Ты бы попрощался с прошлым?

К моему превеликому счастью, догонять пришлось недолго. Отряд, побегав от меня ещё чуть-чуть, устроился на небольшой привал. Как только я, взмыленный и запыхавшийся, приблизился к ним, один из них соизволил заметить меня:  — Ты Меченый? — я кивнул. — Мне о тебе говорил Бармен. Давай пробиваться вместе. Сейчас переведем дух и двинем дальше. Садись, — он похлопал ладонью по земле рядом с собой. Я возражать не стал и устроился рядом. От этих парней в экзоскелетах так и веяло решительностью. Я даже восхитился и немного воспрянул духом. С этими-то я точно не пропаду. Их было всего семеро, но мне показалось, что так даже лучше. Нечего по Припяти большими стаями шастать. Все сидели молча. Я не мог разглядеть лиц этих ребят, что немного действовало на нервы. Это странное чувство тревоги, когда не знаешь, как выглядит союзник…, но пытаться как-то их разговорить я тоже не хотел — это означало выглядеть в их глазах дебилом, что крайне не рекомендовалось в подобных ситуациях. Как говорится — помолчи, за умного сойдешь. А вот поднимаясь, я позволил себе громко охнуть при резкой боли в боках, чем вызвал недоуменные (как мне казалось) взгляды. Командующий всем этим сбродом (а имя я так и не удосужился спросить) начал было:  — Ты в поря… Но я удовлетворил его любопытство уверенным кивком головы. Вот вернусь из Припяти — и буду жаловаться. А сейчас — не время. И мы поплелись дальше. Именно поплелись — все порядком устали, а кто-то, так же как и я, был ранен. Да и путь оказался неблизким — когда мы ступили на дороги Припяти, уже порядком стемнело. Однако, если привыкнуть к темноте, было очень даже ничего… я даже умудрился заметить снайпера на крыше, о чем и настучал командиру (про себя я называл его так). В последствии выяснилось, что монолитовцы стреляли в нас ещё и из окон. Вот там их вообще не было видно, на что все присутствующие тихо матерились. Конечно, и без жертв не обошлось… Я охренел, когда шедший впереди меня нейтрал внезапно упал на землю, украшая асфальт кровью, мозгами, осколками черепа и шлема. Я остановился, не в силах сделать ни шага. По телу пробежала крупная дрожь. Я сглотнул. Если и дальше буду стоять — упаду рядом… Я быстро заныкался за ближайшее дерево, на ходу пытаясь вычислить, из какого конкретно окна выглядывает эта тварь. Остальные нейтралы, заметив убитого, лишь со вздохами покачали головами. Интересно, эти семеро были знакомы раньше? Если да, то что они сейчас чувствовали, там, у себя под масками? Не хотелось бы мне это знать, честно говоря. Я ни разу даже словом с убитым не перекинулся, а мне стало страшно. Страшно, горько, отвратительно. Проходя мимо трупа я, не глядя на него, прошептал едва слышно:  — Пусть земля тебе будет пухом… Сзади возник командир:  — Идём дальше… Я невидящим взглядом сверлил шесть фигур, идущих впереди. Ночная Припять навевала тоску, и от этого становилось ещё паршивее. В голове настойчиво роились мысли, что никто из нас назад не вернётся… Я отмахнулся от них, хоть и не очень уверенно. Всё будет хорошо. Со мной так уж точно, а с этими ребятами… я постараюсь, чтобы они тоже были в порядке… «Одного ты уже не уберёг», — ехидно заметил голос у меня в голове. Я не знал, что ему ответить. Подул резкий, холодный ветер. Изуродованные деревья зашуршали жёсткой листвой. На крышах и в окнах снова фанатики. Выбегают из-за углов, окружая нас полностью. Нам не выбраться. Сначала я так подумал, окидывая взглядом масштаб работ. Однако, всё закончилось немногим лучше, чем я успел себе представить… А лучше ли? Из отряда нейтралов осталось всего трое. Монолитовцы, что попытались остановить нас, были мертвы, но впереди ещё десятки таких… Я посмотрел на застывшего около тел командира, что за время этого боя приобрёл немало ран. Надежды на счастливый конец этой истории таяли, словно лёд, внесенный с мороза в теплую комнату. Остальные одиночки подходить не стали. Они стояли всё на тех же местах, опустив головы. Мне стало невыносимо жаль их. Ещё пару минут назад их товарищи были живыми, а сейчас безмолвно лежат в лужах собственной крови. Страшно осознавать, что друга, которого знал столько времени, больше никогда не увидишь. Больше никогда не поприветствуешь в привычной манере, не перекинешься парой фраз о чём-то приземлённом, не похлопаешь по плечу, одобряя или наоборот, сочувствуя. Никогда. В голову почему-то пришёл осточертевший ранее должанин. Наверное, я был не прав по отношению к нему… Мои мысли оборвал на полуслове тяжёлым вздохом командир:  — Пошли, — его голос остался твёрд. А я ведь обещал самому себе, что отряд останется жив. Сколько стоят мои обещания? Командир сверяется с картой. Жестом показывает нам следовать за ним, а сам почти крадучись бредет за угол очередной пятиэтажки. Фанатики ждали нас здесь. Из-за брошенной техники выползли сразу пятеро. Ещё несколько снова из окон. Командир убит. Нас осталось трое. Я и два нейтрала, один из которых теперь стоял на коленях и захлёбывался собственной кровью. Ему не выжить. Второй кивнул мне и прохрипел дрожащим голосом:  — Я не смогу. «Как будто я смогу, умник хуев», — почему-то я злился. Но возражать не стал: если бы я был бы с кем-нибудь близко знаком, я бы тоже не сумел поднять на него оружие. И в следующий момент нас осталось всего двое. Мой теперь уже напарник неровной походкой подошёл к трупу командира. Осмотрелся, нет ли никого, кто может пришить его самого, и взял КПК убитого.  — Дальше по тоннелю, — он указал на небольшой подземный проход. Я включил фонарь.  — Давай я пойду первым, — мне до жути не хотелось оставаться здесь одному. Один на один с «Монолитом». Один на один с Припятью. И со смертью. Свет фонарика позволил обнаружить притаившиеся за обломками и хламом несколько фигур. Я жестом остановил хотевшего высунуться вперед нейтрала. Молча указал ему на притихших фанатиков. Он в ответ поднял оружие и встал к стене. Мы открыли огонь. В тоннеле оказалось едва ли не больше монолитовцев, чем мы повстречали снаружи. Увлёкшись, я ушёл далеко вперед, оставив напарника позади. В пылу битвы все плохие мысли развеялись. Я даже повеселел. Зря. Когда все выстрелы стихли, на мой зов никто не хотел откликаться. Я, даже не подумав о плохом, двинулся обратно, искать чёртового нейтрала. И нашёл только бездыханное тело.