Сложно быть человеком

Жара выплавляет из Артано все мысли, кроме: — Пойдём купаться. — В смысле домой в душ? — уточняет Мелькор. С наскоро собранным растрепанным пучком и заспанным от жары видом он похож на недовольную ворону. — В смысле в море, — Артано взмахом руки указывает на пляж. В середине буднего дня людей там немного, по сравнению с вечерним ажиотажем выглядит почти пустынно. Волны ленивые, будто на них жара тоже действует, вдалеке белеют паруса, как причудливые птицы. — Мы намокнем, — отвечает Мелькор неуверенно. — Вода мокрая, да. Но в этом пекле мы высохнем за минуту. — У меня для плаванья ничего нет. — Так поплаваешь, не случится ничего. — Вода холодная. — Мы месяц живём в аду, вода по температуре как лава. — Я плавать не умею. Артано смотрит так, будто Мелькор вдруг заговорил с ним на китайском. Сам Мелькор с невероятным интересом рассматривает цены на хот-доги в палатке рядом. — Почему? — Артано наконец формулирует вопрос и поворачивает к себе Мелькора за плечи. — Потому что не хочу, — признается Бауглир. — Не люблю воду. Даже в детстве, когда мы на море ходили, я максимум медузами в Манвэ кидался. Он психовал, и меня с собой брать перестали. — Жизнь у тебя была тяжёлая, понял. Но я тебя научу. — А если я утону? — Я буду оплакивать тебя, как Ахилл Патрокла, — обещает Артано и за руку тянет Мелькора на пляж. — Не тот ответ, на который я рассчитывал. — Не болтай и раздевайся, — не терпящим возражений тоном командует Артано. Мелькор сомневается. Смотрит кисло, оглядывается на воду, будто она может его укусить, и почти слышно, как он придумывает отмазку. Артано вдруг улыбается — ласково, а глаза хитро блестят. Подходит к Мелькору, медленно оглаживает его плечи, грудь, запустив руки под футболку, проводит по талии. Берясь за ремень, притягивает Бауглира ещё ближе, так что кончики их носов соприкасаются и дыхание ложится на губы напротив, смотрит в глаза и расстегивает пряжку. Потом, снова задевая кожу кончиками пальцев, подцепляет футболку за край и стягивает её с Мелькора через голову. Когда заканчивает со штанами, быстро раздевается сам и, мгновенно потеряв всю игривость, бодро идёт к морю. — Знаешь, кто ты после такого? — спрашивает Мелькор удрученно, снимая кроссовки и следуя за Артано, потому что ничего другого ему как будто не остаётся. — С радостью тебя послушаю, если доплывём вместе до тех камней, — обещает Артано, указывая на груду валунов метрах в десяти от берега. — На всякий случай уточняю, я делаю это, только чтобы тебя потом унизить и, возможно, демонстративно умереть. С этими словами Мелькор медленно заходит в воду. — Мне не нравится, — говорит он через секунду, когда волна накрывает его по пояс и сразу же, отступая, вымывает песок из-под ног. — Тебе ничего не нравится, — смеётся Артано, выныривая и убирая с лица мокрые волосы, и протягивает руку. — Давай. Тут рядом, даже плыть не придётся. Мелькор нехотя берёт его за руку и делает ещё несколько шагов. Лежать на камнях оказывается приятно, хотя вслух Мелькор этого не говорит. Жара у воды слабеет, солнце только приятно греет мокрую кожу, и брызги волн уже не кажутся такими холодными и раздражающими. Мелькор довольно прикрывает глаза. Артано уплывает куда-то на глубину, возвращается, поднимает фонтан брызг, которые разлетаются, как мелкие рыбки. Ныряет, смешно отфыркивается, показываясь вновь на поверхности, делает пару кругов у камней — не плавает даже, а просто изгибается весь, будто у него рыбий хвост вместо ног — и останавливается у валуна. Кладёт голову на сложенные на нём руки и чуть покачивается от волн. Мелькор открывает один глаз. — Ты вроде мечтал стать пиратом, а получилась русалка, — замечает он. — И неплохая. Тебя вот в море заманил. — Артано забирается на камни, когда Мелькор садится и освобождает место. — Ты, кажется, хотел мне высказать всё, что ты обо мне думаешь. — Ты невыносимый несносный упёртый крокодил, — отзывается Мелькор с готовностью, но без особого недовольства. Артано смеётся, прижимается, приятно прохладный, и легонько кусает за плечо. — Хочешь домой? — спрашивает он, обнимая Мелькора сзади и устраивая подбородок у него на плече. Бауглир задумывается. — Нет, давай еще тут посидим. Что ты счастливый такой? Я в воду снова лезть не хочу. Артано послушно кивает, жмурится на солнце и напевает себе под нос что-то неразличимо испанское. Где-то кричат невидимые чайки, и очень тихо доносится музыка со стороны туристического лежбища. Мелькор думает, что хот-доги в припляжном ларьке были не такие уж дорогие и ими вполне можно будет поужинать. Домой не хочется совсем.