Обещаю быть с тобой

Ну, вот можете меня поздравить: я свободна!!!) Последний экзамен сдан, и осталось только дождаться результатов ^_^ — Твои новые апартаменты, — открывая перед беременной большую дверь, объявил шатен. — Это самая светлая комната, и в ней лучше всего вентилируется воздух, так что такие условия для вас наилучшие, — пояснил он, пропуская Дару внутрь. — Для вас? — переспросила она, не понимающе переводя взгляд с созерцания обстановки на собеседника. — Для тебя и ребёнка, — ответил помощник босса семьи Нэригуэрра. — Есть лишь несколько помещений с таким светлым дизайном, — добавил он, наблюдая, как девушка с осторожностью входит в комнату. — Тебе нечего бояться. Он не сделает ничего из того, что сказал, — убеждённо заявил мужчина, заметив опаску в каждом её движении. — С чего такая уверенность? И почему ты меня успокаиваешь? — удивлённо спросила Дара, присаживаясь на край большой кровати. Постельное бельё в бежевых тонах оказалось шёлковым на ощупь. По ощущениям так жил чуть ли не сам босс этой чертовой семейки. — С того, что ребёнок нужен здоровый и выращенный в естественных условиях, — слегка приподнимая уголки губ, произнёс старший брат босса. Увидев в глазах девушки некое облегчение, он продолжил: — Именно поэтому тебя перевели из камеры в комнаты для близких членов семьи. — А на второй вопрос? — лукаво спросила шатенка, чувствуя себя рядом с этим мужчиной менее напряжённо. — Это вновь ради ребёнка. Чем меньше ты будешь паниковать, психовать и истерить, тем более здоровым будет малыш. Или ты не знала? — открыто усмехнувшись, полюбопытствовал юноша с глазами цвета янтаря. — Конечно, знала, — фыркнула Даша. — Просто с вами лучше перестраховываться... — нервно пробормотала она, вновь опуская руки к животу. — Может, представишься? — решив отогнать мрачные мысли, поинтересовалась будущая мама. — Ферро, — просто произнёс парень, вставая у окна. — Красивое имя. Сразу про железо вспоминаю, — улыбнувшись, сказала девушка. — Феррум — железо. Мне кажется, немного созвучно, — объяснила Дара, вспомнив химию, которую так любила в школе. — Моё имя с итальянского переводится как «железо», — утвердительно кивнул он, как бы соглашаясь с ней, и поправил на шее кулон в форме якоря. — Ну вот! Говорю же, красивое. А моё здесь знают все, — недовольно пробубнила девушка. — Далеко не все, а лишь группа учёных и приближённые члены семьи. Для остальных ты подопытная, у которой имеется свой номер, — строго изрёк Ферро, заметив, как исказилось лицо мирной от его слов. — Не думай, что все будут с тобой такие же вежливые, как я. Здесь ты заключённая только до определённого срока, а потом становишься материалом для опытов. — Он выдержал паузу, давая ей осознать услышанное. — Кроме меня и личной помощницы, сюда никто больше не будет входить без приказов босса. Не думаю, что он к тебе наведается. Помощница имеет медицинское образование, так что за здоровье ребёнка не волнуйся — она будет периодически водить тебя на обследования и проводит их. Что ж, думаю, это всё. Есть вопросы? — Я не думаю, что ты станешь на них мне отвечать... — отрешённо произнесла Дара — Твоя помощница скоро прибудет. Помни одно: без неё ты не имеешь права ни шагу ступить, а тем более разгуливать по базе. Если такое обнаружится, добром это не кончится ни для тебя, ни для неё, — сообщил мафиози, пропуская её слова мимо ушей. — Я зайду завтра, — оповестил он девушку, покидая спальню. — Век бы вас всех не видела, — прошептала зеленоглазка, садясь на кровать и обхватывая колени руками, когда дверь за Ферро закрылась. Просидев так некоторое время, мирная почувствовала неприятное покалывание в области матки. Боль постепенно нарастала, поэтому Дарья выпрямила ноги и легла на кровать. Спать ей не хотелось, но веки налились свинцом и не слушались. Через пару мгновений она погрузилась в царство Морфея и впервые за долгое время увидела сон. (советую включить Yann Tiersen – Mother's Journey) Небольшая комната в светлых тонах, в которой стояли лишь угловой письменный стол, небольшой, но высокий шкафчик почти до потолка и прелестный раскладной диванчик, оформленный в фиолетовых цветах. На диване сидела миловидная девушка с ребёнком на руках. Малышке было от силы годик, кроха мирно засыпала у матери на руках, прильнув к ней и держась маленькой ручкой за её белую блузку. На лице матери сияла улыбка, выражавшая всю её нежность к своему маленькому чуду. Одной рукой она покачивала малышку, другой нежно гладила по тёмным волосам девочки, которая сквозь сон по-ангельски улыбалась, ощущая прикосновения матери, чувствуя её защиту и ласку. В дверь тихонько постучались, а потом, приоткрыв её, вошли. Это был мужчина с такими же тёмными, как у малышки, волосами. Увидев такую живописную картину, он не смог сдержать улыбки, пусть лёгкой и едва заметной, но она заставила сердце девушки трепетать, а щёки покрыться милым румянцем. Он осторожно сел на диван рядом с ними и ласково обнял шатенку, положив подбородок ей на плечо. Свободную руку он положил поверх её руки, помогая держать малыша. В дверях комнаты стояла пожилая женщина, на лице которой тоже играла улыбка, в ней смешивались многие чувства, но всё же она была счастлива. По её щеке скатилась одинокая слеза. Слеза радости и горечи расставания... Постепенно эта картина стала отдаляться, уступая место полной темноте и пустоте. Издалека доносились какие-то звуки, напоминающие женский голос. Медленно открыв глаза, мирная проморгалась и наткнулась на ярко-зелёные глаза незнакомки, которая не отрываясь смотрела на пленницу. У неизвестной были огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, на носу очки, которые она сначала поправила, а потом проговорила: — Плакать не нужно, жизнь ещё не закончилась, — как-то по-детски произнесла девушка, аккуратно гладя Дару по волосам. — Я не плачу, — уверенно ответила шатенка, хотя голос её был хрипловатым от недавнего пробуждения. — Ну конечно. А из твоих глаз просто так вытекает жидкость, вырабатываемая гардеровой или слёзной железами, — усмехнувшись, сказала незнакомка. Дара резко подскочила и провела рукой по щекам. «Сон... такой реалистичный и всё же несбыточный. Неужели я их познакомлю... Глупости...» — Эй, деточка, не покидай планету Земля, — затараторила рыженькая девушка, щёлкая пальцами перед лицом мирной. — Пока не планирую её покидать, — холодно ответила девушка, стирая дорожки слёз. Глянув в окно, она заметила: — Уже стемнело. — Эй, а по-моему, всё-таки покидаешь, — вновь щёлкнув пальцами перед её носом, заявила неизвестная. — Ладно, для начала послушай меня. Я Лоенора де Тесприто, твой врач и по совместительству... Блин, как сказать-то... — морщась от мысленных потуг, помошница выглядела очень даже смешно, из-за чего Дара невольно улыбнулась. — Короче, буду за тобой присматривать. Если что понадобится, то обращайся ко мне, — на одном дыхании выпалила девушка, подскакивая с кровати. — Будем знакомы, Дара, — улыбаясь, сказала дамочка в белом халатике. — Ага, — выключая улыбку и включая защитный механизм, пофигистично бросила шатенка, поднимаясь с постели. — Сколько времени? — Полдевятого. Рядом с твоей кроватью стоят электронные часы, вообще-то. Там и дата указана, — усмехнувшись, произнесла Лоенора. Дара удивлённо взглянула на собеседницу, вскочила и понеслась к тумбочке, стоявшей на другом конце комнаты. «Пять дней... Дина, наверное, с ума сходит...Да ещё и одна, с Вонголой то нет связи...» — Тебе что-нибудь ещё нужно? — спросила рыжеволосая, видя, с какой ненавистью Дара сжимает измеритель времени. — Ничего. Ничего мне не нужно. Уходи. Оставь меня в покое, — грубо отчеканила будущая мама. — Извини, но тебе нужно сходить в душ и провести все гигиенические процедуры, а потом я проведу обследование. Нужно узнать, как твой малыш себя чувствует, как его здоровье и твоё, а также посмотреть, каких витаминов тебе не хватает, чтобы добавить их в рацион или, наоборот, исключить, — осторожно кладя руки на её плечи, объясняла Лоенора. — Одежду я повесила в шкаф, нижнее бельё там же, а обувь в комоде, что стоит сбоку, — рассказывала врач, гладя содрогающиеся плечи мирной. — Если хочешь, я уйду и подожду тебя за дверью, — произнесла рыжеволосая и выждав пару минут, покинула комнату, не получив ответа. Порой тишина говорила громче любых слов. «Чёрт. За что?.. Ненавижу! Всех ненавижу!» — пронеслось в голове шатенки. Решив, что душ это то, что ей сейчас нужно, Дара стала оглядываться в поисках ванной комнаты. Найдя нужную дверь, заключённая, не теряя ни минуты, направилась туда, где обнаружила полотенце, шампунь и все прочие принадлежности. Скинув одежду, она повернулась боком к зеркалу, смотря на маленький, но еле еле округлившийся животик. «Кроха моя, клянусь, я защищу тебя, во что бы то ни стало», — подумала девушка, носящая в себе жизнь, и умилённо погладила малыша. Зайдя в кабинку, мирная включила прохладную воду, подставляя под неё тело, но моментально отрезвилась и сделала её более тёплой. «С этим нужно свыкнуться... Я не одна. Нас теперь двое... Интересно, а Кёя знает? Наверное, нет... Они ведь оборвали с нами все связи». — Одна только мысль о нём заставляла слёзы застилать глаза. — Малыш мой, почему же мама у тебя такая непутевая?.. Девочка моя, ты будешь жить, — вслух произнесла шатенка, после чего неожиданно улыбнулась. — Значит, девочка... — продолжая улыбаться, твердила девушка, нежно кладя руки на ещё небольшой живот. Пробыв в душе, наверное, добрых пару часов, будущая мама вышла из ванной, завернувшись в полотенце. Подойдя к шкафу, она вытащила из него платье с рукавами, которое было облегающим лишь до груди. «Ишь какие умные, всё продумали», — раздражённо подумала Дара, доставая из нижнего ящика комплект белья. Она направилась к кровати, положила туда выбранные вещи, чтобы одеться, но успела натянуть лишь пару предметов одежды, когда услышала шаги и крики за дверью. — Да я тебе говорю, она там уже около двух часов и не отвечает, когда её зовут! А вдруг самоубийство? — взволнованно вопил знакомый женский голос. — Она не такая идиот... — Ферро распахнул дверь и замер. Мирная стояла возле кровати в одном нижнем белье. — ...ка, — договорил он, застыв на пороге. Через пару мгновений комната содрогнулась от мощного девичьего визга. — Лучше уходи, Фер, — затараторила рыжеволосая, выталкивая парня за дверь. — Извини, я испугалась, что с тобой что-то случится, — виновато проговорила Лоенора, когда они остались вдвоём. — Чёрт, да вы издеваетесь! — истошно закричала на неё Дара, как тут в себя придти когда одно за другим. Один пугает до смерти, второй осторожничает, третья вообще странная, и тут на тебе припёрлись на стриптиз посмотреть. — Тише, тише, тебе нельзя нервничать. Помни про ребёнка, — как можно спокойнее сказала врач. — Я-то про него помню, но, смотрю, и вы не забываете. Ах да, как можно забыть об единственном и бесценном образце, — язвительно бросила шатенка. Рыжеволосая ничего не ответила, скромно и как будто даже виновато улыбнулась, и лишь жестом показала, чтобы та одевалась, и сама покинула спальню. Обследование не выявило ничего серьёзного: ребёнок был здоров, но у самой мирной обнаружилась анемия, о которой она, оказывается, прекрасно знала. Именно поэтому в рацион беременной внесли изменения. Когда процедуры закончились, в комнату Дары принесли еду. После позднего ужина девушка прилегла на кровать и моментально забылась в царстве Морфея. Так текли её дни ожидания. Недели если быть точнее, дни и недели полной неизвестности для наших героинь. *** Никаких обрывков кошмаров. Только тишина и странное, давно забытое чувство безопасности. Она открыла глаза. Солнечный свет пробивался сквозь шторы. Комната была незнакомой, но от неё веяло уютом, тёплые тона, деревянная мебель, книги, аккуратно расставленные на полках. Взгляд Дины скользнул к прикроватному столику, где стояла тарелка с кашей, чашка чая и маленькая вазочка с мёдом. А затем она увидела его. Хаято сидел за столом, который был практически придвинут вплотную к кровати, так близко, что она могла бы коснуться его, просто протянув руку. Он склонился над какими-то документами, сосредоточенно хмурясь, и в утреннем свете его пепельные волосы сияли так ярко. Дина смотрела на него, не отрываясь, и чувствовала, как внутри медленно тает тот ледяной ком, что жил в груди все эти недели, и что от его заботы на душе становиться теплее. Он перенёс свой стол сюда. Специально. Чтобы быть рядом. Чтобы она, проснувшись, сразу видела его. Мысли в голове девушки медленно складывались в вопросы о Даре, о Нерезе, о Маеко, которую в последний раз Ди видела на парковке. Но сейчас, в эту минуту, она просто смотрела на него и думала о том, что будет дальше. С той жизнью, которая теперь уже никогда не станет прежней. Хаято поднял голову, будто почувствовал её взгляд. Их глаза встретились, и она увидела, как напряжение в его плечах ослабло. В его зелёных глазах мелькнули облегчение, надежда и осторожная радость. — Доброе утро, — сказал он тихо, откладывая бумаги и поднимаясь. Он подошёл к кровати, сел на край, осторожно, давая ей время привыкнуть к его близости. Она чувствовала исходящее от него тепло, слышала его ровное, спокойное дыхание, словно он хотел этим дыханием передать ей свою уверенность. — Доброе утро, — её голос был хрипловатым после долгого сна и вчерашнего плача, но в нём не было страха. Глаза в глаза. Тишину нарушил откровенный, ничем не прикрытый звук её желудка. Дина замерла, чувствуя, как глупая и неловкая улыбка расползается по лицу. Хаято посмотрел на неё, и на его губах показался тёплый, мягкий смех. — Кажется, кто-то проголодался, — он улыбнулся, и она не смогла удержаться от ответной улыбки. Лёгкий, почти неслышный смех разлился между ними, смывая остатки напряжения. Хаято помог ей приподняться, подложил под спину подушки и поставил на столик тарелку с кашей. — Пока врачи разрешают только это. Говорят, желудок нужно беречь после всего... — мафиози не договорил, но она поняла. Дина взяла ложку. Каша была тёплой, нежной, и голод, о котором она даже не подозревала, проснулся с новой силой. Но с каждой ложкой в ней так же просыпался и иной голод: информационный. — Что с Дарой? — спросила она, поднимая глаза на Хаято. Он не удивился вопросу. — Мы пока не знаем, где именно она. Но все непокладая рук заняты её поисками. Хибари постоянно на выездах. — В его голосе прозвучала твёрдая уверенность, от которой Дине стало немного легче, но всё же неизвестность кольнула в сердце, сгущая обстановку. — Мы найдем её. Он найдёт её. Кёя не тот, кто остановится перед чем-либо, — осторожно кладя руку на плече девушки, уверенно сказал Гокудера. — А Нереза? — слегка дрожащим голосом спросила Ди. Хаято вздохнул, и она заметила, как напряглись его плечи. — В камере. Босс решит, что с ней делать. Она... — он запнулся, подбирая слова. — Она немногое рассказала. И многое из того, мы уже знали. — Дина отложила ложку. — А Маеко? — в голосе прозвучала тревога. — Она приехала со мной, её должны были... — С ней всё в порядке, — поспешил успокоить её мафиози. — Она в гостевой комнате, отдыхает. Десятый распорядилась, чтобы её не тревожили. Она... — он замялся.— Она многое сделала для тебя. Для вас обеих. Дина кивнула, чувствуя, как напряжение в груди отпускает ещё чуть-чуть, но видимо до конца не отпустит пока Дара не будет здесь с ней и Маеко в безопасности. Одно радовало, что Нереза под контролем. Она снова взяла ложку, но ела уже медленнее, понимая, что разговор неизбежно приближается к тому самому логичному разговору. К той черте, за которой ждало обещание, данное в рождественскую ночь. — Хаято, — тихо сказала она, отставляя пустую тарелку, которую тут же убирал мафиози вместе с прикроватным столиком. — Тогда ночью...ты обещал рассказать мне правду. Когда всё закончится. — Она, как и он до этого, старалась аккуратно подбирать слова, ведь для них обоих это была болезненная тема. Её рука аккуратно легла на его. — Знаю, что ещё пока ничего не закончено, но... Одно препятствие, что не давало тебе свободно общаться, сейчас сидит взаперти под надзором. — От переживаний Ди начала царапать кутикулу большого пальца, как всегда делала это всегда из-за волнения. — Поэтому... возможно сейчас пришло то время. Он молчал долго, очень долго. Смотрел на свои руки, лежащие на коленях, на их переплетённые пальцы, на одеяло, на что угодно, только не на неё. Дина видела, как тяжело ему даются эти минуты, как напряжение сковывает его, как сжимается челюсть. Она не торопила. Её рука мягко, успокаивающе гладила его пальцы, давая понять: она здесь. Она ждёт. Она никуда не уйдёт. — Я знаю, что Нереза из Нэригуэрры, — тихо сказала она, нарушая тишину. — Я догадывалась, но вчера ночью она сама призналась, ведь покойникам можно рассказать что угодно. Да и у меня была такая догадка, этих догадок в принципе было много. — мягко усмехаясь продолжала говорить Ди, стараясь немного разрядить обстановку, но моменты покушения так резко всплыли перед глазами, что смазали всю речь. Хаято поднял на неё глаза, и в них стояла такая сильная вины, такая тоска, что у Дины сжалось сердце. Он грустно улыбнулся, той улыбкой, которая говорила «ты всегда была слишком проницательной», и кивнул. — Всё началось за неделю до того, как мы... как я расстался с тобой, — начал он, и его голос был тихим, отточенным, словно он произносил этот монолог в своей голове сотни раз, каждую бессонную ночь, каждый раз, когда воспоминания о ней становились невыносимыми. — Нэригуэрра напали впервые. Полномасштабно на все стратегические точки. Мы не ожидали. И сразу после они начали охотиться на мирных, кто был связан с мафией. На семьи, друзей... на тех, кто был уязвим. — Дина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она догадывалась, что тогда была в опасности, но слышать это от него, осознавать, как близко уже тогда она была к краю было страшно. Его пальцы сжали её руку, и она ответила тем же. — Мне нужно было защитить тебя, — его голос стал тише, почти шёпотом. — И я... не придумал ничего лучше, чем оттолкнуть тебя. Полностью. Жестоко. Чтобы ты возненавидела меня. Чтобы ты никогда не захотела иметь со мной ничего общего, никогда не захотела связаться или найти меня. Чтобы если начнут копать, то нашли только пустоту. — Он замолчал, и она видела, как он борется с собой, как каждое слово даётся ему с трудом. Её рука мягко погладила его пальцы, и он продолжил, уже тише. — Тот разговор по телефону... те слова, которые я сказал... они были ложью. Каждое из них. Ты не была «никем». Ты никогда не была «никем». Я врал тебе, я врал себе, я ненавидел себя за каждое слово, но я думал... я верил, что если ты будешь в безопасности, если они не тронут тебя... то это того стоит. — Хаято... — начала она, но он покачал головой, прося дать ему договорить. — Я бросил тебя, но это не давало 100% гарантий. — Он поднял на неё глаза, и в них стояла мольба о понимании. — Через десятые руки, через знакомых знакомых, я вышел на одну семью в России. Они присылали мне отчёты каждую неделю о твоём состояние, о твоей безопасности. Я не смел лезть в личное, хоть руки и порывались попросить более развернутый отчет. — Хаято закрыл глаза, и по его лицу пробежала острая боль. — Лишь через год, мне пришлось закрыть и это, чтобы нас точно более ничего и никогда не связывало. — Дина замерла. В голове пронеслась вся информация, весь пазл сложился в картину. Почему так легко отпустил. Следил за безопасностью. — Прости меня, — прошептал он. — Прости, что ты страдала. Прости, что я не мог сказать тебе правду. Прости, что я сделал тебе больно, думая, что спасаю. Я знаю, что это оправдание. Я знаю, что я не имею права просить у тебя прощения. Но... я хочу, чтобы ты знала: я никогда не переставал думать о тебе. Ни одного дня. Ни одной ночи. — Его голос сорвался, и она увидела, как по его щеке скатилась слеза. Просто одна прозрачная капля, которая сказала больше, чем любые слова. Дина не выдержала. Она приподнялась и, не обращая внимания на боль в плече, обняла его, прижимая к себе. Он замер на мгновение, а потом его руки обвили её, осторожно, боясь сделать больно, но так крепко, будто она была единственным, что удерживало его на этой земле. — Я ждала тебя, — прошептала она ему в волосы. — Все эти три года. Я не верила, что ты можешь так поступить. Зачем бы вообще тогда начинал всё это. Нелогично. И в тот день в особняке, когда ты сказал все те ужасные слова... я не поверила. Я видела твои глаза. Они говорили другое. Правду они сказали лишь тогда в первую встречу в ТЦ. — Она чувствовала, как дрожит его тело, как он молча прижался лбом к её здоровому плечу. — Потом появилась Нереза, — продолжил он, не поднимая головы, будто боялся, что если увидит её лицо, то не сможет договорить. — Мы узнали, что она связующее звено, через неё можно выйти на верхушку Нэригуэрры. И я... я оказался самым подходящим кто будет с ней работать. Согласился. Хотел закончить всё как можно быстрее. — Дина почувствовала, как напряглись плечи Хаято, как он сжал её сильнее. — Я стал её «возлюбленным». Чтобы втереться в доверие. — Его голос стал глухим, полным отвращения. — Два года. Два года с половиной я играл роль, которая хоть и приносила результаты, но и уничтожала не меньше. — Он резко замолчал, и Ди поняла, что дальше будет хуже. — У нас была интимная связь, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая мерзость, такая тошнота, что у Дины ком в горле встал. А возможные картины начали проноситься перед глазами причиняя боль. — Иначе за всё это время это вызвало бы подозрения. Мы должны были быть как настоящая пара. И каждый раз... каждый раз после этого я чувствовал себя грязно, мерзко. Мне хотелось содрать с себя кожу. Я ненавидел себя. Я ненавидел её. Я ненавидел всю эту чёртову войну, из-за которой я сделала столько неправильных выборов, но что они неправильные понял лишь когда их уже сделал и назад пути не было. — Он поднял голову, и его глаза, красные от слёз и недосыпа, встретились с её. — Я знаю, что это отвратительно, — прошептал он. — Я знаю, что ты можешь никогда не простить меня за это. Я знаю, что не имею права просить тебя смотреть на меня...или касаться... — Он предпринял попытку отстраниться, предполагая реакцию девушки. Но она, жестом руки, мягко притянула обратно. —...меня после того, что я тебе сказал. Но я хочу, чтобы ты знала: всё это время я думал только о тебе. О том, что когда-нибудь, возможно, когда война кончится, я смогу увидеть. Что ты... что ты ещё будешь ждать. Или хотя бы сможешь не ненавидеть меня. — По его лицу снова потекла слёза, и Дина, не думая, протянула руку и мягко вытерла её и мягко поглаживала его щеку. Он закрыл глаза, страшась того что может услышать. А она пыталась отставить в сторону столько неприятные эмоции вызванный неприятными картинами в голове, и взглянуть на всё трезво, ясно, без гордыни, без ревности. — Знаешь, — сказала она тихо, и в её голосе не было осуждения, только боль, которую она разделяла с ним, и слезы по щекам. — За эти недели, пока мы с Маеко искали Дару и вас, я много думала. О том, что ты мне обещал. О том, смогла бы я жить в этом мире. С тобой. Со всеми вами. Зная правду, зная всё что происходило эти три года. — Он замер, боясь дышать. — Я думала о том, что ты делал всё это время. О том, через что возможно прошёл. — Её пальцы нежно гладили его щеку. — Я злилась. Я боялась. Я сходила с ума от неизвестности. Да мне очень не понравилось чем всё это обернулось, мягко говоря. Но я никогда...слышишь, никогда не испытывала к тебе презрения или осуждения. Потому что верю, потому что вижу тебя, Хаято. Я знаю, что ты не способен на такую подлость. Что если ты сделал что-то, значит, у тебя были причины. Хоть я и не сразу к этому пришла. Но я верила. Всё это время. Верила, что ты вернёшься. Что ты расскажешь. Что мы сможем попробовать начать сначала. — Он открыл глаза и посмотрел на неё, не веря своим ушам. Его губы дрожали. — Я не заслуживаю... — начал он, но она накрыла его губы пальцами. — Не смей, — твёрдо сказала она. — Не смей говорить, что ты этого не заслуживаешь. Ты прошёл через ад. Каждый из вас и нас прошёл.Ты делал это, чтобы защитить многих и меня в том числе. Да ты ошибался, да твои выборы имеют последствия, но в тот моменты ты делал лучшее что мог. Чтобы защитить всех. Ты заслуживаешь не только прощения, но и... и того, чтобы быть счастливым. — Она замолчала, собираясь с мыслями. — Когда мы только познакомились, я не понимала всей серьёзности того, что вы семья мафии. Я видела, но не осознавала. Теперь... теперь я знаю. Я видела смерть. Я видела боль. Я была на волосок от того, чтобы меня убили. — Она вздохнула, чувствуя, как страх до сих пор живёт где-то глубоко внутри. — Но я также видела, как вы держитесь друг за друга. Как Тсуна готова пожертвовать собой ради своих людей. Как ты... как ты рисковал всем, чтобы закончить эту войну. Она взяла его лицо в свои ладони, заставляя смотреть на неё. — Я хочу быть с тобой, Хаято. Несмотря ни на что. Несмотря на войну, на опасность, на всё, что было. Потому что я люблю тебя. И ничего из того, что ты мне сказал, не заставило меня любить тебя меньше. Наоборот... я поняла, что ты тот человек, который всегда будет защищать свою семью. Который будет бороться до конца. И с которым я смогу пройти через всё. — Он смотрел на неё, и в его глазах стояло столько любви, столько благодарности, столько надежды, что у Дины перехватило дыхание. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя с того самого момента, как увидел на том балконе. И я никогда не переставал. Даже когда пытался убедить себя, что так будет лучше. Даже когда ненавидел себя за то, что сделал. Ты была моей путеводной звездой в этом аду. Ты и мысли, что у тебя всё хорошо помогали мне не сойти с ума. — Тогда не отпускай меня больше, — сказала она, и её голос дрогнул, нижняя губа задрожала. — Никогда. Обещай мне, что больше никогда не будешь принимать такие решения в одиночку. Что мы будем вместе. Что мы будем всё обсуждать. Что мы будем командой. Да? Он улыбнулся, той самой улыбкой, которую хранил только для неё, и прижался лбом к её лбу. — Да, — прошептал он. — Обязательно. Я обещаю. — Тогда поцелуй меня, — тихо сказала она. — Чтобы я знала, что это не сон.— Он потянулся к ней, и их губы встретились. Нежный, осторожный, словно они оба боялись спугнуть это хрупкое, только что родившееся «вместе». В нём была вся тоска трёх лет разлуки, вся боль, все слёзы, все бессонные ночи и вся надежда на то, что впереди у них долгая, совместная жизнь. Дина чувствовала, как его пальцы перебирают её волосы, как он улыбается ей в губы, как его сердце бьётся в унисон с её. Мир вокруг перестал существовать. Были только они, и этот момент, который казался вечностью. Они не слышали первого стука. Не слышали второго. Только когда в дверь постучали в третий раз настойчивее, громче, Хаято отстранился, тяжело дыша, но не отпуская её лица из своих ладоней. Его зелёные глаза смотрели в её голубые, и в них было столько нежности, что Дина едва сдерживала слёзы. — Я люблю тебя, — прошептал он ещё раз, будто в первый. — Помни это. Всегда. — И ты помни, — ответила она, касаясь губами его пальцев на щеке. — Я никуда не уйду. Никогда. — Оба почувствовали уверенность в дальнейшем, но понимали, что им предстоит ещё много разговоров обо всем что было на протяжение трех лет разлуки, что им предстояло заново познакомиться друг с другом. Позже... Третий стук повторился, и из-за двери раздался голос Ямамото: — Хаято? Дина? Простите, что беспокою... но это срочно. Хаято вздохнул, не отрывая взгляда от Дины, и ответил, чуть повысив голос: — Чего тебе бейсбольная башка? Что случилось? — Собирают собрание. Это.. Это касается Дары. Впустите, пожалуйста. Дина почувствовала, как сердце пропустило удар. Хаято сжал её руку, давая понять: что бы ни случилось, он рядом. И этого было достаточно. — Заходи, — сказал он, всё ещё не отпуская её руки. Дверь открылась, и на пороге показался Ямамото. Его лицо сияло той самой беззаботной улыбкой, которая была его визитной карточкой, но в глазах читалось искреннее облегчение, что Дина пришла в себя. Он перевёл взгляд с Хаято на Дину, задержался на их переплетённых пальцах, и улыбка стала ещё шире. — Гокудера-кун, Дина, объявили собрание на тему местонахождения Дары. — Дина почувствовала, как сердце пропустило удар. Дара. — Я буду, — твёрдо сказала она, и в её голосе не осталось и следа от той сломленной девушки, которая ещё вчера кричала в темноте. — Мне нужно переодеться. Ямамото кивнул и, бросив на Хаято многозначительный взгляд, вышел, прикрыв за собой дверь. В его улыбке читалось что-то вроде «я всё вижу, и я очень за вас рад», но он решил побыть тактичным и промолчать. Гокудера оценил этот жест, сейчас не время на это. Хаято и Дина остались вдвоём. Тишина, повисшая после ухода Ямамото, была другой не той, давящей и полной невысказанных слов, а скорее деловой, сосредоточенной. Но под ней всё ещё билась та самая нежность, что расцвела между ними минуты назад, стоило им взглянуть друг на друга. — Нужно тебя переодеть, — сказал Хаято, оглядывая больничное одеяние. — Мы заранее приготовили, девчонки поделились топами и майками, а с меня спортивный костюм пока только так зато всё чистое. — Обидно было признать, что как раньше что-то купить или заказать ей из одежды он не мог, так как её параметры за 3 года изменились. — Позже всё сделаем как надо когда мерки снимем. Дина слабо улыбнулась. Даже в такой ситуации он умудрялся быть заботливым и немного неловким, и это вызывало в ней тёплую волну благодарности. Он принес вещи и помог ей подняться. Дина поморщилась, когда боль в плече отозвалась тупой пульсацией, но не издала ни звука. Переодевание было делом непростым. Хаято помогал ей осторожно, почтительно избегая лишних прикосновений, но когда нужно было зафиксировать повязку на плече, его пальцы замерли. Дина увидела, как он смотрит на свежие швы — аккуратные, но ещё розовые, напоминающие о том, что Нереза едва не лишила её жизни. — Я должен был быть там, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Должен был предвидеть. Защитить. А вместо этого ты... — Хаято, — она накрыла его руку своей, заставляя поднять взгляд. — Ты не можешь быть везде. И ты не виноват в том, что Нереза так поступила. Я справилась. Я жива. И мы вместе. Этого достаточно. Он хотел возразить, но она покачала головой, и он сдался, лишь крепче сжав её пальцы. Когда Дина оделась и кое-как причесалась, распутывая спутанные пряди, Хаято критически оглядел её. — Ты бледная. Врачи сказали, тебе нужен покой. — Покой подождёт, — твёрдо ответила она, заправляя пряди за ухо. — Дара не может ждать. Идём. Не спрашивая разрешения, Хаято аккуратно поднял её на руки, и Дина не стала сопротивляться в ногах действительно чувствовалась слабость, а попасть на собрание хотелось как можно быстрее. Он вышел из комнаты, и в коридоре их встретил Ямамото, который, видимо, терпеливо ждал, прислонившись к стене. Увидев парочку, он расплылся в довольной улыбке, которая, казалось, осветила весь коридор. — Нечего лыбиться, бейсбольный придурок, — буркнул Хаято, но в его голосе не было злости. Скорее смущение. Ямамото только шире улыбнулся и пошёл следом, но Дина почти не заметила этой сцены. Внутри всё кипело от нетерпения. Где Дара? Что с ней успели сделать? Успеют ли они? Каждая секунда промедления казалась вечностью. Зал совещаний был просторным, но сейчас казался тесным и давящим из-за царившего напряжения. За длинным столом сидели все Хранители Колец Вонголы, часть Варии в полном составе, двое хакеров Ириэ Шоичи и Спаннер, как ей сказал Хаято. Но главное в центре, во главе стола, разворачивалась сцена, которая привлекла внимание всех присутствующих. Тсуна и Занзас стояли друг напротив друга, и атмосфера между ними накалилась до предела. Брюнет с кроваво-красными глазами сжимал руку беременной шатенки, его лицо было мрачным, но в нём чувствовалась плохо скрываемая тревога. — Савада, — прорычал Занзас, сверкая глазами. — Ты что здесь забыла?! Тсуна дёрнула руку, пытаясь освободиться, но хватка была надёжной. — Я босс, поэтому имею прямое право находиться на собрании! — Она поднялась с кресла, окидывая присутствующих недовольным взглядом. — И не смей мне указывать! Хранители молчали, наблюдая за перепалкой с видом людей, которые привыкли к такому развитию событий. Кто-то, как Ламбо, откровенно скучал, кто-то, как Реохей, сдерживался чтобы не экстримально заорать. Члены Варии делали вид, что их это не касается. Только Хибари казалось, терял остатки терпения: его аметистовые глаза метали молнии, а пальцы барабанили по столешнице. — В твоём положении тебе не то что на собрания, на улицу выходить не разрешаю! — рявкнул Занзас, но тут же, заметив, как дрогнули губы Тсуны, поспешил смягчить тон: — Ты же хочешь здорового ребёнка? Нервничать тебе запрещено. Шатенка обиженно надула губы. Она хотела возразить, но понимала, что в чём-то он прав. — Но... — начала она, ища поддержки. В этот момент Хаято, опустив Дину в кресло напротив Хибари, вмешался в разговор: — Джудайме, вам не нужно волноваться. Занзас отлично справляется, и все мы ему помогаем. Его голос звучал ровно, профессионально, но сам он мысленно скрестил пальцы, надеясь, что босс Варии не заметит той доли фальши, что сквозила в его словах. Терпеть Занзаса в качестве временного начальника было испытанием, но ради Джудайме и ради того, чтобы начать действовать он был готов на многое. — Допустим... — Савада надула губы, но взгляд её скользнул по залу и остановился на Дине. — Дина-тян! — воскликнула она, и всё её лицо озарилось искренней радостью. — Ты очнулась! — Она сделала шаг к ней, но Занзас, вздохнув, мягко придержал её за плечо. — Да, спасибо тебе, мне намного лучше, — Дина слабо улыбнулась, чувствуя, как её согревает эта забота. — Потом зайдёшь ко мне и расскажешь всё, да и мне есть что тебе рассказать! — строго, но с нотками тепла произнесла Тсуна. — Конечно, Тсу-тян, — кивнула Дина, провожая взглядом шатенку, которая наконец сдалась под натиском Занзаса и покинула зал. Живот у неё уже был очень заметным, и Дина подумала о Даре... о том, что её подруга тоже носит под сердцем новую жизнь, и эта жизнь сейчас в опасности. Как только дверь за Тсуной закрылась, Занзас, с облегчением выдохнув, вернулся на своё место, закинул ноги на стол и вальяжно развалился в кресле. Атмосфера в зале мгновенно переменилась, напряжение превратилось в деловую собранность. — Начинаем, — коротко бросил он, и все присутствующие выпрямились. Хаято сел рядом с Диной и, не скрываясь, взял её за руку. Она не возражала. Наоборот его тёплая ладонь дарила чувство опоры, которое было так нужно сейчас. Первым слово взял Спанер. Блондин в болотно-зелёном комбинезоне, с вечным леденцом во рту, выглядел сосредоточенным, но уставшим. — За эту неделю нам удалось лишь выйти на их сигнал. Их система тщательно защищена, и пока взломать её не удаётся, но через пару дней мы сможем определить координаты сигналов... — И чем это поможет найти их базу? — сквозь зубы процедил Хибари. Все замерли. Хранитель Облака выглядел так, будто пороховая бочка готовая взорваться в любую секунду. Никто никогда не видел его в таком состоянии, обычно спокойный, почти отстранённый, сейчас он был на грани. — Кхм, я продолжу, — поспешно сказал Шоичи, рыжий парнишка, сидевший рядом со Спанером, пытаясь разрядить обстановку. — Если мы выясним координату сигнала, то узнаем, откуда он поступает, и уже тогда будем знать их места расположения. — А если это ложный сигнал? — холодно поинтересовалась Дина. Все повернулись к ней, и она, не смутившись, продолжила: — Если он посылается не оттуда, где их база? Хаято глянул на возлюбленную и был поражён прагматичностью, с которой она говорила. Но при этом он прекрасно понимал, эмоции сейчас делу не помогут. Внутри него шевельнулась гордость: Дина действительно сильно повзрослела и изменилась. — Даже если это псевдо-сигнал, — вновь вмешался Спаннер. — Нам понадобится только один день для раскрытия базы. К ней будет вести хотя бы один сигнал. — Ещё день, — синхронно проговорили Хибари и Дина. Их взгляды встретились, и в них обоих читалось одно и то же: нетерпение, граничащее с отчаянием. Дина понимала Хибари как никто другой. Он волновался за Дару так же сильно, как и она сама. А может, и сильнее. В зале повисла тишина. Вонгола никогда не отсиживалась так долго, никогда не сохраняла только оборонительную позицию и никогда так сильно не ощущала приближающееся поражение. — К сожалению, мне больше нечего добавить, — нарушил угнетающее молчание Шоичи. — Джаннини сказал, что о своих достижениях он расскажет сам, но пока ещё не всё усовершенствовано. — Ясно. Можете валить, мусор, — бросил Занзас, даже не повернув головы. — Сам ты мусор, — буркнул себе под нос Ириэ, поднимаясь. — Что, мусор? — Занзас угрожающе прищурился и потянулся к оружию. — Уже уходим! — в панике изрек Шоичи, толкая блондина в комбинезоне к выходу, не желая попасть под раздачу от временного начальника. — Вообще-то, я и сам идти могу, — возмутился Спаннер, доставая очередной леденец, но всё же позволил увести себя. — Молчи лучше, — прошептал Ириэ, закрывая за ними дверь. Когда разговор зашёл о Нерезе и результатах допроса, Дина услышала детали, от которых внутри всё похолодело. — Она подтвердила, что Эмилио был агентом Нэригуэрры с самого начала, — говорил один из допрашивающих. — Более того... они были любовниками. Дина почувствовала, как Хаято напрягся рядом с ней. Пазл в её голове начал складываться. — Так вот почему он был таким избитым, — медленно сказала она, привлекая внимание всех присутствующих. — После Рождества он постоянно ходил в синяках. Свежих, старых... Он умолял меня уговорить Дару встретиться с ним. Искал меня, не давал прохода. Он не просто хотел поговорить с Дарой, ему нужно было выполнить задание. — Она перевела взгляд на Хибари. — И когда мы с Маеко вернулись в квартиру... там была ловушка. На меня. Его заданием было схватить не только Дару, но и меня. Хибари сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Значит, Эмилио провалил задание, — процедил он. — Именно, — Дина кивнула. — И сейчас Нэригуэрра, скорее всего, наказывает его за это, судя по его синякам после Рождества, если это их рук дело. Мы можем использовать эту информацию. Она перевела взгляд на Занзаса. — Нужно воздействовать на Нерезу через Эмилио. Предложить обмен. Она даёт местонахождение Дары, а мы вытаскиваем Эмилио вместе с ней как вариант. — Ты предлагаешь сделку с врагом? — с сомнением протянул Занзас. — Я предлагаю использовать слабость врага против него самого, — твёрдо ответила Дина. — У Нерезы есть чувства к Эмилио, в ночь когда она пыталась меня убить, она постоянно твердила, что я должна страдать так же как он и что моя смерть поможет ему. Он это скорее всего Эмилио. Значит ради него она готова на многое. Я могу с ней поговорить. — Исключено, — резко сказал Хаято, поворачиваясь к ней. — Почему? — Дина встретила его взгляд спокойно, но в её глазах горела решимость. — Потому что как ты сама сказала, она уже пыталась тебя убить! — Хаято почти выкрикнул это, и его голос дрогнул. — Она чуть не зарезала тебя, Дина. Чуть не застрелила. И если ты пойдёшь к ней снова... — Я пойду, — перебила она, мягко, но твёрдо. — Потому что я могу вывести её на эмоции. Я понимаю, как говорить с ней. Я знаю, чем её зацепить. Я знаю Эмилио, я могу представить как они страдали друг без друга все эти годы. И я знаю, что значит терять того, кого любишь. Она сжала его руку, заставляя посмотреть ей в глаза. — Я справлюсь. Я обещаю. Хаято молчал, борясь с собой. Его лицо было бледным, желваки ходили на скулах. Он хотел возразить, хотел запретить, но видел в её глазах то, что не мог игнорировать. — Я пойду с тобой, — наконец сказал он. — Нет, — Дина покачала головой. — Не пойдёшь. — Что значит нет?! — Ты был её парнем, Хаято. Пусть и ненастоящим, но ты тот, кого она считала своим. Кого ревновала и ненавидела. Твоё присутствие заставит её защищаться. Закроется. А нужно, чтобы она говорила. Все присутствующие замерли, наблюдая за их перепалкой. — Я пойду с ней, — раздался спокойный, ледяной голос. Хибари поднялся из-за стола, и его аметистовые глаза встретились с голубыми глазами Дины. Он кивнул ей коротко, почти незаметно, но этого было достаточно. — Через меня пытались добраться до Дары, — сказал он тихо. — Теперь через тебя. Я буду рядом. Хаято сжал челюсть. Он понимал логику, понимал необходимость, но внутри всё восставало против того, что он снова не сможет защитить её. Что она снова окажется в опасности, а он в стороне. — Только через мой труп, — отрезал он. — Хватит, — сказал Занзас, поднимаясь. — Решение принято. Хибари идёт. Хаято остаётся здесь и готовит запасной план. Хаято хотел возразить, но Дина мягко коснулась его плеча, заставляя посмотреть на неё. — Всё будет хорошо, — прошептала она. Он не ответил. Только сжал её руку так сильно, что она почти почувствовала боль, и медленно разжал пальцы. Собрание закончилось. Люди расходились, обсуждая детали. Дина поднялась, чувствуя, как ноет плечо, и сказала: — Мне нужно увидеть Тсуну. Она просила. — Я провожу, — тут же отозвался Ямамото, появляясь рядом с ней. — Мне по пути. Хаято только кивнул, провожая их взглядом. Ди так же смотрела не него пока дверь не закрылась. Когда она исчезла за дверью, он повернулся к Кеё, который уже собрался уходить. — Хибари, — окликнул он. Хранитель Облака замер, не оборачиваясь. — Будь максимально бдителен. Не допусти, чтобы с ней что-то случилось. Кёя медленно повернулся. Его аметистовые глаза смотрели холодно, но в них читалось то, что он никогда не сказал бы вслух. — Не лезь с тупыми советами, — ответил он, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая злость. — Я лучше тебя знаю, каково это, когда твоя женщина в опасности. Знаю, что чувствовал ты, пока она лежала без сознания. Поэтому не смей говорить мне, что делать. Он развернулся и вышел, оставив Хаято одного в пустом зале. Хранитель Урагана опустился на стул, закрыл лицо руками и просидел так несколько минут, прежде чем нашёл в себе силы подняться и пойти готовить план. Время шло. И каждая секунда теперь была на счету. Ямамото медленно шёл рядом с Диной, поддерживая её под локоть, но не слишком настойчиво давая возможность идти самой. Он был внимательным, но ненавязчивым, и Дина была благодарна ему за это. Ноги ещё слушались плохо, но она понимала, что нужно потихоньку разрабатывать мышцы, иначе она так совсем расклеиться. — Ты очень смелая, Дина, — неожиданно сказал Ямамото, когда они свернули в длинный коридор, ведущий к комнатам Тсуны. — Не каждый бы выдержал то, через что ты прошла. — Благодарю. Мне просто повезло, — тихо ответила Дина. — И рядом оказались нужные люди. Хранитель дождя улыбнулся своей мягкой, тёплой улыбкой. — Хаято очень переживал за тебя. Эти дни... я давно не видел его таким. Он почти не спал, почти не ел. Всё время был рядом с тобой. Ди почувствовала, как к горлу подступает ком. Она знала, что Хаято был рядом, но слышать об этом от другого человека, видеть, насколько глубоко была его забота, заставляло сердце биться быстрее. — Спасибо, Ямамото, — сказала она, останавливаясь у двери. — За всё. — Не за что, — он отпустил её руку, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах. — Мне нужно идти. Занзас дал поручение. Тебе сюда. — Да. Спасибо. Мужчина кивнул и, бросив на неё ещё один тёплый взгляд, быстро зашагал по коридору, скрываясь за поворотом. Дина подумала какая же счастливица Хару. Она осталась одна перед дверью. Глубоко вздохнула и постучала. — Войдите! — раздался изнутри звонкий голос Тсуны. Ди толкнула дверь и вошла. Комната была светлой, уютной, с большими окнами, выходящими в сад. В воздухе пахло цветами и чем-то сладким, то ли чаем, то ли выпечкой. Но не это привлекло внимание девушки. — Дина! — радостный крик разорвал тишину, и брюнетка, сидевшая до этого на диване, сорвалась с места и бросилась к ней. — Маеко, я так рада... — начала Дина, но не успела договорить. Брюнетка налетела на неё с объятиями, прижимаясь крепко-крепко, и в ту же секунду острая боль пронзила правое плечо. Ди невольно вскрикнула и замерла, закусив губу. — Ой! Прости-прости-прости! — Маеко отшатнулась, её глаза расширились от ужаса. — Я забыла! Твоя рана! Ты вся в бинтах! Боже, какая же я дура! — Всё в порядке, — выдохнула Дина, пытаясь улыбнуться сквозь боль. — Жить буду. Тсуна, сидевшая в кресле, поднялась и мягко, но настойчиво оттеснила брюнетку, чтобы подвести Дину к дивану. — Садись, садись, не стой. И ты, Маеко, не переживай так. Дина крепкая, она справится. — Я правда не специально, — она всхлипнула, и её глаза наполнились слезами. — Просто я так испугалась, когда ты не просыпалась... А потом сказали, что на тебя напали... Я думала... — Эй, эй, — Дина протянула здоровую руку и погладила девушку по голове. — Я здесь. Живая. И даже почти здоровая. Всё хорошо. Маеко шмыгнула носом и кивнула, украдкой вытирая слёзы. — Присаживайся, — Тсуна указала Маеко на место рядом с Диной. — Давайте сначала поговорим о том, что произошло, а потом уже будем строить планы. Девушка послушно села, но продолжала бросать на Дину тревожные взгляды, то и дело поглядывая на её перевязанное плечо. — Я так боялась, когда мы расстались, — призналась Маеко, теребя край своей кофты. — Меня сразу увели в какую-то комнату, сказали ждать. А про тебя ничего не говорили. Я не знала, где ты, что с тобой... — Всё обошлось, — мягко сказала Дина. — Я здесь. Ты здесь. Мы в безопасности. А это главное. Тсуна, разливавшая чай по чашкам, поставила их на столик и села напротив. — Маеко рассказала мне, как вы искали нас, как прятались, как она связалась с моими людьми, — сказала Тсуна, и в её голосе звучало искреннее уважение. — Она очень смелая девушка. И очень преданная. Маеко покраснела и опустила глаза. — Я просто делала то, что должна была. — Не каждая бы на это решилась, — возразила Тсуна. — Особенно после того, что тебе пришлось пережить в прошлом. Дина перевела взгляд на Маеко. Она знала историю этой девочки, знала, через что та прошла, какой ужас пережила. И понимала, как много сил потребовалось, чтобы не сломаться, не спрятаться, а идти вперёд и помогать другим. — Маеко, — Тсуна сделала глоток чая и отставила чашку. — Я хочу предложить тебе защиту Вонголы. На время войны с Нэригуэррой. И после, если сама захочешь. Школьница подняла голову, и в её глазах отразилось удивление. — Вы... вы серьёзно? — Абсолютно, — Тсуна улыбнулась. — Ты доказала, что достойна доверия. И я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Мир мафии конечно жесток, но он может дать и защиту, и семью. Если ты, конечно, готова принять это. Брюнетка посмотрела на Дину, ища поддержки. Ди кивнула. — Это хороший шанс, Маеко. И ты заслуживаешь безопасности. — Я... я подумаю, — тихо сказала брюнетка. — Спасибо, Савада-сан. Повисла тишина, тёплая и уютная. Дина допила чай и поставила чашку на столик, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Тсуна, — обратилась она. — У меня к тебе разговор. Маеко, поняв, что речь пойдёт о чём-то личном, сделала движение встать, но Ди мягко остановила её. — Ты можешь остаться. Это не секрет. Тсуна вопросительно подняла бровь и первой задала вопрос — Я слышала, вы с Хаято... помирились? — спросила она, и в её голосе прозвучала надежда. Дина кивнула, чувствуя, как тепло разливается не только от чая. — Да. Мы поговорили. По-настоящему. Он рассказал мне всё. Про Нерезу, про миссию, про то, почему ушёл тогда... — Она замолчала на секунду, собираясь с мыслями. — Я люблю его, Тсуна. И я хочу быть с ним. Несмотря ни на что. Савада улыбнулась той мягкой, чуть грустной улыбкой, которая так шла её материнскому лицу. — Я рада за вас, — сказала она. — Хаято заслужил счастье. И ты тоже. — Спасибо, — тихо ответила Дина. — Но сейчас не об этом. Она посмотрела на Саваду прямо, без колебаний. — Я иду на допрос к Нерезе. Вместе с Хибари. Тсуна мгновенно посерьёзнела. — Ди, это опасно. Она уже пыталась тебя убить...Если что-то пойдёт не так... — Тсу, — перебила её Дина, и в её голосе зазвучала сталь. — Я боюсь. До дрожи, до холодного пота. Каждый раз, когда вспоминаю, как она вытащила нож, как целилась в меня из пистолета... у меня внутри всё переворачивается. Она перевела дыхание. — Но Дара дороже мне, чем мой страх. Она моя подруга. Моя семья. И если у меня есть шанс её спасти, хотя бы разговором, то я обязательно его использую. — Мирная привела те же доводы что и на собрание.Маеко, сидевшая молча, вдруг тихо сказала: — Дина, ты уверена? — Нет, — честно ответила Дина. — Не уверена. Мне страшно. Может я и не смогу её разговорить. Но я не могу простить себе, если останусь в стороне, зная, что могла помочь. Помочь найти Дару. Тсуна смотрела на неё долго, очень долго. Потом вздохнула и закрыла глаза. — Хибари будет рядом? — спросила она, тяжело вздыхая, логики данной затее было не занимать. — Да. И Хаято будет ждать. — Тогда... — Тсуна открыла глаза, и в них читалась та самая решимость, которая сделала её боссом Вонголы. — Тогда иди. Но будь осторожна. Если что-то пойдёт не так, ты сразу выходишь. Без разговоров. Договорились? Дина кивнула. — Договорились. Она поднялась, чувствуя, как ноги снова наливаются тяжестью. Маеко тоже вскочила, порываясь её поддержать. — Я тебя провожу, — сказала она. — Не нужно, — Дина мягко отстранила её руку. — Тсуна, ты присмотришь за ней? — Конечно. — Маеко хотела возразить, но Тсуна положила руку ей на плечо и покачала головой. Девушка вздохнула, но послушно осталась на месте. Дина направилась к двери, чувствуя на себе два взгляда: один тревожный, другой полный веры. — Дина, — окликнула её Тсуна уже у порога. — Ты справишься. Я знаю. Мы найдем её. Дина обернулась, улыбнулась краем губ и вышла в коридор. Где-то там, в камерах, ждала Нереза. А где-то совсем далеко, в лапах врага Дара. *** Просторный кабинет в тёмных тонах — казалось, сама атмосфера в нём сгущалась, сдавливала грудь, не давала сделать полноценный вдох. Запах сигарет въелся в деревянную мебель, в шторы, даже в стены, делая воздух тяжёлым и спёртым. Молодой светловолосый парень сидел на краю массивного стола, пытаясь разобрать горы документов, которые, казалось, множились с каждой минутой. Бумаги заполонили всё пространство, стопками возвышаясь на столе и угрожая обрушиться на пол. — И когда это всё закончится? — пробормотал себе под нос Дэмиэно, потирая переносицу. Ответа не последовало. Только тишина, нарушаемая тиканьем настенных часов. Он попытался сосредоточиться, пробежал глазами очередной отчёт, но цифры сливались, строчки расплывались. Раздражение нарастало, копилось где-то в груди, требуя выхода. — Да чтоб вас всех! — рявкнул он, скидывая документы со стола. Бумаги веером разлетелись по полу, покрывая паркет белым хаотичным узором. Блонет тяжело выдохнул, провёл рукой по волосам и рухнул на диван, стоящий у противоположной стены. Из кармана пиджака появилась сигарета, пальцы привычным движением поднесли огонь. Первая затяжка и напряжение чуть отпустило. Вторая и мир уже бесит чуть меньше. Он только начал расслабляться, прикрыв глаза, как в дверь постучали. — Чёрт тебя дери, войдите! — раздражённо бросил Дэмиэно, принимая вертикальное положение и стряхивая пепел в пепельницу. Дверь открылась, и в кабинет вошёл высокий шатен. Его янтарные глаза скользнули по разбросанным бумагам, затем поднялись на младшего брата. Ни слова упрёка, ни капли удивления, только тень понимания, слишком хорошо знакомая им обоим. — Вся эта рутина не для меня, — кивнул на листы, валяющиеся на полу и оставшиеся на столе, словно оправдываясь. — Я не по этому поводу пришёл, — безразлично проговорил мужчина с теми же янтарными глазами, что и у блонета, пропуская мимо ушей жалобы брата. Он сделал несколько шагов вперёд, остановился напротив стола и, протягивая папку, добавил. — Они одобрили. Светловолосый принял документы, пролистывая страницы с профессиональной беглостью. На его лице медленно расцветала довольная, почти хищная улыбка. — Хм, значит, совет понимает, что тот образец гораздо важнее тех, что находятся у нас. — Он захлопнул папку и отложил её в сторону, пальцами рассеянно касаясь позолоченного герба на обложке. — Осталось лишь найти их. — Думаю, они сами нас ищут, — спокойно предположил шатен, скрестив руки на груди. Он стоял прямо, чуть расслабленно, но в его позе чувствовалась готовность к чему угодно, в любую минуту. — Это без сомнения, — блонет поднялся с дивана, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и остановился у окна. Свет уличных фонарей падал на его лицо, делая черты более жёсткими, старше, суровее. — Они не успокоятся. Будут рвать землю когтями, перевернут каждый камень, но найдут нас. — Он повернулся к брату, и в его глазах загорелся холодный, давно знакомый огонь. — И тогда мы сможем выставить им наши условия. Месть только началась. Он усмехнулся, не весело, не радостно, а с той горькой уверенностью человека, который потерял слишком много, чтобы остановиться на полпути. Шатен молчал. Он смотрел на младшего брата, того, на чьи плечи слишком рано легла тяжесть власти, и в его глазах читалась тихая, непроизнесённая вина. Он знал, что Дэмиэно не хотел этого места. Что совет посадил его сюда, потому что он первым пробудил силу. А он, Ферро, старший, ничего не мог сделать, кроме как стоять рядом и выполнять приказы. Он и выполнял. Всегда. Слепо, преданно, без лишних вопросов. Потому что это был его долг. Потому что это было единственное, что он мог дать брату взамен, свою верность. — Я распоряжусь об усилении охраны, — наконец сказал Ферро, делая шаг к выходу. — Да. И проследи, чтобы Лоэнора не узнала лишнего. Сестра слишком эмоциональна для таких игр, — бросил блонет, уже отворачиваясь к окну. В его голосе мелькнуло что-то тёплое, почти незаметное, забота, тщательно скрываемая за маской безразличия. — Она всегда была такой, — тихо ответил Ферро, и тень улыбки коснулась его губ. — И пусть остаётся, — не оборачиваясь, произнёс младший. — Кто-то из нас должен сохранить человечность. Дверь закрылась, оставляя Дэмиэно одного. Он стоял у окна, смотрел на ночной город и думал о том, как много ещё предстоит сделать. В его руках были нити, тянущиеся к Вонголе, к тем, кто когда-то уничтожил их семью. А теперь настала их очередь. На столе, среди разбросанных бумаг, лежала папка с грифом «Совершенно секретно». Внутри досье на мирных, пара лиц почему-то не шли из головы. Особенно одно. Особенно та, чей взгляд напоминал ему о том, что он давно похоронил. — Скоро, — прошептал он в пустоту. — Скоро всё закончится. Сигарета догорела почти до фильтра. Дэмиэно затушил её в пепельнице и вернулся к столу, поднимая с пола первую попавшуюся бумагу. Работа ждала. Работа всегда ждала. За ошибки простите, у бетты День Рождение, поэтому сама перепроверяла) Надеюсь, ещё не растеряла способность к написанию) Ещё раз прошу прощения за задержку и благодарю тех, кто ещё остался здесь и терпеливо ждал продолжение)))