Обещаю быть с тобой

Несколько недель спустя. Студенческий коридор гудел привычным хаосом, но для Дины этот гул был лишь фоном для её внутренней бури. Она заметила его. Эмилио выглядел потрёпанным: свежий синяк под глазом сливался со старым желтоватым пятном на скуле, на тыльной стороне ладони красовался рваный пластырь. Он двигался скованно, будто каждое движение причиняло боль. И увидев её, он вновь устремился к ней как и все последние дни в университете, его карие глаза полнялись не прежней самоуверенностью, а животным страхом и мольбой. — Дина, подожди! Ради всего святого, дай мне слово, выслушай! — Его голос был хриплым, сдавленным, совсем не тем, что она помнила. Он схватил её за локоть, но не грубо, а скорее вцепился, как утопающий. — Оставь меня в покое, Эмилио. — Она попыталась освободить руку, её голос был холодным, как лезвие. Столько раз за эти недели она произносила эту фразу. — После того, что ты сделал, у нас с тобой не может быть никаких разговоров. Тем более о Даре. — Я знаю! — он почти застонал, понизив голос до шёпота, чтобы их не слышали проходящие студенты. — Я знаю, что я… что я стал чудовищем. Я не оправдываюсь. Но я должен с ней поговорить. Объясниться. Извиниться. Хотя бы для того, чтобы она… чтобы она могла это закрыть. Чтобы я мог это закрыть. Пожалуйста, Ди. Ты же её лучшая подруга. Устрой нам встречу. Один раз. Последний. — Он смотрел на неё так умоляюще, что даже сквозь ледяную стену её гнева пробилась щемящая нота. Сегодня он выглядел так что на кону его жизнь, а потерпанный вид добавлял уверенности в это. Она помнила другого Эмилио, того, что помогал им с багажом, смешил Дару до слёз, вместе с Ди корпел над их общим проектом. Узы этой, пусть и недолгой, дружбы оказались прочнее, чем ей хотелось бы. — Зачем? — спросила она жёстко, но уже без прежней беспощадности. — Чтобы опять на неё наорать? Чтобы оправдаться? Она не хочет тебя видеть, Эмилио. И у неё на то все основания. — Не для оправданий! — Он тряхнул головой, и она заметила, как он болезненно морщится. — Чтобы сказать… что я сдаюсь. Что я ухожу. Что она свободна. Но я хочу сказать это ей в лицо. Как человек, а не как трус, которого выставили тогда. Это… это последнее, о чём я попрошу. И потом… — он горько усмехнулся, и в этой усмешке было что-то окончательное. — Потом ты сможешь вычеркнуть меня из своей жизни навсегда. Я знаю, что заслужил. Просто… помоги мне сделать это хоть чуть менее подло. Ради тех нескольких месяцев, когда мы были…друзьями. Он держался за её рукав, и в его потухшем взгляде читалась такая глубина отчаяния, что Дина почувствовала, как её решимость даёт трещину. Он был прав в одном. Дара, хоть и говорила, что ненавидит его, всё ещё металась в паутине гнева и боли. Чёткое, окончательное прощание, пусть и болезненное, могло стать для неё возможностью расставить все токи на "и". А для него… Дина взглянула на его новые ссадины. Похоже, жизнь уже начала сводить с ним счёты и без её участия. — Я… поговорю с ней, — наконец, сквозь зубы произнесла она. — Только поговорю. Ничего не обещаю. Если она откажется, то это конец. Ты исчезнешь и больше никогда не появишься. Договорились? — Договорились. Спасибо, Ди. Ты не представляешь… — На его лице вспыхнула слабая, болезненная надежда. — Не благодари, — резко оборвала она его. — Это не для тебя. Это ради Дары. И это последний раз, когда я что-то делаю, потому что когда-то считала тебя другом. Она уже собиралась развернуться, когда из-за поворота коридора появилась знакомая фигура. Амато. Он шёл неспешно, с папкой под мышкой, и его спокойный, внимательный взгляд сразу нашёл её. Увидев Эмилио, цепляющегося за её рукав, он лишь слегка приподнял бровь. Но в его глазах мелькнула быстрая, как вспышка, тень, не ревности, а скорее холодной оценки ситуации. Затем выражение его лица снова стало мягким и участливым. — Дина? Всё в порядке? — Он подошёл ближе, вежливо, но твёрдо встав между ней и Эмилио, не касаясь ни того, ни другой, но физически создавая барьер. Его присутствие было таким спокойным и незыблемым, что Эмилио инстинктивно ослабил хватку. — Всё… Всё нормально, Амато, — вздохнула Дина, чувствуя странное облегчение от его появления. С Эмилио было тяжело. — Мне показалось, или вас что-то беспокоит? — Его взгляд мягко скользнул по её лицу, а затем перешёл на Эмилио. Взгляд был вежливым, но в нём читалась лёгкая, неформулируемая угроза. Тишина. «Отойди». Шатен так и не смог узнать, что за черная кошка между ними пробежала после Рождества, но выбор на чьей стороне он будет был предсказуем. — Личные дела. — Эмилио, лишь мрачно хмыкнул, не испытывая удовольствия объясняться перед парнем, от слов и решений которого не зависела его жизнь. Так сильно мужчина с кроваво-красными волосами ещё никогда не ошибался в своей жизни. — Я как раз искал тебя, Дина, — Амато обратился к ней, полностью игнорируя Эмилио, как незначительное препятствие. — По поводу того рефера по английскому. Нашёл кое-какие материалы, которые могут перевернуть итоги подведенные нами. У тебя есть минутка? Лучше обсудить, пока свежа идея. — Да, конечно. Пойдём. — Это была спасительная соломинка. Девушка кивнула, с облегчением отворачиваясь от потрепанного бывшего друга. — Встреча, Дина, — тихо, но настойчиво напомнил Эмилио ей вслед. — Ты обещала поговорить. — Я помню, — бросает она через плечо, уже следуя за Амато. Тот легко кладёт ей руку на спину, направляя в сторону аудиторий, и этот жест, защитный и направляющий, кажется ей сейчас единственно верным. Они отошли на несколько шагов, когда Амато наклонился к ней, его голос стал тихим и заботливым. — Он тебя не беспокоил? Выглядел… взвинченным. Если что, всегда можно обратиться в службу безопасности кампуса. — Нет, всё в порядке, — отмахнулась Дина, оглядываясь. Эмилио всё ещё стоял на том же месте, сгорбленный и разбитый, провожая её взглядом, полным последней надежды, цепляющейся за жизнь. В этот момент он не выглядел опасным. Он выглядел проигравшим. И что-то в этом зрелище заставило её сдержать данное слово. Она поговорит с Дарой. Чтобы поставить точку. Для них обоих. А в голове у неё уже выстраивались аргументы для разговора с подругой. Это будет не оправдание для него. Это будет шаг вперёд для них. Последняя услуга старому призраку дружбы, прежде чем навсегда захлопнуть дверь в прошлое. Их общий проект они, конечно, доделают. Работа есть работа. Но это будет уже не более, чем холодное, деловое партнёрство. Все остальные нити были оборваны той рождественской ночью. Осталась только одна та, что ей предстояло аккуратно перерезать. Она ещё раз поблагодарила шатена за помощь, и они разошлись. Дина погрузилась в свои мысли, прокручивая предстоящий разговор с Дарой. Амато же шёл рядом с ней ещё пару секунд, прежде чем свернуть в противоположный конец коридора. Его спокойная, учтивая маска на мгновение сползла, когда он остался один. Перед его внутренним взором снова, как навязчивая картинка, всплыла та сцена: рождественский вечер, приоткрытая дверь на кухню. Он увидел краем глаза, как они тонули друг в друге и он ушел. Из коридора, из квартиры. И сейчас снова гнев, острый и первобытный, ударил в виски прямо как тогда. Подавив ярость, он обрёл нечто более ценное кристально чёткую уверенность. Пора действовать. Ясно, недвусмысленно и прямо сейчас. — Дина. Подожди секунду. — Он догнал её уже у выхода во внутренний двор, где почти никого не было. — Амато? Что-то забыл? — Она обернулась, её голубые глаза были слегка расфокусированы, всё ещё где-то далеко, в разговоре с подругой, в воспоминаниях о другом. — Тогда, в медпункте, я говорил, что, возможно, начинаю тебя любить, — его голос звучал непривычно твёрдо, без намёка на прежнюю мягкую нерешительность. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до интимной. — Я ошибался. Это не «возможно». И это не «начинаю». — Дина инстинктивно отступила на полшага, насторожившись. Он продолжил. — Всё, что произошло с тех пор, только доказало мне это. А в роождественский вечер я понял кое-что наверняка. Я не хочу делить тебя ни с кем. Мне отвратительна сама мысль, что кто-то другой имеет право обнимать тебя или целовать. Я не потерплю, чтобы кто-либо снова заставил тебя плакать. — Его глаза глаза, обычно тёплые, цвета сочной травы, стали холодными и абсолютно серьёзными, как сталь. — И я уничтожу любого, кто причинит тебе боль. Потому что я люблю тебя. Точно. Окончательно. Её глаза расширились. В них мелькнуло смятение, был ли это страх перед новой, незнакомой гранью него или просто шок от внезапности и интенсивности признания, она и сама бы не смогла сказать. — Я… — начала Ди, и он мягко, но властно поднял руку, останавил её. — Не отвечай сейчас. Мне не нужны слова сомнения. Мне важно, чтобы ты знала. — Он резко, прикоснулся ладонями к её щекам, приподнял её лицо. Его взгляд заглянул в её широко раскрытые глаза, будто пытаясь прочесть в них будущий ответ. Затем он наклонился. Губы Амато, горячие и уверенные, почти коснулись её губ. Дина резко оттолкнула его, отстранившись на шаг. Он застыл и казалось перестал дышать. Её же дыхание сбилось. Выбор был давно сделан, но сил озвучить не хватало. Но сказать всю правду она не могла. Легенда о геях-гостях висела между ними невидимой, но прочной стеной. Её отказ должен был остаться в рамках их «нормальной» реальности. — Амато… — её голос дрогнул, но звучал твёрдо. — Мне… мне так жаль. Я думаю, что дала тебе ложную надежду. Я ценила наше общение, твою поддержку… это было для меня невероятно важно. Но, кажется, мои чувства к тебе так и остались именно дружескими. Глубокими, искренними, но… только дружескими. И я виновата в том, что не поняла этого раньше, что отвечала неясно. Прости меня. — Он стоял неподвижно, его лицо стало каменным. Ни тени прежней добродушной улыбки. — Ты… благодарна, — медленно произнёс он, и в этом слове прозвучала тончайшая, ледяная усмешка. В этот момент оглушительно зазвенел звонок, возвещая о начале следующей пары. Дина вздрогнула, будто её вырвали из тягучего кошмара. — Мне… мне надо бежать! У меня защита курсовой через десять минут в другом корпусе! Прости, я… мы поговорим позже, хорошо? — Не дожидаясь ответа, она развернулась и почти побежала по коридору, оставив его одного в почти пустом холле. Амато не двинулся с места. Он смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за углом. Всё тепло, вся мягкость, вся игра в заботливого парня испарились с его лица, как будто их и не было. Осталась лишь холодная, отполированная до блеска маска. В его теперь золотисто-карих глазах бушевала не ярость, а нечто более страшное: спокойная, бесповоротная решимость. Он медленно разжал ладонь, которую неосознанно сжимал в кулак, и достал из кармана телефон. Один точный, быстрый набор номера. Гудки. Ответ. — Это я, — его голос был низким, ровным и лишённым всякой эмоции, абсолютно чуждым тому, что слышала Ди минуту назад. — План «Б». Начинайте подготовку. И проследите за тем красноволосым неудачником. Он становится обузой. Не допустите этого. — Он положил трубку, ещё раз бросив взгляд в ту сторону, где скрылась девушка. Его лицо оставалось непроницаемым. Игра в кошки-мышки только что перешла в новую, куда более опасную фазу. И он больше не собирался быть котом, который лишь забавляется. Пришло время поймать свою мышку. День встречи. — Ты уверена, что тебе лучше пойти одной? Я могла бы пойти с тобой, посидеть за другим столиком... — Голос Дины звучал сдавленно, пока она наблюдала, как Дара натягивает куртку. Подруга двигалась механически, её взгляд был стеклянным и отсутствующим, будто сознание осталось где-то в прошлом. Этот отрешённый вид леденил душу. — Я справлюсь. Так что не переживай, — шатенка выдавила натянутую, безжизненную улыбку. — Только обещай, что как только подойдёшь к кафе — позвонишь. И как только выйдешь — сразу же позвонишь, — Дина схватила её за руку, вкладывая в слова всю серьёзность, на которую была способна. — Конечно, мамочка, — в голосе Дары прозвучала странная смесь усталой иронии и раздражения, прежде чем она выскользнула за дверь. Полчаса спустя пришёл условный сигнал: «Добралась». Дина попыталась уткнуться в учёбу — шёл разгар сессии, зачёты и защиты навалились как снежная лавина. Конспекты, методички, проект который теперь предстояло делать с Эмилио в ледяной, чисто деловой атмосфере. Она ушла в работу с головой, пытаясь заглушить нарастающую тревогу, покачивавшуюся где-то на задворках сознания. Страницы сливались, время теряло смысл. Очнулась она лишь тогда, когда буквы поплыли перед глазами, а голова тяжёло клонилась к столу. Сумерки. Дина с трудом поднялась, прошла в ванную, чтобы умыться ледяной водой и прогнать остатки сна. Механически потянулась за увлажняющим кремом. Тюбик выскользнул из мокрых пальцев и упал, покатившись под раковину. С раздражённым вздохом она наклонилась, чтобы поднять его. И замерла. В почти пустом мусорном ведре, на самом дне, лежала маленькая картонная коробочка. Знакомая упаковка. Слишком знакомая. Сердце Дины совершило один тяжёлый, гулкий удар, замерло, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Медленно, будто в замедленной съёмке, она достала её. Два теста. Оба с чёткими, недвусмысленными параллельными полосками. Положительный. Шок был настолько физическим, что её на секунду ослепило. Мир сузился до белого пластика в её дрожащих пальцах. Дара. Ребёнок. Хибари. Рождественская ночь. Всё сложилось в одну жуткую, неопровержимую картину. «О Боже... О Боже, нет...» Мысли неслись вихрем, но одна была ясной и чёткой, как вспышка паники: «Где она? Почему не звонит?» Она сорвалась с места, вбежала в комнату, схватила телефон. Набрала номер Дары. Длинные гудки. Затем автоматический голос на итальянском: «Абонент временно недоступен...» Холодный пот выступил на спине. Телефон Дары всегда был заряжен. В центре города, в кафе, связь всегда была идеальной. Это не просто разрядилось. Это... выключили. Или выбросили. Самые страшные теории лезли в голову. Паника, которую она так старательно держала в узде, вырвалась на свободу, сковывая дыхание. «Эмилио. Кафе. Что-то случилось. Что-то пошло не так. Или... всё пошло по самому страшному сценарию» Действовать. Нужно было действовать сейчас. Не думая, на автомате она накинула первую попавшуюся одежду, схватила сумку, сунула внутрь наличные, паспорт, пауэрбанк. Выбежала из квартиры, захлопнув дверь. По дороге к остановке её пальцы судорожно тыкались в экран телефона, находя маршрут до того самого кафе. Автобус. «Черт, черт, черт! Я чувствовала! Я знала, что нельзя было её отпускать одну! Зачем я её послушала?! Зачем пожалела этого ублюдка?!» Внутренний монолог не стихал всю дорогу, отбиваясь в висках в такт стуку колёс. «И ребёнок... Боже, только бы она была цела... только бы они были целы...» Как только автобус остановился, она выпрыгнула из него и помчалась по знакомой улице, сердце колотилось где-то в горле. — Извините! Вы не видели девушку, невысокую, с каштановыми волосами, и парня с красными волосами? Они должны были прийти сюда сегодня! — её голос срывался от одышки, когда она влетела в кафе и обратилась к первой попавшейся официантке. Та, блондинка, что вышла на вечернюю смену, с удивлением оглядела взлохмаченную, запыхавшуюся девушку с дикими глазами. — Нет, простите, я их не видела. Я только вышла на смену. — А кто-то из дневной смены? Кто-то ещё остался? — Дина цеплялась за последнюю соломинку. — Да, кажется, Маеко ещё здесь. Секунду, я её позову. Маеко. Имя ударило в память, вызвав целую лавину противоречивых воспоминаний: террористический акт, испуганные глаза, история о Нерезе, которую та тогда рассказала... и потом ничего. Пока официантка ушла, Ди бесцельно барабанила ногтями по столешнице, пытаясь подавить накатывающую тошноту от страха. — Дина? Боже, Дина, это ты? — удивлённый голос прозвучал сзади. Она обернулась. Перед ней стояла как будто повзрослевшая, но всё та же Маеко Като, уже в куртке, готовая уходить. — Маеко! Боже, я так рада тебя видеть! — Не думая, девушка бросилась к ней в объятия, чувствуя, как её собственное тело дрожит от напряжения. Брюнетка ответила на объятие, но её взгляд стал насторожённым. — Что случилось? Что-то с Дарой? — спросила она тихо, уже понимая по лицу знакомой, что дело плохо. — Ты видела её сегодня? Она была с парнем, да? — слова вырывались скороговоркой. Дина сжала плечи Маеко, отстраняясь, чтобы видеть её глаза. — Да... они были здесь. Но... в какой-то момент ей стало плохо. Она чуть ли не упала в обморок. Он повёл её, говорил, что отведёт домой... Лёд в жилах. «Ей стало плохо. Обморок. Беременность». — Во сколько? Примерно? — голос Дины стал хриплым. — Около часа назад. — Маеко отвела взгляд, не в силах выдержать накал отчаяния и ужаса в глазах собеседницы. — Она не вернулась домой. — Утверждение, а не вопрос. — Если бы вернулась, я бы не была здесь, — безжизненно констатировала Дина, отступая к стулу и почти падая на него. Ноги не держали. — Не думаю, что всё так страшно. Может, они пошли к нему, — Маеко покраснела, озвучивая самое простое и логичное для постороннего предположение, хотя вспоминая атмосферу их столика, осознавала какой бред несёт, но успокоить же как-то надо. — Нет. Они пришли сюда, чтобы всё выяснить и расстаться, — Ди прошептала, зарываясь пальцами в волосы. — У меня ужасное предчувствие... — Ах, вот почему атмосфера была такой... Но всё же, возможно, что он повез её в больницу. Не обязательно предполагать худшее... — Маеко, она беременна, чёрт возьми! — не выдержала Ди, её шёпот превратился в сдавленный крик, привлёкший внимание пары посетителей. Она видела, как лицо брюнетки побелело. — И если бы попала в больницу то мне бы позвонили, мы друг у друга в страховке экстренные номера. — От этого парня? — голос Като стал едва слышным. — Нет. — Наступила тяжёлая пауза. Маеко смотрела на неё, и в её тёмных глазах медленно вспыхивало понимание, а затем настоящий ужас. Не личный, а глубокий, экзистенциальный. Она знала. Знала, какой мир стоит за этим «нет». — Значит... от... — она не решилась произнести. Мафия. Дина лишь молча кивнула, уткнувшись лицом в ладони. — О, Боже... Как она? — Маеко прикрыла рот рукой, и её глаза наполнились слезами. Она понимала всё. Понимала цену этого ребёнка. Понимала, какую мишень это делает из Дары в мире, где царили Вонгола и Нэригуэрра. — Не знаю... Я сама только узнала, — голос Ди звучал пусто, как эхо в пещере. Она поднялась. — Спасибо за помощь. Мне надо идти. — Подожди! Куда ты? — брюнетка схватила её за руку, смахивая слёзы. — Я пойду с тобой. Я хочу помочь. И... я обещаю, что никто об этом не узнает. Дина колеблясь смотрела на неё. Старая знакомая, связанная с тем же миром и возможно, единственный человек поблизости, кто действительно понимал масштаб катастрофы. В её глазах читалась не просто жалость, а твёрдая решимость. — Хорошо, — наконец сдалась студентка, потирая виски. — Ты единственная, кто... кто знает. Кто понимает. — Фраза о том, что через Маеко можно было бы связаться с Вонголой, мелькнула и погасла встретив ответ девушки. Нет. Значит самим нужно найти Дару. Всё остальное потом. — Куда мы идём? — спросила Като, когда они вышли на холодный ночной воздух. — К этому ублюдку домой. — Ди злобно ткнула в экран телефона, просчитывая маршрут. — Чёрт, отсюда туда три пересадки на автобусе! — Давай возьмём такси. Тебе нужно успокоиться. — Я спокойна как танк, Маеко! — рявкнула Дина, но, увидев, как та вздрогнула, тут же выдохнула. — Извини. Я просто... я в ужасе за неё. За всё что происходит посдение месяцы....Я...Прости. — Пока Маеко вызывала такси, положив руку на плече студентки в попытке поддержать, сама студент лихорадочно перебирала варианты. Квартира Эмилио. Попробовать обзвонить все больницы в округе. Почему она сразу не стала обзванивать больницы? Почему побежала сломя голову, как истеричка? Теперь она ещё и выболтала чужой, страшный секрет... Чувство вины душило её. Поездка в такси прошла в гнетущем молчании. Ди смотрела в темноту за окном, мысленно прокручивая все пути развития событий. Маеко тихо сидела рядом, иногда бросая на неё беспокойные взгляды. Квартира Эмилио оказалась пустой и тёмной. Дверь, к удивлению Дины, не была заперта. Внутри царила неестественная тишина, и свет не загорелся. В воздухе витало ощущение покинутости и чего-то... неладного. — Может, он переехал? — неуверенно предположила брюнетка. — Нет. Не может быть. Я была здесь чуть больше месяца назад, — сквозь зубы прошипела Дина, ощущая, как ком паники подкатывает к горлу. — Возвращаемся домой. Нужно обзвонить в больницы. Обратная дорога в автобусе была похожа на путешествие в кошмар. Маеко, вымотанная, вскоре уснула, положив голову на плечо Дине. Та сидела, окаменев, глядя в темноту, где за окном мелькали огни как показалось теперь абсолютно чужого города. Её мысли метались между страхом за подругу и странной, внезапной нежностью к этой девочке-подростку, которая видела слишком много зла и всё ещё пыталась быть доброй, пыталась помогать. «Как выживают такие в нашем мире?» Когда они наконец свернули на свою улицу, тревога перешла в нечто острое и колющее. Ди побежала к дому, на ходу роясь в сумке в поисках ключей. И снова удар. Дверь в квартиру была приоткрыта. Она точно помнила, как закрывала её на все замки. — О, ты нашла ключи! — обрадовалась Маеко, догнавшая её. — Нет. Дверь была открыта, — прошептала Дина, и в её голосе прозвучал такой леденящий ужас, что Като мгновенно преобразилась. Весь её детский вид куда-то испарился. Плечи расправились, взгляд стал острым, оценивающим. Она молча надела чёрную медицинскую маску, которую почему-то носила с собой, и жестом велела Дине отойти. — Жди здесь. Дай мне проверить. Ди, парализованная страхом, кивнула. Маеко бесшумно скользнула внутрь, и через мгновение в её руке, твёрдо и уверенно, оказался небольшой, но грозный пистолет. Девушка ахнула, но не от страха перед оружием, а от осознания: это не игра. Это закон выживания в мире мафии. Это их реальность. Реальность, от которой их с Дарой так отчаянно пытались укрыть. Свет в прихожей зажёгся, осветив картину хаоса. Мебель в гостиной была сдвинута с мест, словно кто-то в ярости искал что-то. Или кого-то. Работы Дины валялись на полу. Картины аккуратно сняты со стен и прислонены к ним. Это был не обычный погром. Это был обыск. Маеко, двигаясь как тень, проверила кухню (относительный порядок), затем ванную (выбитая дверь, разбросанные флаконы). Теста на беременность не было. Следующей была комната Дары похожий хаос: перевёрнутые ящики, содержимое шкафа на полу. И наконец её собственная комната. Ди сделала шаг к порогу, но брюнетка резко отбросила её назад, так что та ударилась спиной о стену коридора. — Ты чего?! — вырвалось у Дины, хватаясь за затылок. — Смотри! — прошипела Маеко, указывая на порог. Присмотревшись, девушка увидела едва заметный, но зловещий блеск тонкой лески, натянутой в нескольких сантиметрах от пола. Ловушка. — Они искали не что-то. Они искали тебя, — голос брюнетки звучал ледяной уверенностью. — Если бы ты переступила эту черту... я даже не знаю, что бы сработало. Ужас, холодный и окончательный, накрыл Дину с головой. «Меня. Они искали меня. Нэригуэрра. А Дара... О Боже, Дара...она уже у них?» Картина сложилась в чудовищную мозаику. В самый страшный сценарий. — Этого не может быть... — она прошептала, сползая по стене. — Нэригуэрра... Они забрали её? Они всё узнали про нас, поэтому...? — Возможно, они наконец вышли на вас. Узнали о вашей связи с Вонголой, — тихо сказала Маеко, и в её голосе звучала собственная, затаённая боль. — Я... я немного знакома с их методами. — Значит, это правда... Они... — Думаю, нам лучше уйти. Сейчас же, — Маеко напряглась, прислушиваясь к тишине. — Пока они не вернулись. — Х-хорошо... но что с Дарой? Если она у них... Как она там? Ребёнок... — Голос Дины сорвался, грозя перерасти в истерику. Мысли бились, как птицы в стекло: «Почему я не пошла с ней? Почему отпустила одну?» — Дина! Соберись! — Резкая, но несильная пощёчина вернула её к реальности. В глазах Маеко стояли слёзы. — Прости... но ты уходишь в себя. Мы не можем сейчас терять время. Ради Дары. Ди глубоко, с трудом вдохнула, ощущая, как паника медленно отступает, сменяясь ледяной, ясной решимостью. Страх никуда не делся, но теперь у него появилась цель. Действовать. — Ты права. Надо уходить. Сейчас. — Она поднялась, оглядев разгромленную квартиру. Дом больше не был безопасным местом. Он стал ловушкой. — Но куда? Вонгола исчезла, я не знаю, как их найти, и ты тоже... — Ко мне, — твёрдо сказала Като. — Можешь быстро взять самое необходимое из других комнат, но в свою... не заходи. — Дина кивнула. На автомате, почти не думая, она собрала несколько предметов гардероба из шкафа и гостиной: ноутбук, документы, пару тёплых вещей, раскиданные листы курсовой. Боль от потери дома, от незнания о судьбе подруги, от осознания всей глубины опасности, всё это она загнала в самый дальний угол сознания. Сейчас нельзя было чувствовать. Только действовать. Через десять минут они были готовы. Две фигуры в темноте в темных масках: одна взрослая, но сломленная страхом, другая юная, но не по годам ожесточённая. Вместе покинули разгромленную квартиру, растворившись в ночных улицах Рима. Две девушки, втянутые в войну, которой они никогда не хотели, с одной лишь целью: найти третью. Прежде чем будет слишком поздно. А в темноте оставленной спальни, за порогом с натянутой леской, в ящике стола тихо пищал забытый, замаскированный под зарядное устройство маячок, посылая сигнал в эфир.