Фрустрация

Бледный флер сигаретного дыма лениво распространяется в безветренном пространстве. В наушниках по обыкновению играет музыка, по обыкновению Green Day. Фрэнк затягивается, закрывая глаза и сосредотачиваясь на непривычном жжении в бронхах и голосе Армстронга.  Фрэнк — сейчас оплот спокойствия среди шума толпы, собравшейся в курилке, мысленно он растворен в никотине и тяжелых звуках гитар и барабанов. One, 21 guns... Lay down your arms.  Потому что надо успокоиться перед тем как пойти к этому загадочному мистеру Уэю, подписать контракт. Фрэнк не хочет думать о том, что он там увидит, потому что его сознание рисует перед ним различные по своей степени сумасшествия картины и развития сюжета.  Потому что такие люди, как Уэй, не могут не представлять опасности для нормального общества — так, по крайней мере, говорят все. И некогда Фрэнку пришлось с этим столкнуться, что причинило ему неимоверную боль. Поэтому волнение перед предстоящей встречей можно унять только так. Музыкой и Lucky Strike.  Опасность для общества. Нормального общества. Однако, насколько наше общество нормально?  Сигарета прогорает. Песня заканчивается. Как и все в этом мире, где нет ничего вечного. Кроме самого этого мира.  Фрэнк, не желая уходить к чему-то неизвестному, небрежно бросает окурок в мусорку, не затушив его и мысленно надеясь на небольшой мусорный пожар, представляя как он внезапно вспыхнет. И направляется в строну метро, хмурый от незнания того, что с ним произойдет, но ясно понимающий, что что бы ни произошло, виноват будет только он сам.  В конце концов, во всех своих ошибках и проблемах люди виноваты сами. И потому стоит ли жалеть о чем то?  Подземелье метро прохладное и серое. Нужный поезд приходит почти сразу, как только Фрэнк спустился, и это кажется ему чем-то вроде намека на то, что все будет в порядке. Катастрофически в порядке.  И когда вагон уже мчится по тоннелям, Фрэнк думает, что было бы жаль, если бы сейчас сверху обрушился город на этот угрюмый поезд, ибо стало бы неизвестно, что ждет его впереди. Напротив Фрэнка заснул какой-то негр. Наверняка, он пропустит свою остановку и окажется в неизвестном ему районе. А поезд блеет и скрепит. И кажется, что время остановилось.  Нас везет по тусклым звездам старый блюзмен — трансвестит. ' Странные всплывают строчки в голове Фрэнка.  За считанные секунды поезд промчался между станциями Декальб и Лаффьет — слишком быстро, как показалось Фрэнку. Ему думалось, что что-то, чего он не знает, тянет его туда с неведомой силой — туда, куда он сам не знает куда. Он мельком смотрит на часы, быстро выбегая из метро, ибо, как ему всегда кажется, он снова опаздывает. 12:17 am.  Быстрым шагом он идет по улице, выворачивая на Фултон стрит.  « Я почти дома» — пролетела очередная, в чем-то потрясающая, но неуместная мысль.  Двести метров, и Фрэнк неуверенно мнется у массивной красной двери, воровато оглядываясь. 12:21 am. Все, как говорила та женщина по телефону, мисс Уэй: пиццерия через дорогу, перекресток... Стоит нажать на домофоне на кнопку, подписанную неровным острым почерком G. Way, и черт его знает, что будет дальше. Это ужасное предчувствие «чего-то» не покидает. А если не туда попадешь? Сомнения, сомнения...  Неуверенный звонок в дверь и сердце бухается вниз вместе со звуком колокольчика.  Да что такое? Откуда столько, мать их, нервов? — Да? — сладковатый мужской голос, ответивший из домофона, испугал до смерти. Я точно ошибся адресом. — Эм... Добрый день. Я, — начал, нервно Фрэнки, чувствуя себя ребенком.  — А, проходи, малыш. Второй этаж, — вот это поворот. В полном ступоре Фрэнк хватает ручку двери и влетает внутрь в уютный, чистый подъезд. С минуту он стоит внутри, закрыв глаза, не шевелясь и принюхиваясь к запаху тепла, сигаретного дыма и женских духов. Не в каждом подъезде так пахнет. Только в зажиточных.  Что я тут делаю? Но я бы остался стоять здесь, навечно. Все-таки сделав усилие над своей неуверенностью, Фрэнк начал медленно подниматься вверх по деревянной витой лестнице. Тихо, чтобы не нарушить этой пыльной атмосферы старого и как бы уснувшего дома. Наверное, то, что стены подъезда выкрашены в облупленный синий, то, что кто-то из соседней квартиры перебирает мелодию на пианино, то, что пыль танцует под это в золотом свете солнца сквозь витражи окон, придает загадочности этому моменту, когда Фрэнк осторожно ступает по скрипучим лестницам, проводя пальцами по перилам. Он забылся, что его ждут.  Все заканчивается.  Поднявшись, он встретился с недоуменным взгляд мистера Уэя, облокотившегося на косяк своей двери. Это точно он. Никаких сомнений.  Этот момент мог бы быть неловким, ибо они просто стояли посреди лестничной клетки и смотрели друг на друга в течение скольких-то секунд, что капали неуместно медленно, но Уэй как-то туманно заулыбался миловидному гостю, сказав что-то вроде: «Проходи, пока соседи не выползли спрашивать, кто ты». И скрылся в тени своей квартиры.  Фрэнку ничего не осталось, кроме как уйти в эту тень за ним.  В квартире явно прохладней, где бы то ни было еще. Почти Аляска. Так же все сине и пыльно, как в подъезде, но ярко и отчетливо пахнет красками. Темно, холодно, химически.  Быстро разувшись, Фрэнк вышел из синего коридора, попав в захламленную картинами и старой, почти раритетной мебелью, комнату-студию. И охуел. Потому что это не могли быть репродукции. Потому что это слишком потрясающе. Чертовски. Как настоящие, на стенах висели картины «Крик», «Звездная ночь» и... И это все, что вспомнил Фрэнк из бесчисленного количества потрясающих и не очень картин, висевших здесь повсюду.  — Это Ваааше? — восхищенно протянул он, совсем позабыв о приличиях.  — Да. Тебе ведь не говорили о том, куда ты попадешь? — Уэй быстро заметался по комнате, открывая окна и накрывая простынями мольберты с незаконченным нечто.  — А должны были? — Фрэнк осмелился провести пальцем по пестрому холсту, висевшему почти на всю стену, чтобы ощутить рельеф застывшей масляной краски, смотря на все глазами, расширенными от удивления и восхищения.  — Нет. Я к тому, что ты никогда не знаешь, где ты окажешься в тот или иной момент. Даже если уверен. Потому что... Потому что обстоятельства! Точно. Они всегда разные. Всегда происходит какое-то дерьмо, которое мешает понять, где ты находишься, — пестрый Уэй с почти лимонно-желтыми волосами, в майке и шортах, стоящий среди этого безобразия и говорящий ни с чем несравнимую чушь, покорил Фрэнка, — О! Пока я не забыл. Кофе будешь? — и испарился на кухню, не дождавшись ответа.  Фрэнк ошарашен.  Он ожидал чего угодно, но только не такого... Не такого солнечного персонажа. Это несомненно и пугает его, и будоражит. Он помнит только фамилию. Уэй. Мистер Уэй. Звучит как Бесконечность. Но не имя.  Пройдя на кухню, Фрэнк почувствовал себя так, будто вернулся... домой. После долгих лет скитаний. Как будто все родное и знакомое, но оставшееся только в памяти.  И Уэй так непринужденно ведет себя, что это кажется как минимум странным.  Тихо присев на крайнюю табуретку у стола, Фрэнк начал ждать свой кофе, разглядывая цветные стены и прижимая к себе свою потертую кожаную почтовку, в которой лежал контракт. Контракт с этим странным человеком.  В глубине своих мыслей Фрэнк понимает, что этот человек таков только по одной причине. По причине зависимости. От которой, если верить врачам, он "отделался" только недавно, и, естественно, эффект "пришибленности" и прочие дефекты останутся с ним еще долго.  Судя по висящим везде творениям искусства, дефекты правда очень ярки.  — Что это? — все-таки не выдержав, спросил Фрэнки и указал на длинное полотно с несколькими искаженными, цветными, но похожими портретами. И только один был нарисован натурально и простым карандашом.  — О. Это своего рода эксперимент, — не отрываясь от закипающего в турке кофе, ответил Уэй, — портреты одного и того же человека с одной и той же фотографии. Но сделанные под действием... разных веществ. Да. Как видишь, измененные состояния... как его... это... ах, да. Состояния сознания бывают такими же разными. В зависимости от того, что принимаешь, — он говорит быстро, будто боится что-то упустить, но упускает не мысль, а кофе, что закипел и как вулкан суициднулся на плиту. — Вот черт. Хренов кофе, кофе...  В его движениях сквозит нервозность, когда он, чертыхаясь, наливает кипящий кофе в чашки, попутно пачкая все вокруг, хоть и очень старается быть осторожным.  — И... Ты так свободно говоришь об этом? - спросил Фрэнк насчет этого ошеломляющего эксперимента, все еще сидя тихо и напряженно наблюдая за этим человеком.  — Да. Да. А чего мне бояться или стесняться? Это моя жизнь, так ведь? И мне решать, откуда брать вдохновение, — он торжественно поставил две белые чашки с кофе на стол и присел напротив Фрэнка, — Это было моим вдохновением, которого меня лишили. Было до клиники. Поэтому мне приходиться заниматься чертовыми репродукциями. Пока я не найду более... Приемлемый источник вдохновения. Вроде женщины. Ведь женщины — тоже как наркотик. И секс... Это все, что осталось.  Он как то печально вздохнул, будто рассказал историю о Человеке с Золотым Мозгом''. — А у тебя есть... Ну, женщина?  — Приходят и уходят. И пусть. Не стоит к кому-то привязываться. Именно к человеку, — он вдруг глубоко вздохнул и на выдохе произнес: — От тебя пахнет сигаретами.  — Эм, да. Но я не курю. Нужно было просто успокоится.  — Ты нервничал, потому что шел сюда?  — Именно, - лучше сказать правду. — Понимаю. Но странно, что ты вообще здесь оказался. Ты точно не наркоман бывший, а именно они и приходят на такую работу. Так что ты здесь забыл?  Фрэнку показалось, что его раскусили. Уэй зачем-то смотрел, слегка прищурившись, будто боялся упустить какую-либо эмоцию на лице собеседника.  — Просто в институте предложили это, как начальную практику после окончания, — как можно серьезней ответил он.  — Однако. Отлично. Как тебя зовут? И давай сюда, что там подписать нужно, ты же за этим пришел, — как-то резко и неожиданно прервал тему Уэй. А Фрэнк быстро полез в сумку за контрактом и, достав, аккуратно положил на стол между двумя не тронутыми чашками.  — Итак, - сказал загадочным тоном мистер Уэй, беря в руки контракт и ручку, — Чертовски ненавижу правила, — и уверенной рукой художника поставил размашистую подпись с милым окончанием Xo.  На удивление обоих такое же окончание было в подписи Фрэнка, что заставило их просто улыбнуться друг другу.  — Я Джерард,— прервал эту улыбающуюся тишину Уэй, имя которого стало известным. Джерард. Джерард Уэй. Это имя будет крутиться в голове еще ближайшие сутки.  — Фрэнк, — отозвался робко Фрэнк, все еще улыбаясь.  — Фрэнки... Фрэнки - коленки, — и Джерард совсем по-детски рассмеялся этой глупой рифме. А сам Фрэнки просто не понял, что произошло. Отсмеявшись, Джерард все-таки собрался и попытался серьезно продолжить мысль: — Ладно. Фрэнкинштейн, завтра переезжай ко мне. Ведь так по договору, верно? Ты всегда и постоянно присутствуешь рядом.  — Верно, но контракт действует с середины июня, когда я сдам экзамены. А сейчас только начало и... Почитайте внимательней.  — Все равно. Если ты не против, можешь переехать завтра.  — Ну, да... Хорошо, - неуверенно согласился Фрэнк, чувствуя себя все еще смущенным столь открытым поведением его подопечного, который намного старше. — В таком случае, я должен идти, чтобы вовремя все успеть. И эм... Я буду завтра к тому же времени, хорошо?  — Конечно, Фрэнки.  От таких обращений невозможно не чувствовать себя ребенком, но в этом было что-то вполне приемлемое, а может и приятное. Как будто ты оказался все-таки дома.  — Тогда я пойду. Да, — он поднялся, оставляя за собой недопитый кофе и уйму смущения, направился через гостиную в коридор, а Джерард, промолчав, последовал за ним.  В этой встрече не было чего-то особенного, но оба чувствовали себя совсем другими. Почему?  — Ну, до завтра, мистер Уэй.  — Я не мистер.  — Что?  — Не зови меня так. Я же Джерард. Что ты как будто боишься?  О, какой неожиданный разговор.  — Эм, извини. Хорошо. Джерард, удачи, - смотря прямо в глаза и еще глупее улыбаясь заново начал он.  — Удачи.  — Я завтра вернусь.  — Хорошо. Я буду ждать к этому времени.  — Да. И.. Ладно. Пока.  Фрэнк быстро развернулся и побежал по лестнице, оглянувшись на повороте и еще раз улыбнувшись.  Дверь за ним захлопнулась.  Джерард сел на пол, смотря на свои дрожащие руки и тяжело вздыхая.  — Удачи, удачи...