The One 4 the Top

- Нет, я решительно против таких загонов. Эти двое бесполезно тратят себя на нытье и сопли по двум балбесам, которые их в упор не замечают! Мигель восседал в кресле холла подтрибунного помещения «Днепр-Арены». - И ты, о добродетель, трахнул всех четверых, чтобы никому не было обидно? – смех Домагоя привлек внимание проходящих мимо днепрян. - Конечно, - как само собой разумеющееся подтвердил Мигель и откинулся на спинку кресла, заинтересованно провожая взглядом «десятку» сине-бело-голубого клуба. – Плюс десять к карме… - Ха-ха. А в кого втюрился Огги? А то я спрашиваю, он молчит, - азартная улыбка отвлекла Мигеля от потенциальной цели. Португалец прищурился, выискивая в глазах друга намек на стёб, но хорват действительно не знал ответа на свой вопрос. - В одного идиота, Домба. В одного слепого идиота… - Я его знаю? - Наверное… Кстати! – Мигель быстро перевел беседу с острой и чужой темы на интересную. – Вуко проговорился, что вы как-то заперлись втроем с Нико… - Блин! Вот трепло! - Я его пытал… - Вот уж где не сомневаюсь, - Домагой сладко прищурился, вспоминая их забавы. - Я – нежнейший человек! – театрально возопил Вело, щипая хорвата за ребра и отмечая, что на громкую фразу вновь повернулись несколько будущих соперников. – Рассказывай лучше, как и кто кого. - Ты ведь не отстанешь? – Домба с видимым удовольствием припоминал давнюю историю. - Нет. - Ну, мы тогда, как всегда начинается впервые, выпили после игры. Пива. То-сё, я разделся и пошел в душ. Выхожу – Огнен смотрит на меня. Раздевая так, смотрит. Ну, я случайно и уронил с бедер полотенце. А там… Нико меня сзади как зажмет, Огнен тут же спереди присоединился. В общем, мы кувыркались полночи. Дьявольски невинное выражение лица Домагоя позволило Мигелю подсесть ближе: - Как?.. - Позы, что ли? – отчего-то интерес к деталям хорвата совершенно не смутил. Он наверняка не впервые делился этой историей. – Не помню точно каждую, помню две: я раком на постели, типа валет с Огги, только в нем ещё Нико. И вторая – когда я принял обоих, сидя спиной к Нико. Он опирался на спинку того несчастного диванчика, а Огнен закинул мои ноги себе на плечи и отымел так, что Нико кончил без движа, а я потом дня три не мог нормально присесть. Тренер просто мозги сломал, когда я успел травмировать столь интересную мышцу… Главное, было охрененно, - в заключение Домба мило улыбнулся и, словно выдавая страшнейшую тайну, добавил: - Моя первая групповуха. - Это ещё не групповуха, - со знанием дела возразил Мигель, ярко представляя себе всё, описанное Домагоем, и примеряя на свой вчерашний аттракцион. - О, да, простите, мистер «присоединяйтесь, меня на всех хватит!» Вело лишь усмехнулся и уже собирался с пристрастием (а может, и с применением ласковой силы) допросить хорвата на предмет более животрепещущих подробностей, но ему помешал приказной тон: - Не мечтай даже его тронуть! – обвинительный жест рукой, и Коваль, заслонивший собою выход в микст-зону, навис над оторопевшими одноклубниками. - Да неужели?! - Велозу сообразил, о ком шла речь, а потому щедро приправил свои слова сарказмом. - Тебя так волнует судьба лучшего друга? Или ты просто бесишься, что я хочу секса с ним, а не с тобой? Это был удар в запрещенную зону, и Мигель понимал, что может запросто отгрести по морде лица. Но неожиданно Коваль как-то сник, затем гаркнул, что он не пидорас и даже если бы был, то подставиться Велозу не согласился бы и на смертном одре. А затем просто вылетел из помещения, оглушительно хлопнув о стену дверью в конце коридора. Всё еще пасущиеся в холле днепряне в очередной раз уставились на динамовцев с невысказанными вопросами. - Если бы был, - задумчиво повторил слова Коваля Мигель, прищурено глядя на сердито удаляющегося голкипера. – Значит, такую мысль ты уже допускаешь… - Ты серьезно? Коваль – гей? Да он скорее начнет насиловать старушек! – Вида показательно покрутил пальцем у виска. - Да мне пофиг, - отмахнулся Мигель и усмехнулся, кивнув в сторону Коноплянки и активно жестикулирующего Зозули. – У меня непочатый край работы на периферии… Домба крючок проглотил и свое внимание переключил на игроков конкурирующей команды. Вело беседу поддерживал, стараясь перефокусировать внимание с тянущей волны внизу живота, которую закипевшая кровь пригнала во время очередной перепалки с Ковалем. И хотелось заверить себя, что это была реакция не на задолбывающего правильного мальчика, а на будущие планы, которые того так взбесили. И нужно было бы как-то усмирить тело, просящее внимания. Например, пообщавшись с прелестными членами днепропетровского клуба… Улыбка, не имеющая под собой конкретных причин и планов – ведь Велозу реально не собирался трогать натуральность Максима, – преследовала португальца до конца вечера. Нет, ему-то было параллельно на Коваля и его вопли. Точно. Его задача – хорошенько развлечься с другим запорожцем. Особенно если все рассказы о том – правда. И можно ли было сомневаться, глядя на чувственные пухлые губы, сочные и манящие? Мигель зажмурился от предвкушения, заходя в комнату после душа. Да, плевать на Коваля. Завтра он попробует Сидорчука. А тот уже сам пусть решает, рассказывать соседу по комнате или нет. Это его уже не волновало. Вообще. Всю утреннюю тренировку Мигель одаривал Сергея недвусмысленными взглядами. Сережа смущался и постоянно кашлял, желая скрыть резь в горле. Но отворачивать пылающие от смущения и предвкушения щеки в привычно быстро опустевшей раздевалке было уже лишним. И смешливый хлопок издевательски медленно уходящего Домагоя по его ягодице придал парню ощущения какого-то надвигающегося праздника… Но открыто заявить о своем желании старшему товарищу Сережа не решался, пока тот не вышел из душа и не стал переодеваться, не проявляя инициативы. - Я пойду?.. – почему-то спросил Сидорчук, закусывая нижнюю губу и глядя в пол. - Если хочешь, - Мигель отложил тренировочный свитер и поднялся. - Ну, я думал… Тренировка закончилась, все разошлись… Сережа наблюдал за португальцем из-под пушистых ресниц. Но стоило тому подойти ближе – и он решился поднять взгляд. Отступать было некогда, да и не хотелось. Если всё случится, то пусть… Кто бы там что ни говорил. - Мы можем немного задержаться… - вкрадчиво предложил Мигель, приспуская тренировочные штаны. Сережа вновь сглотнул, замечая очевидную выпуклость и ощущая себя героем какого-то порнофильма. Не то чтобы это не заводило, но и пугало не меньше… Один на один с одноклубником… Возбужденным одноклубником. Хотелось и… - Может… То есть… Возникнут вопросы… Подозрения… И ребята… - Наплюй на ребят, - пальцы-португальцы ещё немного спустили резинку, оголяя кожу до светлой полоски без загара. Трусов не было, осознание этого окатило юношу волной распаляющего трепета. - А если кто-то зайдет? Понимая, что цель захвачена, Мигель приблизился к товарищу и медленно расшнуровал его шорты: - Если зайдет, пусть у него будет камера, - проворные пальцы гладили впалый живот под тренировочной майкой, - я бы посмотрел потом, как ты прогибаешься, принимая меня в себя… Молниеносно представив подобную возможность, Сережа сдался. Он вжался бесконтрольным поцелуем в губы одноклубника, притягивая того как можно ближе к себе. Грудной смех с одобрительным мычанием послужил ему новым стимулом – он всунул язык глубже в рот Вело, вылизывая и посасывая, перемещая ладони к затылку, чтобы крепче удерживать приятеля подле. Дождавшись, пока первый нервозный порыв юноши чуть поостынет, Мигель перебрал роль ведущего и бедрами подтолкнул парня ближе к стене. Они обходились без слов, точно зная, что нужно им обоим. Фирменно улыбаясь, португальский хав стянул с Сидорчука майку, довольно осматривая молодое подтянутое тело, которое одноклубник тут же доверчиво прижал к нему, позволяя делать всё, на что хватит фантазии и сил после тренировки. Вторя поцелуям, Мигель оглаживал бледную кожу, прикусывал, щекотал и плавно спускался губами от шеи к соскам, языком по прессу до пупка и под порывистое дыхание Сережи сжал в ладонях ягодицы, нырнув руками под ткань шорт. - Джоксы? Серьезно? – глядя на младшего коллегу снизу вверх, Мигель изогнул брови в удивленном вопросе и стянул штаны парня аж до щиколоток. Вид смущенного Сергея развеселил Вело ещё больше, в то время как парень не знал, куда деваться от непрошенного стыда. - В них… Они удобные!.. Массируя обнаженные ягодицы, Мигель с удовольствием просовывал пальцы под узкие полоски специфических трусов. - Они потрясающие… - полушепотом заверил он Сережу и присосался губами к бедру прямо у кромки ткани. – Они ‒ и ты… Просунутый под ободок язык легко щекотал лобок, расслабляя и воодушевляя поникшего было Сидорчука. Одобрение его нижнего белья обрадовало, потому как лучший друг, заметив обновку, затерроризировал его тупыми шуточками. - Твердая… Надеюсь, ты уже тоже?.. – Мигель нажал на чашечку основанием ладони, вдавливая её в пах и водя круговыми движениями, пока ногти легко царапали чувствительную кожу с дорожкой коротких волос. Сережа что-то пробормотал, вцепляясь пальцами в удобный хохолок на затылке Мигеля и толкаясь тазом навстречу запястью. Свободной рукой Мигель, став для удобства на колени, провел вдоль бедер парня и нажал на яички сквозь ткань джоксов. Надавливая указательным и средним пальцами, он продолжил путь между ног, особо сильно толкнувшись в промежность, где уже нащупывалась твердость набухающей простаты. Толчок в неприкрытый анус сорвал с губ Сережи неосторожный возглас. Мигель повторил маневр, а затем дернул парня за плечо, наклоняя к себе и по-хозяйски просовывая тому пальцы в рот. Сережа послушно облизал их и, не успев разогнуться, почувствовал, как в оголенный зад втискивается один из смоченных пальцев, пока правой рукой Вело продолжал массаж его паха с помощью удобных трусов. Не зря сегодня он их надел, боже, насколько же не зря… Его собранному в чашечку члену становилось всё теснее, пока португалец растягивал сфинктер и готовил его к продолжению. Щель между ягодицами Вело, выглядывающая из-под штанов, оживляла картинки перед глазами. Без предупреждения Мигель потащил Сережу к массажному столику, не вынимая пальца, на ходу добавляя второй и активнее растягивая пульсирующий вход, пока Сережа вздрагивал от прохлады кожаной обивки, на которую был заботливо уложен животом вниз. - Презервативы есть? – сквозь дымку удовольствия расслышал Сережа и быстро мотнул головой. Нет. Вживую. Хотелось вживую. Но португалец остановился, укоризненно покачав головой. - Никогда никому не позволяй. Пока Мигель ходил к своей сумке, Сережа испуганно пообещал внять совету. Чуть согнутые в коленях ноги были широко разведены, вес переместился на верхнюю часть тела. Сидорчук уткнулся лицом в подложенный Мигелем свитер кого-то из динамовцев и впился пальцами в края столика. - Затопи их, мальчик… - имея в виду джоксы, напутствовал Мигель и аккуратно раскрыл для себя половинки под выпяченным копчиком. Португалец наклонился, покрывая порхающими поцелуями увлажненную кожу. Сережа вытянулся вдоль стола, когда язычок Вело вторгся внутрь его тела. Игнорируя скрежет импровизированной опоры, Мигель, помучив юношу ещё немного, выпрямился. Одной рукой он ласкал спину и поясницу Сидорчука, второй освободил из шорт свой член и стал мастурбировать, дабы затвердеть до нужной кондиции. Вид стоящего раком партнера по Динамо быстро сделал своё дело, а потому под сладострастный вздох парня Мигель, не забыв надеть защиту, стал медленно проникать внутрь. Было узко, кажется, слишком сухо. Когда головка скрылась внутри, Мигель поморщился, привыкая к тесноте. Не стоило верить слухам, парень был всем девственникам девственник. Это не входило в планы португальца, но мысль бросить парнишку на столе, избавившись от непрошеной ответственности, Мигель с горечью отбросил. На то были свои, уходящие далеко в прошлое, причины, что не помешало ему сердито прошипеть: - Объясни, какого хрена было врать?! Сережа от неожиданности напрягся, рефлекторно сжимаясь, отчего у Мигеля потемнело в глазах. - Фак, расслабься… Это не смертельно… - Прости, - только и проблеял Сергей, мечтая лишь об одном: сначала его трахнут, а потом он перейдет в новый, любой новый клуб… Подальше отсюда… - Успокойся, ну… Просто нужно было бы больше времени, чем у нас в запасе… Ты готов? Тон Мигеля перестал быть пугающе резким. Он даже погладил Сережу по светлым волосам, чуть почесывая за ушком, пока тот не кивнул и не прогнулся в пояснице как прежде. Мигель осторожно вышел из него и куда-то быстро ушел. Ощущая себя полным ничтожеством, Сережа решил было, что португалец так его наказал за ложь: бросил светить выпяченным задом на всю раздевалку, а сам обиженно смылся. От внезапного отчаяния и не спадающего возбуждения на глаза навернулись совсем уж девчачьи слезы, и Сережа, не меняя позы, затерся носом в свою подушку, пока громко не всхлипнул. Но поводом тому стала приятная прохлада, опалившая вдруг ниже спины, когда ласковые пальцы вдвоем окунулись в его тесноту. Мигель воспользовался смазкой, всегда ждущей своего часа в спортивной сумке. У Сережи свело мышцы, до боли в костяшках пальцев, но восторг от возвращения первого наставника взял верх. На этот раз ему удалось расслабиться быстро, на что Вело отреагировал должным образом: одной рукой, согнув ее в локте, он обхватил Сережу за шею, принуждая прижаться лопатками к своей груди, второй – сперва приставил эрегированный член между ягодиц Сережи и мягко ввел головку, а затем уместил чашечку джоксов в ладонь и стал чувственно покачивать в темпе своего проникновения. Сколько ещё, ну же… Сереже хотелось взмолиться, чтобы динамовец покинул его тело или остановился на половине… Он царапал короткими ногтями руку вокруг своей шеи, то задыхаясь, то вдавливая её сильнее. Потеряв нить происходящего, Сережа утопал в новых ощущениях, проклиная и вознося Мигеля, шепча что-то о богах, о Ковале, который, по его мнению, жестоко ошибался, о том, как ему хорошо, и прочие глупости, в которые португалец перестал вслушиваться, когда дал себе волю и стал вбиваться в парня, доводя до пика и себя. Чувствуя приближение оргазма, Мигель сильнее придушил юношу, боковым зрением запечатлевая его осоловевшее лицо. Губы, именно за эти губы он и захотел его… Сбросив темп, Мигель, не дожидаясь, пока Сережа докончает в собственные трусы, отпустил его и постепенно, не желая причинить боль, вынул свой стояк из жмущегося к нему зада. Самостоятельно матеря себя за брезгливость, Мигель снял презерватив и метнулся к раковине для мытья бутс, пользуясь неспособностью Сергея на малейшие движения после первого анального опыта. Теплая вода приятно омывала до предела напряженный орган. Поджавшаяся мошонка явно намекала на готовность излить результаты труда, а потому, не тратя лишнего времени, Мигель вернулся к Сидорчуку, который продолжал полувисеть на массажном столике. Подхватив парня за талию, Вело пересадил его на скамейку под тренерской стенкой и требовательно поцеловал. Сережа откликнулся на ласкающие губы, позволяя Велозу поймать свою ладонь и ввести несколько своих пальцев между их ртами. Повсюду были разбросаны смятые вещи других игроков, поэтому Сидорчук не противился, когда его уложили на спину вдоль скамьи. Свои заманчиво оголяющие таз шорты Мигель нетерпеливо снял, считая предварительное шоу уже излишним, и перекинул ногу через лежащего парня, располагаясь на нем прямо у самого горла. Вид сидящего на его груди Мигеля подействовал на Сережу однозначно: он приоткрыл губы, облизываясь, и потянулся вверх, стремясь поймать давно обнажившуюся головку самостоятельно. Но Мигель приставил к его губам палец, останавливая. Эти губы, лишь больше располневшие и набухшие, хотелось целовать, кусать, срывать с них признания и бессмыслицы, пока оргазм не ослепит юношу вновь. Поэтому Вело чувственно съехал задом вдоль подтянутого торса, стащил вниз отслужившие свое Сережины трусы, вытянулся поверх стройного тела, упираясь пятками в пол по бокам скамьи, и поступательными движениями стал тереться своим членом о член обалдевшего от нового наслаждения Сережи. Юноша был в полной боеготовности, вскидывая бедра в заданный старшим партнером такт. Второй раз его накрыло гораздо быстрее и дольше первого, он судорожно втягивал воздух, приоткрыв рот в немом вскрике. Вело прикусывал его нижнюю губу, нежась от растраханного вида молодого партнера, а собственное удовольствие удерживая в узде. Мигель был на грани, Сережа чувствовал это и, набравшись наглости, оттолкнул португальца от себя. Сыграв на минутной растерянности, он уперся ладонями в торс под футболкой, отчего Мигеля повело назад, и он плюхнулся на жесткое дерево. Сережа тут же нарисовался перед ним, опускаясь на колени, обхватывая изнывающий от неудовлетворенности член своими бесподобными губами. Мигель взвыл, по инерции толкаясь внутрь горячего рта, сжимая ладонями края скамьи для равновесия. Сережа неумело, но старательно облизывал ствол, руками удерживая у основания и стимулируя мошонку. Мигель откинул голову назад, но, вспомнив о желанных губах, заставил себя сесть прямо, чтобы наблюдать, любоваться ими, тщательно вбирающими струйки спермы и смыкающимися вокруг головки его наполненного члена. Подергиваясь от сокращающихся в оргазме мышц, Мигель ни на миг не закрывал глаз. Сережа, словно заметив его внимание, смаковал каждую каплю, смазывая её и чмокающими движениями усиливая ласки. Его губы раскраснелись от усердия, придавая парню самый блядовитый вид, какой португалец только мог себе вообразить. - Спасибо… - устало и обессилено Мигель съехал на колени к сидящему на полу Сереже и, обняв его за шею, вжался в забрызганные губы своими. Сидорчук с максимальной нежностью окутал старшего товарища своими объятиями, удерживая на себе за талию. Да, однозначно первый свой раз он представлял не в посттренировочной раздевалке, на чем пришлось и среди шмоток своих товарищей. Но точно именно с ним… - …с ним! Макс! Только с ним… Отвечаю, мне достаточно вспомнить, что он со мной делал, – и я кончу, не прикасаясь к себе! Таким оживленным и разговорчивым Коваль своего лучшего друга прежде не видел. - Ты о чем, Серый? - Макс нехотя оторвался от увлекательного матча в мобильном. – И где тебя носило целый час? Я же говорил, что хочу пораньше спуститься на обед… - А ты не понял ещё, где я был?! Или, точнее сказать, с кем и зачем?! – со счастливым упреком уставился на соседа Сидорчук, выразительно тараща глаза, и, не дожидаясь реакции, отвернулся, чтобы снять с себя шорты, футболку и завернуться в полотенце. Коваля оголяющийся друг не заинтересовал, но высказанное возмущение постепенно доходило своим смыслом до его разума. Не двигаясь, он переваривал услышанное, а затем лишь медленно отложил телефон на ближайшую тумбу. От греха… Закончив приготовления к душу, Сережа вновь обратил свой лучезарный взор на друга. Максим был угрожающе бледен. Его губы, сжатые в узкую линию, и немой ужас, смешанный с каким-то осуждением и неверием, ясно дали понять Сергею дальнейшие намерения прочесть мораль. Коваль привстал с кресла, смерив лучшего друга таким взглядом, какого тот никогда и не ожидал, и еле слышно выдавил: - Ты… ты… что сделал? - Не пытайся взорвать мою голову силой мысли, - отмахнулся мгновенно оценивший состояние одноклубника Сережа. Драться не собирался – и хорошо! – Ты не одобряешь этого, я помню. И я в курсе твоего отношения к Мигелю… Но он… Другой… Он – правильный, понимаешь? «Блядь, шлюха, пидор, конченный гондонище, шлюха, настоящая шлюха!!!!» – хотелось орать Максу в лучших традициях красноречия Ярмоленко и Милевского, но вместо этого он просто слушал и слушал последовавший за вопросом восторженный рассказ. Бешенство и желание избить товарища, выбив из него все гомосятские замашки, встречали жесткую, иррациональную потребность в новых подробностях, слух ловил каждое слово, воображение представляло каждый жест, каждый мускул растреклятого Велозу, воспеваемый одержимым Сидорчуком. И стеснение в штанах неожиданно пригвоздило вратаря к месту, будто в страхе, что тело кончит вместе с последней деталью чужой истории… - Макс, ну не обижайся, - в одном полотенце Сережа причапал к креслу и остановился перед Ковалем, примирительно заглядывая тому в глаза. – Я тебе предлагал быть первым, ты отказался… Шутка возымела эффект, Коваль хмыкнул и открестился, нервно теребя обивку сидения. Как-то неестественно выгнутый и напряженный стан вызвал бы подозрения, если бы лучший друг был сейчас способен что-то замечать, кроме собственного счастья. - Я знал, что однажды ты это сделаешь, - всепрощающе выдохнул Коваль, но продолжил хмуриться, надеясь и осипший голос списать на степень недовольства. – Просто… Ты же его даже не знаешь толком. Полгода протренировались. - Это судьба! - короткий смешок погас под серьезностью Максима. - Он успел, по-моему, уже всех переебать, кого мог! И ты стал очередным! Это противно, трахаться со всеобщим… - Максим замолчал, подбирая слово, которое наиболее хлестко охарактеризовало бы ненавистного одноклубника. - Любимчиком? – подсказал вариант Сережа, заливаясь беспечным смехом при взгляде на вытянувшееся лицо Макса. – Ну, вот что он тебе сделал? - Слава богу, ничего! - А ты уверен, что не именно в этом и проблема? - Иди в жопу! - В твою, красавчик? - Идиот! Сережа захихикал: - Ладно, идиот, так идиот… Максим лишь покачал головой, ожидая, когда друг, наконец, направится в душ. Киперу требовалось сию секунду привести в порядок мысли и… ощущения… А иначе ни в какие рамки происходящее всунуть не получится.