В стиле Окделл

Оллария. Катари Оллар. Ричард мертв. Наивный мальчик с красивыми серыми глазами, больше никогда не придет к ней на встречу и это печалило Катарину. По настоящему печалило. Ричард Окделл был совершенно бесполезен в интригах, но он был прекрасным собеседником и очаровательно рассказывал старые легенды, а еще он умел слушать и был трогателен в своей любви. Ее Величество хотела бы оставить этого мальчика для себя. Его сестра слегла на неделю от нервного потрясения и обострения надорской болезни. Верная подруга и дуэнья не отходили от нее все это время и Катари было безумно любопытно плачет девушка или разносит все вокруг. Девица Окделл не была хрупким цветком, который покорно встречает свою судьбу, но она была честной, ее было жаль. Королева знала от своих лазутчиков, что за время болезни девушку пару раз навестил граф Васспард и еще несколько знакомых ее брата. Все они покидали дом меньше чем через час и не всегда гости были целы. Каждый раз получая известия о новом госте урожденная Ариго предавалась раздумьям о том какие кошки могли занести глупца в не гостеприимный дом и смог ли он уйти целым. И если графа Васспарда она еще могла понять, помня о маленьком курьезе с молодыми людьми, то за каким лядом в дом Ворона носило Феншо, понять не могла, да и тот при редких встречах молчал, грустно отводя глаза. Девушка вернулась во дворец ровно через шестнадцать дней после известия, усталая, бледная, еще более худая и непривычно тихая. Не было ее вечно вздернутого носика и упрямо сжатых губ. Малышка послушно выполняла просьбы и отвечала односложно, кутаясь в черную шаль и такое же платье. Она словно потеряла свободу. Хотя по сути так и было, ее род остался без мужчины и теперь она как и ее сестры стала всего лишь марионетками в чужой игре. И судя по всему девушка это понимала более чем хорошо, от чего и стала такой тихой, рассчитывая на то, что Катари защитит если не всю семью, то хотя бы ее. Королеву это вполне устраивало. Надор неплохое приобретение и за него будут драться многие. С этого многое можно было поиметь. Осталось лишь переманить на свою сторону страшную Арамона и можно творить все что заблагорассудиться. Оллария. Сильвестр. По двору ходили слухи о смерти Окделла. В письме Алва его даже не упоминал. Лазутчики тоже словно сговорясь, обходили щепетильную тему стороной, лишь однажды сообщив, что в войне тот все же принял участие и даже вроде на стороне Фельп, а дальше тишина. Впрочем, Окделл был последним, кто интересовал Дорака. Правильней сказать Ричард Окделл был последним кто его интересовал. А вот юная Айрис Окделл уже облачившаяся в траурное и бледной тенью ходящая за свитой королевы была куда интересней. Хотя бы потому, что она довольно часто общалась с королем. Вернее, не совсем общалась, скорее уж перекидывалась парой слов, но зато каждый день. Фердинанд утверждал, что просто волнуется за девочку, что в столь юном возрасте потеряла последнего родственника мужского пола, к тому же именно он стал печальным вестником и именно поэтому не дает ход наследственному вопросу. Но Сильвестр в это верил плохо, если не сказать, что вообще не верил. Книжный червь судя по всему тоже решил поиграть в интриги и что-то удумал. Вот только что? Спросить напрямую не получалось, король прекрасно умел юлить когда хотел этого. Девочка же при виде кардинала растерялась, не сумев вымолвить и слова, а после и вовсе зарыдала так горько и страшно, что Сильвестр полчаса успокаивал и отпаивал ее шадди. Впрочем тогда им так и не удалось поговорить, помешал Манрик, пришедший спасать сына от Лионеля Савиньяка. Дорак отпустил бедного ребенка, лично сдав ее на руки дуэнье и поспешил разобраться с дуэлью, обещая себе, что раскусит игру Фердинанда чуть позже. Оллария. Луиза Арамона. Известие о смерти Ричарда подкосило всех домочадцев особняка Алвы. Кончита и парочка служанок постоянно хлюпали носами, Хуан зло скрипел зубами и за что-то бранился сам на себя, Пако и Антонию несколько вечеров к ряду надирались так, что засыпали где пили, даже короткохвостый конь, по имени Баловник жалостно ржал и бил копытом. Даже Селина видевшая мальчишку всего пару раз проплакала целую ночь, да и сама Луиза ушла от нее не далеко. И только Айрис заперлась в комнате отведенной Ричарду на несколько дней, отказываясь как выходить, так и есть. По большей части девушка лежала на кровати или же сидела за столом. Она не плакала, не била посуду и не кричала, она молчаливо изучала стены комнаты и что-то беззвучно говорила сама себе. Девочка вышла из комнаты на третий день, приказал подать ей черное платье и полностью убрать украшения. Сократила свой рацион вдвое и везде таскала священные писания, правда выбрала томик полегче. Все изменилось на седьмой день, когда в гости пришёл Валентин Придд. - Вы похожи на черную облезлую мышь, – произнес он взамен приветствия и тут же получил томиком по породистому носу. - Родовые цвета очень вам идут, - любезно произнесла Айрис, садясь напротив усмехающегося графа – Особенно лиловый нос, чудо как хорош. - Поменьше яда, моя эреа, я вам не враг, - спокойно произнес Валентин, протягивая книгу обратно. - На друга, Вы, тоже не похожи, - девушка поколебавшись, все же приняла том и устраивая его на своих коленях. Словно намекая, что если что, тот снова отправится в полет. - Разве у Окделлов могут быть друзья? - У Людей Чести есть только друзья… - холодно отбарабанила Айрис и, помолчав, добавила - и враги. - Потрясающее умение, выворачивать все так, как Вам нужно. Ощущение что беспозвоночное тут не я а Вы, эреа. Девушка фыркнула. - Мне не пойдет лиловое – кисло улыбнулась герцогиня. - Ну вот, Вы уже улыбаетесь, - произнес Придд, откидываясь на спинку кресла. - Какое Вам дело до моих усмешек? - Когда Ричарда попросили убить Алву, он усыпил мою лошадь и чуть не отправил на тот свет меня. Хотя признаю, что сам в этом виноват. - Что? - О. Ричард не рассказывал вам эту историю? Все началось с прекрасной фразы. Он так и сказал «Поздравляю тебя, ты труп» … Придд в лицах рассказывал истории из общего прошлого его и Ричарда, а Айрис смеялась каждой выходке этой парочки. Луиза стояла за дверью и прислушивалась к этому звонкому смеху и на душе у нее постепенно становилось легче. Малышка успела запасть ей в душу и ее беда воспринималась как своя. - Вы решили поработать шутом, граф? – спросила девушка, отсмеявшись. - Я хотел убедиться в том, что с Вами все в порядке, моя эреа. - Брат ни о чем Вас не просил, с чего такая забота? - Ну-у… я вроде как тоже Человек Чести, а нас осталось так мало, что невольно приходиться держаться рядом. К тому же иметь в союзниках Окделла выгодней, чем воевать с ним. - Я не брат. - А шутки у вас одинаковые, как и последствия от них. Дворцовый сад только недавно восстановили после вашего фейерверка… Я не верю в его смерть, эреа. И тот факт, что земли Надора все еще у вашей семьи, а вы все еще никому не обещаны, лишь доказывает это. - Хотите успеть вперед всех? Валентин отрицательно покачал головой: - Не хочу краснеть смотря в глаза Вашему брату, эреа. Айрис долго молчала, а затем заговорила: - В столицу меня привел дурной сон. Он так часто повторялся, что я начала в него верить. И уже давно смирилась с тем, что брат умрет не своей смертью… Васспард устало прикрыл глаза и понимающе кивнул: - Мне не удалось Вас убедить, эреа… В таком случае, мне пора. Придд поднялся из кресла и поклонился согласно этикету. - Но все же эреа, знайте. Жив Дик или нет не имеет значения, я не достаточно безумен, что бы вредить его семье. Не напрямую, ни косвенно, ни бездействием. После чего граф ушел, а Айрис просидела в кресле еще с полчаса. - Хм-м… Придда все же стоит вычеркнуть… он не похож на глупца, - произнесла девушка поднимаясь. После Валентина в гости наведались еще несколько знакомых Ричарда. Ну, по крайней мере они так назвались, но лишь двое из них осведомились наличием трупа и попросили непременно их позвать на поминки. Луиза в гневе выставила нахалов, а Айрис старательно запомнила имена пришельцев. На вопрос Селины «зачем?», лишь пожала плечами и сказала, что Придд был прав и что у Дика никогда не было друзей, только враги, часть из которых желает его смерти, а вторая желает подарить эту смерть лично, отчего периодически и помогает брату. Так прошли две недели и девочка решила, что пора возвращаться во дворец, как она сказала разыгрывать второе действие этой глупой пьесы. И начала она это делать более чем шустро. Всего несколько вовремя сказанных фраз, гневное молчание и вуа-ля! Две дуэли на пустом месте и, что самое забавное, ни одна из них никак не связана с виновницей. Лионеля оскорбили слова Манрика в сторону Селины. Феншо не угодил взгляд. Мужчины петухами кидались друг на друга, а бедная сиротка куталась в черную шаль и читала священное писание. И пожалуй бы Луиза только довольно потирала руки, если бы во все это не была втянута Селина. Девочка всерьез полагала, что виновна в ссоре мужчин и предложение Манрика ее явно не радовало, а самое мерзкое Луиза не знала, как оградить дочь от этого. - Перестань грустить, Селина. – попросила Айрис, когда они вернулись в особняк Алвы из дворца – Твоей вины тут нет. - Но… - Мужчинам только дай волю и они тут же начнут махать шпагами, ты всего лишь повод, причем один из многих, – пожала плечами девица Окделл, скидывая черную шаль с плеч – Манриков многие не любят, а Леопольд своими глупыми речами дал хороший повод себя убить и Лионель им воспользовался. Не печалься. - Я не хочу замуж за Леопольда, – смутилась Селина, краснея. - Я уверена твоя матушка что-нибудь придумает. Госпожа Арамона очень умная. - Все будет хорошо, дорогая, – подхватывает Луиза, приобняв дочь – я не дам тебя в обиду, а пока ступай, отдохни. Тебе пришлось многое вытерпеть сегодня. - Хорошо, - Селина послушно попрощалась и ушла к себе. - Вы заигрываетесь, герцогиня, - произнесла Луиза, когда шаги дочери стихли. - Я вам завидую, госпожа Арамона, – вдруг произнесла Айрис, устало опускаясь в кресло – Когда у человека ничего нет, ему и терять нечего. Не подумайте, я не желаю Вас оскорбить. Вы не дворянка и вправе поступать как сочтете нужным. Отдать Селину за Манрика или нет, решать Вам, королева защитит вас с дочерью в любом случае, а я не вольна даже уйти в монастырь. Это ничего не решит, лишь подставит под удар сестер… Король сочувственно смотрит и предлагает присмотреться к нужным для него людям. Королева даже этого не делает, просто торгует Надором из-под полы… облезлая крыса с пустым состраданием. - Вернись домой, под защиту матери. Девушка отрицательно покачала головой: - Матушке плевать на Надор, все что ее волнует это живы ее дети или нет. Счастье и благополучие вторично… а я не хочу гнить заживо, госпожа Арамона. Не сейчас, когда у Надора появился реальный шанс… - Ты так сильно любишь Надор, девочка, – удивилась Луиза, за все это время девочка ни разу о нем не вспомнила, а сейчас. - Что любишь, прячешь дальше всего, поэтому брат никогда и не пытался увести нас из Надора, - усмехнулась Айри, больше всего сейчас напоминая каменное изваяние разгневанного бога – Я не могу позволить Манрикам или кому-то вроде них стать хозяевами земель моих предков… Я обещала тетушке быть достойной своего имени… я лучше утоплю столицу в крови, своими руками прерву королевский род, но не позволю никому и пальцем дотронуться до моего дома. Луиза подошла к девушке и крепко прижала ту к себе. - Все будет хорошо, - обещает дуэнья, бережно ведя по спине своей воспитанницы – Останется твой Надор у тебя. Мы справимся с твоими женихами, и ты сама решишь кому отдать эти земли. - Брат жив, - уверенно произнесла девочка, обнимая женщину в ответ – Когда умер отец скалы в Надоре словно ожили, было много обвалов, а сейчас скалы безмолвствуют. Девочки бы написали мне если бы это было не так… поэтому брат жив и скоро вернется. Луиза на эти слова лишь покрепче прижала малышку к себе, думая о том, что раз есть выходцы, почему бы не быть и живым скалам.