ночное

      Сехун сидит на полу своей комнаты по-турецки, обложенный вокруг всяким хламом, который он минут десять назад выгребал из тумбочки, сопровождая свои действия недовольным пыхтением. На полу чего только нет: откуда-то взявшаяся книга Паланика – неужели я это читал - в странной темной обложке; множество дисков без коробок с подписями на английском; неоткрытые подарки в неизменно красных упаковках, перевязанные белой ленточкой, с помятыми бантиками – сколько же раз я не решался подарить их; старый плеер со сломанными наушниками ядовито-зеленого цвета; куча бумажек и наполовину опустошенных тетрадей со странными завитками на обложках; учебник по биологии – единственный предмет, который любил Сехун, и вовсе не из-за того, что ему нравилось изучать строение пестиков и тычинок, просто на уроках биологии он сидел с Луханом, милым учеником по обмену из Китая, и тот часто рисовал что-то на страницах сехуновского учебника – его парень так и не решился выкинуть. Какой-то странный мусор врезается в кожу рук, когда Сехун опираясь на ладони, поднимается с пола; все тот же мусор ощущается под ногами, пока парень выходит из комнаты. Видимо это карма, а вообще Сехун по жизни неудачник, как часто говорит он сам, потому что, почти дойдя до двери, он наступает на осколок чего-то пластмассового и чувствует резкую боль. Кровь размазывается по паркету голой пяткой, Сехун прихрамывая, идет за аптечкой потом придется оттирать пол, и почему аптечка в ванной, открывая белую дверь и натыкаясь на выходящего оттуда Кенсу, который смотрит удивленно и немного растерянно. Младший отодвигает его в сторону и ищет на полках серый сундучок с медикаментами, согнув пострадавшую ногу в колено и опираясь ей о бортик ванной, потому что наступать на нее больно. Сехун вскрикивает от неожиданности, когда Кенсу дергает его за руку и ведет в спальню, но не доводит, потому что Сехун упирается в дверь и там мусор на полу, хён немного хрипло, потеряно глядя на открытые ключицы старшего.       Сехун не думал, что это так приятно, когда твою ранку обрабатывают такой ненавистной перекисью и заботливо дуют на пятку, глядя почему-то прямо в глаза. Младший отводит взгляд в сторону, изучая полку с книгами и хён, ты читал Паланика? нарушая застывшую тишину. Кенсу садится на диван рядом с Сехуном, накрывая его руку своей ладошкой, и качает головой. Что вообще за странные вопросы? Кенсу не читает такие книги, он больше любит изучать новые рецепты, чтобы порадовать младшего чем-то вкусным. Сехун закрывает глаза и понимает, что он что-то забыл, но тут же поднимается на ноги и хромая идет в спальню, чтобы закончить уборку, только теперь он предусмотрительно надевает тапочки. Кенсу с интересом наблюдает за стараниями младшего, пока тот собирает в мешок мусор, рассыпанный по полу, и выдает протестующие звуки, когда Сехун собирается кинуть в мешок подарок в красной упаковке. Кенсу вытаскивает пять коробочек разного размера из мешка и заботливо раскладывает их на кровати Сехуна, тут же садясь на край и беря в руки одну коробку. Сехун стеклянными глазами следит за действиями старшего, в тот момент как Кенсу распаковывает первый подарок, коим оказывается книга с рецептами разных тортов и пирожных, на его колени падает листочек.       «Хён. Я знаю, что ты очень любишь готовить, поэтому решил подарить тебе эту книгу рецептов. Ты ведь побалуешь меня сладостями из нее? Сехун»       Кенсу тянется к следующему подарку, и там тоже оказывается книга с рецептами и похожая записка. И так следующие два подарка. А вот в последнем – пятом – совсем маленьком, лежит серебряный браслет-цепочка, на котором висят два крылышка. И маленькая записка.       «Кенсу, я люблю тебя»       Сехун застывает в немом шоке, когда Кенсу опускается рядом с ним на колени и протягивает браслет вместе с еле слышным помоги застегнуть, и Сехун повинуется, совершенно не понимая действий хёна, побаиваясь того, что может сделать Кенсу. А тот улыбается искренне, когда застежка щелкает на его запястье, и оставляет на губах Сехуна легкий поцелуй, глупый, почему все это лежит в твоей тумбочке роняя младшего на пол и наваливаясь сверху, испытующе глядя в глаза цвета крепкого кофе. Сехун шипит, потому что край книжки утыкается прямо в бок, а Кенсу не такой уж и легкий, но губы у него мягкие, а волосы пахнут кокосовым шампунем, который вообще-то принадлежит Сехуну, но уже неважно.       «Я заберу эти книги, да?»       «Конечно, они ведь твои»       «И ты теперь тоже мой»       По комнате разносится звонкий смех, заглушаемый вкусными и нежными губами. Сехун больше не будет бояться открывать свои чувства перед кем-то, а Кенсу заберет оставшиеся вещи из своей квартиры, все, пожалуй, кроме шампуня.