Ложь. Предательство. Боль. Правда.

Я - пиздец - наивный мудак! Да, именно так я могу охарактеризовать глупость своих поступков. Господи, на что я надеялся? Во что я верил? Чем я вообще думал? Неужели я реально решил, что всё будет так просто? Убить меня за такие мысли и идеи. Ага, целая грёбаная куча "почему" и ни одного "потому что", ну, блеск просто! Тело болит. Очень сильно. Каждая клетка в нём. Каждый мускул. Мне не то, что дышать, мне думать - и то больно. Прямо чувствую, как мысли продираются в голове, словно ветки тернового куста, царапая движениями плоть. Уж-жасно! И самое хреновое, что я не знаю сколько я здесь, когда меня выпустят, и... я не могу скользнуть в сон, чтобы хоть на миг забыться. Это место называют "стакан". Да, оно ему реально подходит. Почти четыре стены заштукатуренного холодного, алого, как кровь кирпича, пол и потолок. И всё. Здесь только дверь, через которую меня сюда затолкали, заставив стоять, слишком плотно прилегает к проёму со всех сторон. Место настолько узкое, холодное, тёмное и неудобное, что терпеть его нет сил. Я держусь только за счёт здравого рассудка, но и он начинает сдавать. Ни сесть, не лечь - только пресловутая вертикаль тела в которой я подпираю плечами стены. Колени упираются в крашенную плотную массу шершавости и скудности своего существа. Я честно пытался хоть как-то согнуться - телом или в ногах, чтобы лишь на дрогнувший мускул сменить позу. Но больно. Поясницу тут же начинает ломить и тело не удерживается на месте, складываясь, врезаясь спереди и сзади в опору ограды, ограды от мира. Боюсь, что если так зависну, то разогнуться просто не смогу. Бесит. Раздражает. Умаляет чувство моей нужности в жизни. И вокруг тишина. Ни клочка света, ни осколка отзвука, ни воздуха, со стороннего источника в мой персональный склеп. Ничего. Пустота. И я в ней заперт, кажется, что навсегда. Орал, кричал, бесновался. Пыхтел с досады и выл, свирепея. Выплёскивал злобу и боль, отторгал реальность, вновь и вновь колотя кулаками в районе бёдер о стены. Глухие стены, глухие липкие стуки. И ничего. Тишина раздраконивала уши и я кричал вновь, чтобы понимать, что я здесь не один, тихо сходя с ума, слушая эхо. Оно мне казалось живым, когда скакало в узком тупом помещении, давая надежду на то, что мой рассудок ещё со мной. И это не безысходность или отчаяние. Нет, это острый бесконтрольный страх на грани панического ужаса, который приступами накатывает на меня в этой тьме, и это глобальная хуйня ставшая кромешной реальностью. А приступы паники всё чаще, они охватывают тело, покрывая кожу холодной зыбкой испариной и ввергают сознание в мысленный коллапс. Я уже забадался ощупывать слой штукатурки израненными руками, скребя пальцами, ломая ногти, сдирая кожу с подушечек пальцев, лишь бы нащупать что-то, лишь бы дать себе выход. Но его нет. Я взаперти. В этом... таком простом и обычном месте, где по сути нет ничего страшного. По сути... Но на самом деле это не так. Меня ломает внутренне и внешне, пока я из часа в час бью головой о стену, потому что это единственное, что я могу. Руки по швам и их не поднять, не согнуть в локтях и ног уже не ощущаю. Я не помню, когда я пил в последний раз, а так хочется хоть пару капель влаги. Ощущаю кровь на руках, где я содрал кожу, она засыхает хрупкой коркой на конечностях, которую я тут же сдираю, что бы вновь ощутить ток моей жизни. И каждый раз, каждый ёбаный раз я с силой громко сглатываю фантомную слюну в пересохшем рту, потому что мечтаю присосаться к собственным ранкам, чтобы пусть кровью, своей кровью, пусть на миг, но утолить засуху во рту. И от этого мерзко. Потому что я понимаю, что это ни хера не нормально - желать подобного. И всё же, такие желания мне кажутся уже обыденными и даже простыми. Я не тронулся умом, я цепляюсь за рассудок, но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. Как сейчас, например. А в желудке уже душа повешенной ранее мыши тоже вздёрнулась, резь от голода, которая накатывает пустой кислой тошнотой. А я стою и считаю про себя. Просто считаю, постоянно сбиваясь с последовательности цифр, и поэтому начинаю считать вновь. Сквозь боль и слёзы. Снова и снова. Сно-ва-и-сно-ва! И уже не чувствую, что плачу, я это просто знаю. И вновь воспоминания, они душат, не дают покоя. Стоило вернуться сюда, в надежде, в ГЛУПОЙ надежде на снисхождение, ведь я пришёл. Я сам пришёл. Но, блядь кого это волнует? Меня просто избивали. Методично. В помещении похожем на душевую - кафель, кругом был кафель - серый, с вязкой чернотой в стыках; запах хлорки и запах крови. Удары рук и ног были острыми, а мой крик срывался, слетая с губ вместе с алыми брызгами. И я заходился кашлем не прекращая кричать. Водой в лицо - тугой струёй из шланга. Такое чувство, что она не только грязь сдирает, но и кожу. Не было щекотно, было больно и холодно, вода была ледяной. Тело трясёт, знобит, просто шатает из стороны в сторону под гром клацающих зубов. И кажется, что стальным прутом в грудную клетку - до упора, выдрать с силой кусок жести и снова, с терпким хрустом, с силой в грудь - до чавкающего звука, пока лютует болью мозг. Крик сошёл на нет, потому что не было сил драть глотку, потому что зубы уже сводило, подёргивая нервы коренных, потому что я был одно сплошное ничтожество кучей валяющееся на грязном, очень грязном полу. Металл к телу. Разряд тока - шокер. Меня подбросило и затрясло, посылая жидкие жуткие импульсы с оттенком черноты перед глазами по телу. Вновь заставляя содрогаться и задыхаться, пускать слюни и глухо стонать. Сколько же там вольт, ватт, ампер? Кровь из носа и кровь из разбитых, прокушенных губ. С-сука, дёсны тоже кровоточат. И снова пинки, снова крики и пыхтение, снова боль и смех. И унижение. И снова ток - аркой через тело, до хруста в позвонке - выгибает немыслимой дугой. А на голове каждый волосок, словно вспарывает кожу с каждой новой волной отвратных мурашек. И я вновь извиваюсь и кричу, харкая какими-то внутренними соками. Теряя себя. Своё я. Смысл дышать... Отключаюсь и тут же прихожу в себя, потому что вода жалит мышцы, которые кажется уже оголены. Уже без покрова кожи, и снова боль. Почти адская, почти нестерпимая, почти... Тьма. Лежу на холодном полу. Обнажённый телом и душой. Раздавленный морально и физически. Не видно ни зги, но мне кажется, что при каждом выдохе пар выходит изо рта. Трясёт, как суку, и вою, вою от боли во всём теле. Оно изранено и избито. Просто лежу и просто скулю, потому что нет сил пошевелить и пальцем. В туалет хожу под себя, наплевав на эстетичность. Я через это уже проходил, так что не впервой. Не скажу, что уже привык, но сейчас подобное не кажется мерзким - это всего лишь физиология. И снова проваливаюсь в себя, и с-н-о-в-а очухиваюсь тут же. А сны кажутся быстрыми, без отдыха и передышки. Они форсируют красками и страхом. Зарычать бы. От безысходности. Провал. Реальность. Бесконечно. И это угнетает. Состояние постоянной нервозности доводит до того, что начинаются галлюцинации. Мне кажется, что рядом кто-то есть, что он читает мне книги. Вслух. Сказки. Но я не слышу суть, я слышу голос и просто знаю о чём речь. А потом оказывается, что это мой голос. И это я сам себе рассказывал истории из детских книжек, цепляясь за какую-то далёкую комфортную даль, которая присутствовала в моей жизни слишком давно от действительности. Говорил и говорил, но я не помнил этого, я просто знал. Не шизофрения! Всего лишь сбор самого себя по осколкам в целое, но безумно хрупкое. А на большее нет сил. Новый сон - до ужаса реален. Будто дверь открылась, здесь, преобразуя вакуумную пустоту во что-то форменное, но не разобрать во что именно. Снилось, что вертухай бросил в меня вещи и вновь с громким "бах" захлопнул спасительную железку. Я одет?.. Да. Как, когда, почему не помню? Мыслей ход не догнать, он слишком сильно отстаёт. Сознание играет со мною злые шутки. И вновь провал, пусть ткань груба, но так теплее. Первые пару минут, потом становиться хуже, хуже, чем голышом. Или это вновь воображение? Я... не знаю. Понимание - обухом по голове. Это карцер. Простой карцер. Здесь нет грани реальности и сна, нет грани времени и действительности. Здесь всё - словно плод больного воображения, которое гуляло по пространству, заставляя сходить с ума. И вот я кричу, видя ужасы перед глазами, которых видеть не должен. Я знаю, что их нет, что они не реальны, но я в них верю, поэтому они обретают материальность. Оказывается я слаб. И пусть бы физически. Так нет - я слаб духом. И где похерился мой внутренний стержень? А?! И снова, и снова - кричу и ору, пока не открывается дверь. Свет режет опухшие от слёз глаза. Четыре руки под подмышки, куда-то волокут. Не вижу, веки не поднять и не встать на ноги, просто тащат меня, как мешок навоза. А мне холодно. Мне просто холодно и это единственное, что занимает мои мысли. Скрип двери, стакан. И вот я тут. Уже в третий раз я тут. Меня постоянно перемещают между этими двумя камерами-саркофагами. А на руке нить. Или алая лента. На запястье. Я не рассмотрел, просто видел мельком, просто чувствую её. Она словно жжётся. Честно? Я не хочу знать, что она значит! Иногда мне казалось, что окошко раздачи еды скрипит на огромной, будто чужой двери, поддаваясь рукам зэка, что выдаёт пайку. Скрип казался нереально громким, каким-то ненастоящим, словно запредельным. Так он таким был или это я сам себе придумал? Иногда мне казалось, что я ползу на карачках, сдирая кожу с ладоней, с силой ведя ими по шершавому полу. Таким образом держась в нужном для передвижения положении тела. Казалось, что колени болят от давления всё на тот же пресловутый пол. Казалось, что при каждом движении кости внутри организма гремят, стучась друг о друга, ведь я так исхудал. Да или нет? Я не знаю... Казалось, что из последних сил тянусь к тарелке, что просунули в окошко руки козырного. Казалось, что я руками, голыми руками жру суп, вылизывая тарелку и обсасывая грязные пальцы, от которых на зубах скрипит пыль. А я всё ещё голоден. Казалось, что второе поглощаю горстями, просто глотаю, не жуя и чувствуя лишь отголосками вкуса. И всё время спешу, спешу, словно у меня на насыщение всего лишь миг, а дальше либо ад, либо сердце остановится. И я не успею. Просто не успею набить брюхо провиантом. А порой казалось, что дни идут за ночами, а ночи за днями и так неделя за неделей, а я сижу один. Тут. И тупо понимаю, что больше не придут. Не застонут жалобно двери, не ранит тусклым светом окошко, не услышу оловянный звук тарелки о своеобразный столик, не затянет в тугую перчатку желания одуряющий запах безвкусной еды. Казалось, что я умираю, что организм пожирает сам себя. Изнутри. Мучая, терзая, громко чавкая моими же потрохами, слепо пытаясь набить молекулы АТФ энергией. Только зачем она мне? Затем, что бы тупо дышать? А больше мне не на что расходовать силы. Так есть ли смысл бороться за жизнь? Бьюсь головой о стену, так ТАК было или мне почудилось? Я-НЕ-З-НА-Ю!!! Рёбра ноют, будто меня истыкали ножами, да так и оставили их в теле. Ноги дрожат, спина затекла, скулы в мясо, губы в кашу, нос не дышит - снова перелом. И боль. Сильная, отрезвляющая, не дающая отключится. Вообще-то должен был быть болевой шок... ну, я так думаю, но он не наступает. Значит всё не так плохо? Я... не знаю. Когда я только вернулся сюда, в Кресты, я думал, что всё будет иначе. Но я ошибся. К Хозяину меня не повели. Меня допросил какой-то следак - пришибленная селёдка с выпученными глазами на тусклой морде. Точнее он допрашивал, а я упорно молчал. Не сказал ни слова. Ни как мы с Лёшей сбежали, ни где мы были, перекантовываясь, ни почему вернулся. Ничего. По окончанию допроса он сказал мне лишь одно, что я сам виноват в том, о чём теперь пожалею. Странная фраза зацепилась крюками за мозг, но я не понимал её смысла. Тогда не понимал. А теперь ощущаю. Но ничего, я всё ещё надеюсь на лучшее. Глупая надежда? Да! Но именно она поддерживает во мне желание жить. Выжить. Бороться за себя со своими внутренними демонами и демонами в реальности. Снова открытая дверь. - Омерзительно, - цедит сквозь зубы вертухай. Я его лишь слышу, в темноте слух здорово обостряется, особенно, когда из запахов есть только амбре крови и мочи, когда глаза слепы, а рот нужен лишь для того, что бы пищать, крик просто напросто не выдержит дыхалка. Вываливаюсь из камеры боком как стоял, так и повело. Ни один мускул не дрогнул, чтобы тупо тормознуть. Было похер: грохнусь - так грохнусь. Синяком больше, литром крови меньше. Какая разница? Снова волокут, снова кидают на пол, поливают водой. Но я уже не сопротивляюсь. Я устал. Хочу спать, но не получается. И от этого хочется рыдать. Ноет внутри. Всё просто ноет, не давая забыться. Снова поднимают на ноги. Не знаю кто, глаза щиплет от влаги, зато я сделал пару глотков. Правда охота извергнуть их назад, на пол, на себя - не важно, просто избавиться бы. Тупая физическая тяга, хорошо, что она на поводке у разумных клеток серого вещества, те напрочь запрещают. И это спасает. Нет, не от очередного позора, а от обезвоживания. Но желание утолить жажду водой не позволяет мне расслабиться, оно словно преследует навязчивой идеей и это топит презрением к миру в целом и отдельным его контингентам в частности, поэтому я держусь изо всех сил. Меня опрокидывают на стальное - каталка - и куда-то везут - больничка? Или морг?

"- Доктор, куда вы меня везёте? - В морг. - Но я ещё не умер! - А мы ещё и не доехали!"

Вдруг вспомнился тупой анекдот, который вынес остатки моего мозга. Внутренне я зашёлся смехом. Моё эго тихо стекало по стенкам организма изнутри, заходясь лающим ржачем. Это уже что-то параноидальное. Внешне я просто скалил зубы, голоса не было. Вообще. А трястись от хохота я не мог физически. Охренеть, овощ - не больше. Фикус, грёбаный, а не человек. Скрип двери - осколком стекла по ушам. Вздрогнул, приходя в себя. - Вы издеваетесь? Он же почти труп! - Крик врача, я помню его голос. Глаза слезятся. Сильно. Больно. Не могу дышать. Клетку давит, словно распирает изнутри. - Док, это всего лишь зэк. - Он тоже человек. - Может быть, но это наша работа. - Пусть. А сейчас не мешайте мне выполнять МОЮ. Звон в голове сильнее, словно череп трещит по швам, ещё чуть-чуть и он расколется. Я словно слышу, как ломается кость коробки и мозг выплывает оголённой массой на свет. Вспышка боли. Агония. Захожусь лающем кашлем. Шею выворачивает автоматически - реакция тела, и меня тоже выворачивает. Но не водой - кровью - привкус и запах, я их не спутаю не с чем. - Всё хорошо, Макро, - говорит док тёплым голосом. Он что, верит, что я его слышу? Или лепила это для себя говорит? - Теперь всё будет хорошо, - укол неощутим на фоне общего состояния, но чувствую запах спирта и думаю, что мне сделали укол. А может вновь иллюзия? - Всё будет хорошо... Док, а вы сами-то в это верите? Я - нет! Во сне я убегаю. Это состояние называют сонным параличом, когда ты во сне бежишь, бежишь изо всех сил, на пределе возможностей, но словно стоишь на месте, так медлительны твои движения. И шум в ушах - канонический, нарастающий, словно радио сдохло. Он царапает, не позволяя избавиться от неудобств. Чувствую, что мозг посылает сигналы телу действовать, но облом - те еле ползут. Это тот момент, когда хочется сдохнуть, потому что ты бессилен. Я бежал... Бежал от Лёши. И в тоже время, я бежал к нему. Проснулся в крике. Хриплом и жутком. Подскочив, как подорванный на месте, аж по глазам резануло от смены картины и состояния сон-бодровствование. Резкий вдох. Хриплый выдох. Знобит, усталость, кости скулят, нервные окончания дёргает, словно лихорадочная судорога. Валюсь назад. Снова вдох, выдох. Вдох. Больно дышать. Что-то мешает. Сипит внутри, словно кислород материален и он задевает нечто, что покрыло гортань и грудную клетку изнутри чем-то цепким. Лёгкие шаги. Добрая улыбка. Ну, здравствуй, лепила. Док сказал, что у меня вновь воспаление лёгких. Что у меня сильные ушибы. Отбиты внутренние органы. Что переломов нет. Когда я спросил, что за кровь была, которой меня рвало, док ответил, что это всего лишь сосуды полопались в горле и окрасили жидкость из желудка в алое. Никаких глобальных нарушений организма нет, кроме сильного истощения, обезвоживания и крупной потери веса. Но всё это легко восстановить уколами, капельницами и калорийной пищей. Сказал, что нос уже не восстановить, он всмятку, перегородка не существует больше в принципе. Блеск! Ещё он сказал, что в карцере я провёл тридцать дней, таков порядок, это вместе со стаканом. И ещё одиннадцать дней здесь. Живя на антибиотиках. Зашибись, полтора месяца - в жопу! Но главное, что мне уже лучше. Намного. Скоро отправят в камеру. А я не боюсь. Мне всё равно... Дни выздоровления пролетели быстро, прошивая воздух запальчивым сном и интересными книгами. На больничке хорошо, но ничто не вечно. Док мне посочувствовал, но молча, глазами. Я ему ответил тем же, типа, судьба у меня такая - на роду написано - Лох! Патологический. Главное, что мы поняли друг друга. От этого тепло разливается в груди, чувствую себя не куском протухшего говна, а человеком. Просто. Человеком. Которого печатью пометил злой рок. Пусть. Не важно! УЖЕ не важно. И вот вновь открытая дверь. И снова моя наивность меня подвела. Меня не вернули к Пастырю. За дверью была не камера. За ней был барак. _____________________________________________________________ Авторский "вяк": Сонный паралич - Физиологически состояние близко к естественному параличу, который наступает во время фазы быстрого сна. Биологический смысл паралича во время фазы быстрого сна состоит в том, что он препятствует совершению человеком действий во время сна. В свою очередь, во время сонного ступора мозг просыпается от фазы быстрого сна, но паралич тела сохраняется на протяжении некоторого времени. Сонный паралич обычно продолжается от нескольких секунд до 2 минут. Он неприятен, но, по современным представлениям, безвреден. Страх впасть в летаргический сон, умереть или сойти с ума, который часто испытывают проснувшиеся, безоснователен. Иногда это состояние сопровождается кататоническими, или, скорее, диссоциативными проявлениями, которые выражаются в полном или частичном осознании схемы тела и моторики (например, ощущение того, что пошевелить пальцем можно, но переход от мысли к движению длится бесконечно долго). Кроме того, иногда возникают так называемые «мухи», то есть явление, когда ощущение звукового колебания (вероятно, иллюзия или галлюцинация) в ушах вдруг резко проявляется в виде усиления акустического спектра и громкости, плавно переходя в «белый шум» с преобладанием своеобразного «писка», который может услышать любой человек в состоянии бодрствования в тишине, однако в менее выраженной форме. По закону в карцере не имеют права заключённого держать больше 30-ти дней. Но если очень нужно, то зэка выпускают по истечении срока, провоцируют, тот срывается и того вновь запирают на месяц в камеру без права на душ, нормальный туалет, прогулку, работу, общение и т.д. Полная изоляция. Вообще-то Масика должны были посадить только в карцер (в реальности) и только там он должен был пребывать энное время. Стакан же является больше похожим на ШИЗО (штрафной изолятор). Только из стакана выходить нельзя, а в ШИЗО прогулки положены. Правда они призваны для того, чтобы вртухаи потешили своё самолюбие, но всё же. Итак, для более пущего драматизма я решила совместить эти два схожих по своему подобию помещения и потаскать Масика из стороны в сторону, рассказывая о новых местах пребывания ГГ)) Блин, ещё чуть-чуть и Масик побывает в каждом уголке тюряги! ХD Болевой шок или Травматический шок — тяжёлое, угрожающее жизни больного, патологическое состояние, возникающее при тяжёлых травмах, таких как переломы костей таза, тяжёлые огнестрельные ранения, черепно-мозговая травма, травма живота с повреждением внутренних органов, операциях, большой потере крови. По патогенезу травматический шок соответствует гиповолемическому. Основные факторы, вызывающие данный вид шока, — сильное болевое раздражение и потеря больших объёмов крови. Вообще он может наступить или не наступить. Всё зависит от физического состояния потерпевшего, его психологических срывов во время получения травм, и конечно же большую роль играет количество потерянной крови. Если потерпевший её потерял слишком много, то организм не в состоянии адаптироваться к произошедшему, чтобы успеть перестроить фазы жизнеобеспечения, в следствии чего человек тупо зажмуривается. (Для тек, кто родился в каске - зажмуриться значит - СДОХНУТЬ!). И не тупите с вопросами. Козырный зэк - уважаемый заключённый, он не блатной, а просто уважаемый. Простых зэков не берут работать на пищеблок. В изоляторе дают еду заключённым, но редко. Это желание вертухаев поизмываться над уродом в клетке. Так же часто не дают приборов, заставляя есть руками, потому что охрану такое веселит.