ВиО

Аметистовые глаза Хинаты скользили по вышитым гобеленам. Каждое полотно отнимало три года жизни у ткачих, самые дорогие – десятилетия упорного труда. Картины битв древности представали перед ней во всей своей чудовищной жестокости. Упоение боем на лицах магов и воинов, распоротые лошади, поднятые на копья, зарубленные военачальники, умирающие с боевым кличем. Хината выросла в окружении легенд древности и предсказаний будущего, среди шепота и пророчеств, ее семья отвечала за хранилище священных летописей Мойр Запада. От пыли свитков ее длинные черные волосы покрылись серебристыми нитями, от хруста и стона пергамента она просыпалась быстрей, чем мать от всхлипа ребенка. Бесшумная как тень факела, Хината из дома Хьюга скользила между ларцов и свитков подобно полководцу, осматривающему свой лагерь накануне боя. Девушка владела очень редким сочетанием колдовства: ее хрупким пальцам с одинаковой любовью подчинялись и огонь и вода. Этот странный фокус Судьбы напоминал ей любимую с детства легенду о Гидре Воды и Фениксе Пламени, погибших в великой битве. Эту сказку она впитала еще с молоком кормилиц: над ее колыбелью постоянно толпились сказители и барды. Тогда ей нравилось представлять в своих фантазиях, что она унаследовала сквозь полотно тысячелетия талант обеих магичек. Когда девочка только-только научилась бегать без теплых рук нянюшек, Хината узнала, что пророчество Мойры отдало силу Феникса ее брату. Они часто играли с Итачи и Саске среди каменных сводов библиотек и хранилищ, Саске был Фениксом из легенды, она – стремительной и прекрасной Гидрой, а Итачи доставалась роль возлюбленного юноши, погибшего в схватке с неприятелем. И Саске и Хината едва сравнялись ростом с обеденным столом в трапезной, когда Хозяйка Огня была убита в своих покоях. С того дня их детские игры навсегда прекратились, а старинные легенды больше не произносились вслух. Взгляд Хинаты проходил сквозь ткань гобеленов, словно бы где-то среди вышитых серебряными нитями полей, всадников и тысяч копий можно было разглядеть летнюю лужайку поместья и пересохший овраг, в котором трое детей с упоением и восторгом сражались дубовыми ветками и комьями грязи. Те времена слизнуло пламя погребальных костров, детский смех увял, легенды рассыпались пылью. И Саске и Итачи – ее драгоценные братья, делившие с ней беспечность первых лет жизни, - превратились в стройных воинов с таких же вот гобеленов. Пройдет время, и о них обоих барды сложат песни, а ткачихи вышьют легенды на дорогом полотне. А что останется ей, Хинате? - Задумалась? – Низкий скрипучий голос заставил девушку вздрогнуть. Хината едва успела погасить огонь, расцветший на кончиках ее пальцев. - К чему так пугать, нянюшка? – Обернувшись, она с укоризной взглянула на сгорбленную, выцветшую старуху с запавшими полуслепыми глазами. Годы неумолимо брали свое, забирая по одной ее кормилиц и нянек, эта - последняя из живых, помогавшая маленькой Хинате читать свои первые свитки. - Вечно ты в облаках витаешь. Нехорошо. - Тебя отец послал? - Тебя видеть хотят. Ждут уже. Смотрели, искали. Просмотрели. Я хоть и стара, да и то знаю лучше, где ты бродишь. Ступай к ним. - К чему такая спешка? – Выпрямившись, девушка поправила волосы. Внезапное подозрение заставило ее замереть. – С Саске что-то случилось? Есть вести? Итачи нашел его? Ну почему мне не разрешили отправиться с ними… - Нет, там другое. Твой жених вернулся из похода. Представлять будут. Руки лентами связывать. Хоть бы платье почище надела. - Кузен Неджи? – Аметистовые глаза широко распахнулись, забытые пряди выскользнули из пальцев, серебряная заколка почти беззвучно упала на пыльные плиты. - Эти Учихи тоже тебе кузены. – Старуха неодобрительно пожевала губами. – Печешься об этих огненных выродках больше чем о родной семье… вот если бы твой отец много лет назад не поджал хвост перед Фугаку, сейчас бы твоя семья правила на Западе... эй, Хината, Хината! Вот востроногая девчонка выросла… Перепрыгивая через старинные ступени, ускоряя шаг, девушка спешила прочь из пыльного склепа библиотек. Книги и ларцы со свитками служили ей пристанищем от повседневности, жестоких вестей об очередной смерти родственника или друга, в объятиях легенд и пророчеств она чувствовала себя в безопасности, словно нити гобеленов впитывали ее душу, не оставляя больше в этом жестоком мире. Пророчество Хинаты, данное ей при рождении, могло сделать ее равно счастливицей, равно и несчастнейшей на земле: Хинате предсказана была одна-единственная любовь, столь сильная и иссушающая, что длиться будет всю ее жизнь. Когда ей минул четырнадцатый год, она сама нашла свой свиток в хранилище и, трепеща от смутных предчувствий, развернула пожелтевший пергамент. Строчки поразили ее как когти коршуна молодую перепелку, сердце Хинаты гулко забилось, принимая свою судьбу. С тех пор она избегала смотреть в глаза юношам и мужчинам, опасаясь, что пророчество найдет и погубит ее, связав с человеком, с которым быть вместе ей невозможно. Но, как и любую из древнего рода Хъюга, выдать замуж ее мог лишь отец. Хиаши не был заботливым папашей, знающим наперечет все платья своей дочери, мысли главы дома занимали война и власть. Жене и теплым рукам дочери он предпочитал копье и колчан отравленных стрел, а ласковому шепоту любовниц — поступь своего боевого коня. Зимы пролетели слишком быстро, и теперь, этим погожим летним днем. Хината должна была перевязать обручальную красную ленту с женихом. Предки и духи плодородия подарили Хиаши лишь дочерей — старшую, Хинату, и младшую, Ханаби, которая росла вместе с матерью в дальнем поместье и едва-едва училась самостоятельно отрезать себе кусок от общего блюда. Хината и ее отец постоянно находились при дворе Хозяина Запада, Фугаку, сестру Хината видела лишь по очень крупным праздникам и в дни большого звездопада, когда все вельможи и знать собирались у рек и жгли ритуальные костры во славу богов древности. Дочери не могли унаследовать волю Хиаши и укрепить их ветвь, а отдавать дом в руки чужаков Хиаши бы не позволил никогда. Супругом старшей из дома Хъюга и наследником амбиций ее отца должен был стать самый талантливый и одаренный из ее многочисленных кузенов, столь дальний родственник, что разве их прабабки знали друг друга. Хиаши отличал Неджи с тех пор, когда юноша в одиночку убил двух медведей в сезон охоты, вооруженный лишь плетью и малым ножом с лисьей опушкой на рукояти. Кузен был ненамного старше Хинаты, но уже успел пролить много крови и прославиться как талантливый воин и всадник. Говорили о том, что он горд как нарождающийся месяц и жесток как вепрь, почуявший соперника. Хината не видела его много лет, при дворе Учих он появлялся редко: как и Хиаши, Неджи не простил дому Учиха цепей власти, которыми те прочно держали запад за пазухой. Возможно, поэтому ее отец и доверял руку дочери именно ему, а не более богатым и знатным претендентам. Хината не хотела думать о том, что ее будущий муж и любимые братья станут врагами. В глубине души она понимала, что день, когда Итачи и Неджи схлестнутся в битве, придет. Но в царстве свитков и древней пыли, у цветных витражей и кувшинов со старым вином убегать от вражды двух семей было проще. И сердце ее сейчас больше боялось лишь того, что оно испытает к своему жениху. Отца она разглядела сразу — Хиаши из дома Хъюга был высоким мужчиной, его фигура, подобная мощному ясеню, была видна издалека. Вернувшись из походов в мирную суету, отец её и собственных покоях не снимал легкого доспеха и меча. Стоявшие рядом с ним воины и охрана казались невысокими отроками, нацепившими доспехи из раскрашенного пергамента и пакли. Хината перешла на быстрый шаг, чтобы не рассердить отца: Хиаши не считал, что дочери вельмож должны бегать. Но и ждать никого он не любил. - Хината, вот и ты. - Она едва успела склонить голову под тяжелым взглядом отца. Его жесткие, никогда не знавшие радостной улыбки губы пропитались голодом власти. - Неджи, какова тебе? - Хороша как распустившийся ирис. Поднимите же голову, моя прекрасная невеста. Позвольте взглянуть на вас. Она выпрямилась, покорно прижав ладони к груди. Всадник на пегой лошади с пурпурными поводьями чуть насмешливо щурил такие же аметистовые глаза как у её маленькой сестры и отца. Длинные волосы цвета коры дуба были переплетены в толстую косу и украшены множеством золотых бубенцов, расшитый алыми нитями доспех украшала богатая чеканка. Но все богатство его подвенечного убора не впечатлило девушку, замершую как птица, гнездо которой разорили ядовитые змеи. Сердце Хинаты было вырвано из ее груди и сожрано в ту самую секунду, когда два аметистовых взгляда встретились. Она полюбила — неотвратимо и жадно, единственного человека и на всю жизнь. *** Итачи покорно опустился на колени перед кушеткой, сплетенной из ивовых побегов. Длинные коралловые волосы Сакуры вперемешку с нитями речного жемчуга рассыпались по шкурам барса, которыми почтительные слуги устлали ложе её досуга. Пальцы девушки скучающе пробежали по струнам. - Я же вижу, вам не нравится. - Ваша игра прекрасна. - Итачи чуть наклонил голову, любуясь профилем дочери Харуно Цубаки. Даже события последних дней не могли заставить его перестать замечать красоту. Постоянная тревога за брата, от которого не было вестей уже третий день, лишь немного притуплялась обязанностями, которые ему, как старшему сыну Фугаку, приходилось выполнять. Девушка должна была стать женой Феникса, а не его, но приличия требовали почтения и внимания, раз от жениха столь родовитой невесты не было вестей. И по приказу отца вместо поисков по ближайшим лесам и степям Итачи проводил свои часы у ног молодой принцессы Востока, слушая ее песни и игру на арфе. Порой ему казалось, что он сходит с ума, а порой — что принцесса Харуно этого и добивается. - Не лгите мне. В ваших глазах лишь печаль. Вашего брата еще не нашли? - Он и не пропадал, госпожа Харуно. - Не лгите мне. - Она прижалась к струнам, заставив их расстаться с очень нежным и высоким звуком. - Я ведь знаю, что он пропал. Хоть я сижу в золотой клетке вашего дома, я не глуха и не слепа. - Тогда вам должно быть известно, что он в походе. Очень скоро он вернется и принесет вам свои извинения. - Итачи, вы снова лжете мне. Скажите, он безумен? - Не более чем мы с вами, госпожа. - Меня отдают в жены человеку, который испепелит окрест все земли. Я могу хотя бы спросить. - Моя госпожа, вы во власти наветов. Мой брат отлично умеет контролировать эмоции и свою силу. - Тогда где он? Что за россказни о походе? Наша свадьба через семь дней, могу я хотя бы узнать о судьбе моего жениха? - Он вернется, моя госпожа. Сакура с удовольствием замечала, какой болью отзывается взгляд Итачи на каждый ее вопрос. Он не знал, где его брат и что с ним. А значит, Феникс пропал из защищенного дворца, и каждый встречный убийца может попытаться развернуть великое Колесо. А уж ее люди постараются, чтобы таких убийц было побольше. *** - Нам долго еще идти? - До ближайшего дозора. - А потом? - Потом ты тихонько возвращаешься домой, Наруто, а я возвращаюсь к себе. - Очень смешно, Саске. Видимо, из-за волнений последних дней у тебя немного отшибло память. Но ты не стесняйся, я подскажу тебе наш совместный план: я остаюсь с тобой и мы вместе выпутываемся из всяких передряг. - Какой вояка нашелся. Чем воевать-то будешь, руками? Точнее, одной рукой? Наруто прикусил язык. Ожоги не давали забыть о себе ни на миг, любое движение превращало конечность в сгусток боли. Заклинаний, снимающих болезни и хвори, он не знал, да и стихия ветра для этого плохо подходила. Но даже это не могло умалить странного воодушевления, которое питала его душа. «Мы вместе. Рядом. Спустя столько времени я снова встретил Саске». За несколько проведенных с норовистым Фениксом дней память Наруто словно разделилась на несколько ветвей. Иногда ему чудились события и слова, которые он словно бы со стороны наблюдал в местах, ему совсем незнакомых. Деревья, которые не росли ни в одной местности, дома, столь чудные и странные, что казались невозможной насмешкой сумасшедшего зодчего. Войны одна за одной пробегали перед глазами — и сердце болью отзывалось на каждую смерть, которая ему чудилась. Почему ему были дороги люди, которых он сам и придумал, оставалось для него загадкой. Но самой большой тайной был Саске. Почему вся его предыдущая нормальная жизнь кажется теперь лишь балаганным ковром, отделяющим любопытствующих зевак от настоящих зрелищ? Он прожил столько хороших ярких лет — и для чего теперь все прошлое кажется лишь мусором под ногами? Ради вот этой вот встречи с незнакомцем на маковом пылающем поле? Судьба ли свела их или случай? Но какой же силы должен быть случай, чтобы сердце Наруто так упруго отзывалось на каждое слово этого юноши? - Эй, не вешай нос. - Саске протянул руку, ободряюще похлопав его по здоровому плечу. - Мои лекари в два счета вылечат эти раны. С ожогами на Западе умеют очень хорошо справляться. - Саске, я не поэтому... тебе не кажется... не ощущаешь ли ты внутри... как-будто памяти, как паводка, стало слишком много? Как-будто внутри есть еще что-то кроме кишок, легких, сердца... словно бы еще один или даже два человека наперебой пытаются напомнить тебе о чем-то... - У тебя жар. - Ладонь Саске легла на его лоб, внутри жгут плотно обхватил сердце. «Как влюбленная девчонка», - успел отрешенно подумать Наруто. - Поторопимся. Чем быстрее мы доберемся до моего поместья, тем быстрее разрешится эта история. - А сколько нам еще идти? - Мы покинули эту деревню на рассвете. К закату доберемся. - А как вообще получилось, что ты оказался так далеко от дома? - Нет никакой загадки. – Саске мрачно усмехнулся, плотнее поправив плащ на плечах. – Мы с братом возвращались с Юга после очередной стычки с местными племенами. Не знаю, доносятся ли вести о таких стычках на Восток, но на Юге еще много мест для войн и пожаров. - Я думал, там только Великая глубь, ну, океан, который слизнул города много лет назад… - Так было. Но вода там давно обмелела, множество островов и земель поднялось из-под воды. За Югом, который знаете вы, ветряки с Востока, еще много земель и сильных королевств. И там тоже умеют чаровать ветер и воду, вот правда с огнем у них выходит хуже. За старые руины городов идут бои. - А почему отправили тебя с братом? Ты же вроде как… - Наруто, скрывая смущение, уставился вниз. Кочки и коряги в высокой траве все время норовили броситься в ноги и побольнее ударить ходока. – Вроде как тебя нельзя отпускать одного и надолго. - Почему отправили сумасшедшего мага огня, ты это хотел сказать? Именно поэтому. Убивать. - А остальные сильные маги? Почему тебя? - Потому что если огненный выродок умрет от отравленной стрелы, все только вздохнут с облегчением. - Но ты же чудовищно силен. – Боль от обожженной руки волнами расходилась по телу, не давая ни на миг мыслям оторваться дальше. – Как вообще можно сражаться против тебя? - Я стараюсь не использовать много силы. Чем больше я черпаю из колодези своего могущества, тем быстрее моя судьба вцепится мне в глотку. Использовать силу Феникса значит стать Фениксом, а стать Фениксом – это принести лишь смерть. Мой брат намного искуснее меня в бою, я стараюсь помогать ему, чем получается. Но и против нас сражаются сильные воины. Недавно на наш маленький передовой отряд обрушились самые настоящие водяные големы. - Это как? – Наруто моментально вспомнил рассказы своего приятеля Кибы, который усердно мешал грязь с заговоренными кристаллами. – Как они вообще выглядят? - Ну, если вернуться к истокам, маги и колдуны могут слышать песни и голоса стихий. В твоей голове звучит тонкая флейта ветра, в моей – оглушающий набат огня. Слушая стихии, их можно зачаровать – подчинить, использовать. Огневик может заставить огонь обнять наконечники стрел или древко копья, разжечь промокший хворост, держать маленькие одуваны и васильки огня на ладони. Но на многое его сил не хватит. Каждый десятый ребенок рождается с голосами внутри своей головы, и каждый десятый из этой десятки способен пойти чуть дальше, чем просто развести пламя для кузнечного горна из простой головешки. Маги высокого ранга создают големов из стихий, вкладывая в них основу из какого-либо зачарованного предмета. Когда дерешься против воздушника, достаточно ранить самого мага, но когда дерешься против огромного сгустка ветра, разрывающего на куски всё и вся, атаковать бессмысленно. Пустишь в него стрелу – ветер лишь превратит ее в щепы, сколдуешь огромную огненную розу – он проглотит ее, не заметив. - И что остается? - Вырезать из него сердцевину. Или найти мага такой же стихии, способного колдовать ветер так же хорошо, как и создатель голема. Который перетянет воздушную оболочку твари и поглотит ее. По сути, големы – это лишь маленькие слепки с Фениксов и Драконов древности. - Почему? - Подумай сам. Голем – зачарованная стихия с сердцевиной. Обычно это кристалл, или амулет, или безделушка прошлого. В нее запечатывают волю создателя, и она способна питать собой самого голема. Когда ее силы иссякают, ветер или огонь рассыпаются. Фениксы, Гидры, Драконы – олицетворения самих стихий, сердцевиной становится не камешек или ветка, а живой человек. - Но его тоже можно ранить или убить? - Можно, но намного сложнее. К тому же, человек развивает свою силу, а голем лишь способен повторять умения своего создателя. - А големы водяных магов? - Это стена воды, которая окружает отряд и топит всех, до кого дотянется. Из брюха водяного голема вырваться невозможно. Их оставляют на мелководье, где нет подлеска или укрытия и ты не ждешь нападения. Одни неверный шаг – и лужицы под ногами вырастают до кончиков перьев на шлеме всадника. Еще шаг - и ловушка захлопывается, вода не выпустит тебя обратно. Через минуту-две все кончено. Големы рассыпаются в мелководье, отпуская утопленников. - Какой кошмар! – Узумаки невольно вдохнул поглубже спасительного воздуха. – Получается, можно убить даже кувшином воды? - Если зачаровать эту воду, то да. Водные маги очень опасны. - А как же вам удалось… - Я не успел спасти всех. - А те, кто колдует по две стихии? – Наруто постарался быстро отвлечь Саске от тяжелых воспоминаний. - Химеры и Василиски? Эти намного опаснее обычных чарователей. Представь, если усилить мой огонь твоим ветром… или раскалить моим пламенем живую стену воды? К тому же, чем больше колдун прислушивается к многоголосью стихий в своей голове, тем больше заклинаний он может сплести. Добавив к потоку воздуха воду можно управлять погодой и дождем, к воде землю – выкапывать колодцы в пустыне и орошать мертвые реки. Засуха уже не страшна деревне, в которой есть такой маг. Плодородие, урожаи, защита от саранчи и моровых поветрий. Земля с ветром позволяет обтачивать камни и создавать мосты через самые непроходимые ущелья. Древнейшие города Юга построены Василисками, знающими воздух и землю. - А огонь? Что будет, если смешать огонь с другими стихиями? - Огонь и вода дают исцеление от многих хворей. Моя сестра владеет таким редким колдовством. Огонь с землей позволяют чаровать оружие и доспехи, таким мастерам платят золота столько, сколько они могут унести. - А огонь и воздух? - Видимо, такие маги отличные воины. Огонь и воздух позволяют защищаться и нападать одновременно. - Я же говорил, что смогу помочь! Я могу прикрывать твою спину, быть твоим телохранителем или просто… - Ты же вроде из свиты принцессы Востока. К чему тебе еще и забота обо мне. - Ну, у Харуно Сакуры и без меня много надежных защитников, а вот у тебя… - Наруто, чем быстрее прервется моя жизнь, тем меньше у Востока будет повода для беспокойства. - О чем это ты? - О грядущей свадьбе. О принцессе Харуно. - Что ты имеешь в виду? - Было предсказано, что Ветер и Огонь соединятся. Знать Востока и мой отец пошли на соглашение о браке. Принцессе Харуно было предсказано стать женой Феникса, который рождается раз в десяток поколений, моей женой. И по слухам, она очень красива собой. - Так, а это тут причем? – Наруто ощущал внутри странное гложущее недовольство. Казалось бы, хорошо, что его новому другу достается в жены такая красавица, но что-то внутри бурлило и рвалось прочь. Не воспоминание, а так – легкий отзвук тени. Шорох лунного луча. Как-будто где-то и когда-то очень давно или только в далеком будущем Саске принадлежал именно ему. - Если она так хороша, как поют барды, и ее волосы нежны, как перья лебедей, наверное, в моем сердце поселится любовь к этой девушке. - И что в этом-то плохого?! – Настроение у молодого воздушника совсем скисло. - Ничего. – Саске замолчал, вспоминая свое пророчество. Еще было не поздно развернуться и уйти на Юг или дальше на запад, прочь от стен поместья и удушливого аромата благовоний. Прочь от свадьбы и девушки с волосами цвета кораллов, обещанной ему в жены. Никогда не видеть ее глаз, не вдыхать аромата ее тела, не держать ее руки, перевязанные венчальной лентой. Не позволить себе полюбить ее всей душой. Не позволить дыханию смерти разделить их первый поцелуй. - Да ты опять, наверное, заслушался своего огня! – Наруто в великой досаде пнул старый обломок дуба. – Радоваться надо! У тебя будет жена-красавица, а с пророчеством и Великим колесом я помогу тебе справиться. Хватит нюниться как трехлетка несмышленый, у которого отобрали игрушечный меч! Я рядом, все хорошо будет. - Пустоголовый ветряк, хоть бы подумал немного. – Саске неожиданно сам для себя остановился и помог перебраться Узумаки через высокую корягу, бережно поддерживая его перевязанную руку. Наруто молчал, внутренности наполняла странная теплота, подобной которой он не испытывал в жизни. Возможно, это магия Феникса просачивается сквозь крепкие пальцы Саске? Это ведь от его прикосновений становится так горячо на сердце. Но в каком именно из сердец, которые так странно порой сменяют друг друга в лабиринте его грудной клетки? – Чем ты меня защищать собрался? От всей мощи Востока и Запада? - Мы точно раньше знакомы не были? Саске остановился, внимательно разглядывая его лицо. Полуденная жара не проникала сквозь шатер листвы и своды кустарника. Наруто стоял перед ним, взволнованный и бледный. Легкий ветерок растрепал его волосы – даже в глухом лесопутье молодого ветряка сопровождал несильный сквозняк. Бушующее пламя воспоминаний, которое неотлучно жгло Саске, утихало под этим сквозняком, и незаметно для себя самого молодой Учиха старался держаться к воздушнику ближе. Да и досужая болтовня с ним отвлекала от искр в голове. - Если бы были, я бы запомнил. Пойдем. Наруто чуть пошатнулся, зацепившись рукавом за колючки кустарника. Наверное, небесное провидение оберегало своего светловолосого питомца, потому что стрела, просвистевшая у самого его лица и впившаяся в ствол ольхи за его спиной, лишь высекла ему алую полосу от щеки до уха. *** Ино приподняла подол алого платья с длинными пурпурными лентами, расшитыми лебедями и ястребами. - Алмазы, рубины, бирюза. Сакура, ты только посмотри какой узор! - Да, работа искусных ткачей. - Ты нерадостна. – Длинные пшеничные волосы Ино были убраны в венок из кос, в которых поблескивал топазы. Грация ее движений выдавала в ней танцовщицу, а серебро чехлов с метательными иглами на поясе – еще и воина. - А чему радоваться? Свадьба через считанные дни, а потом Фугаку и Феникса уже ничего не остановит. Пророчество о моей свадьбе – последний рубеж. Это должно произойти, а потом Хозяин Запада может просто задушить меня свадебной лентой. Меня послали убить Феникса, моего будущего мужа, но эти Учихи и сами не знают, где Феникс! Я сижу тут, запертая в четырех стенах, а в это время моя родная земля под угрозой! - Тише! -Ладони Ино успокаивающе легли на плечи девушки. - Все будет хорошо. Поверь, ты обязательно предотвратишь эту войну и... - Госпожа! - Юноша с черными невыразительными глазами незаметно вышел из-за яркой ширмой, которыми слуги оградили покои принцессы от назойливого солнца. Обе девушки вздрогнули, а пальцы Ино даже скользнули к успокаивающей тяжести чехла с оружием. Вошедший был очень строен и худ, чуть угловатые плечи и колени выдавали его молодость, волосы были острижены ровно, одежда самая обычная и неброская. Сакура с трудом успокоила подпрыгнувшее сердце. - Сай! Ну зачем так внезапно! Ведь знаешь же, что мышь-полевка крадется громче тебя! Юноша как-то вымученно улыбнулся: - Принцесса же в жизни мышей не видела у себя во дворце. Так зачем выдумывать? - Хватит, Сай! - Ино с досадой отшвырнула богатые подвенечные одежды Сакуры. - В чем дело? Ты должен быть не здесь. - Огонь. - Что огонь? Мы на Западе! - Ино злилась на то, что ее застали врасплох. Подумать только — любой убийца бы сделал свою работу, а она бы и пальцем пошевелить не успела. - Здесь огонь почитается больше чем небо над головой! -Не этот огонь, глупая. Огонь. Настоящий. -Ты про Феникса? - Щеки Сакуры резко побледнели, под зелеными глазами стали заметны черные кольца от бессонных ночей. - Я его засек. Он недалеко от главного поместья. - Ты сумел почуять его на таком расстоянии? - Нет. Но огромный столб пламени над лесом в дневном переходе от этого дома не заметит только слепой. - Небеса, пощадите! - Харуно схватилась за мягкую спинку изящной ивовой кушетки. - Если он так явно показывает свое присутствие... - Навряд ли это свадебное приветствие или ему захотелось развести костер. Вспышка такой силы видна на пять конных переходов. - Он безумен. - Принцесса сжала виски руками. - Он потерял над собой остатки контроля! Теперь он просто чудовище, которое уничтожит мой дом... - Я отправлюсь туда. - Впервые равнодушные глаза Сая наполнились странным светом. - Я хочу посмотреть на него. Увидеть своими глазами его силу... - Не смей! - Ино расшагивала между ширм, сдерживая гнев и бессилие. - Тебе нельзя туда. Если вспышка и правда была так высока, как ты говоришь, там сейчас все Василиски Огня, главнокомандующие и дозоры. Тебя не должны заметить! - Не указывай мне, глупышка. Это ты можешь сидеть сколько угодно в этих покоях и давиться персиками, а я в этой духоте не могу. - Он отшагнул обратно к открытому проёму окна. Покои принцессы Востока находились в большом саду с цветущими сливами и хризантемами, и стража бдительно охраняла все входы. Но Сай мог проскользнуть куда угодно и в любое время. Ино бросила взгляд на Сакуру, но та лишь устало качнула головой. - До встречи, принцесса. - Зачем только твоя мать приказала ему быть здесь! - Солнечные лучи грелись в золотых косах девушки. Она еще в жизни не ощущала себя такой беспомощной и слабой. - Почему Хозяйка Цубаки так доверяет этому проходимцу?! - Моя мать имеет вескую причину для каждого поступка. - Нежные пальцы Харуно потянулись к рыбке острого кинжала, который лежал на кушетке среди шкур и цветов. - И нам с тобой лучше подумать о причинах нашего путешествия. *** Наруто закашлялся, от едкого дыма живот тянуло во все стороны. Жив он или лесные демоны утащили его в самое пекло своих логовищ? Кругом были лишь огонь и треск умирающих деревьев. Сколько прошло времени с тех пор, как стрелы обрушились на них со всех сторон, он не помнил. Они с Саске едва успели пригнуться к огромной коряге, как особо меткий стрелок попал прямо в плечо его обожженой руки. Кажется, он закричал от боли, а потом вокруг все заволокло пламенем и послышались людские вопли. Очевидно, чтобы достать их в упор стрелами в этой чащобе, преследователям пришлось подойти совсем близко. Но подходить близко к разъяренному Фениксу определенно не стоило. Водоворот огня обхватил деревья и траву, смял кустарник и листья, гнезда и певчие птицы сгорели мгновенно. Пахло паленым можжевельником, из-под пылающего куста напротив выскочил заяц с горящей шкуркой. Охваченное болью животное металось, но не находило спасения. Огонь поглотил его, как и многих других лесных обитателей. «Почему я еще жив?». Наруто захлебнулся кашлем. Он лежал на земле с разодранной щекой, и еловые лапы, превратившиеся в костер, едва едва не задевали его лицо. Хотелось выть и грызть корни деревьев, но сил не хватало даже отползти от ельника. «Саске... пусть Саске успокоится...». Еще один отчаянный вопль смолк неподалеку. «Саске, это уже пятый... все мертвы, Саске, хватит...». Рядом рухнуло дерево, клубы пламени перекинулись на потертую одежду Узумаки. Ему с трудом хватило времени сколдовать несложный ветер, погасивший упрямые искры и язычки огня. «Пожалуйста, Саске, достаточно...». Пламя вокруг танцевало до самого неба. Наруто перевернулся на спину, разглядывая дым и затянутое гарью небо. Как он был глуп, думая что может сдержать ярость безумия Феникса. У него не хватает сил даже отогнать от себя алую стену, сейчас и его поглотит этот кошмар. «Я не хочу, чтобы все так заканчивалось. Я хочу спасти его». - Кхе-кхе... хоть бы раз... подумал о ком-то еще кроме себя, чертов комок перьев! И силы взялись. Узумаки перевернулся на живот и, поджимая обожженную руку с торчащим из нее обломанным древком, пополз. Идти он не смог бы в любом случае. Вокруг был самый настоящий очаг горных гигантов, которые заживо сжигали своих пленников в огромных печах. Пламени не было конца и границ, а голос ветра в ушах заглушался чавканием жара и хрустом веток. Земля пузырилась под пальцами, маленькими огоньками носились насекомые, еще не успевшие упасть в золотое море. «Я не сгорю тут заживо, Саске! И тебе не позволю!». *** Лучник, забившийся в угол между пылающей ольхой и большим валуном, с криком замахнулся коротким мечом. Саске хватило лишь вдоха, чтобы его жалкую фигурку охватило пламя. Внутри все клокотало, он не чувствовал больше границы между собой и миром огня вокруг. То, что было снаружи, он испытывал и внутри, а между его мыслями и сгоревшими заживо убийцами не было никакой разницы. Огромные огненные крылья за его спиной разрубали горящие ветви, обрубки покорно падали вниз и обычный огонь принимал их в свои объятья. - Все сгорит. Пусть все сгорит. - Шептал голос в его голове. - Пусть все сгорит. Все сгорит. - Отвечали ветви и поникшая трава. - Все умрут. Всё, что причиняет тебе боль. Всё, чего коснется твой взгляд. Всё, что ты пожелаешь уничтожить, - согласно твердил огонь. - Люди, дома, земля. Всё уничтожить. Их не должно существовать. Никого. Убьем всех. - Убьем. - Саске шептал это вслух, повторяя припев тысяч сотен алых лепестков вокруг. - Убивать. Уби... Чумазые от земли и пепла пальцы схватили его за штанину. Огненный доспех расступился, позволив незадачливому преследователю прикоснуться к Фениксу. - Давай и его убьем. Ну давай, давай, давай же. - Огонь в его голове облизнулся от голода. - Накорми меня им. Принеси мне его теплое тело. Давай покончим с Узумаки Наруто навсегда. Пусть его кости трещат от моей силы и жара. Давай убьем его! - Давай убьем. - Губы Саске шевелились безучастно. - Убьем Наруто. - Саске! - Из последних сил приподнявшись на локте, молодой обгорелый маг ветра потянул его к себе. - Хватит слушать пламя! Это не приведет ни к чему хорошему! Ты не сможешь избежать свой судьбы, если будешь и дальше идти на поводу у какого-то костерка! «Это первичное пламя. Первоцвет. Великая искра. Начало всех путей и троп. Все стихии лежат во мне, все сущности очищаются через мой поцелуй. - Голоса в голове Саске слились в мощный рев. - То, что приходит собрать свою дань с живого. То, что завершает все начатое...». - Я не знаю, почему тебе досталась такая судьба, - у Наруто от удушья и дыма кружилась голова, тело не выдержало испытаний и страха, подведя своего владельца. Он упал навзничь, все еще цепляясь пальцами за холщовую ткань. Феникс не двигался и не пытался обернуться, но почему-то Узумаки был уверен: Саске слышит его голос. - Не знаю, как мы встретились. Ничего не знаю. Зачем помогать лезу — сам не понимаю. Почему только о тебе и думать могу — тем более. Встреться мы хоть на день раньше...- Наруто сплюнул желчью из прогорклых легких, мучительно закашлялся. - Все было бы иначе. Боль так скрутила его тело, что последние слова он произносил, уже провалившись в полынью без ощущений и памяти. Огонь с треском рванулся вверх, пожирая последние сучья на деревьях.