Ложь. Предательство. Боль. Правда.

Жук напирал на меня телом. А во мне всё клокочет, переворачивается, жжётся злобой. С силой взбунтовавшегося внутреннего «Я» отталкиваю от себя зэка, с размаху ударяя рукой, сжатой в кулак. Наслаждение. Хотелось бы увидеть непонимание и растерянность в глазах парня, чтобы вдоволь насладиться его противоречивыми чувствами. Чтобы гордо вздёрнув подбородок, молча взглядом – полным разочарования – сказать ему: "не твой!" Но, увы, звёзды – падлы – не благоволят. Лёша лишь усмехнулся припухшими от удара губами. Жаль, что затрещина вышла смазанной, он всё же исхитрился увернуться – здешняя практика жизни – и я не смог ему в кровь, а лучше в кашу разворочить эти грёбаные кожно-мышечные складки на лице, которые успели за время знакомства с ними принести и боль, и наговорить гадостей, и открыть глаза на мир, и… защитить, и… блядь, принести удовольствие. Резко захотелось возненавидеть себя, но агрессия, плескавшаяся адреналином в крови не позволила мне этого. - Снова ломаешься? – Цинично спросил Жук, отворачиваясь от меня и уходя в дальний угол камеры, к куче мусора, что скопилась там за время ремонта. Все эти газеты, упаковки, коробочки, плёнка, банки из-под краски создавали в помещении откровенный хаос. - Нет, просто презираю, - абсолютно спокойно отозвался я, но не думаю, что я чувствую к нему именно то, что сказал. Вот только относиться к личности человека негативно проще, чем лояльно. Это в моих же интересах. - Ну-ну, - глухо отозвался зэк, копошась в ошмётках грязи. Бац и аналогия с бомжем. Совершенно неуместная и до дикого смешная, но какими только не бывают выверты сознания. Внутренний «Я» с удовольствием позлорадствовал такому сравнению парня. А может в глаза ему это сказать? Вот просто интересна реакция парня. - Какого… - проглотил я мат, чтобы не раздухариться, - ты творишь? – А хотелось проорать и на него, и на мир в целом. - Извиняюсь! – Прозвучало резко и довольно уверенно с одновременным полётом пакета в меня. Поймал, шурша чёрным целлофаном немалого объёма. - Это как? – Сарказм ядом в голосе. - Надевай! И не мни шмотки, - рыкнул Лёша. - Шевелись, - похлопал в ладоши, подгоняя, - времени мало. - Я не намерен устраивать тут ролевушку по твоей больной прихоти. Ну понятно же, для чего всё это. Мы давно не виделись, спермотоксикоз на лицо. Вот только я не собираюсь продолжать соблюдать наш договор. Обстоятельства изменились. Жук глянул на меня так, что я понял – я по жизни лох. Видимо, что-то я всё же упустил из виду. - На-де-вай! БЕЗ вопросов и БЕЗ загонов! – Прорычал заключённый с колючим взглядом. Хм… Ради интереса я заглянул в пакет. Вещи. Вытащил их на свет божий. Джинсы, стильные, прямые, тёмные. Рубашка, белая, с тиснением какого-то рисунка-орнамента. О, боже – удавка, синяя в серую полоску, в смысле галстук. Мужские туфли с острыми носами и пряжкой на боках. Трусы? Кожаная папка на молнии по периметру, чёрная, приятная на ощупь. Кожаный ремень, чёрный, классический. Кожаная куртка, тонкая, лёгкая, что-то вроде пиджака, но не он, в вещи чувствуется вкус и дань моде. Часы. Только не говорите, что они стоят заоблачно... или это такая хорошая подделка? Футляр с очками. Тонкая серебряная оправа и тонкие стёкла хамелеоны. И всё до невозможности дорогое, фасонистое, чистое, вычурное и чуждое для этого места. Вещи из разряда я-стильный-засранец. По качеству ткани и фирмам на бирках видно, что не ширпотреб. - Ты бутик ограбил? – Удивился я. - Нет. Банк! - Ха! Ха! – Язвительно ответил я, делая ударение на каждом слове, наслаждаясь ощущением изделий в руках. Об них до странного, на грани идиотизма, хотелось потереться носом и щекой, чтобы вспомнить, что за забором протекает нормальная жизнь, отличная от того срача, что творится тут. – И? – Уставился я на Жука, который ужом вползал в свои такие же пантовые шмотки. Охренеть! Хоспади, как он красив. Всегда знал, что одежда сильно меняет суть человека. Но не до такой же степени! Сейчас он был таким же, каким был в универе, и это неприятно кольнуло ревностью в печёнках к воспоминаниям прошлого. А осталось ли в нём хоть то-то от него того, или он кардинально изменился под гнётом тюремного менталитета? - Не тормози, бля! – Вспылил Жук, разбивая свой светлый образ в осколки перед моим взором, - Надевай! – Рявкнул парень ядовитым шёпотом. – Какая часть фразы «времени МАЛО» тебе неясна? Я до сих пор не понимал происходящего, но послушался Жука, как миленький. Глупо, конечно, но во мне взыграло тщеславие и банальное любопытство: ведь Лёша никогда не делает ничего просто так, у всего есть свой тайный и конкретный умысел. Не знаю, что он задумал, но хотябы ради того, чтобы, пусть и здесь, но постилять в невъебенных вещах – оно того стоило, чтобы переодеться. Одевался так же, как и он – быстро и аккуратно, стараясь не испачкаться и не помять изумительную ткань. Материал буквально ластился к коже, обольщая тело. От вещей пахло новизной и стойким мужским парфюмом. Очки для меня были не в тему – не люблю я их носить – но от этой пиздюльки я тащился. Всё же под влиянием общего экстаза от обновок – мне всё казалось другим, пусть и непривычным, зато воодушевляющим. Знаю, я сам себя отравлял этой иллюзией, но так хотелось, хоть на миг, забыться, поверить в лучшее. Нет, я не зациклен на деньгах, от них все беды, они – тлен, выявляющий пороки человеческих душ, но это не мешает тешить своё самолюбие, ублажая его такими изысками. Жук придирчиво глянул на меня, удовлетворённо хмыкнув. Шаг ко мне. Задыхаюсь. Что он ещё удумал. Ещё шаг. Глаз не могу оторвать от него. Ещё два и какая-то гадость льётся мне на голову из миниатюрного флакончика. - Что это? – Морщусь я, от яркого фруктового аромата. Расческа заблудилась в моих локонах, создавая интеллигентную укладку. – Ты не думаешь, что ты перегибаешь палку со своими играми? – Спросил сипло я, силясь не прослезиться от едких испарений той самой бяки, что облизывает мои волосы. - От моих… "игр" – быстрые кавычки пальцами, - зависят наши жизни, - отрезал Лёша и взбил волосы на моём затылке. - Значит, всё сложнее, чем я думал, - пробормотал я себе под нос. – Так-то лучше. - Осмотрел он меня придирчивым взглядом, а мне поёжиться захотелось от такого пристального внимания. - Итак, слушай сюда, - схватил он меня за шею, притягивая к себе, почти касаясь носом носа. Глаза злые и ясные, странное сочетание. – Морду – кирпичом, на всех смотришь с презрением и, я тебя умоляю, не показывай свой страх. Ты должен всех презирать лишь взглядом, пренебрегая их присутствием на твоём пути. Ясно? – Выпалил Жук на одном дыхании, а сам смотрит, сверлит глазами, ждёт ответ. - Так это всё ради эксгибиционизма? – Разочарованно прошипел я. Ну не хотелось мне быть чьей-то красивой игрушкой и не важно, насколько велики цели. Стало невыносимо больно, что Лёша ТАК старается ради того, чтобы трахнуть меня перед… а перед кем? Ради кого можно так выделываться? Уж не Хозяин ли решил позабавиться? - Ты меня так сильно хочешь? – Изогнул бровь, явно намекая на интересное (для него) времяпрепровождение. - НЕТ! – Резко и гулко. - Хахаха, - тихий, шелестящий смех смёл напряжение между нами до основания. – Это всё не ради секса, - мягко, успокаивающе. Так, что захотелось поверить, своей душой, всем существом, но я не смел поддаться на иллюзорную надежду. - А ради чего тогда? – Вышло подавленно и уставши. - Мои извинения, я же уже сказал. - Лёш… - Не перебивай, - тон, не терпящий пререканий, - запоминай: ты ненавидишь эту дыру, потому что всю ночь работал, а утром тебя дёрнули сюда, чтобы показать то, что тебе абсолютно не интересно. Мечтаешь выпить кофе и нормально покурить, развалившись на кожаном сидении своего авто. Всё это должно быть на твоём лице. Тихая ярость и еле сдерживаемая злость с тонким переплетением пренебрежения и отвращения к местному контингенту. Ты бюрократ и ЭТО, - обвёл рукой камеру – тебя вообще не интересует. Ясно? - Да! – Уверенно, с твердью в голосе. – Но зачем? - За дверью! – Сарказм. Или нет? - Что? - За дверью ты – Павел Петрович. Тридцати одного года от роду. Сотрудник МВД. - Л… - Запомнил? Это тебе, - сунул в руки корочки. Раскрыл – ксива. Ахереть. Моё фото. – Меня зовут Игорь Валерьевич, двадцать пять лет. Твой секретарь. Ты – тиран, я – твоя моральная сучка. - Согласен! – Тут же выпалил я, теряя интерес ко всему, кроме его слов, тут же рисуя в воображении новые правила игры. - Сможешь? - Алексей, что происходит? К чему этот парад? Зачем нам это? – Я помахал перед его глазами ксивой. Я действительно терялся в реальности. Слишком много сложностей для простого спектакля. Кому нужно разряжать нас в пух и прах, для того, чтобы… А что собственно говоря? Я этого не знал, не понимал. Просто тупил и всё. Хотя, с учётом той скудной информации, что дал мне Жук, я вообще ничего придумать не мог. - У нас встреча. – Гордо сказал зэк. - Какая? – Я был на грани. Непонимание раздражало. Стало банально страшно. Я не хотел новых проблем. Но, видимо, они хотели меня. При чём в довольно извращённой форме. Да когда же это всё кончится?! - Важная! – Воодушевлённо произнёс парень, сверкая азартом в глазах. А у меня под ложечкой сосёт. Не нравится мне всё происходящее. – Главное сделай всё, что я сказал, а то оба поплатимся. И сильно, - грустно и боязно пробормотал Лёша, на миг теряя маску бравады и человека а-ля-мне-море-по-колено. - Встреча с Хозяином? – Тихо спросил я, понимая, что от такого будет не откосить, а значит придётся терпеть. Возможно унижение. - Нет, Масик, бери выше… - Мечтательно. - Но не со Смотрящим же! – Ужас прокрался под кожу, ворочаясь опарышами в мышечной массе. - Хахаха! Нет, что ты. Встреча будет с капризной дамой. - Дамой? – Не верю своим ушам. - Да, - счастливо кивнул зэк в подтверждение своим словам. А не слишком ли он счастлив? Что ещё за тёлка нарисовалась на горизонте? И кем она приходится Жуку, раз он расщедрился на такие дорогие вещи, мистические ксивы, только не ясно, они-то нам нахера? - Лёш, а не перегибаешь ли? – От меня веяло злостью. Ведь злостью же? - Масик, у нас действительно ОЧЕНЬ важная встреча, уймись. Не бойся. Вертухаи куплены, до нас не докопаются. Всё путём. - Подбадривал голосом. - Куплены? Это поэтому у нас ксивы сотрудников МВД? - Голос, похожий на хрип. - Ну, всех купить нельзя, а так не доебутся. Нам нужно пройти через всю тюрьму. И парочку КПП. - Жук, ты охренел? А если нас узнают те, кому ты не заплатил? Ведь такие перемещения без охраны запрещены. И почему бы тебе не купить нам «проводника» раз так уж? И какие к чёрту КПП? Мы что, в какой-то не тот корпус пойдём? - В голосе паника. Я знаю, что перемещение между корпусами проходит через проверочные пункты, поэтому преодолеть их не так-то просто. Особенно, будучи заключённым. - Максимилиан, - он так называл меня в-четвёртый раз в жизни, и каждый из них делал честь его умозаключениям и важности информации, что он пытался донести до меня. Поэтому я вслушался. – Всё хорошо. Нас не узнают, потому что охрана не помнит всех зэков в лицо. Это нереально. Мы для них, как китайцы – все одинаковые. Купить проводника нельзя, он не должен нас спалить при встрече. Дама-то капризная. Я же уже говорил. Ксивы нужны только для КПП, чтобы попасть в назначенное дамой место. - Терпеливо, разъяснял для меня Лёша. - И она того стоит? Эта твоя женщина? – Яд. В голосе чистый яд. Я уже ненавижу эту тёлку. Что за сука припёрлась сюда, да ещё и диктует нам правила перемещения по блокам, это же не поход в магазин за сигаретами. Чёрт, курить-то как хочется. - Она стоит жизни и даже больше. И поверь, ты будешь рад этому рандеву. Так что – возьми себя в руки и веди себя непринуждённо. Угу? - Заискивающе заглянул мне в глаза. Я не ребёнок, но говорит он со мной именно так. Хотя, думаю, он видит, что я на грани срыва. Бесит то, что я не знаю всей картины задуманного им. И баба эта бесит. И мозг-желе БЕСИТ. Я ничего не понимаю, шаг и путаюсь в своих же ногах. Какого хрена? - Угу… - Умничка, - он быстро скользнул губами по моим губам, оставляя на коже горячий след. И это тоже бесит. Жук посмотрел на меня, убеждаясь, что я не лоханусь, лучезарно улыбнулся, и в этой улыбке я увидел его боль, его страх за нас, его отчаяние. Господи, во что он вляпался? А теперь и меня втягивает в эту тёмную трясину, отдающую зловонием тлена. Скользящий, почти слитный шаг в сторону и несколько коротких ударов по двери ногой. Металл отозвался тихим гулом, вибрируя в пространстве, играя на нервах в наших телах. Я ожидал, что от такого финта Жука в камеру вломится, как минимум злой охранник – ведь те не любили лишний шум, ну или просто нарисуется вертухай, обломав нам мифическую встречу с какой-то загадочной тёткой. Но нет. Из коридора послышался шум возни – будто в ушах, перед барабанными перепонками звуки дерутся; крики – или это серое вещество горланит; мат – наверное весь словарный запас, что я когда-либо знал встал горой против страха; топот военного типа сапог по бетонному полу – словно сердце бьётся в груди со скоростью спринтерского бега, отдаваясь в рёбрах колкой болью; глухие удары – будто пульс в висках; крики ярости и боли – может это разум и сознание сопротивляются реальности происходящего, а не кого-то пиздят за углом. И всё это в считанные секунды – мир вверх тормашками до тошноты и головокружения. Жук воровато выглянул в коридор, убедившись в чём-то своём, он шагнул ко мне и дёрнув за руку, потащил за собой. Тело просто монотонно делает то, к чему привыкло - двигается - идёт. Разум вырубился, поэтому тело перемещается из одной точки пространства в другую на автопилоте за впереди шагающим. А за спиной борьба зэков с другими зэками и вертухаев против всей толпы - просто свара какая-то. Жук надменен и уверен в себе. Гордо поднятый подбородок и чёткий шаг, не мужик, а картинка - кремень. И я скрючившийся, с маской удивлённого камня на лице. В его руке моя рука, делиться теплом, оказывая хрупкую поддержку. Жук и сам понимал, что не держи он меня, я бы встал, как вкопанный, теряясь в вихре реальности. Вправо, прямо по коридору не различая дверей и стен – всё единым пятном. Пульс топит частоколом. Шаг в шаг вторю ему. До конца, до упора. Разворот. Врезаюсь в грудь Лёши. - Спина прямо, ненавидь мир, - шепнул он, отпуская мою ладонь и не спеша стал спускаться по металлическим ступенькам. Я след в след за ним совершенно ничего не понимая. Глаза спрятаны за стёклами очков и это радует. Думаю, они у меня сейчас в глобальном шоке, большими буквами транслируют всё то, что я думаю по поводу этой опрометчивой вылазки в соседнее крыло. И ради кого? Бабы! Злость кривит мои губы, заставляя морщить нос, сдерживая тихий рык. Вертухаи нам лишь едва заметно кивали, мол принимая во внимание наше присутствие на вверенной им территории, не больше, а я и этого не замечаю, лишь кажу ксиву, когда этого слишком официозно требует Жук. - Павел Петрович – мерзким голоском напоминающим скрежет не смазанных петель, - документы пожалуйста. И я тыкаю корочками в рожу очередного охранника, на что тот тут же отводит глаза, а я сильнее сжимаю в руке кожаную папку, коротая уже покрылась влагой испарины от ладоней, но мне плевать, для меня она – щит. Мне и жарко, и холодно, но я упорно душу в себе панические нотки. Жук не стал бы просто так устраивать такой маскарад, значит эта встреча действительно важна. Только для чего женщине было ехать сюда? В этот зверинец? Или это очередная порция из разряда хочу-пощекотать-себе-нервы-и-пусть-завидуют-подруги? Не знаю. Краем, отголоском, наверное, единственной разумной клеткой сознания отмечал смену ландшафта. После лестницы вновь коридор, но там на нас не обращали внимания. Дверь. Скрип. Дыхнуло воздухом – озоном. Прямо через подобие плаца, а я старательно держу осанку, вышагивая с надменностью и брезгливостю. Вперёд, к другому зданию. Вокруг. КПП. Документы в небритую рожу. - Проходите. Кивок в ответ. Уже молюсь, чтобы это была либо дочь президента, либо охуенная супер-модель с внешностью Богини, за которую голову не жаль сложить. Очень надеюсь, что нас с Жуком не ждёт глобальное прилюдное фиаско. Почему-то сейчас был самый страх из-за того, что нас могут заставить сделать что-то публично. Или страх того, что сделают с нами. Я не хотел снова на больничку. На следующем пункте пропускного режима на нас даже и не посмотрели. Точнее не смотрели документы, даже не пытались, просто молча пропустили вперёд. Ещё бы, два таких укомплектованных дяди – это вам не шутки. Если честно, то было чувство, будто мы в модный клуб собрались. В какой-то момент мне даже понравилось изображать из себя верхушку значимости и отрешённости от обречённого местного мира, цепко крутя головой по сторонам. Наверное, мне просто необходимо было переключиться на что-то, чтобы в конец не извести себя, вот я и вжился в роль полностью. Зато я потерялся в этом маскараде, позволяя себе перевести дыхание. Дальше, вдоль здания. Вышки, на которых вертухаи с автоматами, а над их головами рупоры сирен. Снова махнул документом в красной корке, на этот раз его проверили, не охранник, а какой-то скользкий тип, явно с душой змеи. Снова железная дверь. Дорога какая-то бесконечная, я уже не понимаю где мы и куда тащим свои задницы. И почему в этой тюрьме всё до такой степени разделено на секции? С другой стороны, название тюрьмы себя оправдывает. Хотя, здесь ещё по-божески, взять ту же Бутырку – так там КПП и на подходе к туалету есть. Так что – здесь ещё терпимо. Но вот реально, эти ворота, двери, заборы уже капитально достали. Сколько же здесь всего наворочено? В душу закралась не хорошая мысль, что Жук меня снова наебал. Ведь раз здесь такая сильная и мощная охрана, то мы прёмся не просто в соседнее крыло, а скорее всего в отделение, где сидят совсем опасные преступники с какими-нибудь дикими статьями. А это не хорошо. Вот только баба-то ЧТО среди них потеряла? Уж точно не девственность. Снова дверь. Я реально уже ненавижу мир. Жук только гадко улыбается и я понимаю, реально, попал. Паника бьёт по нервам и я готов уже шагнуть назад, под защиту вертухаев, но дверь захлопывается за спиной, а я неоттупляю, какого хуя в крыле с особо опасными преступниками делает набережная. Или у меня оптический глюк? Я прямо чувствовал, как в черепной коробке извилина трётся об извилину, совершая глубокий мыслительный процесс с жутким скрипом клеток серого вещества. Моргнул. Выдохнул. Зажмурился. Ощутил, что тело рванулось вправо, утягиваемое цепкой хваткой ледяных пальцев на запястье. Воззрился вперёд, жадно впитывая в себя солнце, небо, людей, свободно идущих, спешащих, просто гуляющих, проходящих мимо нас. Все заняты кто чем и никому до нас нет дела. А мы идём, быстро переставляя ноги, вдоль стены по тротуару, будто жутко спешим. Или мы реально спешим? Ничего не понимаю. Я как-то резко выпал из жизни, не имея возможности вернуться назад, словно душа вышла из тела и топает вперёд, рядом с нами, не позволяя мне потерять нить истинности хрупкой материи яви, но и не давая мне всё твёрдо осознать. Снова рывок, и мы свернули на тропинку между зданиями, там лишь кусты, трава, деревья. Красиво. Наверное. Всё такое зелёное, как и мой опухший мозг. Я тупо шёл, ведомый дальше чужой силой и боялся дышать. Думаю, я всё ещё в больничном крыле и безмозгло сплю. Да, чёрт, как же всё раздражает-то! А трава такая красивая. Будто впервые вижу сочный цвет. И воздух так вкусно пахнет. А нет, я всё-таки дышу. Только как-то сорвано и болезненно. Серое вещество отказывалось совершать мыслительную деятельность. И только глобальный интерес подпитывал силы, формируясь в мозголомный вопрос: Где. Эта. Тётка? - Стой, - вякнул я, неожиданно громко и нервно для самого себя, будто с пол-оборота запуская сердце, что сейчас бунтовало в груди, отдаваясь болью в боку. – Я понимаю, что у нас там какая-то встреча, но ГДЕ именно? - Почти кричал я, выплёскивая переполнявшие меня эмоции на зэка. Блядь, как же я боялся услышать ответ. Аж ушные раковины ныли ломкой болью. - Да прямо здесь, - невозмутимо сказал Лёша. Я зорко осмотрелся. - И где твоя дамочка? – Вышло слишком язвительно. А что я поделаю: да, я её заочно терпеть не могу. - Оглянись, - развёл он руки в стороны. Оглянулся. Пусто. Не смешно! - И? – Не выдержал я напряжения, что уже буквально душило меня, подступая к горлу горьким вкусом прокисшей крови. - Свобода. Она моя, женский род. А уж какая она капризная сучка, ты и сам знаешь, - усмехнулся он, закуривая. Я побледнел. Посинел. Позеленел. И покрылся ледяной испариной вновь бледнея, только теперь уже всем телом. И куда только кровь всосалась, покидая кожный покров? - Так, получается, что вертухаи куплены не были? – Ошарашено просипел я, сгибаясь пополам и хватаясь ладонями за колени. Хотелось блевать. Это нервы. Я просто переутомился. Перегрузил свой организм отнекиваниями очевидности и теперь всё разом нахлынуло на меня, топя в душераздирающей правде происходящего. Просто кретинизм какой-то! Крупная дрожь по телу, до хруста, словно кости ломая. И кажется, что волосы не дыбом, а выпали нахуй из луковиц, седея за секунду до действа. - Нет, – лёгкий ответ. Боль в груди. В мышцах. И горло перехватило. Кажется давление ухнуло вниз, или дёрнулось вверх. Пока не понял, но то, что хуёво – это факт. Вот бы упасть. Мордой в землю. Блядь, я не верю! - Ни один? – Почти не слышно. Почти не шевелиться язык. Паника. Паника. Паника. Ужас студит кровь, покрывая её налётом жидкого азота. - Неа! – Играючи. Убить бы! - Ты-ы-ы-ы… - Знаю, сука. А что поделать? Но если бы я тебе сразу всё рассказал, ты бы тревожился, психанул бы от сильно волнения в неудачный момент и нас бы повязали. - Да ты… - Масик… А разве я не прав? - Усмешка на губах. Вот бы разбить их к чёрту! И злость исчезла. Разом. Будто стёрли. Бли-и-и-ин, реально. Прав. Выпрямился, читая всё тоже самое в его глазах. Он мне верил. Он положился на меня. Поставил на кон ВСЁ и себя тоже. Так какое я имею право сейчас устраивать сцены? - Просто… - Я больше НИКОГДА не буду лгать тебе. Обещаю. – И так проникновенно прозвучали его слова, что я не смог не поверить. Но червяк сомнения всё равно жил внутри, просто сейчас он взял тайм-аут, чтобы уснуть. Вот только надолго ли? - Стопэ-э-э, - почти взревел я, наконец-то понимая всю картину. Полностью. – Так что… мы это… Того? Да-а-а… Ты… Я… - я бесполезно стоял и отчаянно размахивал руками, показывая Жуку всю степень своего шока и негодования, так и не имея возможности нормально высказать фразу. – Эт… п… - Побег? – Подсказал Жук. Я активно закивал головой. Зря. В черепной коробке будто мячик запрыгал. Больно. И резь в глазах – слезами по щекам. Боже, дай мне сил не сойти с ума. - Да, Масик, это моё «прости» для тебя… - Душевно сказал Жук. - А меня спросить не надо? Хочу ли бежать? – Рассвирепел я, психуя по полной. - А ты не хочешь? – Подавленно и испуганно, на грани растерянности спросил парень, выплёвывая сигарету изо рта. Я замялся. Знаю, что глупо. Знаю, что не прав. Понимаю, что Жук старался, что проделал колоссальную работу по разработке плана и претворению его в жизнь. Но и моё "вяк" тоже должно иметь значение. И вообще, тяжко всё это осознать, просто в голове не укладывается, что всё оказалось легко и до ужаса естественно, будто каждый день только тем и занимаемся, что из-под стражи сбегаем. - Просто это… - Да, ты в шоке, - примирительно произнёс Лёша, не зная куда пристроить руки. Кажется, он хотел подойти ко мне, может обнять, но это было бы как-то мелодраматично. Вот только порывы души от этого меньше не становятся. Порой и взрослым серьёзным дядям нужны простые жесты-движения, чтобы почувствовать себя людьми, а не стойкими оловянными солдатиками. Ведь у всех есть изъяны и внутренние слабости. И нет ничего зазорного в том, чтобы иногда проявлять их, вытаскивать из себя, являя взору, ради и для тех, кто… дорог. - Да… - Я понял. – Кивнул сам себе, - давай ты дома поохуеваешь? Нам пора, пока не замели. - Чуть склонив голову на бок, словно уговаривая. - Куда? Что-то туго до меня мысли доходят, не говоря о словах Лёши. - Домой, - как само собой разумеющиеся. - Нас там искать будут! – Ужас так и сквозил в голосе и чертах моего лица. Я не хочу подставлять родных, близких и друзей. - Пф! В том доме, куда мы направляемся – нет! Макс, нам пора. Я лишь ошалело кивнул в ответ и, словно в прострации, пошёл вслед за Лёшей. Шли мы долго, дворами и переходами, то срываясь на бег, сбивая дыхалку, до колик в ногах, то неспешно шагая, словно мы на прогулке, но неизменным оставалось то, что мы плутали по улицам города, не запоминая названия мест, видов домов, лиц людей. Всё, что было вокруг, для нас было одинаковым, хотя оно таковым и являлось, так всегда бывает в незнакомом месте. Если честно, то я откровенно не понимал, как здесь вообще можно ориентироваться. Поворот вправо, прямо, влево, переход, опять налево, прямо, через дорогу, арка, двор, вправо, прямо, двор… Боже, останови эту карусель мельтешащих объектов перед глазами. Хоть это и мой родной город, но в старые районы, как в простонародье – старый город - я никогда не совался именно из-за того, что все знают – проведи здесь две минуты и потеряешься нафиг! А Жук ничего, будто по навигатору шёл, точно зная, где свернуть. Сколько же он изучал эту местность? Хотя, я же о нём мало чего знаю, может он в прошлом здесь где-то зависал часами? Или он просто для меня источает волны уверенности в том, что мы идём верной дорогой, чтобы я опять же не паниковал? Не знаю… Шли мы молча. Просто нога в ногу. Рядом. Низменное чувство возвышенного достоинства от вещей радовало, как никогда. Но думаю, что эти крамольные мысли были лишь ширмой моего мозга, который боялся размышлять о том, во что мы ввязались. Страх? Да, он был. И было его много. Страх застилающий глаза, топящий в своей сути и оригинальной изворотливости ударов под дых. Страх, что копошился внутри, затягивая сердце в тугую прорезиненную оболочку, в которой невозможно сделать и вдох. Страх, что гулом в мозгу, подавляя краски местности. Мне казалось, что каждый человек, кошка, собака, столб – все и всё, мимо кого/чего мы проходили, знают, что Жук и я в бегах. Что мы преступники. Что нас надо сдать органам правосудия. Просто какая-то маниакальная паранойя. Но мне и вправду чудилось, что нас вот-вот схватят, что вернут назад. Что будет новый ад и всё по кругу. Страх словно тьма, сильная густая, липкая. Она казалась более насыщенной после солнечной улицы напитанной чувством свободы. И здесь так хорошо, что кажется, словно крылья за спиной, и я чувствую, как-будто вот-вот и я взлечу, обнимая перьями небо. Жук меня резко тормозит, я чуть не угодил под машину, задумавшись. И снова ни слова, лишь взгляд с укоризной. И словно с неба – шмяк – об асфальт, да только мозги не брызгами, а продолжают соображать, посылая импульсы боли по телу. Мне больно от его взгляда, только сейчас я увидел сколько в нём усталости и муки, тело мучается, ему нужен отдых. Осмотрелся по сторонам – нет, люди просто скользят по нам глазами не задумываясь, о том кто мы такие, и что мы тут делаем. Мы лишь ещё два пятнышка в яркой толпе прохожих. Странное чувство. Я привык опасаться всего. А тут… Это вроде и не нужно, но привычка останется в теле навсегда. И всё равно всё кажется странным. Мы свободны? Правда? Если честно, то я не знаю, как относиться к этому факту. Вот не знаю и всё тут. Может во мне ещё бурлит адреналин, отвлекая своими свойствами и шумом крови. Может, я ещё не до конца осознал, что мы на воле. Внутри всё будто замерло, не зная, смеяться от счастья или плакать от тревоги. И что теперь? Нас не оставят в покое. Нас будут искать. Жизнь в постоянном опасении? Но это лучше, чем подавление своего «Я» за забором в душной камере тюрьмы среди отмороженных головой и жопой не личностей – существ. Наверное сейчас, просто идя по тротуару, я по-настоящему ощутил себя живым, счастливым, растворяясь в свете дня всем телом. Впервые… за много лет. Почему-то сейчас вспомнилось детство, когда я беззаботно гулял во дворе. Именно так я сейчас себя и чувствовал, как тогда. И всё же – мысли, что нас будут искать и найдут, омрачали мою радость. Было не по себе от дум, что придётся вновь жить так, как говорят, по режиму, в каждодневном страхе за свой статус, что означает саму жизнь. Ненавижу тюрьму за то, что там от меня почти ничего не зависит. А здесь, на свободе, зависит всё! Так, срочно отрастить бороду, усы и волосы. И покраситься. Голову мыть редко, раз в неделю, и быть, по большей части, похожим на бомжа. Тогда не узнают. Я надеюсь на это. Хотя… со мной Жук. Не думаю, что он мне завтра скажет «прощай», у него явно есть некие планы. И если честно, то я не знаю, хочу ли я быть их частью, потому что даже с учётом подарка Лёши – тётки с заморочками – я не могу его простить. Пока что не могу. И тут же сам себя не терплю, потому что простить-то я его не могу и не приемлю его вмешательства в мою судьбу, но… Но при этом так сильно полагаюсь именно на Лёшу, каким-то внутренним чутьём, не смотря ни на что, истинно доверяя ему. Ну и как это называется? Ответ – идиотизм. Нет, не так. Я сейчас загнанный зверь, это обстоятельства, мне некуда больше пойти. Нет, я сам себе вру, ища причины. Мудак. Я – мудак. И я запутался сам в себе. А нужно ли ему моё прощение? Нужно. А мне? Наверное… Тупо всё. Просто. Слишком. Тупо. Хотя, хорошо, что нет острых углов. Я всё понимаю. Да, обстоятельства. Да, он виноват. Частично. Но душе-то не прикажешь, она уже привыкла к озлобленности на него, на грани тихой вражды. А от привычек, как известно, избавиться трудно. К тому же, я до сих пор не определился – действительно ли я хочу его простить – не вредность характера, лишь холодный жизненный расчёт с учётом горького опыта. Смогу ли я вообще верить людям? Но ведь Жуку поверил. Теперь я на свободе. Вопрос: какова будет цена за эту веру? - Ау? – Крикнул мне в ухо Жук, от чего я пошатнулся, уходя телом от неприятного. Оказывается, мы уже некоторое время стояли на месте. – Я тебя уже пару минут зову, - прошептал Жук мне в висок, чуть прижимаясь телом сзади. Я снова дёрнулся и повернул голову так, чтобы посмотреть ему в глаза. В неловком повороте, робко, не специально, мазнул губами по губам – импульсом по телу, почти застонал. Почти. Сдержался. Но Жук это заметил и усмехнулся, блеснув глазами. - Ты… кхм… - прочистил горло, - что случилось? – Наконец буркнул я, звучало жалко. Ахренеть! Нет, бля, опасность возбуждает – это известный факт, но не до такой же степени. Вот только я-то знал, что завожусь не от близости Лёши, а в его глазах я читал противоположное. Или это я – тугодум? Свобода – пьянит. А в купе с его касаниями – заставляет мозг нестись под откос, щекоча тело наэлектризованным возбуждением. - Да, нам тачка нужна, - совершенно просто ответил Жук. - Такси? – Предложил я. Хотя, откуда у нас деньга на такси? Или он нас и этим снабдил? - Совсем идиот? Нам не нужны свидетели. - Зашипел Лёша. Тоже верно. - А тогда? - Мне реально нужно начинать думать, а то как-то не комильфо от того, что я так позорно лажаю в простейших фактах. - Угон, - пожал он плечами. - Ага, - тут же согласился я. Миг. - В смысле? – Чуть ли не визжа. - Выбирай, - кивнул Жук на стоянку авто, что была напротив нас. А я и не заметил. - Издеваешься? - Я тут же стал хаотично смотреть по сторонам. - Масик, не тяни кота за яйца! Тачку выбирай. Красивую, броскую, комфортную. - Давил на меня Жук. - А может наоборот, незаметную и простую, - язвил я, злясь на этого имбецила. Ну нафиг нам машину угонять? А? Типа проблем мало? - Если я скажу, что люблю шик, лоск и комфорт, ты успокоишься? - Рычание. - Нет! К чёрту! Пошли уже. – Сдался я, отвечая невпопад. Всё равно придётся, ведь если Жук сказал "надо", значит он добьётся поставленной цели, со мной или без меня. Вот только как раз это самое «без меня» и не хотелось бы. Понятия не имею, зачем так рисковать, но раз Жук не посвящает меня в свои планы, значит так нужно. А я и не спрашиваю ни о чём, видя его дёрганное состояние. Надо, значит надо, скоро сам всё узнаю. Но любопытство, сука – щемит нервы. И здравствуй шиза, я снова вернулся в детство. В смысле: запальчиво носился среди стройных рядов машин, будто несмышлёное дитя, выбирая новую игрушку. Всё же и вправду, нервы сдают, заставляя меня вести себя в стрессовой ситуации по типу "разрыв шаблона". Но, что бы такого я не думал о себе, моё поведение мне было необходимо, чтобы не скатиться в депресс и не драть когти куда подальше от студящего кровь и вытягивающего жилы страха. Всего лишь маскировка для сознания, отвлекающий манёвр от проблем. Словно я – не я и ничего со мной плохого не случится. Словно здесь и сейчас – не Максимилиан, а кто-то другой, на кого я смотрю со стороны. И пусть он – этот кто-то – потешается и развлекается, ведя себя преувеличенно неправильно и даже пресыщено-дико, зато он не думает о последствиях, а просто делает то, что необходимо. Поплакать над своей тупой судьбой и потом можно будет, когда останется лишь два выхода из сложившейся ситуации – назад в тюрьму или просто в морг. Говорят, что при высокой концентрации стресса в организме нужно вести себя так, как не поступил бы никогда и ни за что, это как перезагрузка для измотанных извилин. Что ж, мне помогает. Смотрю на Жука и понимаю, я – шизойд. Но ему нравится. По мягкой улыбке это вижу, по пусть обманчиво, но расслабленной позе. Он как-то странно наслаждался моей непосредственностью. Думаю, я его этим просто привлекал, ведь я такой загадочно-необычный. В результате мой выбор пал на Chevrolet Tahoe. Шикарная тачка. Чёрная, хищная, с пантовыми номерами. Тюнингованная. Матового цвета. - Эта, - ткнул я пальцем в ласточку. Только как мы её вскрывать и заводить будем так, чтобы нас не уличили в угоне? Всё-таки середина дня, народ ходит мимо. Да и сигналка у этой «дуры» явно громоздкая, как и она сама. Проблему решил, как обычно – Жук. Он беспалевно швырнул камень в заднее боковое стекло, в миг рассыпая его звонкими осколками по земле и салону автомобиля. Тачка взревела дурной сиреной, а я уже готов был бежать прочь. Люди останавливаются и смотрят. Кто-то кому-то что-то говорит. Кто-то откуда-то кричит, кажется сверху, с балкона ближайшего дома. Ноги в дрожь и глаза увлажняются от сильно напряжения - давно не моргал. Сердце под лопаткой, тоже хочет сбежать. Страх. Ужас. Нас схватят. Копы. Снова тюряга. Снова агония существования. Пока я метался в мыслях, мечтая урыть Лёшу за то, что он Мудак (да, с большой буквы), так запросто нас подставил, сам виновник моих мыслей с холодным расчётом, точными движениями вскрыл этот сарай на колёсах и стал возиться с проводами. Видимо, сам для себя проговаривая, что провода нужно заточить, а вот и тюремная заточка, писец просто, что красный провод нужно соединить с красным и закоротить это дело с оголённой медью коричневого. И… - КАКОГО ХУЯ?! – Голос с боку. Блять. Мужик. Тощий. В полосатом тапочке. Одном. Белой футболке. Синих тренниках. Взъерошенный и злой. Рожа красная, глаза жестокие, крылья носа сердито порхают, втягивая тонны кислорода за раз. - Угон, мужик, - легко ответил Лёша, не отвлекаясь от процесса. Я чуть не обоссался от его простоты и изумлённого негодования его расслабленности. - Это моя машина, - вякнул хозяин авто и двинулся в наступление. А я смотрел и играл в истукана. Просто стоял статуей самому себе и наблюдал за тем, как эти двое сцепились. Дохляк – не чета Лёше, но он в ярости и это добавляет ему очков для победы в драке. Люди смотрят. А они дерутся, нещадно мутузя друг друга. А я не знаю, что мне и делать. Словно прирос к земле. Ну не могу пошевелиться и всё тут, чувствуя холодные волны липкого страха и ужаса на спине, и острой паники лезвием по живому внутри. - Ы-ы-ы… - заорал Жук, нанося удар дрищу по скуле. Голова того мотнулась. Ноги подкосились. Упал, сплёвывая кровь. Лёша добавил пинка. Второй удар ноги был пойман мужчиной, захват стопы и резво в сторону. Жук еле устоял, ловя равновесие. Дохляк схватил заточку, валявшуюся у машины на земле и с размаху загнав её в бедро Жука. Ор. Мат. Вой. За волосы мужика и удар в челюсть. Теперь и Лёша в ярости. Шансы не равны. А я не чувствую сердца. Оно подло пропускает удары, и кровь сама летит по телу, топя эмоциями. Алое из бедра брызгами на асфальт. Слишком ярко. Слишком красно. Застывает в миг, становясь коркой под лучами солнца. Жарко. Мне дурно. Кто-то кричит. Гомон. Но никто не вмешивается. Просто смотрят с безопасного расстояния. Так и стою. Лёша хватает мужика за загривок, там, где больше волос и с силой прикладывает лицом о капот его же машины. Ненужная мысль: нафига тачку-то портить? Это уже сдвиг по фазе. Мысли путаются. Сглатываю с трудом. Так и не двигаюсь. И до слёз от этого обидно. Лёша открыл заднюю дверь машины, давно урчащей заведённым движком, за шкирку закинул меня в салон, громко хлопая дверью, словно отрезая от стонов пострадавшего мужчины. В себя я пришёл уже на дороге. Мы неслись по центральной полосе. По городу. В неизвестном мне направлении. - Лёш… - а голос не мой, словно простужен. - В норме! – Карканье чёрного ворона. - У тебя кровь. Болит? - Раскаяние. - Нет. Кровь болеть не умеет. - Рык. - Лёша! - Взываю. - Пустяки! - Как отрезал. - Прости… - Подавленно. - Забыли. – Гораздо мягче и спокойнее, тон проникает, обволакивая усталостью. – Я понимаю… Вот так вот. Он. Всё. Понял. Понял, что я кретин. Понял, что испугался. Видел, что хотел сбежать, но остался, наступая себе на горло. Ведь инстинкты трудно перебороть. Сам не знаю почему я не слинял. Наверное, я не смог бы его бросить. Просто. Не смог. Бы. Да! Я уверен в этом! И он тоже. Словно проверка огнём. Что дальше, вода и медные трубы? - Куда мы? - Смотрю только на него, всматриваясь с боку. - На окраину города. - А что там? - Ничего, - пожал плечами. И тишина. На место мы приехали час спустя. Рядом дома, магазины, а за ними уже идёт самый край жилой полосы, где зелень теряется в поднебесье. Еле уговорил Жука сделать ему перевязку, всё же в машинах не зря аптечки существуют, и пусть она куцая, но бинты, спирт, обезбол уколом имелись. Лидокаин быстро заморозил рану, не такой уж она и опасной оказалась: по сути – царапина, просто мой мозг воспринял картину ранения ярче и жёстче, от чего казалось, что Жуку не только зашивать лишнюю дырку придётся, но и переливание крови делать. Благо, всё обошлось. Брюки пострадали, но не сильно, в общем-то, если не приглядываться, то видно и не будет. А кто будет на нас глазеть? Надеюсь, что никто. Забота о пострадавшем позволила мне собрать себя в единое целое, отвлекая от нерадужных мыслей фиаско в незнакомом дворе. Сердце всё ещё было не на месте. - Нахрена было это делать? – Сетовал я себе под нос, возясь с ногой Лёши. - Это отвлекающий манёвр. - В смысле? – Я озадаченно посмотрел на него. - Мы сейчас бросим здесь тачку и свинтим куда подальше. Тут рядом есть автовокзал, менты будут искать нас в неверном направлении, решив, что мы покинули город, уехав в какое-нибудь село. И даже, если не на автобусе, то на попутке точно. Ну, по крайней мере, будут отвлечены, хоть не надолго, а этого времени нам хватит, чтобы выправить новые документы. – Здраво рассуждал парень. Спрашивать куда именно мы свинтим – бесполезно, как и говорить Жуку о том, что он ранен, а значит ему нужен уход и отдых. Да и что эта перевязка в кустарных условиях? Нужно нормально рану промыть, обработать, а не наспех залить йодом, чтобы инфекция не попала. Господи, теперь я чувствую не только вину, но и ответственность за этого взбалмошного упыря. Приплыли. Как мы выправим документы, я спрошу позже, не в паспортный же стол мы пойдём. Хотя, было бы забавно устроить такую наглость, но только до того момента, как нас арестуют. Интересно, нас уже ищут? Думаю, да. Но это не важно – пока что время скрыться есть, ведь, как известно, пока копы расстелятся, пока проведут свои новомодные брифинги и устроят извечные рассуждения на тему: как, почему, ЧТО? Мы сможем затеряться. Я надеюсь на это, но не очень-то верю в успех. Зато верю Лёше. Глупо полагаться на другого человека во всём, но я поступаю именно так, потому что не вижу себя полезным в вопросах такого плана. Будучи на свободе, я заметил, что из речи Жука исчезли жаргонные словечки. Теперь он казался обычным, ни чем не выдающимся парнем. Оставив машину на обочине, окинул ласточку печальным взглядом и поплёлся вслед за Жуком, помогая тому хромать дальше. Идти было недалеко – вперёд по улице, рассекая прохожих, спешащих по своим делам, станция метро. Оказывается у нас есть деньги. Скользкие взгляды людей напрягали, они ощущались остро и болезненно, но я заставлял себя не поддаваться панике, следуя за своим проводником в новое начало. Не знаю, как себя чувствуют другие беглецы, но меня всё удручало и излишне напрягало, давило морально. Я ещё не привык к тому, что я тут, среди того, что когда-то было мне близким, обыденным, среди привычного мира. А такой ли уж он привычный? Теперь я на всё смотрю иначе. Нет, не через призму или чистым взглядом, просто иначе. По-другому воспринимая суть жизни и окружения. Час-пик. Народу много. Мы в толпе. Люди злые, уставшие. Это нам на руку, никто не обратит на нас внимания, всем только до себя. Мы незаметны, затеряны в людском скоплении. Ещё полтора часа езды в душных вагонах, глядя на хмурое лицо Лёши, знаю, нога болит, но он не кажет виду. Желудок урчал, матерился на все лады, сообщая, что голоден. И пить хотелось. И курить. Почему-то мы так и не притронулись с Жуком к своим сигаретам. Будто забыли, что они есть, будто организм не требовал никотина, царапая лёгкие и вяжущие чувство неполноценности не преследовало вкусовые рецепторы. Пересадки с ветки на ветку давались с трудом. Раздражало и бесило всё. Хотелось сбежать из этого кошмара, но нам надо двигаться дальше. Здесь много камер, приходилось постоянно крутить головой, уходя от их обзора. Хотя, не думаю, что нас будет реально рассмотреть в этом безумстве спешащих людей. Выйдя на улицу, удивился. Мы оказались во Фрунзенском районе города. Впереди простиралась парковая зона с прудами, церквушка – красочная и небольшая, деревья, лавочки, стаи голубей. Почему-то захотелось пойти в магазин, купить батон хлеба и скормить его птицам. Почему-то своё чувство голода отступило на задний план, ведь голуби в тюрьме были единственной естественной радостью, олицетворяющей свободу. Их кормили почти все заключённые и любили по умолчанию даже те, кто не знает, что такое слово, как "любовь" вообще существует. Помню, как сидел на подоконнике, у открытого окна и кидал на улицу распотрошённый кусочек хлеба, наслаждаясь тем, что птицы ловили еду в полёте, без опаски подлетая к окну. Тогда это завораживало, сейчас это вызывает печаль. Хоть они и свободны, но тоже являются в некотором роде жителями тюрьмы, только по своему желанию. Ведь их прикормили, приручили, и они и не думают, покидать свой дом. Грустно… - Идём, - позвал меня в сторону домов Жук. А я смотрел на свечку, к которой мы неспешно шли и офигевал, пусть район не самый дорогой, но и не самый дешёвый. К тому же… К кому мы тут подадимся на постой? - Издеваешься? – Страшась идти дальше, но через себя продолжая путь, прошептал я. - А что? – Не понял Лёша. - Да, тут же… - Я задохнулся, не зная, как правильно ему сказать, что слишком людно, слишком напыщенно, слишком страшно находиться в таком месте, словно мы на ладони. - Тут двух беглых зэков искать не будут, - правильно понял моё молчание Лёша, - дороговато для беглецов. - Лёш… - Начал я неуверенно. - У меня хорошие связи, всё же в тюрьме не последние люди сидят, я проявил себя с хорошей стороны, помогая. Вот и помогают мне теперь те, с кем я имел дела от тюрьмы к воле. – Вновь ответил Жук на не заданный мною вопрос. Пиздец, мы ещё и без слов теперь друг друга понимаем. - А потом? - И снова с опаской жду ответ. - Потом уедем. - Слишком серьёзным голосом ответил он. - Куда? - Я разбит, раздавлен, голос сипит. - Далеко! - А я? - Слишком грустно прозвучало. - А ты со мной! - Резко, почти приказ. - Я имел в виду, спросить меня не хочешь? Может, я не хочу уезжать! - Вспылил я. - А здесь у тебя нет жизни. - Припечатал парень меня одной лишь фразой. Боль. - Но есть семья, друзья... - Почти срываясь, почти на всхлип. - Забудь о них! Они от ментов не спасут! - Горькая, жёсткая правда. - Это низко, Лёша. - Обиженно. Вот только на кого? - Это жизнь - условия выживания во враждебной среде. Ладно... Позже поговорим... - Примирительно сказал он, сдаваясь на время, но осознавая, что мы вернёмся к этой теме. - Пошли уже! И мы пошли. Жук выглядел совсем затёртым, был блеклым и несчастным. Губы, словно изломанные, кривились, отражая боль в теле. Мысли разного калибра рвали мозг. Я не хочу бросать то, что мне дорого и привычно. Теперь я всерьёз задумался: а так ли хороша свобода? _________________________________ Авторский "вяк" )) 1. По-настоящему тюрьма не находиться в "Старом городе", но мне захотелось прописать именно такую местность. Ну, нравятся мне эти джунгли-лабиринты, поэтому не обижаем автора, не пинаем за такую мелочь. 2. По-настоящему ГГ не могли выйти на набережную. Не, ну чисто теоретически, возможно и могли, потому что дверей на волю с каждой стороны забора хватает, но мне захотелось написать, что они именно к реке вышли, чтобы создать контраст восприятия Масиком разницы между до и после. 3. Набережной, как таковой, ни на одной из четырёх сторон тюрьмы нет. Там дорога, через дорогу река. И всё. Но опять же – контраст – свободно гуляющие люди против двух беглых зэков. 4. Ну, и самое важное, знаю, что многим из вас покажется возмутительным тот факт, что два зэка так запросто свинтили из тюрьмы. Можете пинать меня сколько в вас влезет, но в следующей главе будет ссыль на правдивую историю описанного мною побега. Ну-у-у… Вообще-то я взяла лишь идею, но суть остаётся сутью)) Сейчас я эту ссыль дать не могу из своих личных соображении, которые будут вам ясны по прочтении 17-й главы и примечании к ней. Так же будут фотографии, на которых я отмечу, что к чему. Надеюсь, что не все поняли о какой тюрьме русских просторов идёт речь, а то не интересно будет её суть раскрывать. Кстати, по-настоящему Жук не выронил бы так лажово заточку, ибо зэки приучены жизнью держать оружие при себе. Так-то он должен был на автомате, уже давно отточенным движением спрятать лезвие, да так, что найти не реал. Заключённые наловчились делать подобное так, что вертухаи со стажем не находят запрещённого на теле зэка. Если найду видик, то дам ссыль, как раз по этой теме))