Фрустрация

— У тебя отличное будущее, Фрэнки, — сказала она с каким-то легким, светлым сожалением, топя очередную сигарету в чашке с недопитым кофе. Она слишком высокая и худая, еще и на этих помпезных шпильках и в коротком кружевном платье молочного цвета, совсем не по возрасту. Многие думают, что ей далеко не сорок два, она слишком невесомая. Слишком живая и наглая. Она "слишком" во всем. Удивительная женщина. Об этом думает Фрэнк, сидя напротив своей тети за столиком в кафе. Думает о том, как много она видела, но по прежнему выглядит легкомысленно и свежо. Думает о том, что должен держаться по жизни также. — Сколько бы я могла сделать, было бы у меня в твоем возрасте столько же ума, сколько у тебя, — продолжала она, улыбаясь. — Но, ты помнишь эту историю, я умотала с друзьями в Калифорнию, вместо того, чтобы вовремя пойти учиться. Так до сих пор и приходиться путешествовать из штата в штат... - она замолчала, и ее лицо стало серьезным. Она схватила Фрэнка за руку, заглядывая ему прямо в глаза и, словно доверяя секрет, сказала: - Все что тебе нужно, чтобы жить - это вера в свою мечту, идею. Это единственное, что у тебя реально есть. Фрэнк опустил глаза на тонкие пальцы тетушки на его руке, смущенно улыбаясь и отвечая: — Спасибо Вам, большое спасибо. Вы всегда объясните, что делать, когда я не понимаю... — Расскажи мне, чего бы ты хотел в жизни? — перебила она, как будто это самое важное на свете и чего никто не знает. Действительно, он никогда и никому не рассказывал о том, зачем ему психология, зачем это чертово образование, зачем столько трудов. Не для того чтобы быть лучшим, совсем нет. А потому что: — Я... я знаю или уверен, что должен помогать. Людям, которые так же не знают, что делать, — начал он, неуверенно, по-прежнему мило улыбаясь, — Потому что... что-то такое прекрасное, как человеческая душа, не должно страдать. Люди — это не скопление страхов или чего-то еще, люди должны жить. И должен быть кто-то, кто это объяснит... Вот. Это так идеализировано звучит... — Мой мальчик, я так ценю эти слова. Я так горжусь. Отец бы тоже гордился, — наверное, это правда очень важно для женщины, что все это время была ему как мать. Ее глаза светятся. Сколько они так просидели, обсуждая свою спокойную жизнь, полную надежд? Это не важно. Важно только то, что они улыбались, расходясь в разные стороны от кафе, каждый по своим делам. Правда, нет ничего лучше, чем немного поговорить с родным и понимающим человеком. Человеческий фактор. От этого никуда не деться. Об этом думает Фрэнк, рассекая уверенной походкой улицы города. До колледжа пара кварталов. Фрэнк достает из кармана наушники, по дороге небрежно их разматывая, включает Green Day — Oh Love, потому что эта песня такая живая, она переливается по его сосудам, по всему телу и он чувствует, что все правда отлично. Он улыбается, как дурак. Это Нью-Йорк, детка. И у каждого здесь есть шанс на мечту. Фрэнк входит в аккуратное здание колледжа и понеслась. Друзья. Приветствия. Улыбки. Шум. Тщательно переписанные лекции. Обсуждения экзаменов. Планы на лето. Фрэнку нравится эта суета, эти люди, общение. Познание, учеба. Это спасает. От собственных мыслей, от пережитого прошлого. — Итак, — серьезно начал профессор, — Вам, господа бездельники, предлагается на лето помогать справляться с реабилитацией... Наркозависимым. Кураторство. Реальная психологическая помощь. Это трудно, но действенно для ваших практики и опыта. Если заинтересуетесь, а я надеюсь, что это многие, то подойдите после занятий, я расскажу конкретнее, — громко и с выражением объявил он, осматривая внимательным взглядом аудиторию, полную амбициозных, но сонных молодых людей. Внутри что-то передернуло от воспоминаний. Наркомания. Это отвратительно. Так подумал Фрэнк, смотря в одну точку перед собой. Быть или не быть? Согласиться на это или нет? Как бы не было страшно, он должен помогать... Людям. Людям отчаивавшимся, погрязшим, несчастным, покалеченным и разбитым. Из-за чувства вины, что однажды все-таки не смог спасти того, кто был дорог. Потому что думает, что сможет искупить эту вину, помогая другим. Наркомания. Он не смог спасти того, кого обязан был спасти. Отца. Поэтому после занятий он бежит в аудиторию, дабы сказать: "Да, я хочу помочь", не совсем понимая, на что идет. Поэтому после занятий ему выдают досье, даже не важно, на кого, со всеми номерами близких и адресами, характеристиками. И предупреждениями. "Это опасно. Это трудно. Люди непредсказуемы", что неоспоримо является правдой. Он поспешно пихает его в сумку, бросив небрежное "до свидания" и выбегает из аудитории, из колледжа, ошеломленный этим мутным поступком и предчувствием чего-то... Чего-то... Он быстро идет до того же кафе, Les Enfants Terribles, где с утра сидел с тетей. Чуть что, он всегда шел сюда, в эту уютную атмосферу, где много людей, на пересечении двух шумных улиц, 37 Canal St. В будние дни здесь тихо. Именно так и должно быть. Фрэнк бросает папку с досье на стол, достает телефон, немного нервничая. Быстро набирает первый номер, из графы "ближайшие родственники". Гудки. Больше четырех гудков — уже не прилично, поэтому он считает и смотрит на фотографию юноши в досье. У него уставшее лицо, как подумал Фрэнк. Раз... Два... Три... — Слушаю, — приятный женский голос на том конце линии. — Здравствуйте. Это миссис Уэй? Я куратор...