом, также затерянного в песках, только не податливых и щедро прогретых солнцем. Да и море там было иное. Не океан, но куда как свирепое, огрызающееся сотней брызг. Формби… Далекий, крохотный Формби, холодные дюны, украдкой заползающие песком в обувь, стелющаяся под ветром трава. Знаковое для него место. Знаковое для них. О многом ему довелось узнать, о многом она ему поведала. И вот, на берегу совсем иных вод, на веранде совершенно другого дома история, начатая Теодорой как печальный рассказ, пришла к финалу. Титры, занавес. Прошлое ушло, а она осталась. Она с ним. Хочется верить, что принадлежит только ему. Но если бы он сам, наконец, желал видеть рядом с собой лишь ее… Тео отрешенно смотрел на то, как призрачно колышется на волнах истонченная от убыли луны серебристая дорожка. Скоро она пропадет совсем. Ночи станут темными и глубокими, грузно замирая в ожидании рождения новой луны, узким серпом вспарывающей звездный купол. Мужчина не слышал, как, тихо ступая, к нему приблизилась тонкая фигура и замерла в паре шагов. Девушка тоже смотрела в сторону океана и, как ни странно, вспоминала то же море, далекое и холодное. Но не с песками Формби, а с изогнутым заливом, спрятавшимся от города за мысом, из-за которого ночью четче и явнее доносились звуки порта. Со следами на мокром песке и грунтовой дорогой, которая сбегала от чайного магазина к морю. Но этого больше не было, оно рассыпалось пеплом и качалось на волнах Ганга промокшими насквозь клочками фотобумаги. Осталось выгнать из головы, из самого нутра, оттуда, где, будто намертво въелся под кожу, образ бильярдного шара, начерченного на песке кончиком кроссовка. Теа подошла к мужу и положила ладонь на растрепанную макушку. Фанаты, наверное, пачками бы вымерли от восторга и умиления, увидь они, каким забавным бывает непричесанный Тео. Теплая рука обвила девушку за ногу, мужчина прижался к ее колену, кольнув щетиной скулы. - Очень неосмотрительно разгуливать в голом виде. - Кто бы говорил, - улыбнулась она, выворачиваясь из его рук и спускаясь с веранды. Теа остановилась на песке, залитая лунным светом. Мужчина любовался покатыми бедрами и ровной спиной, копной волос, мягко лежащей меж лопаток, стройными ногами. Девушку словно бы омывало серебристое сияние ночи, превращая ее силуэт в волнительный, призрачный рисунок. Все снова повторялось. Снова пела свои песни большая вода, снова луна щедро изливала уже неполное тело свое на землю, а он любовался своей женщиной и желал ее, как и тогда, на другом краю света, в крохотном домике, среди холодных британских дюн. Теа обернулась, улыбаясь мужу. - Тебе не холодно? – прошептала она, а может, это ее голос звучал в его голове? Ведь она может читать мысли, точно-точно. Угадывает все то, о чем он только собирался думать и знает о том, что он только пожелал сказать. Быть может, в ее силах, в ее власти безмолвно беседовать с ним? Тео покачал головой в ответ. Девушка подошла к нему и нежно провела кончиками пальцев по его подбородку, почти копируя свой излюбленный жест. Руки мужчины легли на изгиб горячих бедер, притягивая желанное тело ближе. Самочка прерывисто вздохнула, в трогательной попытке скрыть бесстыдное возбуждение. Теа дрожала от вожделения и растерянности. Когда-то она ненавидела этого человека, а теперь одного взгляда было достаточно, чтобы все предрассудки и сомнения утонули в пьяном безконтролье. И в желании ощущать не всегда нежные, напоенные нетерпением прикосновения, слышать хриплое дыхание, рождающее стоны, самой задыхаться от яростного штурма, с трепетом покоренной самки чувствуя тяжесть тела бьющегося в сладостных судорогах мужчины. Но разве суть только во влечении тела? С каждым днем Теа понимала, что ей хорошо рядом с этим мужчиной. Тео изменился, он давно уже не тот человек, который был ей противен, в драках с которым она находила развлечение. Он теперь совсем другой. Он способен тосковать и грустить, чувствовать и ощущать. А раньше ей казалось, что он – пустышка…. Сколько еще всего скрыто от нее. Но и она скрывает не меньше. Получится ли у них жить новой, уже настоящей жизнью после того, как они вернутся в Лондон? Начало ли это или ей просто хочется верить в то, что у нее хотя бы на этот раз получится? - Не холодно, - глаза мужчины сверкнули в теплом, тягучем мраке ночи. – Иди ко мне… Девушка скользнула ему на колени, обвивая руками шею. Сильные ладони обхватили талию, чуть приподнимая. - Тео…. – стройное тело выгнулось, подрагивая от волны наслаждения. Расширенные зрачки скрылись за ресницами. Девушка вцепилась пальцами в плечи мужчины. - Моя девочка, моя голодная негодница, - низким рыком выдохнул он ей в ухо, жадно целуя шею, ключицы, линию подбородка. Девушка чуть отстранилась, ерзая и заставляя мужчину чаще дышать, жмурясь от удовольствия. - Смотри мне в глаза, хорошо? – шепнула она, взяв в теплые ладошки его лицо и глядя неотрывно, испытующе. Тео кивнул, улыбаясь своей жене, женщине, которая принадлежала только ему, сейчас и каждую секунду, с которой преображался в лунном свете этот мир. Той, которую он прижимал к себе, помогая двигаться в извечном танце, даря блаженство, той, с чьих губ срывались тихие всхлипы. Он смотрел ей в глаза, как она и просила, и чувствовал себя сильным и покорным одновременно. Он позволял ей вести, ласкать себя, трепетал от прикосновений, словно бы украдкой целуя влажный рот. Он видел, как искры пляшут в ее распахнутых глазах, как ровные белые зубки впиваются в нижнюю губу, припухшую от недавних жадных лобызаний, как пряди волос скользят по обнаженным, загорелым плечам. И в этом постоянном, непрерываемом зрительном контакте таилось какое-то волшебство, реальность начинала пропадать, как звезды, ныряющие в океан у самого горизонта. Хотелось смотреть, не мигая, внимать каждому изменению черточек ставшего таким родным лица, ловить каждое дрожанье губ и ресниц, каждый отблеск удовольствия на дне зрачков. Девушка двигалась все быстрее, сдавленно всхлипывая, но глядя в глаза своего мужа. Тео с каким-то хмельным упоением видел, как ей хорошо, чувствовал трепет ее стройного тела и сам ощущал приближение развязки. Мужчина нежно обхватил подбородок жены, придерживая ее лицо лишь самыми кончиками пальцев, и слегка прикусил мягкие губы, слыша, как вибрирует в ее горле какой-то звериный, кошачий вопль. Второй рукой Тео крепко обхватил бьющийся в блаженной горячке стан, не оставляя шансов вырваться и вести финал схватки по своим правилам, пусть уже из последних сил. Хрипло шепча ее имя, какие-то беспрестыдные слова, он одним движением опрокинул ее, дрожащую, покрытую бисеринками пота и следами от жадных поцелуев. Вмял спиной в покрывала, раскиданные по теплому дереву веранды, приподнимая бедра, сжимая до белесых следов упругие ягодицы. Задвигался, вторгаясь в пульсирующее лоно, слыша, как она рыдает от выкручивающего наизнанку наслаждения. Оно забирало воздух из легких, силы из-под самой кожи, нагой и беспомощной отдавало на растерзание. Что-то бешеное, не темное и не светлое, изначальное, первозданное нахлынуло на мужчину, заставив вцепиться зубами в плечо девушки, пятная ее, завоеванную самку, вскинуться, совершая финальные, сильные, подчиняющие рывки. Принуждая рычать сквозь сжатые зубы и двигаться, двигаться, словно замедление было смерти подобно. Хотелось подчинять и, вместе с тем, быть болезненно бережным. И чувствовать, что только он один имеет право на нее, имеет право быть с ней этой ночью и все ночи грядущей тьмы. - Моя…. Моя… Моя… - шептал он, почти теряя сознание от оранжевых сполохов перед глазами, от жара вновь извивающегося в экстазе тела, от ее обессиленных стонов, возвещающих об окончательной капитуляции. Он старался войти как можно глубже, почувствовать ее всю. С протяжным стоном кончил, слыша ответный вскрик прильнувшей покорной самочки, судорожно покусывающей пальцы его руки, поглаживающие заплаканное лицо. Девушка выгибалась на смятом покрывале, прижимаясь к мужчине, ластясь и урча довольно от ощущений, сменяющих друг друга. А потом обняла руками и ногами и замерла, тихонько вздыхая, лелея внутри вязкое тепло, частичку своего мужчины… Тео нашарил еще одно покрывало, валяющееся рядом, и накинул на разгоряченные тела. Девушка что-то мурлыкнула и расслабленно растянулась на твердых досках. Кажется, она была настолько довольна всем происходящим, что собиралась спать прямо тут. - Никуда не пойду! – подтвердила она догадку мужа и поцеловала Тео в основание шеи, тронув кончиком язычка пульсирующую венку. - Жена, ты – настоящий ленивец, - прошептал Хатчкрафт, вдыхая запах своей женщины. Некоторое время они лежали молча, наслаждаясь затишьем. Тео рассеяно гладил девушку по волосам, а Теа, совсем пригревшись в объятиях мужа, почти задремала. Хатчкрафт вздохнул и осторожно перевернулся на спину. Из-за края навеса над верандой выглянуло звездное небо. Совсем скоро звезды начнут гаснуть, уступая место жемчужно-серой предрассветной дымке. Их уже стало меньше. Начнется новый день. Их последний день в Индии. И уже завтра он, вместе с женой вернется в Лондон, к своим демонам, от которых стремился убежать. Осознание этого больно ужалило, заставив лихорадочно прижать к себе нежащуюся у него под боком Теа ближе. Словно он, Тео, хотел убедиться, что она с ним, рядом, и никуда не пропала. Его жена, его девочка. Такая близкая, и, вместе с тем, такая далекая… - Что такое? – она чутко вскинулась, приподнимаясь на локте и взволнованно вглядываясь в лицо мужа. – Тео? - Все…. Все хорошо…. – прошептал он, проводя кончиками пальцев по нежной коже ее спины. – Просто.… Немного грустно…. - С каких это пор мой муж впадает в уныние после потрахушек? – фыркнула девушка, легонько царапая живот парня. Тео улыбнулся, перехватив ее пальчики, прижал руку девушки к губам. Теа улыбнулась ему в ответ, но глаза ее стали серьезными. Она, конечно, чувствовала, что Тео волнует нечто…. - Мне кажется, что когда мы вернемся домой, что-то случится. И все станет по-другому. Я не знаю.… Не знаю, как объяснить. Наверное, мне настолько хорошо сейчас, что я боюсь, что все это пропадет и останется только воспоминание о том, как я был счастлив… - Но мы вернемся только завтра. А сегодня – это совершенно другой день, Тео. И пока есть только ты, - Теа прикоснулась пальцем к его груди. – Я, - она тронула и себя, приложив ладонь к ямке между ключицами. – И все. И этого хватит. Хатчкрафт переплел ее пальцы со своими и кивнул. Он был почти согласен с тем, что сказала Теа, но все равно, ему было страшно. Здесь, в этих странных и потусторонних для восприятия европейца местах словно бы родилась новая его жизнь. Неожиданная, непредсказуемая, в меру темная, в меру такая, о которой он давно мечтал. И ее, эту жизнь, вот-вот придет время синхронизировать с тем, что осталось дома. Тео улыбнулся. Как кстати к описанию проблемы подходят компьютерные термины. Получится ли сделать это малой кровью? Он пока не знал. Не знал он и то, как всем тем, кто остался по ту сторону, объяснить, что он видел здесь, узнал, почувствовал. В ушах на миг сыто заворчали костры Маникарники. Господи, да разве им будет понятно, что тут происходило, что он вообще видел? Хатчкрафт усмехнулся и покачал головой. Разумеется, нет. - Чего смеешься? – подала голос Теа, уютнее устраиваясь в кольце его рук. - До меня окончательно дошло, что мы устроили себе медовый месяц с посещением места, где жгут трупы, - Тео сильнее прижал девушку к себе, как никогда остро ощущая зыбкость и непостоянство мира и всех существ в нем. - Это в нашем стиле, так что можешь не волноваться. Но если решишь стать индуистом или буддистом, учти, с концепцией группы это никак не увяжется. - Боюсь, эти религии не для меня, - и вовсе расхохотался Тео. – Быть отрешеннее, чем Адам Андерсон у меня вряд ли получится. Это он у нас мастер по созерцанию и неожиданному уходу в Нирвану. - В таком случае, куплю ему поющую чашу или колокольчик. Надеюсь, он меня не убьет за сувенир с намеком? - Намеком на что? - Я думаю, он найдет – на что. - Интересно, какой тогда намек он мог увидеть в сампонье?...