Ложь. Предательство. Боль. Правда.

- Я не твоя баб... Резко вздёрнутые брови Лёши вверх, как сигнал заткнуться. Быстро оглядываюсь по сторонам, резко и воровато - за нами наблюдают. Как же достало то, что всегда нужно держать язык за зубами. Что нужно чётко и неоднократно обдумывать то, что собираешься сказать. Сука, даже мысли мысленно нужно обдумать и нифига это не тавтология, это грёбаный мир тюрьмы. Блин, это всё бесит. Просто. Бесит! - ...не бабочка, летящая на твоё пламя в жажде сгореть, - процедил я сквозь зубы завуалированный посыл. - Хахаха, - заржал вертухай. - Строптивый он, - произнёс боров в дверях, обращаясь к Жуку. - Сорок минут не так уж и много, но для дрессировки хватит, - выдал он, на что Лёша усмехнулся, оскалившись. Ахереть, тут уже все думают, что меня дрессируют. Пипец просто. В принципе, а что я возмущаюсь, это всё именно так и выглядит со стороны. Так, меня - выпустить из этого дурдома, Лёшу - на опыты, а борова - на шашлык! Срочно. - Лёша... - прорычал я, сатанея глазами. Достали уже. - Жук, - с улыбкой поправил он и вошёл в помещение вальяжной походкой. - Лёша! - Грубо бросил я, кривя губы. - Мне нравится твоё нежелание так просто подчиняться, - пропел он, засовывая руки в карманы брюк робы. - На выход, - рявкнул вертухай Баклану. Тот как-то печально глянул на меня, слишком сочувствующе, будто прощаясь со мной навсегда. От его грустных, поистине наивных глаз стало до чёртиков неприятно, от этого гулко засосало под ложечкой и волна серой боязни, крадучись, прошмыгнула по телу сверху вниз. Очкастый вздохнул и, оставив рабочие инструменты, проследовал за тушкой охранника прочь. Дверь закрылась, оставив нас тет-а-тет с Лёшей. Блин, как-то неправильно это звучит. - Я понимаю, что у тебя зубки острые и ты любишь их казать, - произнёс Лёша немного устало, подходя к окну, - но впредь думай о том, где ты находишься. Его взгляд устремился за решётку, туда, где есть слово "свобода", где есть настоящий воздух, созданный природой, туда, где небо умирает за горизонтом, так сладко целуясь с землёй. Всё это кажется таким далёким и таким недостижимым. Сейчас, глядя на Лёшу, я понимаю, что не испытываю к нему ненависти, вот именно сейчас, в этот момент и именно в этом месте. Я испытываю к нему жалость. Глупую, банальную, абсолютно никому не нужную, но такую хрупкую и, смешно сказать, достойную жалость. Именно сейчас мне кажется, что Лёша её достоин. Его такие грустные глаза смотрят в даль с тоской. А под нижними ресницами - мешки и тёмные круги залегли фиолетовыми тенями, будто он сутками не спал. Хотя, может и не спал, ведь я абсолютно не знаю, чем он там занимается, и, если честно, то и не хочу знать. А зачем? У него свой мир, у меня свой. И мне всего лишь надо дождаться апелляции. И всё. Я буду там, за забором, а он так и останется гнить здесь, и именно этому я буду действительно рад. Не потому, что я какой-то маньяк, испытывающий радость от чужих мучений, а потому, что Лёша это заслужил. Сука драная. Хм... А выдранная ли? Кстати, о птичках. - Лёш... - Жук, привыкни уже. И не нужно гонора и твоих заёбов, эти правила не я придумал, - выдохнул он и закурил. Лёша оглянулся и улыбнулся мне, и тут я понял, так остро и сильно, что действительно сам нарываюсь на неприятности, что сам веду себя как ребёнок, а детство-в-жопе здесь равносильно смерти. - Жук, - начал я, - а что это за место? - Не тот вопрос, который я хотел задать, но всему своё время. - Это второй корпус тюрьмы, - просто ответил он, выпуская облачко дыма из чётко очерченных губ. Блять, это на меня так сигареты влияют? Моё желание покурить? Пиздец, но я вижу в этом простом жесте только сплошную эротику. Так, надо бы тоже затянуться, пока от нехватки никотина с ума не сошёл. - И что это за корпус? Он раньше не использовался? - Хрипло уточнил я. Боже, ну и голос у меня! - Ну почему же, использовался, иначе в первом корпусе не было бы забитых до отказа камер и ужасного места под названием барак(1). - Барак? Насколько я помню, это временное, дешёвое строение, что-то типа казармы. - Это камера, где сидит о-о-очень много зэков, - многозначительно ответил Жук, выпуская дым кольцами. Пантуется, сволочь. - А почему тогда здесь никто не сидит? Что ж я так сиплю-то? - Потому что... это не приносит денег, - разочарованно, словно во всём мире в целом, несколько отрешённо произнёс он. - А после ремонта принесёт? - Да. - Блять, я заебался из тебя всё клещами вытаскивать, просто расскажи, сложно что ли? - Взорвался я, всплёскивая руками. - Хахаха, мне нравится тебя злить. Ты так... интересно выглядишь, - прошептал Жук и двинулся на меня. Думаю, глупо было идти задом наперёд, но сбежать от этих потемневших глаз хотелось неимоверно. Только хрен тут сбежишь, три шага и... Спиной я вжался в стену, потому что больше деваться было некуда. Жук с усмешкой подошёл почти вплотную, но остановился в полушаге от меня. Рукой уперся в стену по правую сторону от моей головы, а пальцы этой самой руки так нежно сжимали сигарету, от которой вверх тянулся никотиновый дымок с горьким ароматом табака, что невольно хотелось податься к его ладони и как можно сильнее вдохнуть в себя навязчивый запах с привкусом отчаяния. - Макро, - тягуче начал Жук, - ты же знаешь, что Россия - страна бюрократов. У нас деньги делают не просто из воздуха, изо всего. Так вот, правительство подумало-подумало своим скудным умишком и решило, что тюряга тоже может приносить не хилый такой доход, - он прервался, затянувшись, и проникновенно посмотрел мне в глаза, давая время осмыслить то, что он рассказал, и подготовить к тому, что ещё расскажет. Хм, интересно... Дым ударил мне в лицо тугой струёй, выбивая воздух из лёгких. Как классно ощущать запах, этот родной и такой необходимый здесь ЗАПАХ табака и никотина, и сразу внутри струны зазвенели, требуя ещё. Тело само будто потянулось вперёд, желая урвать ещё один, хотя бы маленький, но кусочек блаженства. Как же я давно не курил, просто с катушек слетаю. - И как же правительство может на ремонте корпуса деньги заработать? - О, мозг вернулся на родину. Впрочем, вопрос я задал еле ворочая языком. Надо. Взять. Себя. В. Руки. Да, твою мать, достали эти лишения! Я мысленно топнул ногой, а в реальности откинул голову на стену, чтобы долбануться о неё затылком. Боль отрезвила, но глаза всё равно упорно следили за никотиновой палочкой. И ведь не "Прима" какая-нибудь, а "Честер", бля. Почему-то мысль о том, что стена, к которой я прижимался, была выкрашена и высушена ещё до моего прихода сюда, жутко радовала. - Стремление к прибыли превратит нашу тюрьму в гостиничный комплекс с многоуровневым рестораном и пофиг, что наша тюрьма - это историческое здание, поражающее своим величием и намёком на покаяние. Как бы то ни было, но данная процедура наполнит карманы толстосумов ещё большим количеством финансов, а мы... Мы будем мартышками, на которых явно будут приходить глазеть, пусть не все, но те, кто смогут себе купить подобную блажь - точно. Разумеется, с безопасного расстояния,(2) - просто ответил Жук и снова выпустил мне в лицо дым. Блаженство-о-о. СТОП! Чё, гостиницу? - В смысле? - Спросил я вслух под резкий визг тормозов в голове. Карусель от насыщения никотином тут же улетела прочь, оставив после себя сплошные непонятки. - Ну, видишь ли, Масик... - Макро, - поправил я. - У меня статус выше, - словно ткнул меня мордой в бетонный пол Жук и продолжил, - Масик, сейчас делать из тюрем гостиницы очень модно. Особенно ценятся те, которые являются действующими, то есть с толпой опасных преступников в пределах досягаемости. Люди с жиру бесятся и не знают, чем себя ещё занять, чтобы не скучно жить было, вот и ищут новые ощущения, - говорил, говорил, и говорил Жук, всё больше приближаясь ко мне, вжимаясь в меня, почти шепча на ухо. А от него так одуряюще пахнет никотином, что мне уже всё равно на то, что он говорит, всё равно на то место, где мы находимся, я чертовски сильно хочу курить. Жук чуть отстраняется и делает последнюю тягу, добивая сигарету до фильтра. Она словно умирает на моих глазах, и я сам тоже словно умираю в своей жажде получить желаемое. Глубокий вдох Жука, и дым ниточкой тянется из его приоткрытого рта. Чертовски красиво. Завораживающе. Сек-су-а-ль-но. Пиздец моему мозгу. Жук делает выдох. Дымом. Мне в лицо. Лишь часть того, что он вдохнул. Но я сдаюсь. Просто нет сил терпеть. Невыносимо. Резко вперёд. Охватываю ладонями его лицо и жадно приникаю к раскрытым губам Лёши, с силой втягивая в себя горькую муть сигареты. В голову сразу даёт, словно звон набатом, словно ударом лопаты по затылку. Плевать. Присасываюсь к его губам сильнее и просто схожу с ума от наслаждения, от таких дивных и диких ощущений, от того, что я наконец-то всасываю в себя этот иссушающий яд. - Ммм... - стон против воли. Всего секунда кайфа, всего один удар сердца, как вечность перед глазами, и Жук врезает меня в стену. Сильно, больно, резко. Врываясь языком в мой стонущий рот, оглаживая мои дёсны, щекоча нёбо, доводя до исступления силой своей страсти и словно беспощадной зависимости мной. Мычу, хватаюсь за него и не соображаю, что творю, то ли отталкиваю его, то ли прижимаю ближе. Кожа его губ чуть обветрена, царапает кожу моих, и это безумно заводит, посылая разум нахуй. Я теряюсь в ощущениях его горячих рук, которые так жадно охватывают мое тело. Даже через одежду я чувствую, как сильно он водит по моим бокам и груди ладонями, нажимая пальцами на тело, вжимая меня в стену, и тут же руки на талии, на спине, сильнее притягивают меня к нему. Раскрываю рот сильнее, чтобы мазнуть языком по языку, так страстно, так жадно, так игриво. Горький привкус распаляет. Вдыхаю аромат. Рычит. Стону. Сливаемся. Жмёмся. Дрожим. Трепещем. Горим... Рука вниз, на моё мужское начало, и это как ушат холодной воды. Сразу мерзко и отвратительно. - Нет! - Почти рёв, и отталкиваю Лёшу от себя, нервно облизывая припухшие губы, пытаясь всеми силами дышать. Получается хреново. - Не "нет", а "да", - саркастически отвечает он и снова набрасывается на меня. Губы в губы. Целует против воли. Уворачиваюсь, отталкиваю, сопротивляюсь. - Хватит! - Почти кричу я, выгибаясь телом и душой. - Нет, - так же сильно откликается он, прижимаясь грудью ко мне, вжимаясь бёдрами в пах, его губы касаются моего уха, резонируя в теле грёбаным желанием банальной ласки. В этот момент я просто ненавижу себя. - Ты должен, - шепчет проникновенно он. - Я никому ничего не должен, - огрызаюсь, пытаясь за агрессией спрятать возбуждение, желание и пресловутый страх. - Нет, должен. Ты должен постонать. Стонать так, чтобы тебя весь корпус слышал. Ты же не думаешь, что я договорился с вертухаем побыть с тобой наедине только для того, чтобы лясы поточить? Мы же договорились, что ты мой. А это нужно... подтверждать... Время... от времени, - тихо сказал он, прикусывая мочку моего уха. Убить его мало, но я понимаю, что он прав. Да, так надо. Просто надо. И эти правила меня тоже раздражают. Не хочу чувствовать себя игрушкой в его руках, но именно зверушкой я и являюсь, причём в ЕГО персональной клетке, а не клетке - в смысле тюрьме. Стоять, прижав подбородок к груди, конечно классно, но знаю, что должен посмотреть ему в глаза. И я заставляю себя со скрипом механизма своего тела оторвать взгляд от его груди и тяжело уставиться глазами в его глаза. В них только забава. Конечно, он-то прикалывается, ему-то легко, а вот мне приходится ломать себя, перебарывая. - И как я должен стонать? - Тихо спрашиваю я. И что за тупой вопрос. - Натурально. Открываю рот, чтобы начать, но Жук вновь прижимается ко мне. Его рука ловко расстёгивает пуговки на комбезе, проникая ладонью под форму, под робу, касаясь обнажённой кожи живота. Дёргаюсь, пытаюсь уйти от касаний, но он прижимается сильнее, фиксирует меня на месте, не даёт и шанса передумать. Не позволяет мне уйти от этой мерзости. - Лёш... - боже, как я жалок. - Тссс... Всё хорошо. Я всего лишь потрогаю... - тихо шепчет в висок, мажет губами лёгким поцелуем, и тут же ныряет рукой за резинку трусов. Шок. Меня дёргает. Дрожу от отвращения и наслаждения одновременно. Боже, как же это... Да, не знаю я, КАК это, просто не могу понять. А рука всё больше касается возбуждённого члена, скользя вверх-вниз, заставляя ноги подкашиваться и тело глубоко дышать. Понимаю, что надо, просто надо, и утыкаюсь носом Лёше в изгиб шеи, закусывая губу. А ноги не держат, меня держит он и всё так же ласкает в столь интимном месте. Так нежно. Так аккуратно, осторожно. Это непривычно. Не с ним. Не так. Не хочу. Закричать бы. Ударить. Убежать. И тупо разрыдаться от переполняющих меня эмоций. Вот так вот, сильно, громко, по-бабски. Но это больше меня, сильнее, слишком ярко, слишком не хочу. Не с ним! НЕ С НИМ!! Рука набирает темп, и меня гнёт. И снова аромат только что выкуренной сигареты забивает ноздри. И я снова словно сам не свой. Снова тону в своих ощущениях, противоречиях, отторжении в происходящем. И голос, сука, голос предаёт. Так классно, большим пальцем по головке, круг за кругом, словно иголками под кожу. Не больно, приятно. Невыносимо здорово. И я кричу, стону в голос, громко, сильно, непостижимо, на грани присутствия в реальности, задыхаясь от сбитого дыхания, слыша, как тяжело и резко дышит он. Яйца сжимаются, а низ живота сводит судорогой, то ли сладкой, то ли горькой. Не понять. Не важно. Не нужно этого. Не сейчас. Сейчас лишь голые эмоции и ни грамма мыслей. Я весь в себе, сосредоточен на своём члене, который так отзывчиво пульсирует в чужой руке. Руке того, кто меня предал, кто мучил, кто причинил мне боль. Но не важно. Сейчас это совсем не важно. Боль. Резкая. Оглушающая. Расслабляет. - Ааааа... - тяну на одной высокой ноте, запрокидывая голову назад, изгибаясь немыслимо телом, вжимаясь задницей в стену, а грудью в Лёшу. Шквал острого и горячего от места укуса-поцелуя в районе шеи вниз. Резко. Безудержно. Вскрикиваю. Посасывает кожу. Отталкиваю его. Хватит. Не надо больше. Не так. Не нежно. Не сладостно. Не он. Но Лёша противится. Снова кусает, снова ставит засос. Снова стону-кричу и теряю последние крохи здравомыслия, сдаваясь на волю персонального тирана. Сам жмусь к нему. Сам подаюсь на его ласки. Сам толкаюсь бёдрами в его ладонь. Меня разрывает в куски. Желание. Ощущения. Ненависть. Пытка тела и разума. Ярко, так ярко. Господи! - Жу-у-у-у-к! - просто визжу, изливаясь в его руку. Сотрясаюсь. Держит. Нега. Так тепло, приятно, хорошо. Ноги всё же подламываются, и я сползаю на пол, плюхаясь задом на бетон. Прохладный. Хорошо. Охлаждает распалённое экстазом тело. Перед глазами так и продолжают прыгать мушки, белые, неоновые. Захлёбываюсь кислородом. Сглатываю слюну через силу, проталкивая крохи жалкой влаги в пересохшее горло, и всё продолжаю облизывать неосознанно губы. Сердце так и частит в груди, и от этого неожиданно приятно. Шорох одежды. Лёша садится рядом. Щелчок зажигалки. Тянет никотином. Поворачиваю к нему голову, чтобы стрельнуть сигаретку, но не приходится. Он сам проталкивает прикуренный яд между моими губами. Со страстью и щенячьей благодарностью обхватываю фильтр губами. Затягиваюсь, прикрывая глаза. Лёгкие и горло тут же царапает, голова кружится и желудок сводит судорогой тошноты. Слишком давно не курил. Но всё равно, не смотря на эти мелкие неудобства, мне приятно. Чертовски приятно ощущать эту горечь во рту. Не могу заставить себя открыть глаза, всё плывёт перед внутренним взором, и это чертовски классно, даже как-то сказочно. Пиздец, сказочка, ага, чем дальше в лес, тем больше браконьеров. Неимоверным усилием открываю глаза, когда уже чувствую, что сигарета кончилась. Глаза в глаза. Но в его взгляде ни нежности, ни ласки, ни заботы. Только боль, холод, отблески дьявольского пламени. Холод, инеем под кожу, и снова вящий страх. - Это тебе. Надо будет ещё - говори, не стесняйся. Но я и так с охраной передавать буду, - как не мне, а стене за моей спиной сказал Лёша, кинув непочатую пачку сигарет мне на колени. Нихера его не понимаю. - Эм... - и что мне ему сказать? - Типа... спасибо. Вот уж чего-чего, а благодарить я его совсем не хочу. - Типа... пожалуйста. Нда, разговор как-то не клеится. - Жук... Ты ведь... Тебе надо... - неопределённо кручу кистями в воздухе, пытаясь выдавить из себя известный факт. Блин, нахрена я вообще об этом начал? - Ты... НЕ кончил! - Выдохнул я и замер. - Хахаха... Мог бы от твоих стонов, но нет. Я здесь стал слишком груб. - А ты-ы-ы... - Не переживай. У меня есть персональная соска(3). Зашибись, обрадовал. Хотя, мне реально параллельно, кто у него там есть, и как он там себя удовлетворяет. - А я не переживаю, - насупился я. - Хаха, охотно верю, - протянул Лёша со смехом. Но... Этот смех не был весёлым, как до того, этот был сухим и выцветшим, хотя полминуты назад он смеялся красочно и задорно. Вроде ничего такого друг другу не сказали, а настроение на 180° и не понять, в какую сторону оно несётся. При этом явно по встречной. В желании убиться? Или просто красиво сбежать? - Почему Отец и Пастырь остались в камере? - Спросил я у Лёши, хотя всё равно это не тот вопрос, который я так хочу озвучить. Но на тот самый вопрос у меня пока просто не хватает дерзости и уверенности в себе. Плохо, чувствую себя размазнёй, если я лоханусь и до кучи покажу это внешне, вообще жопа будет. Так, надо взять себя в руки. Знать бы ещё, КАК... - Отец является смотрящим за той камерой, в которой вы сейчас обитаете, Пастырь был смотрящим в твоей изначальной камере, то есть у них у обоих есть некий статус, который им позволяет не работать. Это нормально. Не все смотрящие камерами удосуживаются подобного, но у этих двоих "хорошая" родословная по преступлениям, поэтому они не в низшей касте зэков, а значит мужчины имеют определённый авторитет, - популярно разъяснил Жук.(4) Теперь понятно. Вот я идиот, мог бы и сам догадаться. Хотя... Я ведь догадывался, но просто тишина между нами угнетала, и мне остро захотелось её избежать, сказав хоть что-то. А теперь мы вновь молчим, тупо сверля противоположную стену глазами, и не знаем, что ещё вякнуть друг другу. А надо ли это вообще? Ну, так-то да, только это чертовски трудно. - Лё... Жук, зачем тебе это? Ты так нежно касаешься меня, а в глазах весь спектр отрицательных эмоций. Твои действия и ощущения не вяжутся в едино... - блять, язык мой, враг мой. А ведь хотел спросить про... - Узнаешь... Однажды... - глухо, сухо, звеняще. Как мило. Снова шарады. Глядя на Жука сейчас, я понял, что он ушёл в себя и лучше его не трогать. Всё равно ничего не скажет. Да я и не хочу знать, о чём он думает. Я хочу знать, зачем он так поступает. Но раз не говорит, значит подожду. Вариантов нет. Ну и чёрт с ним. Мысли текли в теле вяло. Я уже скурил две сигареты, сам не заметил как, и всё думал о том, что меня реально, блять, все здесь слышали. И от этого на душе гадко. Неприятно. Не противно, но коробит. И сильно. Словно за нами подсматривали. Осознание этого давит, душит, не позволяет абстрагироваться от произошедшего. Блин! Думается мне, ещё и след от укуса остался. Зашибись, просто. Дверь камеры открылась. Я вяло мазнул по ухмыляющейся роже вертухая взглядом и пропустил момент, когда Лёша наклонился ко мне и жадно, но быстро поцеловал в губы. Молча встал и так же молча ушёл. А я скурил ещё одну сигарету, видя, что боров не торопится мне выдавать пиздюлей за праздность, и всё же тоже встал. Пол не самое лучшее место для отдыха. Как ни странно, но время вышло, быстро переоделись, и я под капризными, сверлящими во мне дыры взглядами отправился вперёд по коридору. До своей камеры. Нда, а жить-то здесь с каждым часом всё веселей и веселей. На полу камеры сидит толстый-толстый дядя-сарай и рисует портрет Отца. Шарж. Пастырь всё так же читает книгу на подоконнике, постелив себе под попу сложенное в несколько раз одеяло и закинув за спину подушку. Мы, все пришедшие, так и застыли на пороге камеры, рассматривая колобка. - Это Руби, от слова "рубин". Вор высокого класса, уже третий раз сидит за воровство. Руби крадёт только рубины, отсюда и растут ноги у прозвища, - как бы между делом познакомил нас с художником Отец. Сам же художник вообще никак не отреагировал на сказанные слова и, кажется, не собирался знакомиться с сокамерниками. А мне похуй. Я устал. Я перенервничал. И вообще, я остро не выношу самого себя за свою же пресловутую слабость в компании с Жуком. Боже, дай мне сил забыть этот день. Я быстро пробрался к своему месту и застыл, обдумывая произошедшее. Хотелось в душ. Кстати, а он сегодня будет. Очкарик как-то странно на меня смотрел, наверное, думал обо мне и Лёше. Пусть, но вообще-то это его не касается. Рыба молчал, что было странным, не думаю, что он застремался перед Руби, но парень опасливо косился на художника. Третья ходка, да? Может Рыба что-то знает? Надо будет уточнить. Дальше мне додумать не дали, так как явилась охрана и вывела всю нашу шоблу на водные процедуры. Кайф. Сегодня ко мне никто не приставал, но зэки из соседних камер стреляли в меня глазами. И я никак не мог разобрать смысла этих взглядов, то ли зэки меня трахнуть хотели, то ли до смерти забить. Что в том, что в другом случае - взгляд будет тяжёлым и пристальным, как и сейчас. А мне всё равно. Я просто вымотался. Я хочу свернуться клубком и уснуть, и не важно на полу или на постели, главное спать. В камеру вернулись быстро, и тут же Отец сказал, что устраивает кир(5). Замечательно. Все оживились и сразу же нашлось для всех место, расселись вокруг стола, который был быстро накрыт лёгкой рукою Баклана, и стали... пить. Боже, из чего делали этот самогон? Не, вещь шикарная, забористая, но в голову даёт моментом. А на столе скатерть, разносолы в тарелках, виноград и персики, боже, просто сказочный натюрморт. Сельдь с луком и квашеная капуста, сегодня всех забздим. И вот, три стакана спустя, я уже в зюзю, как и все остальные. Я думал, что здесь не будет возможности отдохнуть душой в компании пусть малознакомых, но всё-таки личностей. А, нет, ошибся. Теперь мы ещё и блатняк поём. Если честно, то на первой песне, мне остро хотелось спрятаться куда подальше, ибо я сильно испугался прихода вертухаев, которые нас всех поставят к стенке и резко попинают, возможно даже не по почкам, за то, что мы шумим. Но нет. Пятая песня, ор оглушающий, ржач, импровизированное музыкальное сопровождение из постукиваний ладонями по различным поверхностям. Руби пел душевно, красиво и как-то загадочно. В его голосе было столько тоски, даже на весёлых композициях, что хотелось плакать. Но я мужик, я держал себя в руках и спокойно пел со всеми. Боже, ненавижу шансон! В какой-то момент я обнаружил, что нас снимают на видео. Руби. У него ещё и мобильный есть. Пипец, завидую. Он гордо сказал, что вышлет видос маме, и стал снимать дальше. Так, и кому тут отсосать надо, чтобы мне тоже позволили сотовый иметь? Утрирую, конечно, но свой аппарат хочу. Пока бухали, Пастырь меня просветил на тему того, что спать будем по очереди, ибо места мало. Охренеть, как круто, однако. Но тут ничего не попишешь. Веселье закончилось непростительно быстро, но все уже спали, кто где и как, поэтому я заполз на свободную верхнюю полку и просто отключился. Пофиг, завтра со всем разберусь. "Пусти... Пусти, мне больно... Больно... Пусти... Хватит! Прошу-у-у-у... Остановись!!!" - А! - Резко открываю глаза, вздрагивая телом, и бешено озираюсь по сторонам. Дыхание сбито, а горло саднит, будто я долго кричал. - Ты в порядке? - Тихо спросил Баклан, устрашающе сверкая линзами очков в свете прожекторов, горящих за окном. А я и не заметил его сразу. Дёрнулся в сторону, но он положил свою ладонь мне на колено и тихо прошептал: - Всё хорошо, это просто сон... - Заткнитесь, уроды. Дайте спать! - Крикнул снизу Рыба, не открывая глаз, и завозился на месте. - А то обоих выебу, - и тут его глаза распахнулись. Мама! Захотелось подавиться кислородом и сдохнуть нахрен. Лучше так, чем смотреть во тьму его глаз. Она пугает. Угнетает. Затягивает. Слишком острым был его взгляд, и я понимал, что Рыба не просто так смотрит на меня с таким выражением. - Кошмар? - Отвлёк моё внимание парень рядом, за что я был ему благодарен. Я лишь кивнул и вновь откинулся на подушку, наплевав на то, что очкастый находится рядом. Со мной. На одной шконке. И это пиздец, как плохо может вылиться для меня, если Жук прознает. Жук. Лёша. Сука... КАК же он меня достал. Даже во сне нет от него покоя... _____________________________________ От Автора: Извиняюсь за задержку главы, но автор - тварь гриппозная((( 1. Барак - https://pp.vk.me/c618019/v618019752/135ca/flaMS312NqI.jpg 2. Итак, сейчас в мире, и РФ не стала исключением, стало модно из действующих и уже расформированных тюрем делать экскурсионные отели, гостиничные комплексы и т.д., призванные пощекотать нервы постояльцам. Всё началось с Украины, именно оттуда наше правительство почерпнуло столь дикую идею, но... Я бы и сама не отказалась от подобной "прогулки" ;) Думаю, что побываю на данном мероприятии, как только оно будет доступно в интересующем меня месте заключения осужденных. Ну, и разумеется, сразу же напишу новый оридж, вопрос в том, когда это будет? Данный факт является общеизвестным и не раз фигурировал в новостях, статьях газет/журналов, есть до пса сайтов, посвящённых этой теме. 3. Некоторые зэки предпочитают не трахать "опущенных" в зад, при этом и себя поиметь не позволяют. Но возбуждение - штука явное, особенно в замкнутом пространстве, где куча самцов, большинство из которых страдает повышенной агрессией. Всё взаимосвязано. В общем, у некоторых зэков есть свои персональные "соски" - другие зэки, которые им отсасывают взамен на определённые блага. Могут и заставить, но тогда такой "соской" будет пользоваться весь коллектив, а это значит, что есть возможность подцепить венерическое заболевание. Чтобы этого избежать, как раз и обзаводятся - ПЕРСОНАЛЬНЫМИ, а значит, оплачиваемыми. 4. Так, объясняю, если кто ещё не понял: есть смотрящие за камерами, то есть тупо - бригадир (грубо говоря), и есть смотрящий блока. Хоть названия и схожи, но авторитетность весьма разная. В некоторых тюрьмах имеется смотрящий за прогулочным блоком. В моём оридже такого не будет, ибо мои зэки гуляют по 3-4 человека, а в случае должности "смотрящий за прогулочным блоком" должен быть массовый выпас заключённых. Обычно от 70-ти человек и больше.