Солнечный

Когда Рицу-сенсей с учениками прибыли на место, бой уже кончился. Впрочем, Рицу и не ожидал, что они успеют вовремя. Улица была тиха и пустынна. Вечерние сумерки окутали все вокруг серым холодным полумраком. В воздухе витали отголоски заклинаний, отзывавшиеся неприятным томительным зудом в коже. Канаме зябко передернула плечами и склонилась к зеленой изгороди, тянувшейся вдоль тротуара. Листья кустарника высохли и скрутились от жара. Они рассыпались пылью, стоило лишь коснуться их рукой. Битва явно была жестокой. Обычно битвы заклинаний не выходят за пределы системы. Собственно, для того она и была создана: чтобы оградить мирных жителей, не владеющих силой. Но на этот раз системе не удалось сдержать все. — Не подходи, — тихо и немного встревоженно попросил Акира. Ему было не по себе. Рицу-сенсей не видел высохших листьев. Но и без зрения он мог представить себе масштабы бойни. Остановившись на середине тротуара, он вдруг опустился на корточки и приложил ладонь к земле. — Здесь, — сказал он коротко и уверенно. Странно было видеть, как он исследует асфальт рукой, не опуская головы. Акира подошел к наставнику и тоже опустился на корточки. Он ничего не видел. Но Рицу-сенсей уверенно выводил знави пальцем. И, присмотревшись, Акира смог разглядеть на асфальте линию, присыпанную пылью. Линия была такой тонкой, будто бы ее наносили шприцом. Она складывалась в слова на латинице, образовывавшую дугу на тротуаре, и уходящую дальше на газон. — Что это? — растерянно спросил Акира. Канаме у него за спиной нервно переминалась с ноги на ногу. — Кровь, — мрачно ответил Рицу. — И Сила. Он поднялся на ноги и выставил ладони перед собой, будто бы ощупывая что-то невидимое. — Акира, Канаме, осмотрите здесь все, — распорядился он, не прерывая своего занятия. — Тщательно зафиксируйте и отправьте отчет в Семь Лун. А еще закажите графологическую экспертизу текста на земле. — Графологическую? — нахмурилась Канаме. — А с чем сравнивать? — С текстами, вырезанными на телах, разумеется, — ответил Рицу-сенсей. Акира и Канаме встревоженно переглянулись. *** Кио проснулся плавно и приятно. Просто вынырнул из сна и теперь дрейфовал где-то на поверхности, не желая открывать глаза. За спиной угадывалось тепло чужого тела. Соби обнимал его. Кио улыбнулся. Вот бы каждое утро так просыпаться. Но уже в следующий момент он подскочил как ужаленный и принялся выбираться из кровати. — Ты чего? — окликнул его Соби, недовольный тем, что Кио скинул его руку с себя. Сам Соби лежал у стены в живописной позе. Из одежды на нем были только мягкие домашние брюки. Так что желания вылезать из постели резко поубавилось. Вот только за окном уже было светло. А значит… — Мы в институт опаздываем! — встревоженно затараторил Кио. — Я будильник не поставил! Или не услышал. Или… да не знаю я, короче! Соби устало вздохнул и сел в постели. — Как ты думаешь, сколько сейчас времени? — скептически спросил он. Кио растерянно моргнул и посмотрел на наручные часы. Дисплей хладнокровно продемонстрировал ему цифру шестнадцать. Кио повертел часы и так и эдак, но цифра ни в какую не хотела меняться. — Почему ты меня не разбудил? — спросил Кио, обреченно вздохнув, и плюхнулся, обратно на кровать. — А ты помнишь, что было вчера? — вопросом на вопрос ответил Соби и окинул его каким-то напряженным оценивающим взглядом. — Как ты вообще себя чувствуешь? Кио открыл было уже рот, чтобы ответить, что все он прекрасно помнит, но вдруг замер. Закрыть рот обратно он забыл. Точно. Вчера. Вчера, когда он возвращался от психолога, их с Соби снова гопонули эти ненормальные во главе с его шизанутой сестричкой. Была битва заклинаний. Чоума своей магией чуть не поджарила ему мозги. А потом… что было потом, Кио помнил очень смутно. — Мы… — неуверенно начал он. — Раз меня все еще не распилили на запчасти, значит, мы не проиграли, да? — Ты разгромил их, — сказал Соби и улыбнулся. Но взгляд его за стеклами очков оставался тревожно-внимательным. И что-то в нем было еще, чего Кио никак не мог уловить. Из-за этого улыбка друга совсем не показалась ему веселой. — Я? — не поверил Кио и даже указал на себя пальцем, будто бы Соби мог иметь в виду кого-то другого. Соби медленно кивнул. — Ты, Кио. Но сила, которая прошла через тебя, оказалась слишком велика. Твое тело не выдержало, и ты отключился. Так как ты себя чувствуешь? — Ну… нормально?.. Ничего особенного Кио не чувствовал. Разве что выспался впервые за неделю, если не больше. Соби медленно кивнул, но взгляд его не прояснился. Он выглядел… подавленно? Кио никак не мог подобрать подходящее определение. — Со-тян, а ты сам-то… — начал было Кио, но осекся. Соби низко склонил голову, так что длинные русые волосы скрыли лицо, и произнес едва слышно: — Прости. — За что? — не понял Кио и растерянно уставился на друга. Слово, которое так долго искал Кио, наконец всплыло в сознании. Вина. Соби просто тонул в ней, излучал во все стороны. Никогда прежде Кио не доводилось видеть друга таким. Ни разу. Он видел Соби измотанным, грозным, надменным, холодным, отстраненным, расслабленным, спокойным, умиротворенным, болезненно-меланхоличным в своем вдохновении… Но никогда еще Кио не видел Соби виноватым. И уж тем более он не мог припомнить случая, чтобы Соби испытывал вину перед ним. Это было неожиданно и немного пугающе. Даже неестественно, пожалуй. А Соби все не поднимал головы. Пальцы его безотчетно мяли простынь, сжимаясь в кулаки, а голос звучал глухо. — Я должен был тебя защищать. А я чуть не сжег тебя. Зачем я нужен, если не могу тебя защитить? — Так, ну-ка сдай назад, — нахмурился Кио. Он развернулся так, чтобы сидеть к Соби лицом, и обхватил его за плечи. — Во-первых. Сжигал меня не ты, а моя ебанутая сестренка. Кто знал, что она гребаный маг крови? Во всех вселенных, кстати, маги крови считаются стремными гнидами, чтоб ты знал… — Я не должен был этого допустить, — прервал его тираду Соби, покачав головой. — Я не должен был позволить ранить тебя. Но вместо этого я замкнул на тебе заклинания. — Погоди. Соби, — он попытался заглянуть Соби в лицо, но тот лишь ниже склонил голову. — Разве впитывать урон не моя задача? Так с хера ли ты не должен был позволить меня ранить? Как, интересно знать, ты собирался это провернуть? — Я мог бы биться в одиночку, — едва слышно отозвался Соби. Кио едва удержался, чтобы не застонать в голос. Иногда Соби был до ужаса упрямым. Особенно в вопросах самоуничижения. И никакие доводы здравого смысла до него не доходили. Кио уже сталкивался с этим, хоть и при других обстоятельствах. В такие моменты он невольно сочувствовал Кацуко-сенсей, которая наверняка занималась этим постоянно. Интересно, как у нее хватало терпения? — Соби, — снова позвал он, стараясь заставить свой голос звучать спокойно и уверенно. На этот раз Кио не стал пытаться заглянуть Соби в лицо, а просто поднял его голову за подбородок. — С какой это стати ты должен биться в одиночку? Да, я все еще не особенно полезный и почти ничего не понимаю в том, как у вас там все устроено. Но ведь даже так тебе легче биться со мной, чем одному. Или я не прав? Соби смотрел на него с видом побитой собаки. И Кио никак не мог понять, что его так проняло. Ну выхватил Кио пизды. Но ведь он и должен впитывать урон, разве нет? Тогда почему Соби сейчас смотрит на него так, будто… Кио даже толком не мог понять, как именно. Выражение, застывшее в фиалковых глазах, было настолько чуждо ему, что он даже назвать его не мог. Это была не просто вина. Ненависть, разочарование, отчаяние… Кио даже представить не мог, что Соби чувствовал сейчас. Эх… вот бы Кацуко-сенсей была здесь… — Лишь благодаря тебе мы победили, — тихо проговорил Соби и снова попытался отвести взгляд, но Кио не дал ему такой возможности. — Я подвел тебя. Почему ты оправдываешь меня, когда я заслуживаю гнева и наказания? Кио глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь сдержать подступающее раздражение. — Соби, — проговорил он, старательно контролируя голос. — По пунктам, пожалуйста. В чем именно ты меня подставил? В том, что я получил люлей? Ну так это и есть моя функция в команде. Ты сам говорил. В том, что ты не стал биться один? А ты уверен, что справился бы один? Они не на пикник пришли. Они убить нас пытались. Как ты думаешь, что бы почувствовал я, если бы они прикончили тебя, пока ты пытался бы все зарешать в одиночку? Думаешь, я был бы в восторге? Соби неуверенно покачал головой. Говорить он ничего не решался. — Тогда чем именно ты подвел меня? — требовательно спросил Кио. — Я оказался недостаточно силен, — глухо пробормотал Соби. — Ну охренеть блин! — Кио все-таки не выдержал и взорвался. — Ебать у тебя аргументация! Ничего лучше не смог придумать? Соби закусил губу. — Я подверг тебя риску, замкнув на тебе заклинания, — проговорил он. — А напомни-ка мне, почему ты это сделал? — с вызовом спросил Кио. На контроль голоса терпения у него уже не хватало. — Потому что ты сказал мне использовать силу противника как основу, — тихо ответил Соби. — И раз мы оба сейчас здесь, это сработало! Так какого хрена ты извиняешься? — Я… — начал было Соби, но Кио уже вошел в раж и не мог остановиться. — Сеймей и Рицка наказывали тебя за то, что ты недостаточно силен? Серьезно? Так все было?! — Рицка — никогда. Сеймей — регулярно, — ответил Соби. Он как-то сжался весь и смотрел на Кио со страданием и покорностью во взгляде. Никогда прежде Кио не видел его таким жалким. — Блять, — тихо выругался Кио и отвел взгляд, крепко зажмурившись. Он только сейчас понял, что сорвался. Сорвался, когда должен был поддержать, утешить. Ну и чем он лучше? Сделав несколько глубоких вдохов, Кио заставил себя успокоиться, а потом обнял Соби и уткнулся ему носом в макушку. Если он не может донести до Соби свою точку зрения словами, значит объяснит ее так. — Сеймей сраный уебок, — тихо проговорил он, перебирая пальцами русые волосы Соби. — По нему исправительная колония плачет, если не дурка. То, что он делал с тобой, — это не нормально, понимаешь? Я не стану поступать так же. И ты не должен позволять никому поступать с тобой так. Вообще никому. Даже мне. Понял? Как освоюсь с этими вашими приказами, это будет моим первым приказом, так и знай. Соби напрягся в первый миг в его руках, но почти сразу расслабился. Как будто сдулся. И только зарылся лицом куда-то в изгиб шеи. Кио облегченно вздохнул. Похоже, в этот раз он справился. — Так, выходит, ты использовал силу их заклинаний против них самих? — осторожно сказал он, будто бы на ощупь подбирая слова, чтобы уйти от неприятной темы. — Круто! Это высший пилотаж, я считаю. Соби только невнятно хмыкнул в ответ, но ничего не сказал. Наверное, смена темы оказалась не слишком удачной. — Хреново только, что мы опять пары прогуляли, — попытался зайти с другой стороны Кио. — Сегодня надо было задание по графике сдать. Опять вылавливать препода черт знает как. — Я попросил Маки отнести наши работы, — отозвался Соби. Ага. Вот и есть контакт. — Маки? Твоя одногруппница? — припомнил Кио, цепляясь за новую тему. — Она заходила? — Угу, — Соби помолчал немного и продолжил: — Я сказал, что мы приболели. С учетом того, что ты лежал в отключке с температурой, опасной для жизни, сомнений у нее не возникло. Так что она согласилась сдать наши работы. — Кайф, — одобрил Кио и улыбнулся. Похоже, Соби совсем отпустило, и он счел это своей маленькой победой. *** — Уже освоились, Нагиса-сан? — господин Жан стоял на пороге кабинета, облюбованного Нагисой, и приветливо улыбался. Внутрь он не проходил, будто бы не желал нарушать границы территории Нагисы. Проявление вежливости, не иначе. Нагиса развернулась на кресле, оттолкнувшись ногой от пола. — Вы-то мне и нужны! — провозгласила она. В прошлый их разговор Нагиса была так взволнована, что совершенно не думала о деталях. Но взявшись за работу, она обнаружила, что иметь лабораторию ей не достаточно. И дело было не только в том, что ей не хватало рабочих рук и тушки Агатсумы. Практика выявила целый список нюансов, которые требовали уточнения. И это не говоря уже о том, что Нагиса столкнулась с дефицитом некоторых бытовых вещей… Те два дня, что господин Жан отсутствовал, Нагиса вынуждена была спать в одном только нижнем белье, пить отвратительный растворимый кофе, умываться обычным жидким мылом и накладывать один и тот же макияж, пользуясь тем ограниченным набором декоративной косметики, который случайно оказался у нее в сумочке. Там была только одна помада персикового цвета и палетка теней всего с четырьмя оттенками! И это не говоря уже о том, что за эти два дня Нагиса ни разу не сменила обувь. — Рад быть полезен, — учтиво ответил господин Жан и все же переступил порог кабинета. — Чем могу помочь? — Так, — Нагиса снова развернулась к столу и открыла свой блокнот, чтобы свериться с заметками. Господин Жан прошел к соседнему столу, пододвинул для себя второе кресло поближе к Нагисе и удобно устроился в нем, закинув ногу на ногу. — Для начала я бы хотела кое-что уточнить по поводу будущей жертвы, — начала Нагиса, сосредоточенно просматривая записи. — Эффективнее всего было бы сформировать ее с нуля в младенческом возрасте. Но такой метод сопряжен с некоторыми… хм… неудобствами. — Пройдет довольно много времени, прежде чем я смогу ее использовать, — понимающе кивнул господин Жан. — А альтернативные варианты? — Можно изменить имя и во взрослом возрасте, — качнула головой Нагиса. — При этом увеличивается риск отторжения, но думаю… — она запнулась и подняла взгляд на Жана, — вас не слишком волнует количество неудачных образцов? — Вы весьма проницательны, — хмыкнул господин Жан. Нагиса неуютно повела плечами и поспешила отвести взгляд. Все же улыбка этого человека ее пугала. А заглядывать господину Жану в глаза она и вовсе не решалась. — Основным условием является отсутствие ранее сформированной связи у жертвы, — торопливо продолжила она, нервно вертя в пальцах авторучку. — И вот тут-то и возникает проблема. Если я все правильно поняла, то у вас уже была сформирована связь с жертвой. — Моя жертва умерла больше десяти лет назад, — заметил господин Жан. — Это совершенно неважно, — покачала головой Нагиса. — Ни один опыт по замене составляющих в уже сформированных парах не увенчался успехом, даже несмотря на одинаковые имена. Даже если жертва будет способна сформировать связь с вами, сами вы вряд ли сможете ее использовать. Единственный человек, которому успешно удалось установить новую связь, это Агатсума Соби. Человек, рожденный без Имени, но обладающий способностями бойца. К сожалению, мне так и не удалось его исследовать. Чертов Рицу и близко меня не подпускал к своему ненаглядному воспитаннику. Все, что мне удалось получить, это кусочек мочки его уха, — вспомнив Рицу, Нагиса скрипнула зубами в бессильной злобе. — Понимаю, — размеренно ответил господин Жан и оперся локтем о стол Нагисы. — Не волнуйтесь, над поимкой Агатсумы мы уже работаем. Давайте пока сосредоточимся на жертве. Какими характеристиками, помимо отсутствия установленной связи, она должна обладать? — Способностей жертвы и отсутствия связи будет достаточно, — пожала плечами Нагиса. — Идеально было бы найти безымянную жертву, как Агатсума, но это довольно редкое явление. Я даже не слышала о других таких аномалиях. Что до всего прочего… это уже вам решать. Какой вы хотели бы видеть свою жертву? Могу еще сказать, что лучше отбирать здоровые выносливые экземпляры, чтобы повысить шанс успешности операции. — Вот как, — господин Жан задумался. — В целом, операцией по смене Имени я могу заняться уже сейчас, — продолжила Нагиса. — Ваши люди и сами могли бы это сделать давным давно, но они допустили грубую ошибку в алгоритме действий. Все, что мне потребуется, это опытный образец и ваше Имя. — В таком случае, я займусь поиском подходящей жертвы. Есть еще какие-то вопросы, которые вы хотели бы со мной обсудить? — Определенно! — бодро заявила Нагиса, подняв вверх авторучку как знамя. — Знаете, у вас чудесное оборудование лаборатории. Я в полном восторге. Но при этом совершенно не продуман ее быт. Особенно если учесть, что лабораторию нельзя покинуть. Ни сменной одежды, ни туалетных принадлежностей. Знаете, я бы не придиралась, если бы вы дали мне возможность собраться перед отправкой сюда. Ну хотя бы сменное белье прихватить. Но в нынешних обстоятельствах бытовые условия в лаборатории попросту неприемлемы! Нагиса так разгорячилась от собственной тирады, что даже забыла, кто перед ней, и в каком она положении. Образ мертвой растерзанной женщины, убитой Жаном, ни на миг не всплыл в ее памяти. А вот воспоминания об умывании жидким мылом были очень свежи и возмутительны. И это не говоря уже о том, что ее ноги прямо сейчас нещадно гудели от нескольких дней непрерывного ношения туфель на шпильках. А волосы? Еще пара дней использования этого отвратительного шампуня с силиконом и лауретсульфатом, и ее прекрасные кудри превратятся в паклю! Господин Жан долго смотрел на нее испытующим взглядом, но Нагиса так и не опомнилась. Эта маленькая хрупкая женщина прямо-таки пылала от возмущения. Удивительно. — Действительно, это упущение с моей стороны, — улыбнулся он, уступая ее отважному безрассудству. — Составьте мне список, Нагиса-сан, и я обеспечу вас всем необходимым. — Я уже все подготовила! — заявила Нагиса, гордо вскинув подбородок и поспешно вырвала лист из записной книжки, протянув его Жану. — Вот, подчеркнутые пункты обязательны. Остальные можно заменить на аналогичные, это не так существенно. Жан мельком пробежался по списку взглядом и приподнял бровь. Но комментировать не стал. Просто сложил лист пополам и убрал во внутренний карман пиджака. — Что-нибудь еще? — уточнил он. Нагиса задумчиво постучала кончиком ручки по подбородку, пересмотрела свои записи с сосредоточенным видом, нахмурилась. — Точно! — наконец воскликнула она. — Самое главное. Вы так и не назвали мне свое имя. — И правда, — кивнул господин Жан. — Мое имя Безграничный. — Безграничный? — как-то удивленно переспросила Нагиса. Потом вновь нахмурила тонкие брови, записала имя в блокнот, перелистнула несколько страниц. Господин Жан с любопытством наблюдал за ее действиями. Он поймал себя на том, что ему в целом нравится наблюдать за Нагисой. Она была… забавной. До сих пор Саган Нагиса была для него лишь строчкой в отчетах. Как первооткрыватели, о которых пишут в учебниках истории. Мария Кюри, Роберт Кох и Нагиса Саган стояли для него в одном ряду. И значение имели лишь их открытия. Ведь ничего другого в параграф учебника не вошло. Жан не строил себе представлений о том, какой окажется Нагиса в жизни. Это было не важно. Какой бы она ни оказалась, господин Жан нисколько не сомневался, что сумеет принудить ее к сотрудничеству. При этом он действительно испытывал уважение к этой женщине. Но уважение это было адресовано скорее ее успехам в исследованиях, нежели самой Нагисе. Сама Нагиса была необходимым приложением к результатам ее трудов. Когда он встретил Нагису вживую, то не впечатлился и не разочаровался. Она была просто человеком. Как и все люди, она боялась Жана. И это было естественно. Ничего особенного, ничего из ряда вон выходящего. Но не прошло и нескольких часов, как Нагисе удалось удивить его. Без сомнения, Нагиса сразу поняла, что перед ней опасный сильный противник, еще в тот момент, когда Жан лишил ее возможности уйти по своей воле. А после и вовсе заставил смотреть на то, как забирает жизненную силу, чтобы вложить ее после в слова. И Нагиса определенно испытала ужас, увидев это. Но прошло совсем немного времени, и ужас не оставил и следа в ее взгляде. Нагиса будто бы отложила его в дальний ящик за ненадобностью, чтобы освободить место для более актуальных вещей. И список этих актуальных вещей оказался весьма необычным. Господин Жан был впечатлен, когда Нагиса позабыла о страхе в угоду научному интересу и любопытству. Но вот теперь страх был решительно отброшен в сторону ради туфель на низкой подошве и зубной пасты без фтора. Это казалось нелепым. И Жан все не мог понять, это смелость? Беспечность? Глупость? Или же Нагиса просто знает себе цену и даже перед лицом смерти не собирается соглашаться на меньшее? Это действительно было забавно. И одновременно впечатляюще. А еще Нагиса легко забывала не только о страхе но и вообще о всякой осторожности, когда речь заходила об исследованиях. Вот и сейчас она бормотала себе под нос и сосредоточенно что-то царапала в своем блокноте, то и дело обращаясь к разным страницам, совершенно позабыв о том, что ее тюремщик все еще здесь. Господин Жан полюбовался еще немного ее увлеченным видом и поднялся с кресла. — Что ж, — произнес он, — вижу, вы уже с головой погрузились в работу, Нагиса-сан. Не буду вам мешать. Он уже собирался уйти, но голос Нагисы остановил его. — Подождите, — сказала она твердо и властно. И хотя в словах ее не было ни капли силы, Жан помимо воли остановился. Когда он обернулся, Нагиса смотрела на него прямо и уверенно. — Да? — отозвался он. Нагиса помедлила немного, снова задумчиво постучав кончиком ручки по своему подбородку, а потом сказала: — Господин Жан, мне нужно будет обследовать вас. Это не прозвучало как требование. Но и ни намека на заискивание в голосе Нагисы не было. Всего лишь рабочий момент. Но Жан не мог позволить себе беспечности. — Хотите изучить меня, Нагиса-сан? — проговорил он с едва заметной улыбкой, но взгляд его стал острым и цепким. Впрочем, Нагиса как будто не заметила этого. — Нет, — решительно заявила она, тряхнув головой. — То есть, хочу, конечно. Но дело не в этом. — Тогда в чем? — в нем вновь проснулось любопытство. А Нагиса, ничего не замечая вокруг, принялась объяснять. — Смотрите, — деловито сказала она, — истинное имя всегда обладает потенциалом, способным влиять на физическое состояние организма. Как правило, этот потенциал остается скрытым, ведь чтобы реализовать его, требуется достаточно серьезное вмешательство. Но, так или иначе, свойства имени открывают новый спектр возможностей. Так, когда я работала над Нулями, мне стабильно удавалось купировать болевые ощущения во всех подопытных парах. Ваше же имя обладает гораздо более широким, но вместе с тем неоднозначным потенциалом. Мне нужно понять, на что оно способно. И возможно его получится использовать, чтобы обойти механизм поддержания связи и установить новую связь. Если это получится, то необходимость в исследовании Агацумы отпадет. Это значительно сэкономило бы нам время и ресурсы. Поэтому… — она вдруг осеклась и посмотрела на Жана с какой-то беспомощностью. — В смысле… Если вы откажетесь, я не смогу, конечно… Жан улыбнулся и чуть склонил голову на бок. Поразительно. Похоже, она все-таки вспомнила, с кем разговаривает. Но неужели она вплоть до этого момента действительно не осознавала, о чем просит? — Я подумаю, — медленно произнес он, не переставая улыбаться. — А вы пока составьте мне план необходимых обследований. — Угу, — Нагиса коротко кивнула и торопливо отвернулась обратно к своему столу. Жан позволил себе полюбоваться ею еще немного и все же покинул кабинет. Обследование… Что ж, он понимал, что ему вряд ли удастся избежать вмешательства. В конце концов, боевая пара — слишком сложная система, чтобы с ней можно было работать по частям. Это он понял уже давно. Но безоговорочно довериться он не мог. Нужно было предусмотреть все возможные последствия. Пусть Нагиса и не производила впечатление коварного противника, расслабляться не стоило. Нагиса-сан… впервые за долгое время Жан встретил человека, от которого совершенно не представлял чего ожидать: хитроумного плана или наивной глупости, делового подхода или капризной беспечности. Это обескураживало. И вместе с тем завораживало. Он достал из внутреннего кармана пиджака список, составленный Нагисой, прочел его еще раз и усмехнулся. Он готов был выполнить ее требования. Хотя бы для того, чтобы понаблюдать за ней еще немного. *** — Туфли от Ле Монти? Серьезно? Какого черта? Мишель, боец Парящих, хмуро уставилась в телефон. Лицо ее выражало причудливую смесь раздражения и удивления. — Что там такое? — мягко спросила ее жертва, положив голову Мишель на плечо и тоже заглянув в телефон. — Мэтр Жан распорядился организовать доставку в лабораторию. Но это… или я с ума сошла, или мир вокруг. На кой черт мэтру в лаборатории платье от Шанель? Ники, ты ведь тоже это видишь? — Может, он завел себе любовницу? — легкомысленно предположила Ники. — В лаборатории? — сомнением переспросила Мишель и покачала головой. — Ладно, не важно. Наше дело выполнить приказ. Пускай хоть сам в этом платье ходит. Ники подняла взгляд куда-то вверх и мечтательно вздохнула. — Платье от Шанэль… — протянула она. — Может, любовь сделает мэтра помягче, как думаешь? — Не говори глупостей, — скривилась Мишель и тряхнула короткими волосами. — Лучше пошевеливайся. Я понятия не имею, как нам добыть все это до завтра. А ведь еще в лабораторию надо будет доставить. Тени бенефит… нет, это просто бред какой-то! Он сам-то знает, сколько все это стоит? *** — J'ai retrouvé le sourire quand j'ai vu le bout du tunnel. Où nous mènera ce jeu… (Я вновь начал улыбаться, Когда увидел конец туннеля. Куда приведёт нас эта игра…) — Нисей драил полы в снятой им для Сеймея квартире и пританцовывал. Уши его были плотно закрыты полноразмерными наушниками. Нисей подвывал под музыку по-французски. — J'étais prêt à graver ton image à l'encre noire sous mes paupières afin de te voir même dans un sommeil éternel… (Я был готов выгравировать твой образ Чёрными чернилами под веками, Чтобы видеть тебя, Даже в вечном сне…) Он прошелся вперед цепочкой шагов, а потом повторил шаги в обратном порядке и развернулся на месте, проведя шваброй вокруг себя. Сеймей нервно подергивал хвостом. Легкомысленное веселье бойца его раздражало. Он как раз пытался сосредоточиться на стратегии штурма. Из-за того, что Соби сорвался с поводка, все планы Сеймея пошли прахом. Теперь для разрушения Семи Лун ему могло попросту не хватить боевой мощи. Но, из-за воя Нисея, сосредоточиться не получалось. Вообще-то, выходило у Нисея даже неплохо. Он обладал приятным глубоким баритоном, неожиданным для его хрупкого телосложения, и даже попадал в ноты. — J'étais censé de t'aimer mais j'ai vu l'avers. J'ai cligné des yeux, tu n'étais plus la même. Est-ce que je t'aime ?.. (Я ожидал любовь, но встретился с настоящим. Я моргнул, и ты уже не та. Люблю ли я тебя?..) Нисей шагнул в сторону и наклонил ручку швабры так, будто она была стойкой микрофона. Сеймея раздражало даже не то, что его боец позволил себе развлекаться без разрешения. И не то, что он отвлекал. Больше всего Сеймея бесило то, что он теперь мог понять текст. Поиски предназначенного ему бойца заставили Сеймея пройти полмира и завели во Францию, где он и наткнулся на конкурирующую школу, приютившую Нисея. Сеймею волей-неволей пришлось освоить французский. И вот теперь иностранные слова обрели смысл. И не принимать их на свой счет Сеймей не мог. — Ça m'a fait mal de te faire mal. Je n'ai jamais autant souffert. Je n'ai jamais autant souffert. Quand je t'ai mis la bague au doigt je me suis passé les bracelets. Pendant ce temps, le temps passe et je subis tes balivernes (Мне было больно делать тебе больно. Я никогда так не страдал. Я никогда так не страдал. Когда я надел тебе кольцо на палец, Я надел на себя наручники. А пока, время проходит И я выношу твой бред…) Под конец Нисей так разошелся, что мытье пола отошло на второй план. Он пританцовывал, делая короткие шаги в стороны и назад в такт музыке, и едва не выронил швабру, когда в очередной раз закружился вокруг себя. Зубы скрипнули у Сеймея во рту. Соби никогда не позволил себе подобного. Разве этот олух Нисей не видит, что он в бешенстве?! — Je n'avais pas vu le plafond de verre. Tu me trouverais ennuyeux si je t'aimais à ta manière si je t'aimais à ta manière si je t'aimais à ta man… (Я не заметил стеклянный потолок. Я бы показался тебе скучным, Если бы любил тебя по-твоему Если бы любил тебя по-твоему Если бы любил тебя по-тво…) — Заткнись, Нисей! — рявкнул Сеймей, не выдержав. И голос бойца оборвался на середине слова. Нисей растерянно моргнул и попытался что-то сказать, но у него ничего не вышло. Он стянул наушники и обиженно уставился на Сеймея. И ведь ни тени вины во взгляде! Да, дрессировать этого бойца придется еще долго… От размышлений его отвлек все тот же Нисей. Боец отчаянно жестикулировал и тыкал пальцами куда-то в сторону балкона. Сеймей посомневался немного, но решил, что это вряд ли может быть уловка, и Нисей пытается сообщить что-то важное. — Говори, — разрешил он, раздраженно подергивая хвостом. Обретя снова дар речи, Нисей сперва отдышался, а потом выпалил на одном дыхании, ткнув пальцем в балконную дверь: — Боец Солнечная! Дальнейших пояснений Сеймею не требовалось. Скрипнув зубами, он широким шагом двинулся к балкону и с размаху захлопнул дверь. Закрыл защелку, проверил, заперты ли окна. Чоума, как раз перебиравшаяся через балконную ограду, посмотрела на него осуждающе и обиженно надула губы. Сеймей же лишь самодовольно вскинул подбородок и скрестил руки на груди. И только хвост его все еще гневно метался из стороны в сторону, а кошачьи ушки воинственно торчали вперед. Бойца Солнечную он особенно не любил. Впрочем, вся школа этого Жана раздражала его до зубовного скрежета. Этот полоумный французишка все вывернул наизнанку! Жертвы, подчиненные бойцам? Да как ему в голову пришел такой бред?! Благо, Нисей провел с ними не так много времени. Его еще можно было перевоспитать. По крайней мере, Сеймей надеялся на это. А вот Чоума насквозь пропиталась скверной учения Жана. Эта нахальная девчонка не просто ни во что не ставила жертв. Она вообще считала, что может спокойно обходиться без жертвы! Особенно бесило то, что ей это удавалось. От одной мысли об этом, Сеймей начинал задыхаться от гнева и отвращения. Так что общаться с Чоумой у него не было ни малейшего желания. Впрочем, на его желания Чоуме всегда было плевать. Забравшись на балкон, она задумчиво посмотрела на запертую дверь, потом улыбнулась солнечно и искрометно и приложила ладонь к стеклу, проговорив что-то. Стекло тут же исчезло. А Чоума спокойненько перешагнула раму, вошла в квартиру и уселась на подоконнике прямо перед Сеймеем. Сеймей непроизвольно зашипел и встопорщил шерсть на хвосте. — Привет, Сеймей! — Чоума лучезарно улыбнулась ему. — Как настроение? — Какого хера тебе нужно? — хмуро осведомился Сеймей, метая в солнечную убийственные взгляды. — Да вот, посплетничать с Нисеем хотела, — заявила она и повернулась к бойцу, демонстративно обделяя Сеймея вниманием. Она прекрасно знала, как его бесило подобное обращение, и не упускала случая поглумиться. Так же, как Сеймей на дух не переносил Чоуму, так же и она не выносила его самого. Нахальный ублюдок из Семи Лун бесил ее. Он бесил ее всем. Своим поведением, убеждениями, обращением с Нисеем. Даже его чертовы ушки раздражали Чоуму неимоверно. Ишь ты, праведник тут нашелся! Она бы ни за что не пошла к Сеймею за помощью. Сеймей бесил ее даже больше, чем собственный брат. Она скорее сдохла бы, чем пришла к нему! Вот только… в последней битве она и так чуть не сдохла. И когда красивый речевой оборот вдруг стал слишком буквальным, Чоума очень остро осознала, что умирать ей совсем не хочется. Она недооценила Агатсуму. Непростительно сильно недооценила. И теперь даже не могла представить, на что тот способен. А вот Сеймей мог. Мог лучше, чем кто бы то ни было. По-хорошему, Чоуме сразу следовало обратиться к нему. Так и риска спалиться перед мэтром Жаном не было бы. Но как же Чоуму бесил этот зарвавшийся мудак!.. — Нисей, а ты уже знаешь, что у Агатсумы, твоего предшественника, теперь новая жертва? — беспечно поинтересовалась она, глядя на бойца так, будто здесь больше никого не было. — Наверное, для Сеймея это стало настоящим ударом! Он уже рыдал у тебя на плече? Так и вижу его заплаканную физиономию! Нисей тревожно глянул на свою жертву и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сеймей не дал ему такой возможности. — Нисей не станет с тобой разговаривать, — процедил он, вновь лишая своего бойца права голоса, и ядовито улыбнулся. Руки его так сжались на плечах, что костяшки пальцев побелели, а глаза метали молнии. На самом деле он действительно вызывал ужас. Ведь Чоума прекрасно знала, что Возлюбленный был чертовски силен. Но она не хотела уступать ему и наслаждалась приливом адреналина. — Вот как? — все так же беспечно отозвалась она, не прекращая улыбаться. — Жаль. Но ничего. Я понимаю, что у Нисей слишком много забот. Не удивительно, что он послал тебя развлекать гостей. Должен же ты хоть какую-то пользу приносить. — Нарываешься, Солнечная? — прорычал Сеймей. — Ну что ты! — деланно удивилась Чоума, театрально расширив глаза. — Я ведь поддержать тебя хотела, лапушка-Сеймей. Я думаю, тебе непросто сейчас. — А я думаю, твои кишки отлично будут смотреться на моей люстре, — голос Сеймея так и сочился ядом. Чоума громко расхохоталась, откинувшись спиной на соседнее оконное стекло, которое она не успела дематериализовать. Словами не передать, как Сеймею хотелось, чтобы это стекло вывалилось под ее весом. — А у тебя есть вкус! — заявила Солнечная. — Сразу понял, что мое присутствие украшает любой интерьер. — Мои бойцы — не твоя забота. Проваливай, — Сеймей заставил свой голос звучать ровно, хотя угроза из него никуда не делась. В конце концов, глупо вестись на подобную провокацию. Сражаться с Солнечной он сейчас не собирался. Были задачи поважнее. А значит, и реагировать не стоило. Слишком много чести какому-то бойцу. — А вот и не угадал! — Чоума явно не желала оставлять попытки вывести Сеймея из себя. — Очень даже моя. Ведь его жертва — мой ненаглядный братик. Ты не прав, Сеймей! Представляешь? Удивительное новое ощущение, не правда ли? — от ее нахальной улыбки у Сеймея во рту становилось мерзко. Руки так и чесались придушить наглую девчонку. Вот бы можно было сделать это, не касаясь ее… — Ладно, — Чоума беспечно отмахнулась от собственных слов и принялась по-детски болтать ногами. — Раз плакать на плече ты не хочешь, у меня есть предложение получше. Как насчет того, чтобы убить моего брата? Что скажешь? Сеймей нахмурился. Если только можно было нахмуриться еще больше. Зачем бы ей предлагать такое? Звучало слишком заманчиво, чтобы быть правдой. Если только… Неизменная наглость и солнечный ореол, всегда сопровождавшие Чоуму, отвлекли Сеймея, но теперь он заметил. Девушка была здорово потрепана. Лицо ее побледнело и осунулось, под глазами залегли тени, а на руках виднелись следы уколов в тех местах, где она набирала кровь, и свежие ожоги. Похоже, Солнечной самой до дрожи хотелось прикончить собственного брата. Вот только с Соби она справиться не смогла. Что ж. Не удивительно. Сеймей отлично выдрессировал этого бойца. Если расправиться с его нынешней недоделанной жертвой, это решит сразу кучу проблем. Да и иметь еще одного бойца в долгу не помешает. Сейчас Сеймею нужна была вся сила, которую он только способен был заполучить. Пусть даже это будет сила наглой зарвавшейся девчонки. Проучить ее Сеймей сможет позже. — Выкладывай, — нехотя заявил он. — Что ты задумала?

*** Приложение ***

Est-ce que tu m'aimes? (оригинал Maître Gims) J'ai retrouvé le sourire quand j'ai vu le bout du tunnel. Où nous mènera ce jeu du mâle et de la femelle ? (x2) On était tellement complices. On a brisé nos complexes. Pour te faire comprendre, T'avais juste à lever le cil (x2) J'étais prêt à graver ton image à l'encre noire sous mes paupières afin de te voir même dans un sommeil éternel (x3) [Припев: (х2)] J'étais censé de t'aimer mais j'ai vu l'avers. J'ai cligné des yeux, tu n'étais plus la même. Est-ce que je t'aime ? Je ne sais pas si je t'aime Est-ce que tu m'aimes? Je ne sais pas si je t'aime Pour t'éviter de souffrir je n'avais qu'à te dire je t'aime. Ça m'a fait mal de te faire mal. Je n'ai jamais autant souffert (x2). Quand je t'ai mis la bague au doigt je me suis passé les bracelets. Pendant ce temps, le temps passe et je subis tes balivernes (x2) J'étais prêt à graver ton image à l'encre noire sous mes paupières afin de te voir même dans un sommeil éternel (x3) [Припев: (х2)] Je me suis fait mal en m'envolant. Je n'avais pas vu le plafond de verre. Tu me trouverais ennuyeux si je t'aimais à ta manière (x3) [Припев: (х2)] Je ne sais pas si je t'aime (x2) Любишь ли ты меня? (Перевод) Я вновь начал улыбаться, Когда увидел конец туннеля. Куда приведёт нас эта игра Самца и самки? (х2) Мы были так близки. Мы покончили с комплексами. Чтобы ты понимала, Тебе надо было лишь двинуть бровью (х2) Я был готов написать твоё имя (выгравировать твой образ, если уж на то пошло… а, хрен с ним) Чёрными чернилами под веками, Чтобы видеть тебя, Даже в вечном сне (х3) [Припев: (х2)] Я ожидал любовь, но встретился с настоящим. Я моргнул, и ты уже не та. Люблю ли я тебя? Я не знаю, люблю ли я тебя. Любишь ли ты меня? Я не знаю, люблю ли я тебя. Мне было больно делать тебе больно. Чтобы ты не страдала, Мне надо было лишь говорить, что я тебя люблю. Я никогда так не страдал (х2). Когда я надел тебе кольцо на палец, Я надел на себя наручники. А пока, время проходит И я выношу твой бред (х2) Я был готов написать твоё имя Чёрными чернилами под веками, Чтобы видеть тебя, Даже в вечном сне (х3) [Припев: (х2)] Мне было больно улетать. Я не заметил стеклянный потолок. Я бы показался тебе скучным, Если бы любил тебя по-твоему (х3) [Припев: (х2)] Я не знаю, люблю ли я тебя (х2) П.С. Я вижу, что перевод не слишком точный. Но мне откровенно лень его редачить. Смысл он передает вполне удовлетворительно.