В стиле Окделл

Оллария. Луиза Арамона. Луиза испытывала некий трепет и совершенно детский восторг, переступая порог дома герцога Алва. Женская глупость и первая настоящая любовь творили с ее разумом не пойми что, и, хоть женщина гнала от себя все глупости, которые успела сама же напридумывать, надежда не желала так быстро сдаваться, и ее маленький огонек все еще трепетал где-то глубоко внутри Луизы. Поэтому, оказавшись в гостиной герцога, госпожа Арамона испытала настоящее разочарование, так как Алва оказался не один, а в компании юной особы. Впрочем, сидели они по разным углам комнаты, что несомненно радовало Луизу, и герцог явно скучал, а вот барышня была какой-то странной, нервно теребила в руках бокал вина и слишком внимательно следила за действиями мужчины. Словно ждала, что тот сейчас кинется на нее как минимум с кинжалом. Появления Луизы никто не заметил, хотя слуга добросовестно исполнил свои обязанности и вполне громко оповестил господина о появлении еще одной гостьи. Это немного удивляло, но очень быстро женщина поняла причину такого поведения: спокойствие этой пары было напускным, и оба были полностью сосредоточенны на своем оппоненте, не желая упустить момент, когда тот допустит ошибку. — Я начинаю жалеть, что не пристрелил вашего отца до вашего рождения, — как-то устало и даже обреченно произнес герцог, делая глоток из своего бокала. — Хорошая мысль, – согласилась девица, продолжая следить за мужчиной взглядом, как коршун. – Жаль, посетила вас слишком поздно. — Этот недочет можно исправить, — усмехнулся Алва. – Вы сами сказали, что еще один Окделл моей репутации не навредит. — Пистолет? Нож? Кинжал? – заинтересованно произнесла барышня, подаваясь вперед. – Яд? Герцог усмехнулся и наконец перевел взгляд на Луизу, легко поднимаясь со своего места. — Благодарю вас, что вы откликнулись на мою просьбу, – Рокэ Алва галантно поднес руку Луизы к губам, и у той потемнело в глазах. Последующий разговор и представление юной северянки для госпожи Арамона прошло словно в тумане, и пришла в себя женщина, лишь услышав еле слышный голос своей новой подопечной, которая молчала весь разговор, даже когда ее представляли, та лишь отстраненно кивнула. — Яд, значит, — голос герцогини Окделл дрожал, а бокал, что она держала в руках, вдруг выпал из тонких пальчиков. – Поверить не могу… — С вами все в порядке? – не на шутку забеспокоилась Луиза. — Д-да… прошу меня простить, кажется я все еще не отошла от дороги… «Вблизи» Урготы Эстебан Колиньяр. По мнению Эстебана, радостный эр это что-то из разряда древних легенд, вроде такое и было, но свидетелей этого памятного события нет. Поэтому когда юноша поутру наткнулся на вполне себе веселого Килеана, он невольно начал принюхиваться, потому как был уверен, что из-за этой скупой улыбки кто-то точно должен был сдохнуть. Когда же мальчишка убедился, что трупа нет и ничем особым не пахнет, он все же спросил у монсеньора что же такого замечательного произошло, раз он столь добр и весел, да еще с утра спозаранку. Ответ не то чтобы удивил, но лишил дара речи на долгие минуты. До сегодняшнего дня Колиньяр считал Килеана кем угодно, но не сумасшедшим… видимо погорячился. Такая откровенная радость дуэли с Рокэ Алвой слегка пугала. Мальчишка был уверен, что те кто затеяли спор с Первой Шпагой перед дуэлью должны думать о вечном и писать завещание, а не гнусаво скалиться и витиевато повизгивать, в смысле смеяться. Эстебан даже заподозрил лихорадку или что похуже, и даже не побрезговал ощупать морщинистый лоб, но нет, его монсеньер был вполне себе здоров, бодр и даже вполне себе жизнелюбив. Это так сильно поразило Колиньяра, что он напросился вместе с эром на дуэль и тот, что поразило мальчишку еще больше, согласился без привычного брюзжания. — Эстебан! – звонкий голос разбил в тысячи осколков сон-воспоминания, Колиньяр же от него удивленно подорвался с постели и не рассчитав силы свалился с узкой койки на дощаный пол. — Ну, вставай! Мне еще того лежебоку будить! С верху на маркиза спикировало одеяло, накрыв того с головой. Парень нашел в этом промысел Божий и блаженно прикрыл так толком и не открывшиеся глаза, моментально проваливаясь в сон. — Да кошки с тобой, - обиженно буркнули от куда-то с боку, а через пару секунд скрипнула входная дверь. — Пистолет! – холодный приказ, резанул слух и невольно заставил поежиться. Выстрел. Человек глупо взмахнул руками и рухнул на землю, по его спине расползлось большое красное пятно. — А где выкрики про то, что сирых и убогих трогать нельзя? – вдруг спросил Алва, и его совершенно пьяный от безумия взгляд прошелся по всем оставшимся стоять, словно выискивая не забыл ли он кого. — Или очередная острота о… – продолжил кэнеллиец, но замолчал на полуслове, пошатнувшись словно от пощечины и, устало прикрыв глаза рукой, добавив еле слышно – Н-да… Их больше не будет. В тот момент Эстебан остро ощутил, как заныла кожа на шее, в том месте куда по его прикидкам должна была попасть шпага Ворона. Зато все стало очень понятным, и веселье Килеана с утра и его испуг когда появился Алва и даже этот безумный злой взгляд последнего, что сейчас прожигал Колиньяра до самых костей. — Кажется вы остались без няньки, маркиз, - произнес Первый Маршал, после того как сделал пару глубоких вдохов и вернул привычное скучающее выражение лица. Маркизу еще никогда не было так безумно страшно, даже собственная недодуэль с Алвой, даже тот злосчастный выстрел в саду теперь казались чем-то не существенным. Маркиз в сотый раз пожалел о своем решении навязаться монсеньору… бывшему монсеньору в попутчики до Нохи. И тут Эстебан с облегчением понял, что сон прервался из-за сдёрнутого одеяла. — Вставай! – потребовал Герард, возмущенно сверкая очами. — Сколько времени? – сипло спросил маркиз, медленно садясь. От недолгого сна на полу болела спина и двигаться не хотелось совершенно. — Четыре, скоро отправляемся. Тебе лучше поторопиться, а то без завтрака останешься. — Хорошо, - кивнул Колиньяр, растирая лицо ладонями. Та злосчастная дуэль из-за которой он теперь трясётся в седле большую часть времени суток снилась Эстебану почти каждую ночь, за исключением тех, когда у него банально не хватала сил на просмотр сновидений. Разум словно что-то пытался донести до него, но мальчишка никак не мог преодолеть первобытный страх и рассмотреть это. Он вообще старался не думать о произошедшем, вот и сейчас поспешил выкинуть последующий за увиденным разговор, который больше всего походил на издевательство. Вот только над кем Алва тогда издевался, над ним или же над самим собой, маркиз так и не понял, да и признаться, понимать не хотел. Ему вполне хватало понимания, что буря имени герцога Алва, настигнувшая его монсеньора обошла стороной его самого… хотя, обошла ли? Оллария. Ричард Окделл. У Ричарда почти получилось добраться до столицы без приключений, одна пьянка с грабителями и бродячая актерская труппа не в счет. Все равно все это было давно и считай, что неправда, да и романтики с большой дороги уже оправились от случившегося, а то, что большая часть из них ушла в монастырь, а оставшаяся присоединилась к труппе, вообще не относится к делу. Главное то, что Дик после недели пути все же вернулся в Олларию, и, что самое важное, никем не замеченный. Именно поэтому он и мог стоять возле наглухо закрытых ворот дома Рокслея, обиженно изучая витиеватые узоры и прикидывая в голове, что делать дальше. Идея уехать в Гайифу все еще манила своей абсурдностью, но страх за однокорытника был куда сильнее. И даже тот факт, что сонный слуга, ругаясь неприличными словами, закрыл перед носом Дика калитку, не возмущал и не обижал. В другое время герцог бы решил, что у него родилась совесть, ведь до столицы он добрался глухой ночью и сразу же пришел сюда, но сейчас он был склонен думать о другом. Ричард Окделл подозревал у себя зарождения отнюдь не совести, а дружеских отношений и, что самое страшное, направлены эти чувства были на Спрута. Того самого Придда, который, не задумываясь, подставил его, а потом еще полночи глумился, пока он прыгал от холода по всей галерее. И не суть, что Дик в долгу не остался и что уже следующей ночью именно Валентин прыгал по всему подземелью в поисках не столько тепла, сколько спасения от уж очень больших и наглых крыс Лаик. Все то время пока Ричард предавался воспоминаниям и внутренним противоборствам, Честь очень послушно сидел у него на плече, но когда Окделл в третий раз развернулся в попытке уйти и снова не ушел, вслух обозвав себя дураком, ызарг не выдержал и цапнув хозяина за ухо. — Эй! – возмутился Дик, хватаясь за пострадавшее место. Честь предупреждающе оскалился и спрыгнул с плеча, очень шустро засеменив в сторону палисадника. — Эй! – повторился герцог, испуганно озираясь, но, к его счастью, улица все так же была пустынна, а Честь тем временем подбадривающе махнул хвостом и словно белка влез по лепнине на второй этаж, замирая у зашторенного окна. — Слезай, — крикнул Ричард шепотом, чтобы никого не разбудить, уже перелезая через ограду палисадника. Честь презрительно махнул хвостом и поскреб стекло, а когда ответа не последовало с разворота ударил по стеклу хвостом. Жутковатый гул резанул ночную тишину, заставив Дика с головой влезть в куст сирени, для верности прикрывшись крапивой. В доме что-то упало, завозилось, а потом все же открыли окно. Честь радостно пискнул и, не дожидаясь приглашения, юркнул в теплоту дома, явно намереваясь поспать на хозяйской кровати. Высунувшийся в окно человек проделки ызарга не заметил, и по тому подслеповато щурясь в темноту не понимал, что вообще происходит. Высунувшийся из своего укрытия Окделл радостно оскалился, чувствуя, как напряжение, державшее его все это время испаряется не оставив после себя и следа. В открытом окне маячил растрепанный ото сна Придд. — Отвратительно выглядишь, — не удержался Дик, расплываясь в дебильной улыбке. Валентин удивленно моргнул и перевел свой взгляд на куст сирени, откуда виднелась русая макушка. — Я бы, пожалуй, обиделся, если бы это произнес не куст сирени, — фыркнул тот, явно с облегчением опираясь локтями на подоконник. – Кто тебя принес на этот раз, Окделл? — Для разнообразия сам, — произнес тот, выбираясь из куста. – Как ты себя чувствуешь? — Боже, что я слышу! Уж не беспокойство ли это в твоем голосе?! – наигранно испугался Придд. – Погоди, я спущусь. — Сиди смирно, а то опять свалишься, – не согласился Дик, проворно цепляясь за лепнину и не хуже ызарга вскарабкиваясь на второй этаж. — Это был анафилактический шок, — обиженно произнес Валентин, слегка посторонившись, тем самым позволяя Окделлу сесть на подоконник. — М-м-м-м, — умно протянул тот, непроизвольно продолжая улыбаться. — Аллергик я, дубина, — буркнул Спрут, отступая вглубь комнаты. – И это мне в пору о тебе беспокоиться! Пропал чуть ли не на полмесяца… никто тебя не видел, никто не знает, где ты, еще это кошкина война за хлеб. — О, ты за меня переживал, — умилился Дик. – Это так мило. — Сказал тот, кто ночью торчит под моими окнами, переживая, — не остался в долгу граф. — Просто проходил мимо… — Ага, как же, — не поверил Придд, все же зажигая свечи. – Где дом Рокслея, а где дом Алвы… он тебя сильно наказал? — Из страны выслал, — отмахнулся Дик. – Ну, еще посадить обещал, если вернусь. — У тебя заботливый эр, — восхитился Валентин. – Я уж начал думать, что он тебя под шумок прибил. — Ага, весь в меня. Что еще за шумок? — О-о-о, говорят это было просто потрясающе, — усмехнулся Спрут. – Сам-то я не видел, мне не до того было, я пытался не умереть от анафилактического шока, но монсеньор все еще под впечатлением. — Ты сам за графин схватился. — Потому что, если бы я этого не сделал, Алва бы тебя точно убил. — Не правда! Максимум бы выпорол, — не согласился Дик, вальяжно усаживаясь в кресле. — Как скажешь, — Валентин поднял руки вверх. — Подробностей не знаю, но суть в том, что Алва вызвал четверых на дуэль, но что самое интересное, те согласились и даже сами на нее пришли… правда никто из них оттуда не ушел. — Ну, это ожидаемо… — Ага, только это не самое забавное. — М-м-м? — Среди дуэлянтов был небезызвестный тебе Килиан. — Надо будет поздравить Марианну. — Ага и себя заодно оплачь, потому что осиротевшего Эстебана Алва взял в порученцы, а через неделю оказалось, что Алва воюет в Фельпе, и порученец, естественно, при нем. Ричард удивленно замер. — Да ладно… — просипел он, недоверчиво смотря на Придда. Тот ответил тем же недоверчивым взглядом, но все же уточнил: — Ты же сейчас не про Колиньяра, да? Дик удивленно моргнул и поднялся из кресла. — Нет, про него, – поспешил заверить Окделл. — Я чего-то не знаю? — Пф! Нет… — улыбнулся герцог. – Я все тебе рассказал. — М-м-м-м... – Придд понимающе кивнул, бережно беря на руки успевшего задремать Честь и передавая того хозяину. – Не хочешь говорить, не говори, но сам себе-то не ври. Ричард бережно прижал малыша к своей груди, непривычно опустив голову и плечи. — Мне… Я сам ничего толком не понимаю, — прошептал он – Ну почему он так себя повел? Это же не худшая моя выходка… еще Эстебана сюда приплел, он же ему совершено не нравится. Ворон убить его хотел, а тут… — Ты что, его каждый день травишь? – удивился Валентин, когда понял, что продолжения не последует. — Нет, но… не знаю я… — Ну так сходи и узнай, — пожал плечами Спрут. Дик закусил губу, не двинувшись с места. — Хочешь выпить для храбрости? – произнес Придд. Валентин привык к тому, что Окделл всегда точно знает, чего хочет и, собственно говоря, всегда это делает, и сейчас видеть смятение в серых глазах было очень странно и страшно, словно привычный мир вдруг перестал существовать, совсем как тогда… нет, об этом граф думать не будет, по крайней мере, не сегодня. — Тебе прошлого раза не хватило? – кисло усмехнулся тот. Спрут пожал плечами и словно волшебник вытащил из ниоткуда закрытую бутылку. Дик взъерошил волосы на затылке, но ничего путевого в его голову так и не пришло, и тогда он решил последовать совету, гоня от себя мысль о том что, с Приддом пить определённо плохая идея. И словно в подтверждение этой мысли однокорытники снова надрались до состояния гербового животного одного из них, но к собственному счастью, к чему же привело это спонтанное предложение, никто из них не запомнил. Увы, владелец маленькой пригородной гостиницы, стражники у ворот и несколько десятков крестьян этим похвастаться не могли…