Обещаю быть с тобой

В одном из самых секретных, но в то же время самых открытых мест штаба Нэригуэрры велась беседа, решающая жизнь нескольких людей. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, казался здесь неуместным, и даже слишком ярким, слишком живым для места, где принимались решения, способные оборвать чужие судьбы. — Ты действительно хочешь вести переговоры? — спокойным голосом уточнил Ферро, сидя в кресле напротив главы Нэригуэрры. Его янтарные глаза, такие же, как у брата, смотрели с привычной серьёзностью, в которой, однако, читалась тень беспокойства. — У нас девчонка и ребёнок. Зачем нам переговоры? Они нам больше ничего не могут предоставить взамен. Он действительно не понимал. У них был козырь беременная женщина, которую можно было использовать как рычаг давления. Она была их страховкой, их пропуском к тому, чтобы диктовать условия. Так зачем же играть в переговоры, когда можно просто требовать? — Поверь мне, дело не в том, что они нам предоставят, — самодовольно улыбаясь, заявил блонет, развалившись на диване. Его поза была расслабленной, почти ленивой, но в глазах горел холодный, расчетливый огонь. Он перебирал в руке зажигалку, щёлкая ею в задумчивом ритме. — Спрашиваю ещё раз: зачем? — Ферро начинал раздражаться от этой манеры брата — говорить загадками, не давать прямых ответов, заставлять его додумывать самому. — Если ты хочешь просто... — Затем, что недавно босс Вонголы родила ребёнка, — перебил его Дэмиэно, и его улыбка стала ещё шире. Он медленно потянулся к сигаретам, лежащим на столе, разделявшем их, и изящным движением достал одну. — Следовательно, она максимально беззащитна. — Он поднёс сигарету к губам, но не зажёг её, словно наслаждаясь моментом предвкушения. — Поэтому нужно напомнить о себе. Ферро молчал, переваривая услышанное. — Они пойдут на любые уступки, — продолжил Дэмиэно, хитро прищурив золотисто-медовые глаза. — И мы дадим им понять, что война не закончена. Мы подорвём их защиту изнутри, ударом по самому слабому месту. Только представь: пока они будут праздновать рождение наследницы, мы нанесём удар, от которого они не оправятся. Он наконец зажёг сигарету, глубоко затянулся и выпустил клуб дыма в потолок, наблюдая, как тот медленно тает в воздухе. — Мне кажется, ты просто знаешь, чего бы ты хотел взамен, — тяжело вздохнул старший брат, откидываясь на спинку кресла. Он видел этот блеск в глазах младшего, не просто жажду победы, а что-то более личное. Что-то, что Дэмиэно тщательно скрывал, но что иногда прорывалось наружу, как сейчас. — И это тоже, — не стал отрицать мафиози, и в его голосе прозвучали те самые нотки, которые заставили Ферро насторожиться. — Приготовь отдел связи, пусть пробиваются в их базу. А также приведи девчонку ко мне. Будет со мной дожидаться Вонголу. — Хорошо... босс, — произнёс Ферро, поднимаясь. Он вышел из кабинета, не оборачиваясь, и дверь за ним закрылась с глухим, окончательным звуком. Тишина, оставшаяся после его ухода, казалась тяжелее, чем обычно. Дэмиэно сидел неподвижно несколько секунд, а затем резко сбросил бумаги со стола. Листы разлетелись по кабинету белым хаотичным облаком, словно его мысли, которые никак не желали складываться в стройную картину. — Разве я виноват, что стал боссом! — прокричал блондин, выкидывая одну сигарету и сразу же принимаясь за вторую. Его руки дрожали от ярости, от бессилия, от той тяжести, которую он нёс на плечах каждый день. Он сполз с дивана, подошёл к окну и приземлился на подоконник, сжимая пальцами холодный камень. За стеклом простиралась база - равнодушная, спокойная, живущая той жизнью, в которой не было места его боли. — Я никогда не хотел им быть, — с грустью произнёс он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то живое, настоящее. — Это была твоя привилегия... — он сжал кулак, и сигарета переломилась в пальцах, рассыпав табак. — Твоя, а не моя. Он смотрел в окно, но видел не его. Он видел прошлое, то, которое забрало у него всё. Родителей, которые ушли на ту роковую миссию и не вернулись. Семью, которую обвинили в предательстве, хотя они были верны до последнего вздоха. Детство, оборванное в тот самый момент, когда взрослые заперли их в убежище, спасая от охотников за головами предателей. Взросление в мести и долге, что они обязаны отомстить за родителей. «Я не выбирал эту ношу. Она сама нашла меня». Он не заметил, как дверь кабинета снова открылась. В проёме стоял один из посыльных Совета, молодой парень с бледным лицом и испуганными глазами. Ему явно не хотелось прерывать босса в таком состоянии, но приказ есть приказ. — Дон Дэмиэно, — тихо сказал он, стараясь не смотреть прямо на разгром в кабинете. — Верховный совет вызывает вас. Срочно. Дэмиэно медленно повернул голову. В его глазах всё ещё кипела буря, но голос, когда он заговорил, был спокойным и ровным, маска снова заняла своё место. — Передай, что я буду через десять минут. Посыльный кивнул и исчез так же быстро, как появился. Дэмиэно остался сидеть на подоконнике, глядя в окно, и думал о том, что сегодня ему предстоит снова смотреть в глаза тем, кто когда-то одним выбором обрёк его семью на изгнание. Тем, кто теперь называл себя Советом. «Скоро, — пообещал он себе, вставая и поправляя пиджак. — Скоро я найду правду. И тогда посмотрим, кто на самом деле предатель». Он вышел из кабинета, оставляя за спиной разбросанные бумаги и дым от потушенных сигарет. Впереди был Совет. Впереди была игра, в которой ставки были выше, чем когда-либо. И он не имел права проиграть. Светлая чистая палата здесь было всё: разнообразные приборы, медикаменты, аппараты для наблюдения и лечения. Но сейчас это пространство не казалось больничным. На белоснежной кушетке сидела Дара, а вокруг неё, словно маленький ураган, носилась Лоенора с различными медицинскими инструментами. В комнате то и дело раздавались смех или недовольное ворчание шатенки, но обстановка оставалась лёгкой и почти домашней. За те недели рыжеволосая нашла подход к своей подопечной, и будущая мама постепенно начала ей доверять настолько, насколько вообще можно доверять кому-то в логове врага. — Та-а-ак, наша девочка хорошо поживает? Правда ведь? — Лоенора мило улыбнулась, прижимая стетоскоп к округлившемуся животу девушки. Дара невольно умилилась этой картине, пол ребёнка ещё нельзя было определить, но рыжеволосая почему-то твёрдо верила в свою интуицию и называла малышку исключительно «девочкой». — Нам уже почти четыре месяца! Мы хорошо себя чувствуем? — Конечно, хорошо, — Дара ответила чуть тише, чем обычно, и на её лице промелькнула тень грусти. — Уже четыре, — прошептала она, поглаживая едва заметно округлившийся живот. «Четыре месяца... Половина пути. Если бы мы были дома, если бы Ди была рядом, если бы Кёя знал...» — Мысли сами сворачивали на эту дорогу, и каждый раз сворачивать обратно было всё больнее. — Не переживай, я помогу вам сбе... — уверенно начала Лоенора, но её прервал стук в дверь. — Войдите, — слегка вздрогнув, произнесла она, украдкой бросая на Дару взгляд — не услышал ли кто? Дверь приоткрылась, и в палату зашёл Ферро, аккуратно закрыв её за собой. Выглядел он крайне спокойно, даже слишком, будто специально демонстрировал полное безразличие. Но что-то в его напряжённых плечах и лёгкой тени на лице выдавало: он не в духе. — Сестра, вы закончили? — учтиво поинтересовался мафиози, сначала посмотрев на де Силино, а затем переведя взгляд на пациентку. — А, да, — удивлённо воскликнула рыжеволосая, отстраняясь от мирной и подходя к брату. — Вы... брат и сестра? — шатенка ещё больше удивилась, свешивая ноги с койки и пытаясь на ощупь нащупать балетки. — Ага, — Лоенора положила голову на плечо шатена и мило улыбнулась, всем своим видом показывая, что для неё это совершенно естественно. — Да вы даже не похожи! — не веря происходящему, проговорила беременная. — Есть такое, — не стала спорить де Силино, и её улыбка стала чуть мягче. — Но мы всё-таки родные брат и сестра. — Вот это открытие, — выдохнула Даша, пытаясь переварить информацию. А затем её голос стал настороженным: — Зачем ты пришёл? — Пройдём со мной. Я провожу тебя в кабинет босса, — спокойно произнёс мужчина с золотисто-медовыми глазами. Девушка вздрогнула при одном упоминании этого человека, но страх перед ним отказывалась признавать даже перед самой собой. Она стиснула зубы и медленно выдохнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Что он от неё хочет? — прервала затянувшееся молчание Лоенора, вновь оказываясь рядом с пациенткой. В её голосе звучало плохо скрываемое беспокойство. — От неё не знаю, — слегка раздражённо ответил Ферро. — Но потребовал связаться с Вонголой. Видимо, готовит спектакль. — Я пойду с ней, — твёрдо заявила сестра, беря Дару за руку. — Мало ли что Дэмиэно в голову взбредёт. — Сама будешь договариваться с этим капризным ребёнком, — насмешливо бросил шатен, складывая руки на груди и растягивая губы в усмешке. — Этот ребёнок, между прочим, наш брат, — надула губы Лоенора, но в её голосе слышалась скорее привычная, давно устоявшаяся шутка, чем обида. — Ладно, идём. Лучше не будем заставлять маленьких капризных мальчиков ждать! — Она весело улыбнулась и осторожно потянула Дашу за руку. — Это точно, — усмехнулся Ферро, придерживая дверь для дам. — Боже, я думала, Вонгола странное семейство, — пробормотала себе под нос беременная, выходя в коридор. — А, нет! Это вы с ещё бо́льшими причудами! — Ты что-то сказала? — мягко поинтересовалась Лоенора, продолжая петлять по базе. — Ага, вы невероятно ужасное семейство, — негромко, но отчётливо ответила шатенка. Затем, понизив голос до разгневанного шёпота, чтобы не услышал идущий впереди Ферро, добавила: — Почему ты не сказала, что ты его сестра? — Извини, — голос Лоеноры стал тише, почти виноватым. — Я не хотела тебя пугать. Решила пока не говорить. — Замечательно, спа... — Дара снова включила свой защитный механизм, но договорить не успела. Ферро, остановившись у массивной двери, обернулся и отчеканил: — Мы пришли. Дальше сами. И, не дожидаясь ответа, развернулся и скрылся в очередном коридоре, оставив двух девушек перед кабинетом босса. Дверь была тёмной, массивной, с едва заметными фресками по краям такими же, как на кабинете, куда её приводили в первый раз. Дара перевела дыхание. — Ты будешь рядом? — тихо спросила она, не глядя на Лоенору. — Обещаю, — так же тихо ответила рыжеволосая. — Что бы он ни задумал, ты не одна. Дара кивнула, подняла руку и постучала. — Войдите, — раздалось изнутри, тот самый голос, от которого у неё всё ещё бежали мурашки по коже. В кабинете царила гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Дары и редкими щелчками зажигалки, которую Дэмиэно крутил в пальцах. Брат с сестрой перекидывались взглядами напряжёнными, многозначительными, полными того, что невозможно было выразить словами в присутствии посторонней. — Прекращай сверлить её взглядом, Дэмиэно, — грозно произнесла Лоэнора, делая шаг вперёд и пытаясь заслонить собой девушку от гнетущего взора блонета. — Не командуй, — не отводя глаз от живота шатенки, сурово ответил мужчина. Его золотисто-медовые глаза скользнули по округлившемуся силуэту, и в них мелькнуло что-то неуловимое, то ли интерес, то ли расчёт. — Продолжишь в том же духе и я прикажу выкинуть тебя отсюда, — ожесточённо проговорил босс Нэригуэрры, на мгновение переводя взгляд на старшую сестру, а затем возвращая его к жертве. — Если она будет нервничать, это повредит ей и ребёнку, — Лоэнора пыталась говорить уверенно, но её голос всё же дрогнул. Она знала брата и когда он принимал решение, спорить с ним было бесполезно. — Ребёнок меня больше не волнует, — спокойно отозвался мафиози, и в его голосе не было и тени сомнения. Дара вздрогнула, почувствовав, как что-то оборвалось внутри. «Не волнует? Но... как же... они говорили...» Дэмиэно наконец освободил её от своего пристального взгляда и откинулся в кресле, принимая расслабленную, почти ленивую позу. Но в этой расслабленности чувствовалась опасность хищника, затаившийся перед прыжком. — Я нашёл рыбку покрупнее. Именно поэтому ты здесь, — перебивая не начавшуюся тираду родственницы, промолвил мужчина, теперь глядя прямо в глаза Даре. Страх отразился на лице будущей мамы. Не за себя. За ребёнка. Ведь именно то, что малышка была им нужна, давало ещё не родившейся девочке шанс на спасение. Лоэнора же лихорадочно соображала, как обезопасить подругу в случае нападения: одно такое заявление из уст младшего брата было более чем опасно. — И что меня ждёт? — Дара облизала пересохшие от волнения губы, её голос дрожал, но она старалась держаться. — Это зависит от твоей обожаемой Вонголы, — хищно улыбаясь, изрёк младший сын семьи де Силино. Тысяча мыслей пронеслась в голове шатенки, но она никак не могла связать, как её друзья, её семья могут повлиять на то, что сейчас произойдёт. Возможно, из-за паники мысли путались, и к логическому завершению быстрее пришла рыжеволосая: — Обмен? Переговоры? — Лоэнора задала эти вопросы скорее для себя, чем для брата, её брови сошлись на переносице. В голове у Дары что-то щёлкнуло. Надежда, что тлелась в ней благодаря опекунше, разгорелась бушующим пламенем. «Обмен... Они хотят обменять меня на что-то... Значит, Вонгола знает, где я? Значит, они ищут меня?» — Ты пытаешься связаться с Вонголой? — Лоэнора недоверчиво взирала на брата, не веря, что он решился на такой шаг. — Да, — улыбнувшись догадливости сестры, ответил мафиози. Но улыбка его была не радостной скорее, хитрой, предвкушающей. — Но, похоже, Вонголе наплевать на тебя, Дара. Каждое слово он выговаривал саркастично, почти с наслаждением. — Ровно столько, сколько вы здесь сидите, наши работники пытаются, так сказать, дозвониться до твоих друзей. Но, видимо, их совсем не волнует твоя судьба. С каждым его словом сердце шатенки сжималось. «Это неправда... Они бы так не поступили...» — Они смирились с тем, что ты умрёшь в наших руках, — продолжил Дэмиэно, его голос стал тише, почти ласковым, от чего становилось ещё страшнее. — Медленно. Мучительно. «Нет! Нет! Они бы так не сделали! Дина, она бы искала меня... Но как? Что, если она не смогла связаться с Тсуной?.. Тогда никто не знает, что я здесь...» — Та девчонка, твоя подружка, она уже очень давно с Вонголой, — как будто читая её мысли, продолжал Дэмиэно. — Если бы они хотели тебя спасти, они бы уже давно вышли на связь. «Тогда... они правда бросили меня здесь умирать? Дина, Кёя, Тсуна... Неужели... Нет, они бы так не сделали!» Мысли путались, сознание начало уплывать. Дара почувствовала, как комната закружилась, и услышала сквозь нарастающий шум в ушах: — Прекрати копаться в её голове! — крик Лоэноры прорвался сквозь пелену. А потом всё исчезло. — Зачем ты роешься в её мыслях?! — Лоэнора успела подхватить теряющую сознание девушку и осторожно уложила её на диван, набрасывая на плечи плед. Её руки дрожали от гнева, от страха, от бессилия. — Меня это забавляет, — довольно заявил босс Нэригуэрры, закидывая ноги на стол. В его глазах плясали золотистые искры отголоски чужой боли, чужого страха, чужих воспоминаний. — Я не понимаю, когда ты стал таким, — Лоэнора покачала головой, подходя к его столу. Голос её был полон горечи и разочарования. — Каким? Безжалостным? Расчётливым? Или просто взрослым? Она нажала кнопку вызова на селекторе: — Ферро, вернись, пожалуйста. Забери её в палату. — Затем повернулась к брату, и в её глазах застыла холодная решимость. — Продолжай свои переговоры без нас. — Уж я-то продолжу, — Дэмиэно даже не повернул головы в её сторону. — Можете не сомневаться. И знаю, какой ответ получу. Он усмехнулся, провожая взглядом брата и сестру, которые переносили Дару, и в этой усмешке было что-то, что заставило бы замереть любого, кто увидел бы её. Уверенность. И холод, от которого не спасало даже тепло солнечного света, льющегося в окна. Дверь за ними закрылась. Дэмиэно остался один, крутя в руках пульт. — Они позвонят, — прошептал он в тишину. — Они всегда звонят, когда терять нечего. А терять им есть что. — На губах его застыла тень улыбки предвкушающей, нетерпеливой. В просторной и хорошо освещённой комнате на огромной кровати с балдахином полусидя-полулёжа расположилась новоиспечённая мама, держа на руках маленькую кроху. Девочка спокойно сопела, свернувшись комочком на груди у Тсуны, её крошечные пальчики то сжимались, то разжимались, будто даже во сне она пыталась ухватиться за этот новый, такой большой и неизведанный мир. Рядом с ними, подперев голову рукой, лежал Занзас. Его смуглое лицо, обычно такое суровое и непроницаемое, сейчас было мягким, почти умиротворённым. Он смотрел на дочь и чувствовал, как внутри него плавится что-то, что он годами считал застывшим. — Она на тебя похожа, — тихо сказал он, проводя пальцем по крошечной щеке девочки. Та сморщила носик, но не проснулась. — Надеюсь, характером в меня, — устало, но счастливо улыбнулась Тсуна. — Иначе ты не справишься с двумя такими упрямцами. Занзас хмыкнул, но спорить не стал. Впервые в его жизни спорить не хотелось. Он осторожно придвинулся ближе, обнимая Тсуну за плечи, и прижался губами к её макушке. — Спи, — сказал он негромко. — Я побуду рядом. — Ты и так всегда рядом, — прошептала Тсуна, закрывая глаза. В комнате воцарилась тишина тёплая, уютная, наполненная детским дыханием и мерным биением двух сердец, которые теперь бились в унисон с третьим, самым маленьким. В соседней комнате, чуть скромнее, но не менее уютно, на широкой кровати сидели Реохей и Хана. Сейчас они не спали, слишком много событий произошло за последние часы, чтобы просто взять и отключиться. Хана перевязывала Реохею руку тот умудрился порезаться о стекло, когда в спешке нёсся в больничное крыло оповещать всех о родах. — Ты когда-нибудь научишься смотреть, куда бежишь? — ворчала она, но в её голосе слышалась скорее забота, чем раздражение. — Когда ты перестанешь так волноваться, — усмехнулся Реохей, глядя на неё с такой теплотой, что Хана отвела взгляд, пряча улыбку. — Я всегда буду волноваться, — тихо сказала она, затягивая бинт. — Потому что ты дурак. — Твой дурак, — поправил он, накрывая её руку своей. Они замолчали, глядя друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем в любом разговоре. Ямамото и Хару сидели на подоконнике в своей комнате, прижавшись друг к другу. За окном уже светало раннее утро вступало в свои права, разгоняя ночную тьму золотистыми лучами. Хару дремала, положив голову на плечо Ямамото, и он бережно её придерживал, боясь разбудить. — Ты не спишь? — прошептала она, не открывая глаз. — Не хочу пропустить рассвет, — ответил Ямамото, и в его голосе было что-то мечтательное, почти детское. — Ты всегда говоришь загадками, — улыбнулась Хару. — Просто я счастлив, — сказал он. — И хочу запомнить этот момент. Навсегда. Она открыла глаза, посмотрела на него и улыбнулась. — Тогда давай запомним вместе. Киоко сидела на кровати в своей комнате, обняв колени. Она не спала всё думала о том, как там Дара, как там Дина, как там все те, кто сейчас далеко и, возможно, в опасности. В дверь тихонько постучали. — Войдите, — сказала она, и на пороге показалась Маеко. — Извините, что беспокою, — тихо сказала брюнетка, переминаясь с ноги на ногу. — Я не могла уснуть. Можно... можно я побуду с вами? Киоко кивнула и похлопала по кровати рядом с собой. — Иди сюда. Расскажешь, что тебя тревожит? Маеко села рядом, некоторое время молчала, а потом тихо сказала: — Я боюсь, что не смогу им помочь. Что они уйдут на задание, а я буду просто сидеть и ждать. — Иногда ждать это тоже помощь, — мягко ответила Кёко. — Верить в тех, кто ушёл, — это помощь. Желать им удачи — это помощь. Главное не терять надежду. Маеко подняла на неё глаза, полные слёз, и слабо улыбнулась. — Спасибо, Киоко-сан. — Просто Киоко, — поправила та, обнимая девушку за плечи. А в комнате Дины и Хаято тихо горел ночник, отбрасывая мягкие тени на стены и плотные шторы. Дина лежала в объятиях Хаято, прижавшись к его груди, и слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. Уверенно. — Ты всё ещё не спишь, — тихо сказал он, проводя рукой по её волосам. — Думаю о ней, — призналась Дина. — О том, как она там. О том, что будет, если мы не успеем. — Успеем, — твёрдо сказал Хаято. — Потому что у нас нет права на ошибку. Он поцеловал её в макушку, прижимая ближе. — Утром первое, что мы сделаем продолжим поиски. Координаты у нас есть, теперь нужно продумать операцию так, чтобы никто не пострадал. И чтобы Дара вернулась домой. Живой и здоровой. — Обещаешь? — прошептала Дина, уже проваливаясь в сон. — Обещаю, — ответил Хаято, и в его голосе было столько уверенности, что даже тени сомнения не оставалось места. Дина почувствовала, как её веки становятся тяжёлыми, а тело невесомым. Впервые за долгое время она засыпала с мыслью, что всё будет хорошо. Что они справятся. Что они обязательно найдут Дару и спасут её. А Хаято всё гладил её по волосам, смотрел в потолок и думал о том, как много он готов отдать, чтобы это обещание сдержать. И о том, что теперь у него есть не только долг перед семьёй, но и человек, ради которого стоит жить. И ради которого стоит побеждать. В кабинете Шоичи горел свет. Он сидел за рабочим столом, окружённый экранами и мониторами, на которых мелькали строки кода, схемы, карты. Спаннер стоял рядом, засунув в рот леденец, и смотрел поверх его плеча. — Ну что, есть? — спросил он, вынимая леденец изо рта. — Есть, — голос Шоичи был напряжённым. — Их отдел связи начал активные попытки взлома нашей системы. — Думают, мы не заметим? — усмехнулся Спаннер. — Думают, что мы спим, — поправил Шоичи. — Но мы не спим. И никогда не будем спать, пока они думают, что могут нас обойти. Он развернулся в кресле к Спаннеру, и в его глазах горел тот самый огонь, который когда-то помог им выиграть не одну битву. — Начинаем отслеживание. Пусть думают, что взламывают. Мы их сами вычислим. — Понял, — Спаннер снова сунул леденец в рот и склонился над соседним монитором. — Будет им сюрприз. Вызывай Реборна и Хранителей. — Я оповестил Реборна, — заявил Шоичи. — Он решит, что дел... Не успел договорить мужчина, как по громкой связи огласили объявление: — Все Хранители и Вария — срочное собрание в зале совещаний! Глупая Тсуна, даже не думай рыпаться, Занзас скоро вернётся, — ровным голосом проговорил репетитор-киллер. — Ну вот и всё, — Шоичи откинулся на спинку стула. — Теперь ждём, когда все подтянутся. Успевшие вздремнуть всего пару часов члены Вонголы и Варии потянулись в большой зал. Глаза ещё слипались, но напряжение последних дней не давало расслабиться полностью, но каждый понимал: если Реборн созвал собрание, значит, случилось нечто важное. — Ну что там? — взволнованно спросила Дина, чуть ли не забегая в зал самой первой вместе с Хаято. Её голос звенел от нетерпения, смешанного со страхом. — Тебе ещё нельзя такие нагрузки, — обречённо вздохнул Гокудера, мягко усаживая её в кресло. Он коснулся губами её виска нежно, успокаивающе и сел в соседнее кресло, не отпуская её руки. — Все придут и нам всё расскажут, — пояснил он, наслаждаясь минутой тишины и смущённым лицом возлюбленной. — Понимаю, но здраво мыслить уже не могу, — мгновенно потеряв хорошее расположение духа, прошептала Дина, чувствуя, как тяжело даются слова и мысли после всего, что случилось: допрос, роды, урывки сна, всё смешалось в один бесконечный, изматывающий день. — Всё будет хорошо, — уверенно сказал Хаято, вновь целуя Дину теперь уже в щёку. Щоичи и Спанер тактично отвернулись. Ждать долго не пришлось. Если Реборн требовал собраться, значит, новости действительно были важными. Все, по мере возможности, достаточно быстро примчались в зал кроме Кёко, Хару и Ханы, которые остались рядом с новоиспечённой мамой, приглядывая за ней. — Не прошло и ста лет, вы все наконец-то явились, — в своей излюбленной манере произнёс репетитор-киллер, как всегда появляясь резко и неожиданно. — Сразу к делу: нам пришло оповещение от Нэригуэрры. Мы не знаем, что они от нас хотят, но мы можем грубо говоря — «перезвонить» им и выяснить это. Решайте, что делать. — Он сел в своё кресло, скрестив руки на груди. — Конечно же «перезвонить»! Возможно, это касается Дары! — резко отозвалась Дина, даже не подумав о последствиях. — Если это касается Дары, то, скорее всего, они могут потребовать обмен, — задумчиво проговорил Хранитель Урагана, мягко поглаживая её руку. — Вопрос: что им может быть нужно? — Разве кто-то рассматривает вариант, что если они предложат обмен, вы не отдадите что бы они ни попросили, лишь бы вернуть Дару? — строго спросила мирная, обводя взглядом присутствующих. — Мы должны хотя бы предположить, что им нужно, — чуть сжимая её руку, высказался Гокудера. Остальные не успевали и рта открыть. — Они могут попросить слишком много. Вплоть до капитуляции и поражения, — задумчиво протянул Спаннер, посасывая леденец. — Это рискованно. — Вроооой,но в то же время, не зная, чего они от нас хотят, мы можем строить кучу предположений! — отозвался один из Варии. — Ку-фу-фу, это тоже понятно, но какова вероятность, что нам это не выйдет боком? — подал голос иллюзионист. Каждый начал высказываться, спорить, перебивать друг друга. Зал наполнился гулом голосов, в котором тонули отдельные реплики. — А какова вероятность, что мы вообще будем жить? — протянул Фран, но его вопрос потерялся в шуме. — Травоядные, заткнулись! — рявкнул на весь зал Хранитель Облака. Гомон прекратился мгновенно. Все удивлённо уставились на брюнета, чьи аметистовые глаза метали молнии. — Звони, — приказал он, сверкая озлобленным взглядом. Шоичи дёрнулся было исполнять, но Занзас подал голос — холодный, властный: — Мусор, сядь смирно. Ты, кажется, раскомандовался. — Там моя женщина и мой ребёнок, — твёрдо проговорил Хибари, встречая грозный взгляд босса Варии. С минуту в комнате стояла тишина. Никто не решался её нарушить. Казалось, они общались без слов, два мужчины, каждый из которых понимал, что значит бояться за тех, кого любишь. Новоиспечённый отец прекрасно чувствовал состояние Кёи. Он сам каждую минуту переживал за Тсуну во время беременности. В этом плане Облаку было хуже: он даже не знал, жива ли его возлюбленная и жив ли их ребёнок. — Звони, — наконец сказал Занзас, и его голос, кажется, смягчился. Закинув ногу на ногу, он откинулся в кресле, давая добро. Едва заметно улыбнувшись, Шоичи и Спаннер приступили к работе. — Боже, пусть она и ребёнок будут живы, — про себя шептала Дина, как молитву, крепче сжимая руку Хаято. Он ответил на сжатие твёрдо, уверенно, давая понять, что она не одна. Все сидели в ожидании, пока члены информационной безопасности Вонголы пытались наладить связь с врагом. Экран мигнул, и на нём появилось изображение. Молодой блондин с золотисто-медовыми глазами сидел за столом, закинув ноги на столешницу, и лениво крутил в пальцах сигарету. Его поза была расслабленной, почти наглой, но в глазах читался холодный, расчётливый ум. — О, мой Бог, какая честь! — издевательски протянул он. — Вонгола решила ответить? А нет, даже сама связалась с нами. — Ты что за клоун такой? — не удержался Ламбо, оглядывая представшего перед ними парня. Улыбка блонета мгновенно исчезла. — Клоуны здесь вы, — жёстко отрезал он. — А вся ваша семейка сплошной цирк лицемерия. — Он выдержал паузу, давя на них взглядом. — Я босс Нэригуэрры. Вы настолько ничтожны, что даже врага в лицо не знаете. — Давай сразу к делу, без всей этой воды, — холодно изрекла Дина, не желая больше слушать пустые речи. — Какая же ты нетерпеливая, — Дэмиэно расплылся в похабной улыбке. — Мне нравится. — Он слегка наклонил голову, разглядывая её. — За подружку переживаешь? Дина побледнела. Глаза распахнулись, губы сжались в тонкую линию, челюсти напряглись. Хаято мгновенно среагировал и прикрыл её собой, заслоняя от взгляда этого человека, будто та могла почувствовать его через экран. — Где она? — Голос Хибари был низким, почти рычащим. Он сдерживался из последних сил. — Кто? — Дэмиэно наигранно удивился. — Поясни, а то мы на этой неделе столько трупов мирных выкинули, что всех и не пересчитать. Хибари сжал тонфы так, что побелели костяшки. Его глаза обещали только одно смерть. — Ах, точно! — Блонет картинно хлопнул себя по лбу. — Наша Дара и её малыш! Как я мог забыть! — Мусор, хватит паясничать, — вмешался Занзас, его голос сочился презрением. — Если это переговоры, веди их достойно. — Мусор это вы и ваши жалкие остатки от семейки, — процедил сквозь зубы Дэмиэно, и его маска ехидства на секунду треснула, обнажив настоящую, кипящую ненависть. Но он быстро взял себя в руки, возвращаясь к привычной, издевательской интонации. — Что ж, познакомились. Можно и к делу перейти. Он выдержал паузу специально, чтобы заставить их нервничать. — Дара принесла нам немало пользы, но... — он сделал вид, что задумался, — бо́льшую пользу нам принесёт не она. На лице Дины отразился ужас. Хаято сжал её руку. — Смотрите, у меня двое, — продолжил Дэмиэно, загибая пальцы. — А значит, обмен я соглашусь провести только на двоих. И то это как минимум. Он снова замолчал, наслаждаясь напряжением в зале. — Мне нужна... — его взгляд остановился на Дине, — вон та мирная за Хранителем Урагана. И ты, Аркобалено. Тишина стала абсолютной. Казалось, даже воздух застыл. — Даю вам сутки на раздумья и подготовку, — Дэмиэно поднялся из-за стола, поправляя пиджак. — Перед обменом объекты просьба усыпить для общей безопасности. Экран погас. В зале повисла гнетущая, ледяная тишина. А потом все заговорили одновременно. — Исключено, — первым нарушил молчание Хаято, его голос был твёрдым, как сталь. — Никто никуда не пойдёт. — Он хочет Реборна и Дину, — тихо сказал Ямамото, и в его голосе впервые не было привычной лёгкости. — Это безумие. — Псих, — выдохнул Ламбо. — Настоящий псих. — Но у нас есть сутки, — напомнил Шоичи. — Мы можем подготовиться, вычислить их базу точнее... — Сутки — это ничего, — отрезал Занзас. — Они хотят невозможного. — А если мы... — начала Дина, но Хаято резко повернулся к ней. — Нет. Даже не думай. — Но... — Я сказал нет. Они смотрели друг на друга его глаза, полные страха за неё, и её глаза, полные решимости спасти подругу. — Травоядные, — голос Хибари прозвучал тихо, но все замолчали. — Думаем. — А пока думаем готовимся, — закончил за него Реборн, поднимаясь с кресла. — У нас двадцать четыре часа. Используем их с умом. Собрание закончилось, но никто не расходился. Все обдумывали услышанное, переваривали, искали выход, обсуждали операцию по спасению без всякого обмена. Дина сидела, глядя в одну точку, и чувствовала, как рука Хаято тёплая, живая сжимает её ладонь. «Сутки, — думала она. — У нас есть сутки. Я должна что-то придумать. Я должна её спасти». Но в голове была только пустота. И почему-то лицо Амато, что смутно напоминало лицо больного ублюдка, который выдвинул такие требования «Почему я думаю о нём сейчас?» — мелькнула странная, необъяснимая мысль. Но ответа не было. Только тишина и тяжесть грядущего выбора. И споры, споры, споры.