The One 4 the Top

Неделю он ходил вокруг да около, впервые вместо плана по соблазнению имея лишь чистый лист и ноль идей. Несколько пробных попыток закончились немой сценой и отказом от секса с Макаром, неизвестно с чего решившим, что шоу предназначалось ему. Коваль был трудной мишенью. Особенно если ему было что скрывать и что отрицать даже перед самим собой. Правда, чем пристальнее Мигель всматривался и чем тщательнее искал подтекст или подвох в поведении Максима, тем отчетливее становилось понятно: глюки. Банальные глюки на почве уязвленного самолюбия. Коваль не хотел его. Ни так, как ему привиделось в уборной ресторана, ни так, чтобы был реальный шанс заполучить вратаря. Но это лишь раззадоривало, лишь придавало перца соусу, в котором Мигель старательно себя мариновал. Внезапное переселение народов тоже, казалось бы, должно было сыграть на руку португальцу. Когда в корпус временно переселили молодежную сборную, проходившую подготовку к отборочным играм, футболистов Динамо потеснили. И Коваля (после недолгих уговоров администратора команды и обещания позаниматься с его дочерью португальским) подселили к Мигелю, ведь старый сосед еще в начале сезона перешел в другой клуб, а новым Мигель не обзавелся. Однако «сожительство» мало повысило градус радушия и приветливости вратаря. Увы. Хотя Вело старался - и даже своих товарищей в общий номер не водил. Теперь по вечерам и ночам он предпочитал помечтать – то есть попланировать, – как всё будет с Максом. Ни один парень в этот период не стоил, по меркам Мигеля, шанса даже полежать рядом. Чтобы достичь цели – нужно не отвлекаться от неё на мелочи. И отступать португалец не привык. Так-то. На трезвую голову всё начинало казаться совсем невозможным. Из теории пора было переходить к практическим опытам. Мигель прикинул, удастся ли напоить Коваля. Как в свое время сработало с Ярмоленко… Но Максим, кроме целибата, соблюдал еще и сухой закон, а потому бутылка виски была куплена скорее для образа, чем для дела. Кстати, притвориться пьяным – тоже было идеей. На ней Вело и остановился, направляясь около десяти часов вечера к дому голкипера бело-синих. Адрес любезно слил Сережа, не догадываясь, что «хочу извиниться за одну историю, нет, не подумай, мы повздорили по игре» - это липовый повод. Да, в игре они тоже много и шумно ругались, на тренировках, к счастью, не в матчах. И это невероятно беспокоило тренерский штаб. Но извиняться за это Мигель явно не планировал - Коваль нарывался сам. С напускной уверенностью Вело подмигнул в ответ на два коротких мигания фар своего авто. Если угонщики возьмутся за его машину – завопит сигнализация, правильно? Вот так же Вело рассчитывал сегодня услышать Коваля… Чем невозможнее казалось склонить Макса к обоюдно приятному досугу, тем невыносимее жгло и томилось внутри желание. И кое-что пугало и обостряло ощущения: Мигелю хотелось не обладать Ковалем, а наоборот, впервые в его насыщенной жизни, как и в фантазиях… страшно даже сформулировать. Ему хотелось отдаться. Хотелось, чтобы его наполняли. И не кто-либо, а только этот забитый комплексами и предрассудками кипер собственных гетеро-ворот. О чем он и поспешил заявить ошалевшему от причины его визита Ковалю, едва нарисовавшись на его этаже: - Я не посягаю на твою анальную девственность, придурок. «Пикап мастер», - сам себя похвалил Мигель, но маску с оттенком неуверенности не скинул. Максим, уже добрых минут десять желающий вызвать себе психиатра, неверяще вытаращился на Велозу, но быстро взял себя в руки. - То есть ты весь такой из себя топ – если верить твоим подстилкам… и Сереге - и просишь, чтобы я… как вы там говорите… чтобы я взял тебя? - Да, - Вело нетерпеливо шагнул навстречу, даже не пытаясь прикрыть степень своего возбуждения. - Ты пьян, и твоя белочка в голубой шубе обязана объяснить тебе абсурдность появления здесь. Макс не отходил, трезво рассудив, что Велозу не повесится ему на шею и уж точно не станет запрыгивать и требовать своего силой. А если что, он сумеет отбиться: перевес сил явно в его пользу. - Я уже месяц, - преувеличить никто не запрещал, - за тобой хожу, а ты не замечаешь. Игриво и капризно сложенные уточкой губы, на которых блестели капли пригубленного для убедительности виски, проникновенный зовущий взгляд. Мигель предвкушал себе Оскар за эту роль. Но вот Максим оставался по-деревенски глух к изыскам творчества. - Когда это ты за мной… - Максим удивленно замолк, перебирая в памяти события последних дней. – Это ты о своем дефиле голым по раздевалке? Мигель правдоподобно изобразил стыдливое покаяние. - И вчера, я так понимаю, ты всю тренировку «терпел» меня в паре по собственной инициативе, а нечаянные прижимания – совсем не нечаянные?! - Пришлось уговаривать ЮрПалыча разбивать пары… - Даже не хочу знать, какими методами, - тут же скривился Макс, а Мигель подпрыгнул от такого предположения: - Больной, что ли?! - вспомнив о сюжете, португалец преобразил возмущенный тон в подлизывающийся: - Ради тебя я, конечно, готов на многое, но со стариком – явный перебор… - И что дальше? – Максим закончил тему с тренером, заинтересованно склонив голову чуть влево. – Ты явился сюда, а моя задача – упасть в твои блядинские объятия, ведь ты приложил усилия? – Скорчив рожицу, Макс хмыкнул: - Не выйдет. - Мне не нужно, чтобы ты куда-то падал, - финальная часть этюда, где важна была каждая нота и каждый надломленный взгляд, - мне нужно… побыть рядом. Одну ночь. - Сдурел? – заботливый интерес был пропитан насмешкой. – Я не гей. И мне без тебя хватает радостей в жизни. Проглотив напрашивающийся комментарий (а что, если девушек рядом с Ковалем видели так же, как и парней, - никогда), Мигель состроил просительную физиономию: - Один раз. - До свидания… - Макс… Имя подействовало, и Коваль, вместо того чтобы отступить в квартиру и запереть за собой двери, попятился, позволяя Велозу наступать и теснить себя к стене. Ощущение, что ненавистный одноклубник желает его аж настолько… затуманивало разум, и разные принципы сейчас казались просто призрачными. Ну, в этом ходе мыслей одноклубника для укрепления морального духа себя убеждал Мигель, разворачивая финальную волну наступательных действий. - Один раз – и я отстану от тебя. Стану паинькой… - Я не умею… - последний аргумент звучал достойно, на взгляд Максима. Он саркастично улыбнулся, чувствуя себя хозяином положения и потенциальной жертвой маньяка одновременно. Но Вело поймал его запястье и одним махом смел все надежды на такой дешевый соскок: - Я всё сделаю сам, просто… согласись… Давай же… - Ты больной. - Да… Мигель как-то растерялся, когда оказался слишком близко к Максу, и внезапное понимание, что он начал говорить всерьез, заставило мужчину замереть. Это было уже не по плану. Он слишком вошел в образ. Заигрался. И нужно было заканчивать спектакль несчастного влюбленного страдальца и, сдавшись, уходить, пока Коваль не достал свой айфон и не слил представление на ютуб… Но физическое тело зажило собственной правдой. Проклятый вратарь, проклятое желание, сносящее крышу! Словно литрами алкоголя было отравлено сейчас его тело, призывно тянувшееся к Ковалю в поисках малейшей ласки. Максим тем временем словно очнулся, решительно отпихивая шатающегося опорника от себя и вырывая запястье из цепких пальцев. - Я не гей, - отрезал он, встречаясь с отчаянным затуманенным взглядом. Да, одержимость Велозу льстила и даже сеяла некоторые сомнения в способности отказаться от предлагаемого. Но Макс сжал челюсти, вскинул подбородок и отвернулся. - Я и не прошу им быть… - сдавленно проговорил за его спиной Мигель, и Максим явственно представил себе, как португалец выглядит в этот момент. Подыхающий от слабости собственного тела, а может, и сердца, и с надеждой смотрящий, сжимающий кулаки, потирающий одним из них ноющую промежность. Не смеющий кинуться следом и остановить. Это играло на руку Ковалю. И перед его побегом Мигель успел грустно, желая снова выбесить и спровоцировать вратаря, припечатать: - Ты – дебил. И выбор был сделан…