Ложь. Предательство. Боль. Правда.

Странно, но больше всего я боялся приторного визга сирены, возвещающего, что пора просыпаться и тащить свои тушки в мир влачения своего жалкого существования в этих пресных стенах. Как известно, время безжалостно, оно неумолимо идёт вперёд, и вот трель рвёт барабанные перепонки, от чего я вздрагиваю, пытаясь спрятаться от сигнала под жалким клочком одеяла. Пожалуй этого утра я боялся больше, чем прошедшей ночи. Я знаю, что сейчас-то мне, вроде бы, ничего не должно угрожать, но страх есть. Он жрал меня изнутри, отрывая от тела по кусочку и с жадностью впивался в лакомство, оттесняя разум на задворки сознания. Хотелось, как Элай, просто взять и скользнуть разумом в придуманный мною мир, где меня любят, ценят, где тепло и уютно, где просто хорошо. Хотелось в таком мирке подлатать своё душевное равновесие и насладиться тем, что я человек, личность, а не жалкое подобие даже не на вид хомо сапиенс, а на заторможенный овощ. Больше всего, и за это я себя вновь ненавидел, я боялся узнать ответы на вопросы. Эта пресловутая жалость к самому себе? Да! И она только сильнее разгорелась во мне за время размышлений, превратившись из тлеющих углей в глобальный пожар. Руки тряслись и ноги вело слабостью, когда я неуклюже соскабливал себя с пальмы, пытаясь не грохнуться на пол. Он был чист. И кто успел прибрать тот кровавый ужас, который развели зэки за ночь? Не думаю, что это был Элай, фавориты не делают грязную работу, значит остаётся только Жало. Хоть он и является протеже Пастыря, но это не наша камера, мы гости, а значит различного рода работы на наших плечах. Организм потребовал никотина и я, как с цепи сорвавшийся пичкал своё тело отравой, почти силой заталкивая в себя сигарету за сигаретой, не считая штук, ожигая лёгкие и язык, пока в голове не стало мутно, пока в желудке не взбунтовалась тошнота. Но даже после этого, я продолжал насиловать себя, не замечая количества бычков, оставленных моими губами. Мёртвые, обгоревшие, высосанные до фильтра, они были до ужаса похожи на меня сейчас. Пиздец, я испытываю жалость к "трупам" сигарет! Дайте мне шпалу, я переебу ей себе по голове. Я потерянно осмотрел камеру, все чем-то были заняты и только Отец сидел на своей шконке, хмуря брови. Может он переживал за Баклана? А может было что-то другое. Я не знаю, чужая душа - потёмки. Задумался о судьбе двоих уведённых вертухаями. Они сейчас в карцере. Понятно, что за драку им поблажек не будет и охрана может на них душу отвести, а может и обойдётся. Фиг его знает, всё зависит только от наличия и процента совести в душевной организации носящих форму. Утренние процедуры с водой и завтрак прошли для меня, как в трансе, вроде бы и видел, что творится вокруг, но не осознавал ни своих, ни чужих действий. Дверь камеры открылась и тощий вертухай потребовал зэков на выход. Работа. Если честно, то я ей рад. Пусть и мерные, однотипные движения, но они отвлекут от мрачных мыслей. - Макро, - окликнул меня Отец, когда я собирался на выход из этой душной коробки, - останься. Всего одно слово, а ноги предали, по ним прошла дрожь и я чуть не упал осознавая панику, вгрызшуюся в моё тело острыми клыками, с которых капала токсичная слюна. - Хорошо, - ответил я стальным голосом, за надменностью пряча страх. Жало, Пастырь и Элай ушли. Никогда не видел, чтобы мулат где-то работал. Стало интересно куда его уводят. Но сейчас это не важно, хотя посторонние мысли помогают не скатиться в новый саморасстрел. Отец кивнул вертухаю, тот кивнул в ответ и захлопнул дверь, отгораживая нас от остального мира. Отец неуклюже поднялся со шконки, прошёл к шкафчику и нарочито медленно принял свои лекарства. Он будто над чем-то размышлял, а я так и стоял, не зная что мне делать, чего ожидать. - Сядь, - сказал он мягко, - в ногах правды нет. И я сел. На шконку напротив. Тишина давила. Она затягивалась. Она плескалась внутри камеры, бушевала непокорным ветром, хоть воздух и не курсировал в помещении. Отец долго, словно стеклянными глазами смотрел в окно. Не знаю, что он там пытался высмотреть. А я сидел и старался не думать о том, почему я здесь, а не в соседнем блоке. Дверь снова открылась и всё тот же тощий охранник, почти с обожанием в голосе сказал: - На выход! И мы пошли. Отец шёл впереди, я за ним. Пока мы продвигались по пустому коридору вперёд, я рассматривал Отца - он был подавлен - и мне до чёртиков хотелось знать, чем именно. Я реально не понимал происходящего. Ещё я запоздало, но отметил для себя, что Отец шёл спокойно и обыденно, у него не было стойки, поза была расслабленной и волевой, в отличие от меня - в полной выдержке по правилам тюрьмы. Понятное дело, что у него какие никакие, но привилегии, а у меня - нет. И вообще, я думаю не о том. Шли недолго, или мне так казалось? Но от нечего делать я стал считать шаги, это меня почему-то развеселило и я почувствовал себя каким-то отмороженным из-за мнимой радости. Вышли в центральный холл, стали подниматься по железной лестнице вверх. Ступеньки гремели под нашими подошвами. Лязгающий и скрипящий звук прыгал мячиком в пространстве, отскакивающем от стен помещения гулким эхом. Это пугало. Кругом сетка, а она забавно выглядит сверху. Помню, видел в одном фильме, как во время драки в коридоре один из заключённых толкнул в грудь другого и тот перевалился через перила. А там пятый этаж. Камера застыла на моменте, будто подсказывая зрителю, что зэк умер, но тут же метнулась вперёд и перегнулась через борт, показывая, что заключённый жив и спокойно себе лежит на рабице, закинув руки за голову. Здесь, наверное, так же, можно прыгнуть вниз, но до пола не долетишь. Ну, если крепления сетки не такие же старые, как и сама тюрьма, а то можно на пол свалиться не просто мешком костей и крови, а всё тоже самое, но ещё и упакованное в сеть по самое не могу. Было бы забавно посмотреть, как судмедэксперты стали бы вытаскивать разбитое тело из такой ловушки. Во, я урод. И о чём я, блядь, снова думаю? Третий этаж, коридор справа, вторая дверь. Пришли. Сердце частит, заставляя задыхаться от нервного потрясения и страха перед тем, что должно произойти. Влажные ладони бесят, кожа ледяная и я, наверное, сейчас бледный, как кусок мела. Глотать больно и я задерживаю сгусток слюны в полости рта, не зная, куда её деть. Неизвестность - самое хреновое, что может быть для раздавленного сознания. Дверь камеры открылась и я, блядь, именно это мне и хотелось сказать, офигел. Мы зашли в помещение, Отец, как к себе домой, ага, частый гость значит, а я неуклюже - завороженный. Лязг замка за спиной и тут же моё тело оказывается в горячих объятиях Жука, который порывисто меня обнимает и тут же заглядывает в глаза: - Ты в порядке? - Тихо спросил он. Под его глазами залегли тёмные круги, делая лицо грубым и неприветливым. Губы искусаны, с крошевом запёкшейся крови. И дрожит. Я ощущаю вибрацию его тела, она сильна и бесподобна. Он переживает? Жук это умеет? Серьёзно? Я поплыл. Его голос - сплошное не наигранное беспокойство и волнение. Тело тёплое и нежное, движения аккуратные и заботливые. Сука, да, я столько времени мечтал найти и придушить его, столько раз представлял, как мщу за свою попранную жизнь и свою гордость, за свою честь, за ВСЁ, блин! А сейчас я сам тянулся к этому парню, желая только одного - никогда не терять захвата этих рук, ограждающих меня от жестокого мира заботливым кольцом. Или я совсем отчаялся или тюрьма влияет на меня, проникая внутрь, заражая собой каждую клетку тела, изменяя под себя. Осознавать это страшно. Слишком страшно! Противоестественно. Разум противится, но, падла, подчиняется неведомому зову. - Что ты тут делаешь? - Спросил я, из-за плеча Жука осматривая камеру. От него вкусно пахло шоколадом. Он тут что, кошоладки(1) жрёт? Счастливый ублюдок. Господи, мы зэки или участники сопливой мелодрамы для подростков? Думаю, мы сейчас выглядим немного некорректно, но мне плевать!(2) Если он здесь сидит, то у меня только один вопрос: с кем надо переспать, чтобы жить так же? - Это Барон, он смотрящий нашего блока, - сказал Жук с глубоким уважением в голосе, отступая от меня на шаг, дружелюбным жестом руки указывая на мужчину. Камера была изысканной, другого слова и не подобрать. Пространство было большим, явно в прошлом это помещение являлось несколькими камерами, но лишние стены были искусно выделаны, в них имелись проходы арочного типа в другие помещения, кажется всего их было три. Дверей внутри камеры не наблюдалось, но пространство отгораживалось вертикальными жалюзи. В той комнате, в которой оказались мы пребывали: шкаф с книгами, открытый, без деревянных или со стеклянными вставками дверей из тёмного дерева; диван и два кресла в комплекте с журнальным столиком, тоже тёмного цвета и мягкой обивкой на мебели для сидения; стены выкрашены в бежевый цвет с ярко-красными абстрактными цветами, которые тут же врезались в глаза, создавая довольно уютное ощущение; на полу лежал светло-коричневый ковёр, глядя на него, я задумался "а кто его чистит?". На окне была занавеска, настоящая, с ажуром, матовая и красивая, глаз не отвести. В углу стоял аквариум с рыбками. Я аж офигел, увидев такую прелесть. Рыбки были маленькими, юркими и красочными, они метались в воде, рассекая влажные владения своими переливающимися перламутром телами. Видимо, это гостиная. За жалюзи была ещё одна комната, там всё пребывало в тёмных тонах, но рассмотреть я её не смог, было бы некрасиво стоять и пялиться, высматривая юрким взглядом обстановку и быт. Дальше, за синими жалюзи шла спальня. Вертикальные пластины чуть дрожали, видимо на ветру, видимо в спальне было открыто окно, но не это привлекало внимание, а кровать. Нормальная, двуспальная, с огромным ярким покрывалом и ночником в изголовье. Она была почти скрыта от глаз завесой, но её кусочек, небольшой, но ощутимый царапал завистью изнутри. Значит так живёт коронованный вор? С одной стороны ему повезло, он имеет такие блага, а с другой нет, ведь по воровским законам такому человеку запрещено иметь семью, запрещено любить, запрещено пользоваться общаком в личных целях. И, глядя на всё с такой точки зрения, я понимал, что ограничений гораздо больше и они ощутимее, нежели привилегии. В кресле, куря обычную сигарету, сидел обычный мужчина. На вид ему лет 60. Седые, почти белые волосы стильно пострижены и находятся в творческом хаосе. Но его причёска не выглядит дикой или опрометчивой для его-то возраста. Нет. Она ему подходит и подчёркивает стать короля. Осанка прямая, хоть тело Барона и расслаблено, взгляд синих глаз кажется цепким, но не холодным, скорее пронзительным, испытывающим. Губы ровные, прямой нос, под которым красуется полоска волос-усов, ему идёт. Вокруг глаз сеточка мимических морщин. Интересно, он часто улыбается? Кажется, что да. Тело обычное, без выступающего живота, ничем не примечательное, в смысле видно, что у короля нет горы мышц под одеждой, но тело в форме, хотя он вряд ли занимается. Пальцы тонкие, но то, как грациозно он сжимает ими сигарету, наводит на мысль о том, что ему бы больше пошло такими пальцами жать на курок. Но короли никогда не убивают, по крайней мере сами, это для них является не то чтобы табу, но не желательным. Статус теряется, карма портится, не знаю, я так слышал. Кажется, Пастырь рассказывал об этом. На обнажённых кусках тела нет ни одной тату, портившей бы внешний вид и уверенность в себе коронованного, но это не значит, что их нет под шмотками. На мужчине брюки, обычные, чёрные, белая футболка и... обычный домашний тёмно-синий халат. Этот Барон выглядит здесь до такой степени по-домашнему, так раскованно и просто, что я на миг забыл, что я в тюрьме, что я в камере, а не в гостях у друга знакомого, что я здесь всего лишь на миг и вряд ли узнаю мягкость мебели этого помещения. Стало обидно за своё жалкое сучное существование, которое я влачу в своей, даже не в своей, а чужой, камере. Разочарование, наверное, блеснуло в моих глазах немым упрёком самому себе, потому что Барон усмехнулся, глядя на меня, но промолчал. О, да, он понял, что меня сжирает зависть, увидел это, прочёл по мне. Теперь я понимаю, как можно общаться без слов, лишь взглядами. Но от этого мне стало только противнее, что я так жалок, и что веду себя явно неподобающе. - Здравствуйте, - я честно растерялся и не знал, КАК себя вести с этим человеком. - Добрый день, юноша, - вкрадчивым тоном ответил король. Отец тяжко вздохнул рядом. Ой, бля, я и забыл, что он тут, с нами. - Здравствуй, Отец! - Приветствую, Барон! - Это прозвучало так, как когда-то в Риме гладиаторы приветствовали Цезаря "Идущие на смерть и бла-бла-бла". Мне кажется или в этой камере слишком много раболепства? Жук вон тоже, разве, что на задних лапах не стоит, ожидая приказа. Кажется, что кинь сейчас Барон палку с возгласом "апорт!", тот кинется на четвереньках принести её назад. В зубах. Ожидая похвалы в виде проглаживания за ушком. Тут, как чёрт из табакерки вылез парнишка, весь в чёрном с... белым галстуком на чёрной рубашке. Тёмные волосы, жилистый, тонкий, явно тихоня. Он молча поставил перед Бароном чашку с кофе и снова слился с обстановкой. И как я его не заметил? Наверное, был слишком поражён окружающим меня другим миром. - Значит он твой, Жук? - Уточнил мужчина. - Да, Барон! - Прозвучало это, как "да, сэр!". - Хорошо, - будто согласился с чем-то своим, внутренним, король. Мужчина успел сделать глоток зелёной жидкости, от которой одуряюще пахло настоящим, не сублимированным кофе. Зелёный? Ну, у каждого свой вкус. А я такого никогда не пробовал и не думаю, что смогу, этот кофе чертовски дорого стоит. Обидно. И снова зависть. Не хорошо это. Сейчас я сам себе готов зарядить оплеуху, лишь бы не тупить, выдавая себя с головой. Подобное надо в себе подавлять и пресекать, это выглядит не просто, как зависть, а как банальное неуважение к тому, кто в большем достатке благодаря своему статусу. Подобное могут воспринять неправильно, истолковав завистливые взгляды агрессией и встретить меня в следующий раз в штыки. Контроль - наше всё! Да, к чёрту! Я тоже хочу почувствовать себя человеком! Новая тяга, облако дыма в потолок сквозь почти сомкнутые губы и в дверь стучат. Парнишка с галстуком проскальзывает ко входу, выглядывая в открывшуюся щель, после чего распахивает железку, впуская в "гостиную" Рыбу и Баклана. При виде этих двоих я вздрогнул и неосознанно прижался к Лёше боком, стараясь находиться, как можно дальше от пришедших только что зэков. Они не пугали, они напрягали, по полной. Находиться с ними в одном помещении мне было неприятно. Тошно. Не противно, но критически нежелательно. Отец отвернулся к стене, рассматривая цветы-рисунки, Жук сжал мою ладонь своей, поддерживая своим теплом, а эти двое выглядели так, будто их каток переехал. Баклан так и поддерживал свою руку другой рукой, хотя не скулил, но лицо было подавленным и явно скрывало боль. Но всё равно, по его облику было видно, что парню дали обезбол, иначе он тут бы уже просто орал от агонии в сломанной конечности. Рыба хоть и выглядел надменно, но был покорным, всем своим видом выражая, что он словно присягает на верность Барону, что выглядело, как минимум глупо, как максимум умно. Что ж, у парня точно есть мозги и он ими активно пользуется. Похоже, что выстроив мнение о нём, я снова не угадал в понятии личности зэка. Блядь, заебало ошибаться! - Я так полагаю... - начал Барон и прикурил новую сигарету, - ты, Отец, понимаешь, что раз ты поручился за заключённого, то тебе тоже придётся отвечать? - Голос ровный, располагающий, будто не судьбы людей вершит, а газету вслух читает. - Да, Барон, - абсолютно без эмоций прозвучал незамедлительный ответ. От него мурашки по коже, и в тело, штыками, закалывая нервные окончания. Насмерть. Что? Отец тоже будет расплачиваться за грехи Баклана? Но это не честно. Он не виноват, он всего лишь... не уследил. Но он и не обязан пасти осужденного каждую минуту. Вот почему Отец был таким напряжённым и грустным, он осознавал, что встрял из-за урода. Грр, самому хочется придушить эту суку! - Этот разговор мы оставим на потом, - поморщившись ответил король. По нему было видно, что мужчина разочарован, но и вместе с тем, ему жаль Отца. Видно, что в Бароне много человеческого, и даже такому, как он не чуждо сочувствие. Может для Отца ещё всё обойдётся? - Жук? - Просто то ли спросил, то ли окликнул Барон, но приподняв брови, явно ожидая полного ответа на не заданный вопрос. Уточнение, блин, у-то-ч-не-ни-е! - Барон, суть ситуации Вам известна. Макро принадлежит мне, и я за него не только ручаюсь, но и отвечаю, как перед собой, как перед ним самим, так и перед всем блоком, - Боже, сколько пафоса в голосе, но слова верны. Король кивнул, принимая слова Лёши. - Падла(3) посмела посягнуть на МОЁ, в связи с чем, я требую справедливой кары для этого... гада(4). Хм, какие слова, какие слова. Значит мы здесь не только для того, чтобы лишний раз укоренить власть Барона, не только для того, чтобы виновный во вчерашнем деянии был поставлен на место по законам тюрьмы, но ещё и для того, чтобы показать всем, а главное - мне, что я принадлежу, как вещь, как зверушка именно Жуку и что больше никто, НИКТО не имеет права на меня посягнуть. С одной стороны это даже забавно, к тому же подобное оградит, должно оградить меня от навязчивых приставаний других заключённых в будущем. С другой стороны, моё я противится тому, что мной будут помыкать и править. Что это будет делать именно он - тот, кого я сюда упрятал, тот, кто заставил меня сдохнуть от боли и омерзения к самому себе. Тот, кто трахнул меня, так ничего и не объяснив. Кстати, надо бы это обсудить будет. Ум пытливый, он требует ответов. - Рыба? Есть что сказать? - Отозвался Барон, переключая внимание на другой персонаж нашего конфликта. - Да, Барон. Поскольку я изначально участвовал в грызне(5), то прошу вас позволить мне завершить начатое и дать добро на участие в "ответе"(6) Баклана. - Жук? Боже, от взгляда Барона как-то поплохело, всё внутри словно сковало льдом. Ужас. Сейчас король был не только судьёй, он был и адвокатом, и прокурором, и присяжными, и... палачом. Блин, многофункциональный мужик! - У меня нет причин быть против засýхи(7) Рыбы, Барон, - голос ровный, вкрадчивый, немного напряжённый. Это постоянное "Барон" уже звенит в ушах. Ей-Богу, дисциплина, как в армии. Мужчина снова кивнул и снова отпил кофе. Такое чувство, что король тут фильм смотрит, а мы - участники этого занимательного триллера(8), по-другому и не скажешь. Ощущаю себя, как нельзя хреново. Вздрогнул. Мерзкая трель телефона разорвала напряжённую тишину, в которой, казалось, был слышен ход мыслей Барона. Ход-то слышен, а вот смысл этих мыслей навсегда останется тайной. - Слушаю, - ровно ответил король в трубку сотового телефона. Сотовый, как сотовый. Не навороченный, но видно, что не убиваемый. Чёрный корпус, прорезиненный, мощный, с выпуклыми алебастровыми вставками по краям. Камера виднеется на задней панели. Ясно, фирма "Hummer"*. Видел такие. Кстати, я ошибся, для его модификации, в смысле неубиваемости, он довольно солидный и креативный, с хорошей камерой и цветным дисплеем. Пришлось закусить губу, почти в кровь, снова зависть. Жук в удивлении глянул на меня, он явно не понимал мотивов моего поведения. Да, куда ему. Хоть мы и общались когда-то, но друзьями не были, скорее мы были близкими знакомыми в силу стечения обстоятельств. - Хорошо, Хозяин, - и это "Хозяин" не прозвучало покорно, оно прозвучало, как констатация факта. Вызов сброшен. Обалдеть, ему начальник тюряги звонит? Остановите мир, я здесь сойду. Видимо, мне ещё многое предстоит узнать об этом месте. И это пугает. Пугает то, что я ещё могу узнать. - До конца дня я приму решение, - озвучил Барон свои мысли и посмотрел по очереди на каждого из нас, пронзая взглядом. Все согласно кивнули. Все, кроме Баклана, который кажется хотел повыпендриваться, но инстинкт самосохранения его явно отрезвлял. - Вас двоих, - он глазами указал на Рыбу и Баклана - вызывает к себе Хозяин. Идите. В камере остались, из пришедших: я, Жук и Отец, который держался скованно, но достойно. Барон молчал, мы тоже. Никто не смел заговорить первым, это не принято. За такое не убьют, но отпинают и сильно, это точно. Король неспешно допивал кофе, рассматривая меня. Его голова упала на своё же плечо, будто глядя на меня под другим углом что-то могло измениться. Не знаю, но этот взгляд был невыносим, мужчина меня будто ощупывал им, тонко проходясь по всем изгибам тела. Нет, в нём не было интимности, похабства, намёков, ничего лишнего, просто слишком остро смотрел на меня мужчина. Слишком пристально. Слишком больно было от этих почти не моргающих глаз. - Хорошо, Жук, я удовлетворю твою просьбу о переводе, - снисходительно произнёс король, глядя теперь в глаза именно Лёше. - Спасибо, Барон! - Тут же просиял Алексей. Что? Его переведут? Когда? Куда? Почему? Мне нестерпимо хотелось задать эти вопросы, но я не мог, не здесь и не сейчас. В голове каша и нервы не дают покоя. Тело трясёт. Слишком много всего произошло за какие-то сутки. Хотелось спать. Разум тянуло отречься от мира и нырнуть в мир спокойствия и отдыха. Тупо уснуть сейчас было бы для меня самым верным. Но не думаю, что запросто смог бы отключится, оставляя тело без защиты бодрствования. - Идите, - повелевал нами король. И мы ушли, оставив Отца одного. Мне казалось это неправильным. Казалось чванливым предательством, оставлять его там. Я чувствовал себя так, будто бросаю раненого друга на растерзания голодным диким животным, стаей окружившей истекающее кровью тело. Хотелось остаться и хотя бы бессловесно, незримо, но ощутимо, банально морально поддержать этого сильного, но кажется выдохшегося человека. Но опять же - нельзя. Слишком много правил, запретов, притеснений. Сам не понял, как оказался в камере, только и услышал гулкое вертухая: - Пять минут! Дверь закрылась, а меня вжали в стену, страстно целуя. Губы по губам до боли, клацнув зубами, поранив в кровь нежную кожу. Он захватил меня сразу, языком в глубь и голову повело от нахлынувшего. Тут же прикусил его язык, сопротивляясь, телом отталкивая, пытаясь оттеснить, глотнуть кислорода, сказать, что не надо. Что надо поговорить. Что не хочу контактов тел. Но Жук не слушал, напирал и давил весом, вновь и вновь облизывая губы, проходясь по ним языком, слизывая кровь и похоже возбуждаясь от такого рода агрессии. Отталкиваюсь попой от стены, но вновь вжимает. Бью руками по плечам, по телу, но перехватывает. Сжимает запястья, сковав руки над головой и снова в стену, до одури терзая рот, до подгибающихся коленей и сорванного дыхания, до потери координации в пространстве. И, блядь, я сдаюсь. Просто позволяю ему насиловать меня, вновь позволяю... Насиловать языком, касаясь каждого миллиметра рта, заходясь задушенным стоном и ловя звёзды, пролетающие перед глазами. Пахом в пах, он трётся, показывает, заявляет не только права на моё тело, но кажется, что и душу. Да, физически, да пошло, так развратно и вместе с тем тонко и расчётливо. И я не знаю чего хочу больше: отдаться ему или всё же сломать челюсть. - Время! За меня всё решил вертухай. - Жук, - позвал я парня, мы так и не поговорили. - Мы ещё всё обсудим, Макро, но чуть позже, - улыбнулся он и исчез за закрывающейся дверью. Я в хате(9) один. Странно, я так хотел одиночества, а теперь, получив его, чувствую, что оно мне в тягость. И снова сигареты по кругу. Снова яд в лёгкие до горечи во рту и онемения языка от табака и никотина. Штука за штукой, в попытке упорядочить, разложить по полкам произошедшее и услышанное за сегодня. Попытка принять, осознать, вникнуть... К чёрту! Всё на хуй бесполезно. Я словно мышь в тупике, такой же маленький, слабый, бесполезный и с одной извилиной, что уши держит. Пачка кончилась. Других нет. А тянет, зудит, хочется снова сосать никотин до фильтра. Забрался на шконку и уснул. Просто отрубился, лишь голова коснулась подушки. Сон был коротким и беспокойным, не помню о чём, но открыв глаза, я понял, что ни хрена не отдохнул. Ещё я понял, что в камере я не один. Глаза Рыбы, сидящего напротив, на своей пальме смотрели на меня неотрывно. Вот умеет зэк жути нагнать лишь одним своим молчаливым присутствием. - Почему ты спас меня? - Тут же задал я вопрос. А чё ходить кругами? - Хм, не обольщайся, это не ради тебя. Это ради меня, - ответил гулко он. - В смысле? У меня что, настолько затравленный вид? Или это он мне так долг возвращает? Не знаю, но мне на колени упала брошенная им пачка с одной сигаретой. - Спасибо, - озадаченно протянул я. - Да на здоровье! - Фыркнул Рыба и, обняв колени, уткнулся в чашечки подбородком. - За... всё, - неуклюже запнулся я. - Да, подавись, - усмехнулся парень. Сейчас он не выглядел каким-то брутальным или недоделанным придурком или конченой сволочью, сейчас он был простым человеком со своей тяжёлой судьбой. Без маски и сопротивления обстоятельствам существования. Глядя на него, я понял кое-что, а именно то, что он такой же, как я, уставший от лишений и гонений суки-судьбы и заёбистого злого рока. Нет, не какие-то факторы виноваты в том, что с нами происходит, а мы сами, но ведь есть форс-мажоры, и смешно, но их до ужаса много. Их - тех, что постоянно окружают нас. - На тебя цинк пришёл, - вдруг сказал Рыба. - Угу, - кивну я, словно в трансе. - Это хорошо или плохо? - Это обычно, - усмехнулся парень, видя мою растерянность, - твои слова подтвердились и это значит, что ты не пиздобол. И всё. Мы снова замолчали. О стольком можно было бы поговорить, но язык-тварь прилип к гортани, отказываясь шевелиться. Не уютной была эта тишина. - Объяснишь? - Вернул я тему в нужное русло. - Макро, разуй глаза. Именно так и зарабатывают зэки свой авторитет. Я, конечно, высоко не поднимусь, но и того, чего могу достигнуть мне будет достаточно! Я просто карабкаюсь вверх, стараясь выжить ЗДЕСЬ и сделать свою жизнь, как можно более комфортно. Будет трудно, но никто и не обещал лёгкости в достижении цели, - отчеканил зэк. - Понятно, - глухо ответил я и уставился на подоконник. Там лежала книга Пастыря. Блеклая, потрёпанная жизнью обложка, видно даже отсюда, что страницы замызганы и измяты. Стало интересно, ЧТО он читает, и я, спрыгнув на пол, пошёл узнать. Книга, как книга. Я даже не прочитал названия и имя автора, тут же открыв печатное издание. Многие буквы были подчёркнуты или под/над ними стояли разного цвета точки. Наверное, в этот момент мне просто захотелось продлить наше спонтанное, но душевное общение с Рыбой, наверное, я просто захотел ощутить себя не таким потерянным в этой трясине холодных стен. И я подошёл к зэку, смотрящему в невидимую точку, он будто молекулы кислорода гипнотизировал, заставляя тех подчиниться себе. Зачем? Да скуки ради! - Рыба, ты знаешь, что это? - Спросил я, указывая на текст. Стоять босиком на каменном полу было, как минимум холодно, но прохлада отрезвляла, прогоняя остатки сна. - Да. Это книга, - словно глумился надо мной парень. Его улыбка была доброй и до странного светлой. Необычно видеть зэка таким. Наверное, он действительно счастлив, что может влиять на свою судьбу. - Ха, ха! - Отрывисто произнёс я, - Я не об этом, а об этом, - указал я пальцем на точки-чёрточки. - Это шифровка, - вздохнул зэк. - М? - Не знаешь? Я отрицательно помотал головой. - В тюрьме все записки зашифрованы, все послания, малявы - всё, что содержит информацию, и чем она ценнее, тем сложнее код, - как маленькому пояснял заключённый. - Значит, это послание Пастырю? - Почему-то удивился я и тут же испугался, понимая, что лезу не в своё дело и что надо побыстрее вернуть книгу на место, чтобы Пастырь не заметил, что его сообщение могли перехватить. - Хахаха, забавный ты. Не бойся, этот шифр уже давно не используют. Он просто остался в книге с давних времён. Когда-то два зэка по очереди брали из местной библиотеки эту книгу, якобы почитать, а сами общались таким образом. - Почему? И, стоп, а разве не проще написать обычную маляву? Ну, через окно? - Любопытство распирало, такое чувство, что я нашёл карту с кладом и теперь бреду на поиски сокровищ. - Общаться "дорогой" через окно просто, если сидишь в одном корпусе, а если в разных, то этот финт не прокатит. Конкретно этот код называется "Кодом Цезаря" и он слишком прост для взлома, - как нечто обыденное сообщил мне Рыба. - Расскажи... Ногам совсем холодно, мурашки и дрожь по телу, но это так чертовски приятно. Чувствую, что я живой. - Ну, есть текст, в нём отмечены буквы. Всё что нужно знать, это сдвиг алфавита и сторону сдвига. Именно у "Цезаря" сдвиг идёт назад. То есть смотри, отмечены буквы "С", "А", "Э", "О", "Д", страница 33, значит сдвиг на "3" буквы. - Почему? - Уточнил я, недоумевая и тут же забрался на пальму к Рыбе, зайцем запрыгнув наверх, цепляясь рукой за поручень шконки. Сел рядом и уставился в книгу. Знаю, наглость. Знаю, Рыба мог меня и пнуть за эту дерзость, отправляя в прямой полёт на пол. И был бы прав, но он лишь хмыкнул и тоже уставился в разворот. Думаю, он тоже устал от одиночества и ему тоже захотелось какого-то подобия неформальности в общении. - Потому что цифра "3" повторяется, значит она. Но не всегда так. Это может быть и не страница, а абзац или строка. Это знает лишь получатель сообщения, хотя разгадать не сложно, всё здесь, - и он потряс книгой. - Смотри дальше, берём эти буквы и высчитываем назад по алфавиту по три от каждой, четвёртая нужная нам. Всё строго в том порядке, как в книге. Хоп и получилось слово "нычка", - тоном профессора пояснил мне Рыба, быстро сделав вычисления. - Здорово. А какие ещё шифры есть? - Есть набор - это набор цифр и букв. Например, получаешь маляву, а там "15 2 34 22 0 7 11" и так далее. На втором листе - они обычно приходят порознь - написано "а п к ы и и с о т" и так далее. Смотришь на буквы и высчитываешь сколько раз какая встречается, после чего сопоставляешь с цифрами. 15 раз встречается "А", 2 раза буква "И", 34 раза буква "С", 22 раза буква "Т", получился "АИСТ". Всё просто. - А "0"? - Это пробел, - как недальновидному фыркнул мне парень, силясь не заржать. Блин, не догадался. - Но им тоже не пользуются? - Как-то наивно спросил я. - Нет, тоже слишком легко. Мне хотелось спросить какие ещё есть вариации кодировок, но я понимал, что мой мозг сейчас просто не в состоянии впитать в себя столь сложную информацию, а общения хотелось и ещё многое было интересно. Зэки не любят, когда им лезут в душу, просто презирают такое, но любопытство было сильнее инстинкта самосохранения и я задал вопрос: - Рыба, - тут же запнулся, всё же боязно, но я же зэк, я должен держать марку! - ...за что тебя посадили? - Хочешь знать? - Хитро прищурившись спросил парень, откидываясь спиной на стену и свешивая ноги вниз. - Хочу! - Наверное резко, зато твёрдо ответил я. - Информация не бывает бесплатной... - намекнул он, плотоядно улыбаясь. Стоп. Это точно Рыба? Куда делся отмороженный на всю голову гопник? - Сигареты кончились, - тут же ответил я честно, зная, что предложить нечего и от этого обидно. - Они меня и не интересуют, - прошептал он, рассматривая меня. - Тогда что? От этого вопроса волосы на затылке зашевелились. Боязно, бля! - Поцелуй! Меня прошило от интимности в его голосе и адреналин защекотал кожу. - Один. Настоящий. И это останется между нами, только ты и я, больше никто не узнает. Даю гарантию, ибо если просечёт Жук, то херово будет обоим. Мне за то, что посягнул на чужое, тебе - за то, что позволил посягнуть. Здравая мысль была в его суждении, но всё равно. Я чувствовал, что это не правильно. - Рыба... - Я не изменю условия, - резко и остро гаркнул он, смягчив тут же слова новой улыбкой. - Зачем тебе это? - Господи, это прозвучало так, будто я сдался, признав поражение. - Ну, я давно ни с кем не целовался. Ты симпатичный. И острота ощущений в том, что ты чужая собственность дразнит тело, привлекая и повышая к тебе интерес, - всего одно предложение, одно объяснение, а грязи и яда в этом вагон и офигенная тележка, с прицепом, коробочкой, кастрюлькой на верёвочке, ещё и карманы набиты. Это слово "собственность". Оно больно царапнуло мою гордость, но Рыба был прав. И в его ответе был толковый смысл. Рыба рассмеялся раскатистым смехом, прикрывая глаза и отдаваясь эмоции радости полностью, всем своим существом. К чёрту! Резко перекинул ногу через его колени, оседлав ржущего парня, я мгновенно впился страстью и злобой в смеющиеся уста, губами вымещая на нём отголоски обиды и гневливости. Я трепетал в укусе, не просто жаля зубами дрожащего от алчущего желанием парня, а буквально сжирал его, поглощая, впитывая в себя. Вкус табака и резко подпрыгнуло давление, ударяя возбуждением в голову. А он прав, это бесподобно! Остро, запретно, желанно, крышесносно. Губы сплавились воедино, сплетаясь языками в неразрывности касаний. Он застонал мне в рот, резко притянув тело к себе до боли сжимая пальцы на моих ягодицах, яростно вдыхая носом, с шумом, гулко рыча гортанью. Тело реагировало, как ошалелое, отираясь пахом о его пах. Твёрдо, жёстко, животный инстинкт реальности. Я чувствовал, что он возбуждён, он чувствовал, что возбуждён я. Воздух в камере будто разом вспыхнул, нагревая пространство. Кислород стал густым и трудно всасываемым в лёгкие, будто по капле в тело проникал, кружа голову экстазом. Но, блядь, это так шикарно. Почти на грани, почти волшебно, почти нет сил терпеть. Вожделение по венам, сдвинутым на ощущениях позывом организма. Сжал руками его плечи, чуть приподымаясь на коленках, чтобы глубже проникнуть в него языком. Чтобы слиться в большей жажде. Чтобы сильнее ощутить, отдать и взять, и всё разом, махом, плюнув на гордость и совесть. Стремительная жажда близости разрядом - горячей стрелой под рёбра. И в груди клокочет адским отблеском огонь исступления. Резко вниз, его руки буквально сдёрнули меня из воздушного пространства, заставляя грохнуться попой на его бёдра. Вскрик. Общий. Стон-рычание. Шорох так и не снятой одежды. А голову ведёт. А чувства шкалят(10). Борьба за лидерство, до осатанения, до крови по губам, до сдвига по фазе от ощущений, от вкуса, от запаха, от упоения. Чистое схождение с ума. Это концентрированный кайф и снова терзаем губы, стонем, ласкаемся, бездумно водя руками по телам, ногтями скребя робу, разжигая страсть и влечение. Царапаясь, будто барахтаясь во лжи и лести, в интриге и раскованности, в похоти и сумасшествии, в диком влечении тел. Утопая в новых эмоциях и чувствах. Рыба сильнее надавил на мои бёдра, подаваясь в меня, сквозь ненужную одежду, сквозь никчемное, сквозь то, что определённо мешает сродниться телами, душами, трепетом и тягой. Дыхание на грани срыва. Зэк жёстко прервал поцелуй и томно засопел в шею. Мою. Дрожащую. Влажную. Слишком открытую перед ним. Я только и успел сделать два глотка кислорода, как он глухо прорычал, бесподобно и сладко, до одурения решительно, через робу, но вторгаясь в меня. Чувство, что его член безумно быстро пульсирует подо мной сносило крышу... - Мак..си-и-и..мммм... - простонал он... кончая. Пиздец, ситуация. А я как олух сидел, сдавливая, зажимая его коленями и легкомысленно гладил парня по волосам, приходя в себя. Кажется, я тоже кончил с искрами в глазах и тихом крике, глуша звук стиснутыми зубами. Ни хера. И что это только что было? Господи, до чего же это всё запредельно, но так живо, словно вящая одержимость, словно патока в теле вместо крови с ароматом миндаля и ванили. - Твою мать, теперь понятно с какого хера Жук так по тебе тащится! - Восторженно воскликнул Рыба, восстанавливая сбитое дыхание. В глазах черти. Наслаждается кобелина! - Отвечай! - Дерзко напомнил я. - Ха! И почему у меня такое чувство, что меня наебали? А ты зверёныш. И зверёныш-ш-ш-ш ди-и-и-икий, - с упоением протянул зэк, - Какая прелесть, - он облизнулся и уставился в потолок, закуривая. Кажется, собственное семя не доставляло ему дискомфорт, а вот я ужом сполз вниз, быстро привести себя в порядок. Странно, но вернувшись назад, я понял, что Рыба даже не заметил моего минутного отсутствия, барахтаясь в реке Лета(11). - Загремел я по глупости. Знаешь, как это бывает? Молодо-зелено, гулял, кутил, проебывая жизнь в пустую. Родители алкаши, друзья отморозки. Я, может и хотел бы выбиться в люди, да куда мне. Я не мог пойти против своего окружения. Зачморили бы и простым переломом костей напополам с разбитой вдребезги гордостью дело бы не кончилось... - А здесь быть лучше? - Вопрос сам сорвался с губ небрежным жестом языка. - Да! Пусть я в клетке, но жив и всегда могу вернуть себе свободу. К тому же, даже здесь можно наслаждаться пребыванием. Так вот, гулял, напился, мало, денег нет. Думаю, а почему бы и нет? И пошёл грабить магазин. Схватил с полки тару и тикать(12). Слишком пьян, неадекватен, нерасторопен, медлителен. Запутался в своих же ногах, грохнулся, поймали. Самое обидное, что водку я разбил. Загремел в СИЗО. Там менты нашли двух упырей, один типа "видел", другой типа "слышал", бац и на мне два глухаря(13) - дела, покрытые пылью времён. Так и делается. Если ментам надо закрыть "незавершённое", подбив квоту раскрываемости, то они цепляют висяк на первого встречного мудака без роду, без племени, и всё. Те уёбки выступили в суде, им-то ничего, какие-то поблажки были, а я тут, - с горечью в голосе закончил краткий рассказ жизни заключённый. Мне правда стало его жаль. Может, это и неправда, его рассказ, его слова, но мне они запали в душу. И я поверил им. Может, потому, что хотел поверить. А может потому, что чувствовал, что это правда. В действиях, мимике, взгляде Рыбы не было лжи. Была сломленная, но не сломанная личность и это цепляло. Я не знал, что сказать, сочувствовать было бы банально, но что-то сказать было нужно. От страшного позора глупых слов меня спас вертухай, открывший камеру и потребовавший нас на выход. Я знал, КУДА и ЗАЧЕМ мы идём. Блядь, лучше бы краснел, неся чушь в ответ на откровенность зэка. _________________________________________________________________________ От Автора:       Аааааа! Снова много пояснений! По поводу внешности Барона в плане вещей: он сволочь привилегированная, поэтому реально может позволить себе многое. В принципе, смотрящие именно так обычно и выглядят - брюки + футболка/рубашка + халат. Не знаю, чем это вызвано, но выглядит действительно солидно. По поводу камеры: снова привилегии))) Да, смотрящий себе может многое позволить. Но тут я немного схитрила. По настоящему, с учётом того, что тюрьма является историческим памятником, в ней вряд ли будут делать дырки-двери в стенах, но так же с учётом того, что второй блок всё же реально перестраивают под гостиницу, я решила, что и тут могут сделать что-то подобное. А вообще смотрящие живут действительно в больших камерах, обычно на последнем этаже, обставляя помещение, как номер в отеле. Возможно всё, было бы желание, а остальное для них за радость сделают. Мне рассказывали, что у некоторых в камерах был мини-гольф, были спец камеры для игры в теннис, пин-понг и игровые автоматы. Откуда у Короля деньги на свои хочу, если общаком пользоваться нельзя? Общак - это общак, казна так сказать, святое. За него дерут. Реально. Был случай, что с мужика сняли корону за то, что в казне не хватало нескольких рублей. Вы должны понять, что общак это не просто номинальное понятие, это определённая сумма денег, которая не включает в себя равное число, к примеру, 20 тысяч. Нет. Общак может быть: 238 тысяч 379 рублей и 56 копеек. И всё до копейки должно быть на месте! Так вот, откуда лавэ? Король это не просто понятие, это не понт или какая-то бессвязная лабуда созданная ради красивого слова, чтобы выделить человека. Нет, король - это можно сказать профессия, должность, называйте, как хотите, но суть в том, что быть таковым является в "нашем" не посвящённых мир криминала людей, понятии - просто работой. За любую работу платят деньги. Разумеется, что за ТАКУЮ - платят много. Я выделила именно слово "нашем" потому что для них, тех, кто по ту сторону тьмы значение имеет более глубокий смысл. К сожалению, нам этого не понять, а может и к счастью. Смотря с какой стороны смотреть))) По факту, ТАКОГО объяснения для вас будет достаточно, глубже копать - царапать граблями свой мозг. Поверьте! Мальчик с белым галстуком - обычный лакей. Таких у смотрящего обычно несколько. Интимной связи между ними не бывает. Никогда! Это просто прислуга. То, что Барон сначала поздоровался с Макро, а не с Отцом (ведь у Отца статус выше) говорит о том, что Отец провинился и так ему показали его место. Изначально разговор с Бароном писался на фене. Но перечитав текст, я поняла, что в нём чёрт ногу сломит, а писать в сносках не только перевод слов, но и их значение - это слишком. Получилась бы ещё одна глава. Пришлось пожертвовать красотой языка и всё же более-менее приближённо к реальности писать в обычной манере общения. Жаль((( Текст вышел немного официальным, но надменностью и должно было от общения сквозить. К тому же я уже объясняла, что зэки - люди образованные. Они могут вести себя, как говно, но при этом быть весьма умными и подкованными в словарном запасе. Нет, Барон не знает всех зэков поголовно по кличкам, ему эту инфу предоставляет лакей непосредственно перед прямым общением смотрящего с остальными. По поводу сотового и разговора. Ну, то, что у зэков есть сотики, я уже говорила, а вот разговор может вам показаться - больной фантазией автора. Но это не так. Тюрьма - другой мир, не забываем. Да, Начальник тюрьмы - главная заноза в заднице и он "всё и вся" за забором, но! Он не может управлять толпой, зэки за ним банально не пойдут и подчиняться не будут. Его боятся, да, потому что Хозяин может любому зэку устроить "сладкую" жизнь. Хотя нет, не любому, даже такой, как он не может сунуться к зэку со связями. Могут отомстить. На воле много отморозков. Но вернёмся к нашим баранам - Хозяина боятся, но не уважают, поэтому и существуют смотрящие - их и боятся и уважают сами зэки. А это главное, поэтому Хозяин и Барон тесно сотрудничают. При этом манера их общения может показаться дружеской, но это не так, они не друзья, но и не враги. Просто две стороны одной монеты, скажем так. Хозяин не просто общается с Бароном, он так же, как и остальные его уважает. Без этого никак. Смотрящих уважают не только в пределах тюрьмы, но и на воле. Но об этом чуть позже и в тексте)) Так, слово "подавись" не значит негативное отношение одного зэка к другому. Оно не имеет перевода само по себе, но примерное значение является чем-то шуточным. Типа, встречаются две подруги, первая орёт: "приве-е-е-т". Вторая: "привет, сучка!". Понятно, что "сучка" используется в контексте нежно, ласково, любя, а не унижение другой стороны. Тут так же, только без соплей и розовых пони, просто острая подначка. Аааа, я чувствую значение, но затолкать его в оболочку слов не могу! Это невозможно((( СМИРИТЕСЬ! По поводу судьбы Рыбы - реальная история зэка. Все мы знаем, что наши законы далеки от совершенства, а менты -мудаки. Не все, но встречаются. Шифры реально существуют. Я в тексте использовала простейшие, остальные из разряда: я-протащил-свой-мозг-по-битому-стеклу. Если кому интересно, можете погуглить. В тюрьме часто используют, как свои личные коды, но это СТРААААШНАЯ тайна, их не выдают. Увы! Либо что-то из криптографии, но с усовершенствованной модификацией. Цель криптографии состоит не в том, чтобы скрыть наличие сообщения, а в том, чтобы скрыть его смысл, — процесс, известный как шифрование. Яркий пример фильм "Код да Ви́нчи". Кто смотрел - поймёт, кто не смотрел - *развожу руками* сочувствую. Значит гуглите. Вот!