As Brothers We Will Stand

But I'll still believe though there's cracks you'll see,

Но я по-прежнему верю, хотя и ранен, увидишь:

When I'm on my knees I'll still believe,

Стоя на коленях, я буду по-прежнему верить.

And when I've hit the ground, neither lost nor found,

И лёжа на земле, не потерянный и не найденный,

If you'll believe in me, I'll still believe.

Если поверишь в меня – я буду по-прежнему верить.

"Holland Road" – Mumford & Sons

Дин проснулся от холода, его шея онемела. Он застонал и потянулся, шикнув от боли, когда позвоночник ударился о край стула. Оглянувшись, он понял, что одеяло, под которым он спал, теперь лежало на кровати Сэма, будто Дин по пробуждению его сбросил. Но он же не просыпался, правда? Взгляд на часы прояснил дело: он проспал около четырех часов, было уже семь утра. Все казалось странным: кожу будто щекотало плохое предчувствие. Но что не так? Дин несколько секунд в замешательстве пялился в дверь, ожидая что вот-вот что-то случится. А потом он вспомнил. Он быстро перевел взгляд на тихо спящего Сэма. Это, должно быть, сон, подумал он. Хороший сон. Дину обычно не снились хорошие сны. Каждую ночь он видел смерть и разрушения, время, проведенное в Аду и Чистилище. Но не этой ночью. Он помнил все, каждую деталь, каждое слово. Ты никогда не отказывался от Сэма. Это больше, чем я когда-либо просила. Я горжусь тобой. Хочу, чтобы ты это знал. Это казалось таким реальным. Будто она и правда вошла в двери. - Мама? – прошептал Дин в пустоту и почувствовал себя немного глупо, когда ничего не произошло. Это все был сон. Сэм пошевелился на кровати, и Дин обратил свое внимание на него. - Дин? – сонно позвал он с закрытыми глазами. Он попытался сменить положение, но только зашипел. - Да, Сэмми, я здесь, - ответил Дин. - Ммм, - протянул Сэм, все еще борясь со сном. – Ты с кем-то говорил? Дин не сдержался и снова оглянулся вокруг. - Нет, - ответил он. – Здесь только я. Грудь Сэма поднялась от тяжелого вздоха. - Хорошо, что ты здесь, - пробормотал Сэм таким тихим голосом, что Дин не был уверен, что все расслышал правильно. - Ага. Твое задание почти окончено. Но заботься о нем до конца. Он должен знать, что ты с ним. Сэм снова засыпал, Дин это точно знал, но он позволил себе произнести: - Я буду здесь столько же, сколько и ты. Никуда не уйду. - Нужно поговорить с Бобби, - объявил как-то Сэм. - Мы не можем, - ответил Дин. У них уже был этот разговор. Вчера. - Почему нет? – хотел знать Сэм. Он смотрел в никуда, и Дин понятия не имел, что его брат вообще сейчас видит. Точно не больничную палату. - Он на охоте. Вчера Дин пытался ему объяснить, что Бобби умер несколько лет назад от огнестрельного ранения в голову, нанесенного Диком Романом. Новость привела Сэма в такую ярость, что он даже попытался вылезти из кровати, но Дин успел позвать медсестру, вошедшую уже с успокоительным наизготовку. Сейчас Дин ударил брата по руке, которая вечно пыталась достать капельницу. Когда заметят медсестры и привяжут запястья к кровати – дело времени. Ну, или будут постоянно седировать. Так продолжалось уже пять дней. Сэм еще не просыпался полностью с того дня, как его забрала скорая. В сознании он всегда был дезориентирован, всегда спрашивал об охоте и других охотниках, иногда даже о тех, которых уже долгие годы не было в живых. - Привет, мальчики, - войдя в палату, поздоровалась Кэт. Она сразу глянула на мужа, а потом на Дина, когда поняла, что первый в сознании. Она бросила пакет из McDonalds на стул у двери. - Привет, - пробормотал Сэм. Дин удерживал его пальцы. – Дорогая, я тебе когда-нибудь говорил о Бобби? - Сэм любил рассказывать Кэт об охоте. Рак, должно быть, просто съел его скрытность, открыл дверь, на которую он отказывался даже смотреть последние три года. Кэт глянула на Дина, который покачал головой и отпустил руку брата, но все так же смотрел, чтобы тот снова не начал ковыряться в трубках. Но внимание Сэма уже переместилось. – Нет ведь? - Нет, - ответила Кэт. – Если и говорил, я не помню. Расскажи. И Сэм начинал героическое повествование об их почти отце, и всегда говорил о том, чего на самом деле не случалось или о том, чего Дин не помнил. - Помнишь, когда Бобби отвел нас кататься на лошадях? – спросил Сэм. От непроходящей лихорадки его щеки порозовели. Дину просто хотелось, чтобы он нажал на кнопку, которая лежала прямо у его рук (ее нажимали в случае сильной боли) и отключился под действием лекарств. - Конечно, - ответил Дин. Сэм на секунду замолк, будто потерялся в своей собственной голове. В последний раз он был хотя бы в более-менее ясном сознании, чтобы понять, что на самом деле происходит, два дня назад. Тем утром он проснулся и звал Паркера, но Барбара, мать Кэт, привезла его только после разрешения врача. Когда время посещения закончилось, Кэт взяла малыша на руки. На стенах висели рисунки Паркера для папы. - Это ты, - показал мальчик на круг с двумя точками, соединенный с линией, рядом с таким же, но поменьше. – И я. - Попрощайся с папой, - произнесла Кэт, позволив Паркеру наклониться к постели, чтобы в последний раз обнять отца. - Пока, папа! – помахал ручкой он. – Я тебя люблю. - Я тоже люблю тебя, дружок, - едва вырвавшимся из-за кома в горле шепотом ответил Сэм. Он уткнулся лицом в подушку, но все равно слышал потом, как его сын разговаривает в коридоре. - Мама, мы кусяли молезеное. - Да? - Да. И бабуля говолит… Голос ребенка затих, а по щеке Сэма скатилась соленая капля. - Хочешь побыть один? – спросил Дин, наблюдавший за всем из угла комнаты. Сэм кивнул. Когда Дин снова вернулся в палату, его брат спал. Люди и даты терялись у Сэма в голове. Он узнавал Кэт чуть меньше половины времени, которое она находилась рядом, и забывал медестер, как только они отворачивались. Даже доктор Джонс казался ему незнакомым. Но чем больше Сэм ускользал от остальных, тем больше держался за Дина. Дин покидал больницу всего три раза с того момента, как привезли его брата; за неделю он три раза принимал душ, брал себе еды и возвращался. Он старался уходить, пока Сэм спал, иначе тот начинал паниковать. На третий раз Сэм бодрствовал, когда Дин вернулся все еще с мокрыми волосами и контейнером с подогретой лазаньей в руках. Было пять утра, а Кэт спала дома. - Ты ушел, - обвинил Сэм закравшегося Дина. Обида в его глазах заставила сердце Дина пропустить удар. - Знаю, Сэмми, но я сразу же вернулся. Нужно было принять душ. Ты в порядке? - Отцу это не понравится, - пробормотал Сэм, пялясь в стену за Дином. – Очень не понравится. - Все будет нормально, - пообещал Дин. Кроме Бобби Сэм часто вспоминал Джона, представлял, что он где-то на охоте. Дин был уверен, что Сэм сейчас думал, что они снова подростки, оставленные в каком-то придорожном мотеле. - Я не скажу, - ответил Сэм. – Не скажу, что ты меня оставлял. Дин глубоко вздохнул. - Спасибо, Сэмми. Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Глаза Сэма все еще выражали недовольство под дымкой из морфина. - Больше так не делай, - предупредил он. - Не буду. - Ты поедешь на охоту? – спросил Сэм через минуту, взглянув на брата. - Нет, - Дин сел у кровати и открыл контейнер с лазаньей. - Отцу может понадобиться твоя помощь. - Но я же не могу тебя оставить, помнишь? – ответил Дин, запихивая в рот еду, чтобы голос не сорвался. – Ты же только что мне это сказал. Сэм над этим поразмышлял и, когда Дин подумал, что он снова уснул, заговорил: - Дин. - Да? - Когда мы будем прощаться? – Дин, просматривавший в это время журналы, которые принесли медсестры, поднял глаза и оглядел брата. Сэм смотрел в ответ со взглядом, говорившим, что лучше бы у Дина был ответ. Дин отбросил журнал к остальным и наклонился, опершись локтями на край кровати. - Не думаю, что нам нужно прощаться, - произнес он. – Потому что когда-нибудь мы снова увидимся. Я мало во что верю, но в это точно. У нас есть связь, Сэм, не думаю, что кто-то может нам помешать. Если все эти ангелы говорили правду, то я уверен, что ты будешь в моем раю. - Я не попаду в рай, - по лицу Сэма было видно, что он что-то понимает. - Конечно попадешь, - солгал Дин. – И я. Там и встретимся. Сэм думал. - Так нам не нужно прощаться? - Не нужно, если только ты не думаешь, что никогда больше меня не увидишь. Глаза Сэма остекленели. Момент ясного сознания ускользал. - Дин? – прошептал Сэм. Его волосы промокли от пота и прилипли ко лбу, но медсестры вчера сбрили щетину, и он снова выглядел на свои двадцать пять, а может, и моложе. - Да? - Думаешь, я увижу маму? Дин подумал о том, как Мэри появилась у него во сне пару дней назад, о том взгляде полного обожания, которым она одарила Сэма, о ее тихом мягком голосе у его уха. И вдруг Дину так захотелось умереть. - Конечно, - голос огрубел. – Она, наверное, тебя уже ждет. Сэмми, она тебе понравится. Хорошо было бы, чтобы вы встретились. Я только поэтому тебя отпущу, я знаю, что она будет присматривать там за тобой. Дин уже знал, что Сэм уснул, даже не глядя на него, по тому, как выровнялось дыхание, но продолжал говорить. - Боже, Сэм… Я даже не знаю… Даже не знаю, что буду делать без тебя. Это безумие. Мне здесь ничего не осталось. Кто я такой, если не твой брат? Вымотанный охотник, которого некому любить. Ты, старик, - мой худший провал и высший триумф. Даже когда мы не были вместе, я все равно дрался за тебя. Всегда ради тебя. А теперь бороться не для кого, и даже если бы было, я так устал от борьбы. Так устал. Дин опустил лицо в ладони и всем сердцем пожелал заплакать, но знал, что на слезы его растоптанной души не хватит. - Я хочу уйти с тобой, Сэм, - прошептал он. – Хочу уйти с тобой. Сэм проснулся со сдавленным криком, будто его душили. Взгляд широко раскрытых глаз бегал по комнате, он попытался подняться, но ослабленное тело ему в этом отказало. - Хэй! – Дин тут же сбросил ноги с пустого стула Кэт на пол. – Я здесь. Я здесь, Сэм. Сэм схватил Дина за руки и потянул на себя с достаточно убедительной силой для умирающего. - Дин. Прости. - Сэмми, расслабься, все хорошо. Сэм не слушал. Так старался сказать, что задыхался. Дин оглянулся в поисках медсестер, но коридоры оказались пусты. Руки Сэма все еще удерживали его на месте, и до кнопки экстренной помощи не добраться. - Дин, послушай, - отчаянно произнес Сэм. - Я слушаю! - Я не хотел давать согласие. - Что? – обеспокоенный Дин заметил в глазах брата слезы. - Я не должен был давать согласие. - Давать согласие? На что? - Люциферу, - прошептал Сэм. – Я не хотел с тобой драться. Ты мой брат. - Сэм, это было много лет назад. Слышишь меня? Все хорошо. - Ты мой брат, - повторил Сэм, будто Дин ничего и не отвечал. – Братья не должны противостоять друг другу. Михаил и Люцифер… они все подстроили. Они нас одурачили! Меня одурачили! – теперь и Дин был готов плакать, он не мог видеть брата таким. По лбу Сэма стекал пот, он сжимал ткань рубашки брата. – Это было нечестно. Судьба. Воля. Бред! – он встретился взглядом с Дином, и тот почти его не узнал. Он терял брата. – Почему мы? – прошептал Сэм. – Почему это должны были быть именно мы? - Я не знаю, - тихо ответил Дин. – Так просто было, Сэмми. - Я не должен был давать согласие, - голос Сэма снова повысился. Дин забеспокоился, что это превратится в истерику. - Сэм, - твердо произнес он, - послушай, это было много лет назад. Ты в безопасности и в порядке. Помнишь свою жизнь? Вспомни про Кэт и Паркера. Подумай о своей семье. Все сумасшествие ушло из глаз Сэма, словно яд, оставив его растерянным. - Что? - Твоя семья. - Кэт. - Да. Кэт и Паркер. Сэм отпустил рубашку брата и снова опустился на подушки. - Ты же не уйдешь? Дин выдавил смешок. - Я? Нет, конечно. Обещаю, останусь прямо здесь. - Не уходи, - пробормотал Сэм, закрывая глаза. Дин вытер пот с его лица. - Никогда. Я никогда не уйду, Сэмми, - ответил Дин с болью в сердце. – Обещаю. Дин сидел, сложив голову на руки, когда через несколько минут пришла Кэт и толкнула его кружкой с кофе. - Он просыпался? - Типа того, - он глотнул кофе и уставился в стену: не мог смотреть на Кэт. – Говорил про Люцифера. Кэт вздохнула и села рядом. - Как ты? – спросил Дин. Кэт выдавила улыбку, которая исчезла уже через секунду. Она держала в руках пластиковый стаканчик, ногтями скребла по его краям, а ее простое обручальное кольцо из золота блестело во флуоресцентном свете. - Я потеряла мужа неделю назад, - ответила она. – Каждый раз, просыпаясь, он звал тебя, а не меня. Он говорит об охоте. О Люцифере, об ангелах, о какой-то Руби, - Кэт покачала головой, когда Дин попытался заговорить. – Нет, не нужно извиняться или оправдывать все это. Объяснений тоже не нужно. Не сейчас. Просто… Я в первый раз я вижу, сколько жизни было у Сэма за плечами до меня. Три с половиной года он был моим. Та жизнь была нашей, и казалось, так всегда было. А у него было еще тридцать лет до того. Очень трудно понимать, что он был совершенно другим человеком, которого я никогда не знала. - Он бы не хотел, чтобы ты знала его тогда, - произнес Дин. – Охота выявляла все наши худшие качества. Любая ошибка, любое неверное суждение могло стоить нам жизни, это трудная тропа. Ты видела стороны Сэма, которые он хотел тебе показать, хорошие стороны. Думаю, что с тобой ему легче забывать о недостатках. Пока он говорил, Кэт смотрела на своего мужа. Ее волосы были собраны в узел. Она была во вчерашней одежде, как и Дин. Они висели на одной и той же веревке. - Послушай, я не хочу, чтобы ты думала, что Сэм только беды приносил. Что бы он тебе ни сказал, он спас этот мир. Он остановил Апокалипсис. И был готов снова это сделать. Поэтому он лучший охотник из всех, что я видел, потому что ему было не все равно, что он делает. Даже слишком. - Он был лучше твоего отца? - В десять раз. Мой отец охотился из соображений гнева и мести. Сэм охотился из сострадания и даже немного извращенной идеи о том, чтобы поступать правильно. - Лучше, чем ты? Дин пожал плечами. - Я не так хорош. Почему-то Кэт в этом сомневалась. Дин жил с таким стремлением, что это иногда ее пугало. Не имело значения, в чем это проявлялось, заботился ли он о Сэме, играл ли с Паркером или копался в своей машине. Он все сердце отдавал любому своему делу, вокруг него всегда была чистая энергия, которую она до конца не понимала, и ей казалось, что он был великим охотником. Его было легко представить стреляющим из чего-то или метающим ножи кому-то в грудь. Она могла это представить, потому что сама такой была. Пока стремление не стало высасывать из нее все остальное и не пришлось выбирать, выгорать самой или убавить обороты. Женитьба с Сэмом помогла. В нем тоже было стремление, но другое. Он был мягче, он вибрировал энергией, а не грохотал, как эти двое. Когда она уплывала, Сэм возвращал ее на землю и давал опору. Без него Кэт боялась, что снова кинется в омут с головой. Но в этот раз хотя бы был Паркер. Может, если она будет за него держаться, все получится. - Я думала, что он будет со мной вечно, - ее голос сорвался. Дрожащими руками Кэт поставила стаканчик и подняла колени к подбородку, как ребенок. Дин придвинул свой стул поближе, чтобы обнять ее сзади. – А ты? Дин много думал о смерти. Он всегда думал, что погибнет охотником в луже крови. А когда он спросил это у Сэма пару недель назад, тот ответил, что думал, что доживет до старости с Кэт. Но чего Дин хотел для Сэма? Впервые об этом подумав, он словил себя на мысли, что не может представить, как брат умирает. Хотя бы не навсегда. Сэм умирал множество раз и все равно находил путь назад, с помощью Дина или без нее. Дину не приходилось думать о настоящей смерти своего брата. Но обдумав это чуть дольше, он понял, что глубоко внутри у него было чувство, что каким-то гротескным образом Сэму не суждено было прожить свою жизнь полностью. Может быть, это шло из трагического прошлого в Колд Оук в Южной Дакоте, когда нож сломал Сэму позвоночник. Может быть, с того момента Сэму было предначертано умереть молодым, а они просто лгали самим себе, когда представляли себя старыми. Дин надеялся – он молился – что Сэм когда-нибудь перестанет охотиться, поседеет и будет пользоваться ходунками, чтобы добраться куда-то, но это оставалось просто желанием. Просто мечтой. - Нет, - ответил Дин, поглаживая Кэт по спине, чтобы успокоить их обоих. – Я так не думал. Знаю, что звучит ужасно, но… - он взглянул на Сэма. – Ничто настолько чистое не может жить долго. Кэт задрожала под его руками и заплакала, пока он глядел на своего брата. Еще секунду, и он повернулся, чтобы успокоить рыдающую рядом женщину. У Сэма во рту была наждачка. Нет, не так. Просто горячий распухший язык, а попытавшись облизнуть губы, Сэм только ахнул. Открыть глаза оказалось настоящим испытанием, но уже скоро он смотрел на белую стену перед собой, видел свои ноги, покрытые голубым одеялом. Но ко всему телу будто был привязан груз, будто кто-то пытался утопить его в море, надев на руки и ноги по паре булыжников. В палате было темно, свет шел только от телевизора с выключенным звуком, хотя изображение он видел слишком размыто. Рядом с ним была недвижимая темная фигура. Два пальца на правой руке вроде бы подчинялись ему, и он попробовал нажать на кнопку, чтобы облегчить боль, но вместо этого сбросил ее на пол. Она упала с громким стуком, приведшим темную фигуру в движение. - Сэм? Дорогой, ты в порядке? Боль все наступала. Он так растерялся, что ничего не видел. Чья-то рука коснулась его щеки, и он отвернулся, зарывшись в подушку. - Дин, - пробормотал он, одно-единственное имя было ясным в тумане его мыслей. - Он пошел за едой. Хочешь, чтобы я его позвала? В груди Сэма был огонь, легкие слишком сильно пытались обеспечить его кислородом. Над ним стояла женщина, ее темные волосы рассыпались по плечам. Она была чем-то ему знакома. - Дин, - снова произнес он, казалось, что единственное слово, которое он мог сказать. Сэм почувствовал на своем лице прохладный воздух: это женщина вздохнула и отвернулась. Она расстроилась. Он ее не знал, но она казалась такой красивой и милой, что ему не хотелось видеть ее расстроенной. Ее рука была совсем рядом с его, и он дотянулся до нее, чтобы успокоить. Женщина выглядела удивленной, когда его пальцы коснулись ее руки. - Не плачь, - сказал он, проведя по ее руке. Из-за этого она только сильнее расплакалась, и Сэм попытался нахмуриться. Она не могла быть медсестрой: она была одета в большой ей свитер и джинсы. Она, должно быть, знала Сэма, но он не хотел ее добить вопросом, кто же она. Ему хотелось попросить нажать на кнопку, потому что голова просто взрывалась, а ребра будто лизало пламенем. Дверь открылась, и он подумал, что кто-то пришел, чтобы унять его агонию. Глаза расширились, как только он увидел брата в дверном проеме, Дин что-то держал. Вот и его брат. Женщина отняла свою руку и бросилась к Дину, хотя тот еще даже не успел войти. Сэм наблюдал за братом, пока та говорила что-то ему в грудь. Дин кивнул и перевел взгляд на Сэма. Он не улыбался. Дин обнял женщину за плечо и прошептал что-то на ухо. Та кивнула и вытерла глаза, позволив Дину подойти к Сэму. - Дин, - Сэм глядел то на него, то на женщину. Может быть, они были вместе? - Да, Сэмми, я тут. - Больница? Дин устало кивнул. - Да, ты в больнице, - Дин сел совсем рядом и наклонился, чтобы Сэму не пришлось повышать голос. – Хочешь пить? Нет, Сэму было больно, но он все равно кивнул, и Дин поддержал его голову, чтобы вода удобно текла в рот. Это его озадачило. Что происходит? Женщина стояла у двери, прикусив губу, и наблюдала за братьями. Дин взял Сэма за предплечье и нагнулся прямо к нему, чтобы расслышать, что он шепчет. - Кто это? – Сэм заметил, как Дин сузил глаза, решая, что ответить. – Говори правду. - Это Кэт. Кэт. Имя было таким же знакомым, как и женщина. Он откуда-то их знал. Он заглянул к Дину в глаза, ища ответ, но тот просто выглядел грустным. Кэт. Сокращенное от Кэтрин. Откуда он это знал? Правда ударила сильнее, чем просто боль. Кэт. - Ох, - выдохнул Сэм, слезы уже собирались в уголках глаз. Он остановил взгляд на жене, и будто огромный занавес сняли с его памяти. Все вдруг прояснилось, Сэм вспомнил. Он в больнице, потому что у него рак, потому что он умирает. Дин здесь за ним присматривает. У Сэма есть жена и сын. Дин отошел, а Кэт сделала неуверенный шаг вперед. - Прости, - сказал ей Сэм. - Прости, что не мог вспомнить. Она снова стала плакать, его красавица Кэт. - Все хорошо, - ответила она, убрав волосы с его лба и поцеловав. Он насладился чувством ее губ на своем лбу. И все же думал, может ли она почувствовать ими его стыд. - Это не в первый раз, так ведь? - Сэм, все хорошо. Не хорошо. - Это конец? Ее пальцы застыли на его коже, и в этот момент он уже знал ответ. Сюрпризом это не было, он чувствовал, как ускользает, уплывает, будто лодка, которую забыли привязать к причалу. - Паркер? – спросил Сэм, столько всего вложив в одно слово. - С ним все хорошо, он у моей мамы, ему нравится внимание. Помнишь, как я приводила его к тебе? Сэм помнил, но это все было словно несколько лет назад. Он улыбнулся воспоминанию, как Паркер играл на его больничной кровати, показывал произведения искусства, нарисованные вместе с няней. - Я буду так по нему скучать, - теперь он задыхался не от боли, а от слез. - Знаю, - ответила Кэт. - Я буду скучать по тебе, - она потихоньку кивала, расчесывая его волосы пальцами. У нее всегда так были искривлены губы, что даже когда ей было грустно, казалось, что она сейчас засмеется. Ему это нравилось. Он не знал, ушел ли Дин, но ему было все равно. Для него в этом мире существовали только Сэм и Кэт. – Мне жаль, что я должен уйти. - Не жалей, - ответила она. – Мне ничего не жаль, - Кэт провела кончиком пальца по его подбородку, позволила себе коснуться его губ. – Ты – лучшее, что со мной случилось, Сэм Винчестер. Жду – не дождусь увидеть тебя еще раз когда-нибудь. Всего минуту назад боль его поглощала, а теперь она была лишь огоньком свечи по сравнению с теплом ее руки, с ее взглядом. Она наблюдала, как его губы искривились в улыбке, затаив дыхание от того, с каким изяществом он улыбался даже сейчас. - Было бы неуместно попросить тебя поцеловать меня? – прошептал он. Кэт моргнула: ее ресницы коснулись кожи, а потом снова поднялись вверх. Сэм застонал, когда ее губы коснулись его кожи. Она остановилась, но он сжал ее запястье, призывая продолжать. И Кэт снова наклонилась, прижалась губами к краю больничного халата, поцеловала ключицу и перешла на шею. Сэм закрыл глаза, зная, что эту минуту никогда не забудет, где бы ни оказался после этого. Он пронесет это воспоминание с собой в Ад и будет до конца своего существования жаждать этого снова. Когда Кэт наконец подобралась к губам, Сэм собрал всю силу, что имел, чтобы поцеловать ее в ответ. Она ахнула, не ожидая ответа, но вдруг поняла, почему влюбилась в этого мужчину, и улыбнулась, смеясь ему в губы. Одной рукой он приподнялся и поднял голову, всем сердцем желая, чтобы она знала, как он помнит ее. Как он любит ее. Соль осталась на губах и на языках, а поцелуй все продолжался, слезы смешались, и никто уже не знал, где начинаются и заканчиваются слезы одной и другого. Знать и не хотелось. Иногда незнание обладало огромной силой. Ответы не всегда были ясны. Некоторые вещи нельзя было измерить. И Сэм Винчестер верил в это.