Солнечный

— Ты сегодня выглядишь гораздо спокойнее, Кайдо-кун, — с мягкой улыбкой заметила Кацуко-сенсей. Кио сидел, безмятежно развалившись на стареньком диване, и улыбался ей в ответ. Да, сегодня и правда был на удивление спокойный день. Все казалось мягким и уютным. И серовато-голубой диван, и розоватый вечерний свет, пробивавшийся сквозь полуприкрытые жалюзи, и старые немного пыльные корешки книг на полках. Пастельный цвет свитера Кацуко-сенсей тоже казался мягким. Надо было взять с собой планшет и зарисовать все это для задания по колористике. Интересно, Кацуко-сенсей была бы против? Кио напрочь забыл про составленное им же на прошлой сессии домашнее задание. Только и успел, что с Соби поговорить. Но это казалось совершенно неважным, так что Кио признался сразу, без тени раскаяния в голосе. Собственные слова ему тоже казались мягкими и уютными. Сенсей его не ругала. Спросила только, что ему помешало. — Да ничего, в общем-то, — пожал плечами Кио. — Просто меня это беспокоить перестало. Я поговорил с другом, и все как-то само рассосалось, знаете? — Выходит, он не испытывал принуждения с твоей стороны? — уточнила Кацуко-сенсей, чуть склонив голову на бок. Совсем как Соби. Кио задумался и снова пожал плечами. — Не знаю, — честно сказал он. — Просто… ему, вроде бы, все нравится. Да и ко мне он стал теплее, что ли. Короче, не важно все это, как-то так, наверное. — Хорошо, — Кацуко-сенсей снова улыбнулась. — Тогда что бы ты хотел обсудить сегодня? Кио задумался. Вообще-то у него не было потребности что-либо обсудить. Он чувствовал себя на редкость хорошо и совершенно ни о чем не беспокоился. С Соби у них было все настолько гладко, что даже не верилось, а в сравнении с этим все остальное меркло и теряло значение. Но если так подумать… — Есть кое-что, — вслух сказал он, пытаясь на ходу аккуратно подобрать слова. — Я сейчас начал изучать одну дисциплину… довольно специфическую. Она требует вполне конкретных действий, но никто толком не может объяснить мне, как эти действия выполнять. Объяснения строятся на субъективных ощущениях, образах и эмоциях, так что я совершенно не понимаю, чего от меня хотят. А какой-то внятный алгоритм действий мне никто предоставить не может. Только и говорят, что я должен сам догадаться и почувствовать. Может быть, вы сможете что-нибудь подсказать мне? — Дисциплина, значит? — Кацуко-сенсей озадаченно посмотрела на него и задумчиво потерла подбородок. — Неожиданная задача. Это что-то вроде духовной практики? — Точно! — обрадовался Кио и даже рывком подался вперед, отлипнув от спинки дивана. Удивительно, как Кацуко-сенсей подобрала такое удачное сравнение, даже не зная толком, о чем идет речь. Самому Кио собственное объяснение казалось настолько расплывчатым и невнятным, что стыдно было сказать. — Но знаете, во мне, похоже, нет ни грамма духовности. Все эти “почувствуй” и “должно идти из души” звучат для меня как какая-то абракадабра. И я совершенно не понимаю, что мне нужно делать. — Но при этом бросать дисциплину ты не хочешь, — понимающе кивнула Кацуко-сенсей. — Ни в коем случае! — категорично заявил Кио, хлопнув себя ладонью по колену. Сенсей добродушно улыбнулась, впечатленная его энтузиазмом. — Тебе привычнее научный подход к познанию, да, Кайдо-кун? — Ну… — от ее улыбок Кио немного смутился. — Да, наверное. С Кацуко-сенсей всегда легко было общаться. Она подстраивалась под собеседника так, чтобы ему было комфортно. И в этом, конечно, не было ничего удивительного, ведь Кацуко-сенсей была психологом. Кио всегда разговаривал с ней на равных, пусть и не так, как с приятелями из института. Он никогда не чувствовал снисходительности или подавляющего авторитета с ее стороны. Но иногда Кио остро ощущал, что в сравнении с Кацуко-сенсей он был сущим мальчишкой, неопытным и наивным. Вот как сейчас, например. — Знаешь, Кайдо-кун, — задумчиво проговорила Кацуко-сенсей тем временем, — были времена, когда музыка тоже являлась духовной практикой. Люди не могли описать ее иначе, чем через собственные ощущения. И даже сейчас такие понятия как мажор и минор имеют главным образом эмоциональную окраску. Но, тем не менее, музыку вполне можно изучать как научную дисциплину. Пусть слово “минор” и имеет исключительно эмоциональную окраску, люди давно выявили закономерность, позволяющую выстраивать минорные аккорды. И тебе вовсе не обязательно интуитивно чувствовать настроение музыки, чтобы руководствоваться этим принципом. Научный и духовный подход — это всего-лишь разные способы описывать действительность. Но абсолютно все, что есть в действительности, можно описывать и изучать при помощи каждого из этих методов. Даже сами эмоции имеют закономерности и принципы действия, которые поддаются изучению научным методом. Именно это позволяет нам с тобой работать над твоим состоянием. Не так ли? Она снова одарила его своей мягкой теплой улыбкой. — Действительно, — Кио растерянно поскреб в затылке. — Я как-то об этом не думал. Но… как мне это поможет, если никто, кроме меня, научный метод не применяет? — Почему ты так уверен? — Кацуко-сенсей чуть склонила голову на бок. — Ну… по крайней мере, вокруг меня таких нет. И я не думаю, что смогу их найти. — Да, это может усложнить задачу, — покивала сенсей. — Но раз это возможно в принципе, то почему бы тебе самому не попробовать? Ты ведь знаком с основными методами научного исследования? — Установление новых фактов, обобщение, выявление закономерностей. А дальше выдвижение теорий, эксперимент, уточнение теорий… ну и так далее, — не задумываясь, ответил Кио. Эта хрень печаталась во введении едва ли не каждого учебника. — Вот видишь, — улыбнулась сенсей. — Ты только что перечислил, что нужно делать. Только я на твое месте немного подправила бы последовательность. — Это… как? — немного растерянно пробормотал Кио. Ему казалось, что он вот-вот что-то поймет или даже уже понял, но мысль ускользала, стоило только на ней сосредоточиться. — Нужно больше связи между наблюдением и практикой. Пусть эксперимент будет частью выявления новых фактов. Например как в случае, когда мы с тобой учились выявлять мгновенные мысли. Это ведь тоже было довольно сложно объяснимым процессом. Но при регулярной практике и консультациях со мной по поводу верности действий и выводов, ты очень быстро его освоил. Даже быстрее чем многие пациенты, привыкшие воспринимать мир через чувства и образы. А когда ты уловил суть, то есть выявил закономерность, то задача и вовсе стала совсем простой. — Ну… да… — Кио рассеянным движением взъерошил собственные волосы, а потом усмехнулся. — Вот бы и там меня учил кто-то вроде вас, Кацуко-сенсей! Кацуко-сенсей только улыбнулась в ответ на это заявление и сменила тему: — Эта дисциплина как-то связана с твоим хорошим настроением сегодня? Кио моргнул и задумался. А ведь и правда… не то чтобы сами упражнения, которые выдумывал Соби, поднимали ему настроение. Но ведь именно из-за всей этой мистической херни они и сблизились сейчас. Да и сам Соби… Кио вспомнил их разговор вчерашней ночью. Установление того, что Соби называл связью, само по себе заставило тревоги развеяться, как по волшебству. Мысли понеслись дальше, к событиям, предшествовавшим разговору, и Кио поспешил их пресечь, чтобы не краснеть перед Кацуко-сенсей. — Наверное, так и есть, — согласился он, осторожно подбирая слова. — Мой друг, он… давно этим занимается, в общем. Теперь у нас появилось еще одно общее дело. Да и все эти упражнения… мне просто некогда сидеть и думать о чем-то. А еще… — он запнулся, не зная, как сказать про эффект связи, чтобы Кацуко-сенсей не приняла его за шизанутого сектанта. — В общем, когда у меня начало получаться, тревоги сами собой исчезли. Не знаю даже, как объяснить. Я просто вдруг почувствовал, что беспокоиться не о чем, понимаете? — Похоже, это действительно полезная дисциплина, — слушая его, сенсей выглядела до странного довольной. — Кстати, разве твое нынешнее настроение не говорит о том, что ты уже делаешь успехи, даже если не разобрался еще до конца со всеми тонкостями? — Пожалуй… — Я уверена, у тебя все получится, Кайдо-кун, — без тени сомнения заявила сенсей. — Немного практики и упорства, и ты со всем справишься. Кио негромко рассмеялся и покачал головой. — Вы ведь даже не знаете, о чем именно мы говорим, — заметил он. — Так и есть, — легко согласилась Кацуко-сенсей. — Но ведь принципы научного познания от этого не меняются. — Ну так-то да, — усмехнулся Кио. — На самом деле, — заговорчески понизив голос и подавшись чуть вперед, проговорила Кацуко-сенсей, — мне ужасно интересно, что это за дисциплина. Но ты так старательно избегаешь любой конкретики, что я решила не смущать тебя вопросами, Кайдо-кун. Хитринка в ее взгляде смутила Кио гораздо больше любых вопросов. Интересно, чем, по мнению Кацуко-сенсей, он занимался? А сенсей тем временем весело улыбнулась и откинулась на спинку кресла, явно довольная своей выходкой. — Может, когда-нибудь ты наберешься смелости рассказать мне об этом, — сказала она. — Может, — пробормотал Кио, вовсе не уверенный в том, что такой день настанет. — Но я совсем не против, чтобы у тебя были секреты, Кайдо-кун, — добавила она, подмигнув. — Каждый имеет право на личное пространство. *** Когда Кио вышел от Кацуко-сенсей, Соби уже ждал его у крыльца. — О, ты снова здесь, — удивился Кио. — Сидел бы дома. Я же сказал, что могу сходить один. — Я хотел тебя встретить, — возразил Соби. — Ну раз хотел, тогда ладно, — с улыбкой разрешил Кио и беспечным движением закинул руки за голову. Они неспешно двинулись в сторону дома. Кио все думал о словах Кацуко-сенсей. Эксперимент и выявление новых фактов, значит. Его эксперимент с приказом с треском провалился. Это было неоспоримым фактом. Но даже из этого можно извлечь информацию. По всему выходит, что дело не в формулировке. Но тогда в чем? Повелительный тон? Что вообще он знал о приказах? Соби не раз говорил, что боец физически не способен противиться приказу жертвы. Этот факт казался довольно важным. В голове Кио вдруг молнией сверкнула идея. — Слушай, Со-тян, — тут же обернулся он к другу. — Хотел спросить. Когда я столкнулся с сестрой, и она на меня напала… короче, я пересрался тогда и заорал, чтоб она остановилась. А она взяла и застыла, как статуя. Вообще пошевелиться не могла, только материлась и плакала. Это и был приказ? Соби нахмурился и как будто бы побледнел. — Да, скорее всего, — скупо ответил он и потянулся за пачкой сигарет. Кио, все это время внимательно смотревший другу в лицо, тоже нахмурился. — А чего это ты так напрягся? — Ничего, — тут же торопливо возразил Соби. — Не обращай внимания. Кио понаблюдал, как он чиркнул зажигалкой три раза к ряду, прежде чем сумел подкурить, как сделал несколько коротких глубоких затяжек подряд. Как плотно сжал губы, прежде чем выдохнуть едкий дым. — Соообиии… — протянул Кио, сузив глаза. — Мне кажется, или ты ревнуешь? — Я боец, мне не положено ревновать, — без какого-либо выражения проговорил он. — Вот только не надо мне этой херни, — рассердился Кио. — Я уже говорил, мне плевать, что тебе там положено, а что нет. Давай, выкладывай, как есть. Соби тяжко вздохнул и затянулся снова. — Она твоя природная пара. Не удивительно, что ты смог приказать ей так легко. Связь между вами была бы гораздо крепче… — начал было он, но Кио тут же перебил его. — Так, давай только не будем забывать о том, что она пыталась вскрыть меня охотничьим ножом. Вон он, в сумке у меня лежит. И никакой связи между нами нет. И не будет. Если ты волнуешься, что я передумаю и присоединюсь к ней, то можешь даже не рассчитывать. Хрен тебе. От меня ты так просто не избавишься. — И то правда, — Соби попытался улыбнуться. Получилось фальшиво и натянуто, но Кио и это счел достижением. — Так-то лучше, — улыбнулся он и хлопнул друга по плечу. — Тебя так задело то, что ей я смог приказать, а тебе нет? Соби только пожал плечами, и Кио расценил этот ответ, как положительный. — Блин, — вздохнул он. — Я просто пытался понять, как это работает. Теперь мне хоть есть, от чего оттолкнуться. Если разберусь, что я в тот раз сделал правильно, то и тебе приказывать смогу. Я ведь только ради тебя и влез в это все вообще. Не выдумывай лишнего. Кио так увлекся их разговором, что не заметил низко нависшую ветку и с размаху вписался в нее лбом. — Ай! — вскрикнул он и схватился рукой за ушибленное место. — Какого хрена тут деревья не подрезают?! — Ты чего? — Соби, успевший пройти еще пару шагов, остановился и обернулся, удивленно уставившись на друга. — Да ебаная ветка, — проворчал Кио, потирая лоб. — Ветка? — Соби недоуменно склонил голову на бок. — Ну да… — Кио отнял, наконец, ладонь от лица и вдруг растерянно замер. Никакой ветки перед ним не было. На самом деле рядом даже не росло ни одного дерева. Путь был совершенно свободен. Вот только пройти Кио, почему-то не мог. *** — По воле слова моего да наполнятся письмена Силой, — провозгласила Чоума, вскинув ладонь перед собой. — Кровь моя да станет тюрьмой для того, в ком она течет. Да обратится клеткой она и цепями! Да станет кровь моя стеной нерушимой, барьером непреодолимым, что не пропустит ни шага, ни слова, ни Силы! Она стояла в квартире на пятом этаже и наблюдала через окно за тротуаром, по которому шел ее брат. Она заранее изучила его расписание и привычки. Идеально рассчитала время. Подготовила заклинание. И вот теперь ловушка захлопнулась ровно так, как она и рассчитывала. *** — Что это?! — Кио в панике заозирался. Ничего странного он не видел, вот только и шагу вперед ступить не мог. Перед ним будто бы возникла невидимая стена. Соби тут же подобрался весь, губы его плотно сжались, а брови клином съехались к переносице. Боец вскинул руку и запустил боевую систему. Свет померк, улица отдалилась и исказилась. Все посторонние звуки стихли. И тут же у ног Кио алым светом вспыхнули буквы. Слова на латинице образовывали круг, в который Кио и угодил. Сейчас светом пылала лишь широкая дуга, но слова вспыхивали одно за другим. Кио попытался прочесть горящие надписи, но от волнения не смог сосредоточиться. — Быстрее! — скомандовал Соби подбегая к тому месту, где буквы еще не успели загореться. Кио метнулся туда, но переступить их все равно не смог. Соби схватил его за руку. Он явно не ощущал никакой преграды. Но вытащить Кио ему все равно не удавалось. Кио мог лишь биться о невидимую стену, не в силах перешагнуть письмена у своих ног. *** — Да вспыхнут письмена мои пламенем, и не угаснет оно, пока так не повелю я! Да замкнутся замки и запоры! Заклинаю кровью, что течет во мне! Словами моими! И Именем, что разделяем мы на двоих! Повелеваю замкнуть круг! Чоума опустила руку, завершив заклинание. Отлично. Теперь она сможет подойти по крайней мере к границе барьера. А вот Кио никуда оттуда не денется. Она отвернулась от окна. Хозяйка квартиры сидела тут же, на краю кровати, и невидящим взглядом смотрела в противоположную стену. Чоума подошла к ней и присела на корточки, так чтобы лица их оказались примерно на одном уровне. — Тут никого, кроме тебя, не было, и ты ничего не видела, — с улыбкой проговорила она, заглянув в пустые остекленевшие глаза. — Тут никого, кроме меня, не было, и я ничего не видела, — автоматически повторила женщина, глядя сквозь Чоуму. — Вот умничка! — похвалила та, улыбнувшись шире. — Ты проспала весь день. Ты ведь так устала! — Я проспала весь день, — снова повторила женщина. Она моргнула и растерянно оглядела свою комнату. Отчего-то ей было не по себе. Но в комнате ничего необычного не было. Только окно почему-то открыто настежь, хотя она не помнила, чтобы открывала его. Тихое пространство комнаты уже заполнили серые сумерки. — Как, уже вечер? — растерянно пробормотала она. — Неужели, я проспала весь день? Но я ведь так устала… *** Кио метался и бил кулаками о невидимую стену, грязно ругаясь в голос, чтобы победить собственную панику. Но все его усилия были тщетны. Соби тоже тихо выругался. Не имея возможности вызволить Кио, он шагнул в барьер сам. Его алые письмена не пытались удержать. — Успокойся, — сказал он, стараясь заставить свой голос звучать уверенно, и перехватил руки Кио, чтобы тот перестал колотить невидимую преграду. — КАКОГО ХРЕНА! ЧТО ЭТО, БЛЯДЬ, ТАКОЕ?! — вопил Кио. Соби не знал, что это такое. Прежде он с подобным не сталкивался. Но что-то подсказывало ему, что Кио об этом лучше не знать. — Я здесь, — вместо этого сказал он, крепко обняв Кио и прижав его к собственной груди. — Я разберусь с этим. Мы разберемся. Да. Вот так. Сперва нужно успокоиться. Паника — плохой союзник. Соби скользнул пальцами по спине Кио там, где под слоями одежды скрывалось его Имя, и молча воззвал к связи. Связь отозвалась мгновенно, вспыхнув золотой лентой. Внутри боевой системы Соби даже мог видеть ее теплое свечение. Кио тут же перестал метаться и сам развернулся в объятиях Соби, оказавшись к нему спиной, так что имена их соединились. Он не знал, почему так сделал. Даже не задумывался об этом. Тело будто бы само приняло решение. Почувствовав, что его жертва успокоилось, Соби сосредоточился на барьере. Слова на латинице складывались в сложное заклинание. Соби не мог прочесть его, — язык оказался ему не знаком. Хоть он и был похож на английский, но частицы и артикли были другими, а некоторые слова даже не были похожи на английские. — Тебе следует смотреть вперед, а не под ноги, — раздался в пустоте боевой системы негромкий мужской голос без тени эмоций. Соби резким движением вскинул голову. Прямо перед ним, за границей барьера, стояли двое. Высокий мужчина в простой рубашке и брюках, а за его спиной женщина с усталым сонным взглядом и длинными вьющимися волосами. Оба были смуглыми и обладали европейскими чертами. Но даже при этом они будто бы ничем не выделялись. Стоило лишь чуть отвести взгляд, и Соби уже не мог восстановить их образ в памяти. Но даже не это поразило Соби. В последнее время он не позволял себе быть беспечным. Он следил за окружающей местностью двадцать четыре на семь, фиксируя приближение каждого бойца, каждой жертвы. Радиус его поражения был огромным. Но эту пару он совершенно не замечал до тех пор, пока боец не заговорил с ним. Будто бы вокруг никого и не было. Должно быть, чувства Соби отразились на его лице, потому что боец перед ним флегматично хмыкнул и сказал: — Не удивляйся. Ты не мог нас заметить. Потому что мы Невидимые. И мы бросаем тебе вызов. Взгляд Соби потемнел, а лицо его стало суровым и серьезным. — Мы, Солнечные, принимаем ваш вызов, — произнес он. Свет вспыхнул на его ладонях, а в груди разлилось тепло. Уже очень давно Соби не сражался от своего Имени. С тех пор, как Сеймей оставил его, Соби всегда был ограничен. Он не мог использовать и половины той силы, к которой привык. Теперь же сила струилась сквозь него во всей своей полноте. И пусть ее было все же меньше, чем в те времена, когда Соби принадлежал Сеймею, объединение имен делало его в разы более могущественным, чем за последний год. — Все-таки, ты кретин, Козимо, — девичий голос прервал их. — Надо было прихлопнуть их, пока они ворон считали. На арену из тьмы вышла девушка и остановилась в нескольких шагах от Невидимых. Одета она была ярко и небрежно. Джинсовая жилетка с бахромой пестрела вышивкой, пояс охватывали три ремня в разных стилях. Светлые волосы кое-как перехватывал повязанный на лбу шелковый шарф, там и тут в волосы были вплетены феньки и цветные шнурки. А руки от запястий до локтей были залеплены пластырями. Девушка была бледна, и под глазами ее залегли тени, но, несмотря на это, она улыбалась и будто бы сияла внутренним светом. А лицо ее было точной копией лица Кио, будто бы отражение в зеркале. — Не тупи, Солнечная, — флегматично возразил боец Невидимых. — Если не будет битвы, то как ты собираешься объяснять случайные жертвы? Девушка закатила глаза и капризно скривила губы. — Ладно, давай живей уже. Я закончила внешний барьер, так что нам никто не помешает. Можете начинать. — Видал?! — заявил тем временем Кио, возмущенно ткнув в девушку пальцем. Он уже оправился от шока и теперь кипел праведным гневом. — Эта злобная тварь и есть моя сестренка. Все еще считаешь хорошей идеей с ней связываться? — Прости мне мои сомнения, — Соби чуть склонил голову. — Я счастлив быть твоим бойцом. Он вскинул руку, спеша воспользоваться заминкой противника, и произнес заклинание: — Солнце, что дарует жизнь, ее же и отнимет. Пусть свет его летит, неся погибель. Солнечный ветер. То, что сорвалось с его ладони, не было светом. По крайней мере, видимой его частью. Чоума метнулась в сторону и скрестила руки перед лицом, словом возводя щит. Но Невидимые не шелохнулись. Порыв радиоактивного ветра прошел сквозь них, и даже волосы их не колыхнулись. Соби нахмурился. Стоило ему лишь моргнуть, и боевой пары уже не было перед ним. Лишь тьма стояла на пути у солнечного ветра. И лишь задумчивый голос бойца Невидимых звучал из темноты. — А это нормально, что я не слышу его жертву? — спросил он. — Я полностью запечатала его, — подтвердила Чоума. — В идеале, он не должен был даже давать силы заклинаниям бойца. Но, наверное, формулировка не очень точная. Не знаю. — Вот как. Что ж. Тогда… Ты не поймешь, пока не станет поздно. Ты не увидишь стали яркий отблеск. Мои клинки бесшумно, виртуозно Оставят алый след на твоем горле. — Отражение, — мгновенно среагировал Соби. Ничего не произошло. Но в следующий миг Кио взвыл от боли, и на шее его сомкнулись оковы. Кровь тонкой струйкой стекала из-под них. — Твою мать! Опять? — завопил он. Из окружающей тьмы раздался смешок. — Зеркало отражает облик, — усмехнулся его противник. — Ты не можешь отразить то, чего не видишь. — Трусливая скотина, — прорычал Кио. — Я сосредоточу атаки на девушке, — тут же предложил Соби. — Херня идея, — возразил Кио. — Не похоже, что Невидимых это отвлечет. Они не отреагировали, когда ты атаковал. Нас перекрутят в фарш. *** — Район Синдзюку, Вакамацу-тё, — диктовал Акира. Канаме сверилась со списком в собственных руках и воткнула в карту кнопку-флажок. — Есть, — отрапортовала она. — Сибуя, Хацудай. — Есть. Вот уже полчаса они скрупулезно втыкали флажки в большую настенную карту, отмечая на ней места, где были найдены тела, чтобы Рицу-сенсей смог оценить их расположение на ощупь. Рицу сидел рядом и терпеливо ждал, когда его ученики закончат. Канаме так и распирало от возмущения. Похоже, старый маразматик Рицу на полном серьезе собрался ловить маньяка, хотя это очевидно было работой полиции. Заняться ему, что ли, нечем? Хотя… может, и нечем. Из-за прецедента с нападением Сеймея на школу, занятия временно приостановили до тех, пока Сеймей не будет пойман. Но рвения в поимке Сеймея никто не проявлял. Если Агатсуму студенты презирали и считали своим долгом поставить его на место, то Сеймея все вокруг откровенно боялись. Особенно с учетом того, что он отыскал себе истинного бойца. Особенно после того, как он отнял у Рицу-сенсей глаза. Так что Семь Лун зависла в состоянии неопределенности. И никаких повседневных хлопот у Рицу-сенсея, которого, помимо прочего, официально отстранили от поисков Сеймея, не было. Даже Нагиса, вон, куда-то смылась. Неудивительно, что Рицу маялся от безделья. Вот только… Канаме-то это все за что? Уж она-то нашла бы способ интересно провести время. Впрочем, роптать Канаме не решалась. Пару дней назад Рицу уже велел Акире ее выпороть за непокорность. Акира вынужден был подчиниться. Ведь в противном случае Рицу-сенсей мог взяться за дело лично. Конечно он старался быть с Канаме помягче и даже не оставил ни одной ссадины. Но ситуация все равно была не из приятных. Так что Канаме стиснула зубы и продолжала принимать участие в этой нелепой игре в полицейских, которую затеял сенсей. Закончив втыкать флажки в карту, она отошла к Акире, освобождая место Рицу. Рицу-сенсей неспешно подошел, плавным движением поднял руку и коснулся кнопок кончиками пальцев. Двигался он изящно и уверенно. Если бы не повязка на глазах, никто и не догадался бы, что сенсей слеп. Он ощупал флажки, едва касаясь их кончиками пальцев, постоял немного в задумчивом бездействии. Картина выходила странная. Часть мест как будто-бы не укладывались в общую схему. Это была уловка, чтобы запутать следствие? Или же… Закончить мысль он не успел, — его прервал сигнал телефона. Уведомление о сообщении. Рицу недовольно поморщился. Все в школе уже знали о его положении и потому звонили. Но система оповещений все равно могла только рассылать сообщения. Отвратительно. Нагисе следовало разработать программу, способную озвучивать текст, а не баловаться, искажая природу боевых пар. — Акира, — произнес он, достав из кармана свой телефон и протянув его в сторону студента. Акира покорно взял телефон, открыл крышку и принялся вслух зачитывать сообщение. — Второй Темэ Кодзима. Зафиксирован всплеск магии, характерный для битвы заклинаний. Битва не санкционирована, участники неизвестны. Присутствие членов Семи Лун на указанной территории не… — Едем, — перебил его Рицу-сенсей, даже не дослушав сообщение до конца. — А? — растерялся Акира. — Куда? — На место происшествия, — сдержанно пояснил Рицу-сенсей, стараясь не показывать раздражения, и первым пошел прочь из кабинета. Этим олухам все приходилось разжевывать, а они только и делали, что ныли и пререкались. Но и без них Рицу теперь не мог справиться даже с разметкой карты. Отвратительно! Собственное бессилие бесило Рицу до зубовного скрежета. Акира и Канаме переглянулись. Акира состроил скорбное лицо. Канаме закатила глаза. Но вслух никто из них ничего сказать не решился. Студентам ничего не оставалось, кроме как последовать за сенсеем, подчиняясь его безумной прихоти. *** — Пусть кровь моя кипит и пышет жаром, — с жестокой улыбкой произнесла Чоума. Она уже не могла стоять на ногах и опустилась на землю, но все продолжала улыбаться. А в глазах ее горело безумие. Солнечная снова и снова обращала заклинания против себя, пользуясь родством с Кио. И все они поражали близнецов в равной степени. Казалось, Чоуме было плевать, что станет с ее собственным телом, лишь бы уничтожить брата. И Невидимые активно помогали ей в этом, осыпая Соби и Кио незримыми атаками. Соби вдруг очень остро ощутил, что эта битва не была обычной дуэлью. Противники не просто мерились силой с ним. Это была битва насмерть. Нечто похожее Соби ощутил, когда впервые вступил в бой с Йоджи и Нацуо. Но мальчишки всего лишь игрались. Просто им не было дела до того, к чему могут привести их жестокие игры. Сейчас же противники Соби сражались не ради забавы. Они имели вполне конкретную цель: убить. И планомерно шли к ней. Их не интересовала победа в битве заклинаний. Не интересовала демонстрация собственного превосходства. Они просто пытались устранить противника всеми доступными им методами. Прежде Соби думал, что всегда сражается на смерть. Сеймей не терпел поражений. Соби мог победить или умереть. Иного не дано. Его жизнь всегда стояла на кону. Но, если быть честным до конца, до сих пор никто никогда не пытался на полном серьезе убить Соби или его жертву. Все его битвы были лишь дуэлями, проходившими по правилам. И, одержав победу, Соби всегда останавливался. Сейчас же все было абсолютно иначе. Его противникам попросту не было дела до правил. Это была война. Не для того, чтобы что-то доказать, но для того, чтобы уничтожить. Кио цеплялся за оковы на шее. Тут и там на коже виднелись порезы от невидимых клинков. Дышал он тяжело и надрывно. И не только от тесного ошейника. Кожа Кио покраснела и покрылась испариной. От заклинаний Чоумы Соби не мог его укрыть. Проклятая ведьма действовала прямиком через кровь, не жалея собственной жизни. Не мог он и сосредоточиться на атаке. Из-за того, что Соби не мог предвидеть, откуда будет нанесен следующий удар, он ушел в глухую оборону, чтобы по крайней мере атаки Невидимых не добрались до Кио. Но если разорвать связь, то, по крайней мере, часть атак Невидимых Соби сможет принять на себя. Это казалось единственным выходом. Вот только спасет ли это их? Если разорвать связь, то сила заклинаний ослабнет. Он и так не мог оценить, наносит ли противникам хоть какой-то урон. Соби попросту их не видел. Впрочем… — Кио, — обратился он к своей жертве. — Я сейчас разорву связь и погружу тебя в сон. Так ты сможешь… — Совсем сдурел? — перебил его Кио и натужено закашлялся. — Ты не выдержишь. Это единственный выход. — Нет, — Кио сжал виски пальцами, пытаясь сосредоточиться. Все тело горело, перед глазами плыло. — Я, кажется, понял, что делать. Они ведь не слышат меня, так? Соби кивнул. — Нам надо поставить защиту со всех сторон, чтобы не нужно было видеть источник атаки для отражения. Лучше непрозрачную, чтобы они тоже не могли оценить ущерб. Потом нейтрализовать жар, — он перевел дыхание, крепко зажмурился, поморгал и заставил себя говорить дальше. — Я ведь Солнечный? Мне не должна вредить температура. Но, похоже, само по себе это так не работает. Нужно сказать заклинание. И потом херачить АОЕ. Желательно так, чтобы они не сразу поняли, что происходит. — Последнее, — произнес Соби, стараясь избегать конкретики. Ведь его голос противники прекрасно слышали. — Что это? — Атака по площади, — усмехнулся Кио. — О чем вы там болтаете, — раздался из пустоты голос Невидимого. — Разве сейчас время отвлекаться? Ваш свет гаснет в непроглядной тьме. Сияние на ладонях Соби померкло, а Кио заскрипел зубами. Он явственно ощущал, что оковы на его шее сжались сильнее. Соби нервно дернул уголком губ. Сражаться с жертвой было и проще и сложнее одновременно. Кио делал его сильнее. И появлялся смысл сражаться, когда было, кого защищать. Но в то же время сам Кио был слаб, и беспокойство за него отвлекало Соби. Он готов был вынести любую боль. Но раны доставались не ему, а его жертве. — Я не уверен, что смогу удержать защиту, — быстро проговорил он. — Разумеется, сможешь, — прерывисто проговорил Кио. Голос его хрипел. — Полдела уже сделано. Просто используй их барьер, как основу. Я продержусь. — Но… — начал было Соби, но прервал себя сам. Кио верил в него. Соби нужно было лишь следовать его указаниям. Не время пререкаться. — Слушаюсь, — сказал он. Соби понятия не имел, сможет ли он выстроить защиту на чужом барьере. Он вообще не понимал, как этот барьер работает, и что из себя представляет. Ничего подобного он прежде не видел. Но Кио считал, что он сможет. И этого было достаточно. — Пусть тюрьма наша станет нашей крепостью, и стены, что удерживают нас, обратится щитом, — произнес он. — Явись, каменная твердыня. — Эй, так не честно! — возмутилась Чоума. — Какого хрена ты делаешь? Но отвечать ей никто не собирался. Слова, выписанные кругом на земле, вспыхнули и поднялись каменной стеной, отрезая Соби и Кио от противников. Соби набрал в легкие побольше воздуха. Теперь следующий шаг. Кио был прав. Эффективнее всего сейчас было обратить заклинания противников против них самих. А значит… — Чем сильнее жар, тем ярче пылает солнце, — провозгласил он. — Жар есть сущность его и источник силы! Кио выдохнул и прикрыл глаза. Он уже не понимал толком, что происходит. Все тело горело. Но становилось легче. Как при простуде, когда температура становится слишком высока. Тело наполнилось легкостью, а мысли растворились в блаженной пустоте. Он не знал, что происходит вокруг. Он не видел, что во все стороны от него исходит слепящий свет. Соби сам себе кивнул. Похоже, ему удалось. Он чувствовал палящий жар внутри, но этот жар не причинял вреда. Все пространство внутри каменных стен озарилось светом, исходившим от них двоих. — Что они делают? — раздалось откуда-то снаружи. Соби не знал, где его противники. Но это больше не имело значения. Пламя слепо. Ему не нужно видеть, чтобы сжечь все вокруг. — Жарче пламени, что пылает в сердце звезды, лишь корона его, что плавит кометы и камень, — говорил он, воздев обе руки. — Подобно Икару, падет тот, кто подлетит слишком близко к Солнцу. За стеной раздался женский всхлип. Но голос был не похож на Чоуму. Должно быть, это была жертва Невидимых, до сих пор не раскрывавшая рта. — Проклятье, — выругался боец невидимых. — Солнечная, сделай что-нибудь! Почему ты его еще не поджарила заживо?! Ответа на его слова не последовало. Чем была занята Солнечная, оставалось только догадываться. Но в том, чтобы поджарить брата, она явно не преуспела. Оковы на шее Кио стекли, будто бы расплавившись. Он все еще толком не понимал, что происходит. В голове было пусто и легко. Во всем теле было легко. Кио распрямился и поднял голову. Глаза его светились так ярко, что больно было смотреть. В них нельзя было разглядеть ничего, кроме света. Он усмехнулся почти беззвучно и положил руку Соби на плечо. И Соби едва не задохнулся от силы, прошедшей сквозь него. Кио собрал в себе все. Мощь заклинаний Чоумы, упорно поднимавшей температуру его тела, силу барьера и сияние собственного имени. Все заклинания замкнулись на нем. И теперь он передавал их мощь Соби. Воздух вокруг дрожал знойным марево. Стены барьера плавились. Девичий всхлип за их пределами обернулся воплем боли. Невидимый пытался защищаться. Он раз за разом призывал лед, но толку от этого не было. Лед испарялся раньше, чем успевал остудить жар. Не было пламени, которое он мог потушить. Не было атаки, от которой он мог спрятаться или уклониться. Само пространство вокруг стало раскаленной тюрьмой. — С меня хватит! — рявкнул он. — Уходим. Солнечная! Ответа не последовало. — Солнечная! — снова закричал Невидимый. Ни Соби, ни Кио не видели, что происходит снаружи. Живы ли их противники еще? Что они делают? Но вдруг свечение Кио померкло, а каменная стена вокруг них пошла трещинами. Соби сперва подобрался, готовый к новой атаке, но вдруг понял, что не атака пробила их оборону. Просто заклинания Чоумы утратили силу. Да и тьма боевой системы стала таять и истончаться. Похоже, противники отступили. Осознав, что опасность миновала, Соби первым делом обернулся к своей жертве. — Как ты? — тревожно спросил он. Но Кио не ответил. Только свалился бесформенной грудой Соби на руки.