Дедукция по-японски

      Вечерело… Солнце устало клонилось к горизонту. Предзакатный Токио тонул в запахах зимы и праздничных настроениях приближающегося Рождества. Призывно светили нарядно украшенные витрины магазинов, кое-где лежал тонкий подтаявший слой снега, горожане уже жили в предпраздничном ожидании чуда. Такао любил такие дни, ему всегда казалось, что предвкушение праздника было куда приятнее и волнительнее самого Рождества. Возле его дома собралась приличная толпа людей, что-то очень живо обсуждая. Проследив за их устремленными вверх взглядами, Такао заметил мужскую фигуру на парапете седьмого этажа. Через толпу зевак было практически невозможно пробраться. Казунари застрял между соседками со своего этажа: - Похоже, самоубийца! - А казался таким приличным мужчиной! Вроде, известный детектив даже. - Приличный-то приличный, а с парнем молодым живёт. Вот уж этих геев развелось!       Такао хватило нескольких секунд, чтобы разобраться в ситуации. Он еще раз внимательно посмотрел вверх, приглядываясь к мужчине – сомнений не оставалось. Болотно-зеленый халат Мидоримы в цвет его макушки развевался на декабрьском ветру. Расталкивая толпу, наступая на ноги наглым зевакам, Казунари ринулся к подъезду. Не дожидаясь лифта , он за пару минут добежал до седьмого этажа и вломился в открытую квартиру. Там уже около окна он встретился со своей соседкой - добропорядочной дамой Рико-сан. - Такао-кун, нужно срочно что-то делать, - почти рыдала та. - Не нужно паниковать, - бросил Такао, сам находясь чуть ли не в предынфарктном состоянии.       Происходящее никак не укладывалось в голове у парня и казалось чем-то нереальным, может быть, сном. Он в пол корпуса высунулся в окно. На парапете в метрах трёх от него балансировал Мидорима в своем любимом халате по верх желтой пижамы с утятами. - Что ты там делаешь? Прыгать что ли собрался? – Такао сам был готов лезть в окно за глупым Шин-чаном. - Такао? – удивленно вскинул брови Мидорима и тут же пошатнулся.       У Казунари на секунду замерло сердце. - Стой, не двигайся!       Такао не мог понять, что происходит с Мидоримой. Прыгать вниз он явно не собирался. Напился что ли? Или окончательно слетел с катушек? Может острых ощущений вдруг захотелось? В службу спасения, похоже, уже позвонили. Соседка рыдала, вцепившись в рукав куртки парня. А неадекватный Мидорима балансировал на парапете седьмого этажа с грацией подвыпившей балерины. - Шин-чан, все хорошо! Давай потихоньку маленькими шажками иди ко мне! - Не пойду! – помотал головой Шинтаро. – Этот зазнавшийся рыжий кошак решит, что я капитулировал перед ним.       Тут Такао, наконец, заметил жирного кота Рико-сан в непосредственной близости от детектива. Тот спокойно намывал свою наглую морду, не обращая никакого внимания на глупого Шинтаро. - Бедный мой Хьюга-кун, - заливалась слезами Рико-сан, безостановочно теребя рукав куртки Казунари. Кот был единственным, кого мало волновало происходящее вокруг. - Спасите моего малыша, Такао-кун! Не обращая на ноющую женщину никакого внимания, Такао продумывал план спасения Мидоримы. - Идиот! – сквозь зубы отчаянно прошипел парень. - Не смейте так выражаться о моем мальчике! – возмутилась Рико-сан. - А я и не о вашем мальчике, а о своем! – злобно огрызнулся Такао, проклиная все на свете.       На некоторое время Рико-сан впала в ступор, переваривая сказанное Такао, что позволило ему освободиться от ее рук. - Живо иди домой, Шин-чан!       Внизу собиралось все больше народу. Виновник представления совершенно не спешил его заканчивать. Похоже, скоро должны были приехать и папарацци. Такао мысленно представил разворот завтрашней газеты: «Известный в Токио частный детектив пытался покончить жизнь самоубийством!» Хотя кончать со своей жизнью в планы Шинтаро явно не входило, сейчас он был близок к этому как никогда.       Такао решил испробовать все возможные методы: - Шин-чан, я купил вкусняшек - твои любимые мармеладки! – парень высунул руку с конфетами в окно и призывно пошелестел пакетом.       Рыбка попалась на крючок – Шинтаро задумался. Он растерянно смотрел то на кота, то на вожделенные сладости. Мармеладки победили.       Через пару минут Мидорима уже спокойно сидел на диване в гостиной и опустошал пакет с конфетами. А входная дверь с трудом сдерживала натиск ударов.С кошаком оказалось еще проще – он не стал выпендриваться, и сразу же прибежал в квартиру, заманенный куском мяса.       Уладив все дела с полицией и спасателями и выпроводив Рико-сан вместе с рыжей причиной сего бедствия, Такао вернулся в гостиную и застал Мидориму, развалившегося на диване с полностью опустошенным пакетом. - Что вообще с тобой происходит? - Не кричи на меня! – обиженно бормотал Мидорима.       Такао устало накрыл лицо руками, чувствуя себя мамочкой этого огромного 30-летнего мальчика. - Как же мне плохо! Голова болит. Купи мне еще конфет!- ныл Шинтаро. И Такао захотелось дать ему хорошую увесистую затрещину. - Обойдешься. Будешь так часто напиваться – алкоголиком станешь! - Я не пил! – по-детски канючил Мидорима. - Да-да, не пил, конечно же, долакался до белой горячки! Утром поговорим…. – тут у Такао возникла неожиданная догадка. Он подошел к Шинтаро и принюхался: алкоголем не пахло, зато от халата детектива несло кое-чем другим. – Ты что, травку курил? - Ну, разочек же можно… - Вот ты идиот, Шин-чан! Сначала алкоголь, потом наркотики – что дальше? - Между прочим, это была твоя трава. - Да, я понял уже. Нужно было спрятать подальше от несмышленных деток.        Не желая и дальше продолжать этот бесполезный разговор, Такао отправился в душ.       Мидорима уже несколько дней вел себя более чем странно. С того самого дня, когда напился в баре и Казунари пришлось волочь эту огромную пьяную тушу домой на своем горбу. Мидориму как будто подменили. Ночами он бродил по квартире, а днем спал. Обычная бессонница, - сначала решил было парень. Но ко всему прочему Шинтаро перестал следить за своим любимым гороскопом, что уже было чем-то из ряда вон. Целыми днями он сидел дома, оставляя все задания по работе на Такао, что тому совершенно не нравилось. Отлынивать от своих обязанностей было совершенно не в духе детектива. Теперь вечера он проводил за фортепьяно, заставляя несчастный инструмент издавать заунывные страдальческие звуки. Нет, Мидорима играл вполне себе хорошо, вот только репертуар был уж слишком депрессивный. Казалось, на Шинтаро напала не свойственная ему меланхолия. Но у всего должны быть причины. Такао не понимал, что заставляет детектива так открыто наплевательски относиться к жизни.       Выходя из душа, Такао накинул полотенце и поплелся в свою спальню. Там его ждал сюрприз, нагло развалившийся на кровати. Казунари осторожно присел возле спящего Мидоримы, стараясь не потревожить его сладкий сон. - Глупый Шин-чан, зачем ты меня сейчас провоцируешь?! – едва слышно прошептал Такао, аккуратно снимая очки с лица спящего мужчины.       Не вполне понимая, что он делает, парень склонился над лицом Шинтаро, оказавшись совсем близко. Так близко, что мог рассмотреть каждую ресничку, подрагивающую во сне, маленькие едва заметные трещинки на сухих полуоткрытых губах, ощутить теплое сладкое, едва уловимое, дыхание на своем лице. Внутри у Казунари все сжалось, и он не мог не поддаться своему желанию, понимая, что другого такого шанса может и не быть. Очень нежно, едва касаясь кожи, Такао провел большим пальцем по нижней губе спокойно спящего мужчины. Но этого было мало, слишком мало. Во рту у Такао пересохло, он тяжело сглотнул, в ушах эхом отдавали слишком частые удары его собственного сердца. Искушение было слишком велико. Преодолев несколько сантиметров, его губы, наконец, коснулись губ Шинтаро и застыли. Прошло несколько секунд, прежде чем Такао пришел в себя и смог отстраниться. Он даже не представлял, что такой невинный поцелуй может взбудоражить внутри все чувства.       Мидорима открыл глаза и удивленно смотрел на Такао. Тот испуганно, словно его застали на месте преступления, отвел взгляд. Шинтаро схватил его за руку и опрокинул на кровать, а сам навис над ним. - Эй, Шин-чан, что такое? Деткам пора в свои кроватки. - Не хочу! – хрипло прошептал Мидорима. - А что ты хочешь? – внимательно вглядываясь в зелёные глаза, спросил Такао. - Тебя! – в зеленых глазах играли маленькие бесноватые огоньки, отражая свет лампы. - Неужели ты думал, что я всегда буду просто смотреть и молчать, пока ты наглым образом меня провоцируешь? - Я? – Такао невинно округлил глаза. - Не притворяйся невинным ангелом! Кто меня только что целовал?       Не дожидаясь ответа парня, Мидорима заткнул его рот поцелуем, совсем не похожим на то, что совсем недавно делал Такао. Неожиданно для себя, мужчина осознал, как сильно хотел это сделать. Настойчиво сминать эти губы, постоянно провоцирующие его, медленно проникать своим языком в рот Такао и замирать от удовольствия, чувствуя ответные уверенные движения навстречу. Задыхаясь, убыстряя темп поцелуя, они теснее прижимались телами, желая полностью прочувствовать друг друга. Такао зарывался руками в волосы Шинтаро, потихоньку беря ситуацию под свой контроль. Но Мидориму явно не устраивало такое положение дел. Он, тяжело дыша, отстранился от Казунари. Тот недовольно поморщился и притянул детектива к себе, требуя продолжения. Но вместо этого мужчина потерся своим возбужденным членом об уже заметную под полотенцем эрекцию Такао, практически вдавливая того в матрас. Такао неожиданно издал приглушенный стон – Шинтаро довольно усмехнулся и продолжил. - Я же еще ничего не сделал, а ты уже так сладко стонешь, - шептал мужчина на ухо Казунари, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу. - Шин-чан… Я… - Начал Такао, но не успел договорить, потому что в этом момент рука Шинтаро, скользнув под полотенце, сжала головку его члена.       Такао издавал приглушенные стоны, кусал губы, подрагивал и прогибался от поцелуев и ласк Шинтаро, которыми мужчина щедро одаривал его тело. - Там в тумбочке… ах… черт.       Мидорима удивленно открыл верхний ящик и достал небольшой тюбик со смазкой и презервативы. - Зачем ты это хранишь? – сердитым тоном вопрошал Шинтаро, в глазах которого плескалась ревность. Коварная и беспощадная, лишающая человека способности мыслить разумно, даже такого прагматика как Мидорима. Хотя сегодня «мыслить разумно» и Шинтаро существовали раздельно. - Ждал, когда наш детектив соизволит меня трахнуть! – ехидно парировал Такао, о чем пожалел в ту же секунду.       Мидорима резким движением перевернул Такао на живот, заставляя того выгнуться и уткнуться лицом в подушку. - Ну раз ты так ждал, значит получишь по полной. - Уж постарайтесь, Мидорима-сан, - с трудом переводя дыхание прошептал Такао, лишь сильнее прогибаясь под горячими руками Шинтаро.       Казунари слышал лишь хлюпающие звуки, а затем ощутил холодные пальцы Шинтаро, оглаживающие чувствительную кожу вокруг ануса. Парень уткнулся в подушку, пытаясь приглушить свои слишком громкие стоны. «И когда Шинтаро успел всем этим штукам научиться?» только и смог подумать Казунари, но тут же проникшие в него холодные влажные от смазки пальцы заставили все мысли испариться из его головы.       Глупый, но такой соблазнительный и податливый Такао. Как же давно Шинтаро хотел его! И с каких это пор он начал хотеть мужчин? Хотя он давно забыл, какого это так сильно кого-то желать. До умопомрачения, до дрожи, до сумасшествия. Или это, действительно, с ним впервые? Впервые он подпускает кого-то так близко к себе, впервые открывает себя, впервые чувствует такую близость. Все впервые… А ему уже четвертый десяток пошел. Секс, конечно же, у него был, но разве что в качестве одноразового удовольствия – ничего большего. Желание и вожделение – это уже совсем другое.       Мидорима, в конце концов, начинает понимать, что долго растягивать Такао он не сможет – не продержится просто. А Казунари, словно специально, назло Мидориме, слишком соблазнительно стонет и подается навстречу его пальцам. Шинтаро наклонился над ним, нежно сначала губами, а затем и языком касаясь кожи между лопатками, опускаясь все ниже… - Хватит… му..чить… - Такао почти задыхался, дрожал, стонал в руках Шинтаро. Жар разливался по всему телу, а в голове звенело. Хотелось все больше и больше. И эту жадность ему невозможно было унять.       Мидориму не нужно долго уговаривать – он сминает руками ягодицы Казунари, раздвигая их, и входит в него. Останавливается, пытаясь оправиться от слишком ярких ощущений, лишающих остатков разума. Такао не выдерживает и двигается навстречу. Боль примешивается в сладкий коктейль из нахлынувших чувств и ощущений. Шинтаро начинает двигаться, постепенно ускоряя темп, заставляя парня уже открыто громко и бесстыдно стонать, почти кричать. Сейчас для него ничего не существует кроме Казунари. Весь мир сузился до одного человека. Мидориме нравится это чувство. И еще больше ему нравится ощущать, как парень под ним содрогается от наслаждения. Такао хорошо, очень хорошо. В этом мужчина не сомневается ни на секунду. - Шин-чан… - едва слышно хрипловатым голосом шепчет Такао, чувствуя как вот-вот захлебнется от невероятно сильных и приятных ощущений. Так хорошо, что почти невыносимо. Он тянет руку к Мидориме – тот тоже уже на грани. Шинтаро наклоняется и ловит своими губами губы любовника. Тут же волна наслаждения настигает Казунари и накрывает с головой. Еще толчок и Мидорима тонет вместе с ним.