My Sweet Prince

Лунный свет падал на не заправленную кровать с тонкими и некрасивыми простынями, под которыми можно было только хоронить мертвецов. Но Курт уже привык к этому, проводя пальцами по хлопчатой ткани, он чувствовал бархат и шелк, но точно никак к обычным простыням, на которых он спал каждый раз, а сейчас его обнимал самый шикарный мужчина на планете, целовал его бледное тело. - Ты светишься, Курт, - шепчет Блейн, когда поднимает взгляд и смотрит на него в этом сияющем свете луны. Блейн думает, что он самый прекрасный. Все то, о чем он так долго мечтал по ночам – сейчас у него в руках, и это не могло не радовать, потому что Курт, такой отзывчивый и податливый Курт, млел в его руках, отдаваясь полностью. - Что ты несешь? – Курт смеется, поворачивая голову в сторону, опуская глаза и краснеет, жутко краснеет, потому что ему приятно внимание взрослого Доминанта к себе, - ты хочешь, чтобы я умер от смущения? - Нет, дорогой, я хочу, чтобы ты жил и сводил меня с ума, - Блейн целует Курта в уголок губ, совсем невесомо и очень нежно, заставляя бабочек в животе Курта порхать, заставляя улыбаться от небольшой щекотки. И прямо сейчас Курт думает, что Блейн выглядит великолепно. Проводя ладонью по его непослушным кудряшкам, которые сейчас стали свободны от постоянной тюрьмы из геля. Наматывая на палец кудряшку, Курт поднимает взгляд на Блейна, улыбается так мило и целует его по-настоящему, прижимаясь крепче, чувствуя тепло тела своего мужчины. И сейчас эти простыни не казались твердой хлопковой тканью, а лишь напоминали шелк, скользящий между пальцами, словно песок. Время утекало так же, пока Блейн не приступил к более откровенным действиям, следя за каждым изменением на лице Курта, чтобы понять все его чувства и подстроиться. Он не хотел причинять своему сабмиссиву боль в его первый раз. - Ауч, - шипит Курт, когда в нем оказываются сразу два длинных пальца Блейна, а потом, спустя несколько минут, беззащитно стонет, приоткрыв рот и цепляясь руками за шею парня. – Если ты остановишься сейчас, то я сломаю тебе оба пальца. - А когда это мы стали такими дерзкими с Доминантами? – и Курт замолкает, прикусывая губу в смущении. Он не хотел дерзить Блейну, поэтому теперь только тихо постанывал, прикрыв глаза. Кровать тихо поскрипывает, когда Блейн встает на колени между ногами Курта, поглаживая его бедро одной рукой, а второй ритмично двигая внутри, подготавливая его, чтобы не было так больно. Потому что он знал, что сабмиссивы испытывали большую боль при своем первом разе, а с Куртом так не хотелось. С ним хотелось не потрахаться, а заняться нежной любовью, поэтому Блейн действовал очень медленно, сводя с ума и себя, и Курта, который места себе не находил в постели, елозя бедрами по ней. Это было слишком. Невыносимо для Курта, все то, что он чувствовал – он старался запомнить, чтобы потом, темными ночами, вспоминать то, какие вещи с ним творил Блейн. - Потерпи, милый, сейчас будет немного больно, - гладя по молочные бедра, Блейн раздвигает их. Курт напрягается от этого, снова начиная волнительно кусать губу и смотря на Андерсона такими невинными глазами, что можно было легко спутать его с Ангелом, который попал в плен Дьявола. Конечно же, Курт кивает, соглашаясь, и раздвигает ноги. Осторожно, почти касаясь, гладит Блейна по теплой груди, ведет вниз, останавливаясь на тазобедренных косточках, боясь опускать руки вниз, не желая прерывать это прекрасное зрелище, когда Блейн входит в него полностью, выбивая из груди Курта громкий стон удовольствия, который он сразу же заглушает, прикусывая ладонь. - Ну же, малыш, покажи мне свои стоны. – Блейн двигается, а Курт видит звезды, когда закрывает глаза, ему слишком приятно, он пытается не стонать в голос, но не может. – Курт, эй, Курт..

***

- Курт! О, доброе утро, - Куинн улыбается, погладив парня по голове, - ты стонал во сне. Я очень испугалась, что с тобой что-то случилось, поэтому разбудила. Можно я побуду с тобой? - Конечно, - Курт ошарашено кивает, запуская Куинн под свое одеяло. Чувствуя пот, стекающий по лбу, Курт сглатывает, стараясь не прижиматься близко к Куинн, потому что последствия его сна были не очень прекрасными. Как ему могло вообще такое присниться? Да чтобы он переспал с мистером Андерсоном? Ни за что. Мистер Андерсон слишком хорош для такого, как я, - думал Курт, сжимая тонкое одеяло пальцами, слушая то, что говорила Куинн. - … и ты представляешь, она взяла меня за руку, сказав, что никуда больше не отпустит, что я та, которая всегда была нужна ей, - Куинн плачет. Она вытирает слезы ладошкой, не веря своему счастью, что ее кто-то смог полюбить. И Курт понимал ее. Потому что никто в жизни не любил его. Ни мать, ни отец. Он не был желанным ребенком, которого любили, жалели и уважали. Он был мусором. Тем, кто не нужен собственной семье. Мать много раз фыркала, давала подзатыльников, а потом и вовсе наплевала на него, решив оставить ему выбор: либо жить на помойке, либо ехать в Рехаб. Как он мог отказаться? Верно, никак. Гладя Куинн по светлым волосам, Курт думал лишь о том, что ему жалко всех, кто находится здесь. Он искренне недоумевал, что они здесь делают. Такие жизнерадостные дети, взять хотя бы Джин из младшей группы, девчушка давала хорошие результаты по точным наукам, очень хорошо соображала, но ее ум подавляли, вселяли в нее то, что она никто. Разве так можно? Нельзя, определенно нельзя. В этой больнице только и делали то, что заставляли детей подавлять в себе свои способности. Здесь не лечили, а уничтожали. Это нельзя было назвать иначе, потому что вместо уроков проводились беседы, в которых давили на слабости детей. Они выбивали из сознания что-то действительно хорошее, вселяя лишь страх и ужас, а беззащитным детям ничего не оставалось, как слушать это дерьмо изо дня в день, которое уничтожало их. Курту было действительно жаль всех детей. Он словно чувствовал их маленькие бьющиеся сердца, они сжимались в страхе, стоило им только сказать что-то о прошлом. Здесь было множество подростков, но таких людей пытали все больше и больше. Избавлялись от меньших? Возможно. Но это было глупо и безрассудно, ведь они сами теряли деньги, которые зарабатывали на этих малышах. Стараясь забыть все эти дерьмовые мысли, Курт снова возвращается к Куинн, сжавшейся в комочек у него возле груди. - А что ты ответила? – рука Курта покоится у нее на плече, подбадривая мягкими поглаживаниями по бледной коже. - Я? – Фабрей словно оживает, поднимая свой взгляд на парня, - конечно же, да! Я согласилась стать ее девушкой. И я ни о чем не жалею, потому что могу умереть в любой момент. Кто знает, что мне вкалывают в вену каждый раз? Никто. - И таблетки, - продолжает Курт, - те таблетки, которые мы принимаем. Не думаешь, что это не просто успокоительное? Не думаю, что мы бы пили их просто так, если у нас нет срывов. И мы вдвоем задумываемся, а по коже бегут мурашки от самых ужасных мыслей насчет этого Рехаба. - Доктор Андерсон спасет нас. – Куинн сжимает мою руку, и я доверяюсь ей, потому что так оно и есть. Блейн спасет всех нас.

***

С самого утра в Рехабе был переполох. Блейну уже надоело бегать из одной палаты в другую только потому, что детям не понравился завтрак. Они очень часто стали срываться, забывая, где вообще находятся. Блейну оставалось только каждый раз приводить их в сознание, развеять панику и дымку плохих мыслей в подсознании. - Мистер Андерсон, что вы скажите насчет новых препаратов? – за ним следом бежит новенькая медсестра – Тина, доставая блокнот из кармана халата. Она была слишком любопытной для своих двадцати трех лет. - Я ничего не знаю, но запомни только одну вещь: не давай ребятам больше двух таблеток в день, поняла? – Блейн словно отдает приказ, поворачиваясь к девушке, заставляя ее попятиться назад. - Но.. Ведь доктор Сильвестр сказала, чтобы мы продолжали курс лечения, давая детям по пять таблеток. Мистер Андерсон, вы уверены, что не хотите исполнить приказ? Это может вылиться в то, что вас уволить могут. Андерсон все еще злобно смотрит на нее, пытаясь взглядом показать ей свою позицию в этом споре, чтобы до нее наконец-таки дошло. - Тина, ты подчиняешься мне. Либо ты делаешь так, как говорю я, либо ты уходишь отсюда, ты поняла? – Блейн не смог. Он сорвался. Доминант победил в нем, и он накричал на Тину, которая являлась тихим сабмиссивом. - Да, мистер Андерсон.. Больше в этот день Тину не видел никто. Блейну надоела работа здесь. До тошноты надоело находиться под контролем Сью Сильвестр, которая так и желала выгнать его из клиники, чтобы его место заняли более "обученные" специалисты. Но хрен с два! Блейн отсюда не уйдет, потому что слишком сильно привязался ко всем детям, которые бежали к нему обниматься, когда видели в коридоре. У него кружилась голова, и в последнее время становилось все хуже и хуже. Блейна не пугало это, но немного напрягало, потому что он стал чаще пить таблетки в своем кабинете, которые предназначались для детей. Он просто слишком сильно устал от всего, что происходило в его жизни. Ему нужен был отдых. - Мистер Андерсон? – этот голос, он словно спасает его из пучины смерти. - Что? О, Курт, здравствуй. – Блейн находит в себе силы, чтобы улыбнуться парню, потому что не может не сделать этого. Все в этой клинике знают Блейна как всегда улыбающегося доктора. - С вами точно все в порядке? – Курту хочется услышать ответ «нет» только по той причине, чтобы помочь Блейну дойти до его кабинета, и сделать для него все, чтобы он поправился, но Курт слышит только тихое да. Да, Блейн в порядке. Можешь успокоиться, Курт. Но нет, он рад этому. - Отлично! – Курт снова улыбается и опускает взгляд на шею доктора Андерсона. Его прошибает холодный пот, когда он видит небольшую родинку. Эта родинка, которой он касался во сне. Она кажется такой знакомой, словно он видит ее не в первый раз. И сон точно не считается первым разом. Колени Курта подкашиваются, потому что вихрь мыслей, пропитанных воспоминаниями, обрушиваются на него. Он не может устоять на него, когда фрагменты из детства вспыхивают в его синим пламенем, неоновыми огнями, мерцают, привлекая внимание Курта, который сейчас старается сосредоточиться на своем состоянии. - Курт? Эй, Курт, ты в порядке? Нет, Курт определенно не в порядке. Сердце щемит, а потом словно ударяется о ребра, со звоном падая куда-то в ноги врача, потому что это, блять, не возможно, а потом в глазах темнеет. Кажется, Курт вернулся к началу.

***

Сердце самого Блейна словно уходит в пятки, когда Курт, словно тряпичная кукла, падает. Чудом успев подхватить мальчика под руки, Андерсон зовет медсестру на помощь. Все происходит слишком быстро. Курта относят в палату и тут же суют под нос нашатырный спирт, пока Куинн и Сантана бледными дрожащими пальцами цепляются за дверной косяк, пытаясь что-либо увидеть из-за спины Блейна. Блейн проводит ваткой, смоченной в нашатырном спирте, у Курта буквально под носом, едва касаясь бледной кожи и сжимая пальцами левой рукой запястье юноши. Пульс неравномерный и чуть слабый. - Курт, - чуть тихо шепчет Блейн, вглядываясь в лицо мальчика с виноватой улыбкой, которую не видит никто, - Курт, просыпайся, - скорее для себя, шепчет Андерсон, видя, как чуть дрожат веки Хаммела. Доминат в Блейне, желающий заботиться об этом беззащитном мальчике, слабо рычит от безысходности. Что пошло не так в лечении? -Мистер Андерсон, все в порядке? - Сантана нервно сглатывает, прижимая к себе Куинн. - Надеюсь. - Блейн чувствует дрожь Курта. Словно, судорога. - Вы обедаете вместе, я видел. Скажите, он ел в последние дни? Его ни что не тревожило? - Андерсон хочет прижать Курта к себе и защитить ото всех людей. Защитить от этого мира. - Он был относительно спокоен. Всегда ел с нами, почти всё, - чуть охрипшим голосом говорит Куинн, расправляя складки на платье Сантаны. -Курт улыбался пару раз, все было как обычно, - Сантана погладила Куинн по плечу и поджала губы, оглядывая обеспокоенного Блейна. - Спасибо девочки, - Блейн провел ваткой по коже над верхней губой. - Курт, все в порядке?- Хаммел чуть сморщил нос и приоткрыл глаза. - Что случилось? - хрипло произнес он, приподнимаясь на локтях. - Обморок. Когда ты последний раз ел, Курт?- Блейн встал с кровати Хаммела и выкинул вату в небольшое ведро у двери, мысленно успокаивая себя. -С утра, - чуть дрожа, ответил Курт. - Что ты ел? - Блейн вновь вернулся к Хаммелу, прикладывая пальцы к дрожащему запястью. - К-кашу, - Курт сглотнул, ощущая, как нижняя челюсть начала подрагивать, - чай и конфет-ты, - взглянув на врача, Хаммел почувствовал, как каждую мышцу, словно тянули на веревках. Тело перестало подчиняться, пульс стучал в висках, уши закладывало. Жар волнами проходился по телу, от кончиков холодных пальцев, по спине, обжигая. Судороги передернули, кажется, все его тело. Из глаз потекли нежеланные слезы, оставляя влажные дорожки на мертвецки бледных щеках. - КуртКуртКурт, - Блейн сжал запястье Хаммела, ощущая, как пульс переваливает за сотню. - Черт, девочки, бегом за медсестрой на пост, и скажите, чтобы она взяла таблетки! - Андерсон обернулся буквально на секунду в сторону двери и его взгляд не отражал ничего хорошего. Тонкие пальцы павой руки Курта цеплялись за покрывало, а тихий стон боли срывался с его чуть розовых губ. Вены еще сильнее выступали на тонкой коже. Дыхание участилось. Зубы скрежетали и ударялись, колени дрожали. Словно, тело никогда не принадлежало Курту, словно, он был марионеткой, над который безжалостный кукловод решил поиздеваться. - Мистер Андерсон, - Люси, медсестра, появилась на пороге с небольшим чемоданчиком. - Измерь давление и дай ему таблетку Анаприлина, сто миллиграммов. Такой дозы должно быть достаточно. - Сталь послышалась в голосе Андерсона. Что-то, опять, мать твою, пошло не так. И почему Курт ничего не говорил об агонии. Зажмурившись, Блейн втянул воздух, и начал считать до десяти. Судороги постепенно становились тише, пока медсестра измеряла юноше давление. - Что могло его спровоцировать, Куинн, Сантана? - Блейн оглянулся на девушек. - Через минут тридцать жду вас в своем кабинете, пока подумайте, - Андерсон присел на край кровати, все так же не отпуская запястье Курта.