Безмолвные

Те­чение бы­ло нас­толь­ко силь­ным, что поч­ти сби­вало с ног. Чис­тая, ле­дяная во­да зас­тавля­ла ко­жу си­неть и пок­ры­вать­ся му­раш­ка­ми, а те­ло дро­жать от хо­лода, но Бет бы­ла счас­тли­ва. Они с Мэг­ги наш­ли ре­чуш­ку до­воль­но быс­тро, не боль­ше, чем в двадцати минутах ходь­бы от оте­ля. Ле­дяная во­да, ку­сок мы­ла и шам­пунь — как ма­ло им нуж­но те­перь для счастья. Отс­ти­рав, нас­коль­ко воз­можно, одеж­ду, на­конец, за­лез­ли в ре­ку са­ми. Зу­бы уже на­чина­ли сту­чать, ког­да Бет смывала шам­пунь во вто­рой раз, но ощу­щение скри­пящих от чис­то­ты во­лос под ру­кой бы­ло ни с чем не срав­ни­мо. По­том они дол­го си­дели на бе­регу, разложив на солнце мокрую одежду, и го­вори­ли. Они нас­толь­ко дав­но не раз­го­вари­вали по ду­шам, что Бет на­чала чувс­тво­вать не­лов­кость, ко­торой ни­ког­да рань­ше не бы­ло. Не­лепо стес­нять­ся сес­тры. Ска­жи ей. Рас­ска­жи ей, что те­бя от­верг Дэ­рил Дик­сон, и с тех пор ты не на­ходишь се­бе мес­та в чёр­то­вом ла­гере. - Ты зна­ла, что Бо­бу нра­вилась Са­ша? Мэг­ги удив­лённо под­ни­ма­ет бро­ви. - Прав­да? С че­го ты взя­ла? - Он сам расска­зал мне. У цер­кви, вче­ра ут­ром. Они да­же це­лова­лись, пред­ставь. Как ты умуд­ри­лась не за­метить, вы же бы­ли вмес­те до Тер­ми­нуса! - Мои мыс­ли бы­ли толь­ко о Глен­не. Я чуть с ума не сош­ла. - По­нимаю. - Боб очень го­рю­ет? - Да. Но он спра­вит­ся. А вот Тай. Я бес­по­ко­юсь за не­го. - С ним Кэ­рол. Она силь­ная, она ему по­может. - По­терять сес­тру. Это ужас­но. Я не знаю, что де­лала бы. - Я то­же. Будь ос­то­рож­на, я ещё не отош­ла от ра­ны Глен­на. Дер­жись Дэ­рила, по­жалуй­ста. - Мэг? - Что? - Как ты ду­ма­ешь, у них есть что-то с Кэ­рол? - Не знаю. По­чему ты спро­сила? Потому что этот вопрос сидит у меня в мозгах уже целую вечность. Бет мол­ча­ла, вни­матель­но раз­гля­дывая свои ру­ки. Буд­то ви­дела их в пер­вый раз в жиз­ни. Мэг­ги вгля­делась в её ли­цо. - Бет? У вас что, бы­ло что-то? - Нет. Бет по­вер­ну­лась к сес­тре. - Но я хо­тела. Я по­цело­вала его. - А он? - А он ме­ня от­тол­кнул. Ска­зал, что мы не мо­жем, что я ре­бёнок. Вот так. Вот ты и ска­зала. Про­из­не­сён­ные вслух для дру­гого че­лове­ка сло­ва зву­чали, как при­говор. Ни­чего. Не мо­жет. Быть. - Бет, он что, всерь­ёз те­бе нра­вит­ся? Ни­ког­да не ви­дела те­бя та­кой, — Мэг­ги де­ла­ет не­оп­ре­делён­ное дви­жений ру­кой. - Мне ка­жет­ся, да. Я ни­ког­да не об­ща­лась с та­кими, как Дэ­рил, ты же зна­ешь. Но всё это не­важ­но. Он ме­ня от­тол­кнул, по­нима­ешь? Мэг­ги мед­ленно чер­ти­ла кру­ги на пес­ке, об­ду­мывая но­вость. Дэ­рил и Бет. Ес­ли бы это бы­ло до все­го это­го дерь­ма, Мэг­ги бы прос­то за­души­ла по­дон­ка го­лыми ру­ками. При­каза­ла бы не приб­ли­жать­ся к сес­тре. Но сей­час. Как ни стран­но, вся эта дрянь, что слу­чилась с ми­ром, слу­чилась со все­ми ни­ми — по­каза­ла, кто есть кто. И Мэг­ги нра­вил­ся этот па­рень. - Я не мо­гу за­лезть к не­му в го­лову, Бет. Но ду­маю, там всё не так прос­то. Они по­сиде­ли ещё нем­но­го, думая каждая о своём. Ве­тер при­ят­но хо­лодил ко­жу. Бет ви­дела, что Мэг­ги на­чина­ет нер­вни­чать, в пос­леднее вре­мя она ста­ралась не от­хо­дить от Глен­на на­дол­го. - Иди к Глен­ну, — улыб­ну­лась она. - А ты? - Я ско­ро. Хо­чу нем­но­го по­быть од­на. Со мной ни­чего не слу­чит­ся. У ме­ня есть ору­жие и мы совсем недалеко от ла­геря. - Хо­рошо. Но ес­ли что - не ге­рой­ствуй. Прос­то бе­ги со всех ног. - Ко­неч­но, ма­ма Мэг­ги. *** Когда всё перестало быть просто? В тот жаркий, насквозь пьяный день, когда он орал на тебя, выплёвывая всех своих демонов, сотрясаясь от безнадёги, которая драла его изнутри? А ты стояла за спиной, уткнувшись носом в ямку между лопаток, в тонкую сердцевину потрепанных крыльев - и молча прижимала его к себе, насколько хватало сил. Чувствуя, как дрожит широкая спина. И затихает под твоими руками. Медленно, очень медленно. И ты прижимаешься всё крепче, вот моё тепло — бери, и он позволяет. Когда всё изменилось? В какой момент ты разглядела это за непроницаемой маской — тёплую, чуть кривоватую улыбку, она зарождается где-то на донышках глаз, пружинит в глубине и выбирается на поверхность — только на самые краешки губ. Той влажной, насквозь пьяной ночью, на веранде старого дома? Дома, наполненного его призраками, который вы сожгли к чертям собачьим, вместе со всем адом, который в нём был. Дотла. Когда это стало необратимым? С того поцелуя у дома, когда он терзал и кусал твои губы, оставляя наполненные сукровицей ранки изнутри, которые много ночей потом лезли под горячий язык. Когда это стало так больно? Когда он оттолкнул тебя, усмехаясь своей кривоватой улыбкой? Бет ки­нула ещё один ка­мешек в ре­ку и под­ня­лась. По­ра бы­ло воз­вра­щать­ся, не мень­ше ча­са прош­ло. В ла­герь не хо­телось, но ес­ли она слиш­ком за­дер­жится, Мэг­ги под­ни­мет всех на уши. Она рас­че­сала паль­ца­ми чуть влаж­ные во­лосы, нас­лажда­ясь их чис­то­той. Мед­ленно пош­ла в сто­рону ла­геря, вы­тащив на вся­кий слу­чай нож. Как же ти­хо и мир­но. Не­уже­ли они до­берут­ся до Ва­шин­гто­на? Не­уже­ли воз­можно вер­нуть се­бе нор­маль­ную жизнь? Ес­ли вер­нётся нор­маль­ная жизнь, уви­дишь ли ты его ещё ког­да-ни­будь? Она ос­та­нови­лась, уви­дев ог­ромный куст. Ос­то­рож­но приб­ли­зилась, ос­мотре­лась вок­руг. Соч­ная, спе­лая ма­лина пах­ла так, что Бет ин­стинктив­но сглот­ну­ла. Сор­ва­ла пер­вую яго­ду, от­пра­вила в рот, заж­му­рив­шись от удо­воль­ствия, чувствуя, как терпкий сок растворяется на языке. Она съ­ест нем­ножко и нар­вёт для ос­таль­ных. Ша­ги, проз­ву­чав­шие сов­сем ря­дом, чуть не зас­та­вили её по­пер­хнуть­ся. - Чёрт, Дэ­рил! Ты ме­ня на­пугал! - Не са­мая лучшая идея — зак­ры­вать гла­за, ког­да ты од­на. - Что ты здесь де­ла­ешь? - Мэг­ги за то­бой прис­ла­ла. Спа­сибо, Мэг. Чёрт те­бя по­бери. За­чем я толь­ко рас­ска­зала! - Я уже воз­вра­щалась. Прос­то хо­тела нар­вать ягод. Для всех. Он пос­то­ял, буд­то раз­ду­мывая. Кив­нул. По­дал ей бан­да­ну. Это всё уже бы­ло. В другой жизни, где он ещё не оставил ранок в уголках рта. Толь­ко тог­да был ви­ног­рад. Она мол­ча взя­ла бан­да­ну и на­чала со­бирать яго­ды — од­ну в бан­да­ну, од­ну в рот. Чувствуя его изучающий взгляд спиной. Где-то в районе пятого позвонка. - Лю­бишь ма­лину? Он что, пытается начать разговор? - А что, есть лю­ди, ко­торые не лю­бят? Они сно­ва за­мол­ча­ли. Бет за­вяза­ла на­пол­нившу­юся бан­да­ну, по­ложи­ла её на зем­лю и на­чала со­бирать ма­лину в горсть. - Хо­чешь? Она про­тяну­ла ему ла­донь преж­де, чем по­дума­ла. Чёрт, Бет. Где твои моз­ги? Сей­час он ска­жет «нет» — и ты бу­дешь выг­ля­деть глу­по! Дэрил пос­мотрел из-под длин­ной чёл­ки и слегка нак­ло­нил­ся. Бет слов­но па­рали­зова­ло. Ещё нес­коль­ко ягод — и он кос­нётся тво­ей ру­ки. В этот же мо­мент она по­чувс­тво­вала лёг­кое, очень лёг­кое при­кос­но­вение губ. Дэ­рил за­мер на се­кун­ду. И сделал шаг назад, будто обжёгся. Сер­дце про­пус­ти­ло удар. Ска­жи... Что-ни­будь. - Спа­сибо, — го­лос у не­го низ­кий. Нап­ря­жён­ный. Она от­верну­лась, де­лая вдох, распрямила плечи. Нервозно су­нула ещё од­ну яго­ду в рот. - Нам по­ра. Мэг сей­час весь ла­герь сю­да при­гонит. Что те­перь мне де­лать? - У вас с Кэ­рол что-то есть? - Что? - В тюрь­ме вы об­ща­лись. Ну, боль­ше, чем ос­таль­ные. Я ду­мала... Мы все ду­мали, что вы... Ти­па па­ры. Она сто­яла, не смея по­вер­нуть­ся. Спя­тила. Рехнулась. Слетела с катушек. Окон­ча­тель­но и бесповоротно. По­чему твои моз­ги от­клю­ча­ют­ся каж­дый раз, ког­да он под­хо­дит к те­бе? За­чем ты ешь столь­ко ма­лины? - Мы друзья. - Но она те­бе нра­вит­ся? Зат­кнись, Бет. Прос­то зат­кнись. Ра­ди Бо­га. - Она кра­сивая. Вот так. По­лучай. Са­ма нар­ва­лась. - По­нят­но. - Что те­бе по­нят­но? - Ни­чего, пош­ли. Злость такая сокрушительная, так распирает горло изнутри, что она закусывает губу почти до крови. В гла­зах пре­датель­ски жжёт. Да­вай, за­реви. По­кажи ему, ка­кая ты иди­от­ка. - По­чему ты спра­шива­ешь про Кэ­рол? - Прос­то ин­те­рес­но, — го­лос сби­ва­ет­ся на низ­кие но­ты. Шаг от него. Ещё шаг. Ног­ти впи­ва­ют­ся в ла­донь. Толь­ко поп­ро­буй! Поп­лачь, ма­лют­ка Бет, до­кажи ему, что он прав. РЕ­БЁНОК! Она чувс­тву­ет на лок­те его твёр­дые паль­цы. Дэ­рил раз­во­рачи­ва­ет её к се­бе. - Бет, ты че­го? - Я же ска­зала — ни­чего! Пош­ли! - Бет! - Что? - Ты то­же, — он смот­рит ку­да-то за её пле­чо и слово выпадает из его губ нехотя. Тяжёлым камнем, — Кра­сивая. От­лично. Прос­то прек­расно. Боль­шое, на хрен, спа­сибо! Она ТОЖЕ. - Иди ты к чёр­ту, Дэ­рил! Бет вырывает локоть. Сглатывает, пытаясь загнать внутрь тугой комок в горле. Точно рехнулась. Какое тебе дело до Кэрол. До них обоих. До всех его долбаных ТОЖЕ. Прос­то не обо­рачи­вай­ся. Просто проваливай. - Не по­нял, — в го­лосе Дэ­рила та­кое удив­ле­ние, что у Бет вы­рыва­ет­ся ис­те­ричес­кий сме­шок. - Ну, ещё бы. - Снова за выкрутасы? От­вя­жись. От­вя­жись, по­ка не поз­дно. - Никаких выкрутасов, что ты. - Блин, Бет! Быс­трее, Бет. Иди. Пар­ши­вых де­сять ми­нут, и ты в ла­гере. - Что «Бет»? За­чем ты при­шёл? - Ме­ня Мэг­ги прис­ла­ла. За­была? Мэг­ги те­бя прис­ла­ла. Ко­неч­но, те­бе бы и в го­лову не приш­ло меня искать, правда? Ла­донь всё ещё пом­нит при­кос­но­вение тёп­лых, ос­то­рож­ных губ. И от это­го сов­сем пло­хо. Когда всё стало... так? Он делает один длин­ный шаг, снова хва­та­ет за лок­оть, по­вора­чива­я к се­бе. - Отвали! Её не­сёт, и она по­нима­ет это, но злость такая, что остановиться уже нельзя. Как нельзя стряхнуть его руку. - Ты... — он запинается на непривычном слове, — Ты что, ревнуешь, что ли? - Я? Ты, блин, совсем придурок? - От­лично, я придурок. Это всё? - Всё! - Очень хо­рошо, — ар­ба­лет ему ме­ша­ет, он ски­дыва­ет его с пле­ча к но­гам, и уже дву­мя ру­ками пе­рех­ва­тыва­ет её пле­чи, слег­ка встря­хивая, — А те­перь ты ус­по­ко­ишь­ся, мы дой­дём до ла­геря, и при­дурок от те­бя от­ва­лит. По­няла? Бет дёр­га­ет­ся, пы­та­ясь выр­вать­ся из его рук. Чувс­твуя, что слё­зы сей­час прор­вутся, пло­тина рух­нет, и это бу­дет ужас­но. И от того, что он её держит, от его рук на плечах — ещё хуже. - От­пусти! Убери руки! Он отступает на шаг и от­пуска­ет её так вне­зап­но, что ли­шив­шись его под­дер­жки, Бет ва­лит­ся на­зад. Па­да­ет на мяг­кий ко­вёр из листь­ев и сос­но­вых иго­лок. Не боль­но. Сов­сем не боль­но. Но чер­тов­ски обид­но и унизительно. Так, что всхлип про­бива­ет ко­мок в гор­ле и вы­дира­ет­ся на­ружу. Бл... Блин! Она же не пла­кала, ког­да це­лая стая шла ми­мо, а они си­дели в ба­гаж­ни­ке, каж­дую ми­нуту рис­куя по­гиб­нуть. Не пла­кала, ког­да на неё на­пада­ли тва­ри! Да да­же сра­зу пос­ле па­дения тюрь­мы — она не пла­кала! Ещё один всхлип, боль­ше по­хожий на полупридушенный писк. - Эй, боль­но? Те­бе боль­но, да? Прос­ти, Бет, я не хо­тел. Где боль­но? И от того, как Дэ­рил ки­да­ет­ся к ней, как его ру­ки за­бот­ли­во ощу­пыва­ют её, от этой ду­рац­кой, ис­крен­ней ви­ны в его го­лосе — ещё ху­же. Дол­го сдер­жи­ва­емую пло­тину про­рыва­ет, на­конец, и Бет зло трёт гла­за ру­кой и смотрит вверх, но па­ра сле­зинок всё рав­но про­лива­ет­ся на­ружу. - Нигде. Она вдруг осоз­на­ёт, что он ощу­пыва­ет её но­ги. И он, ка­жет­ся, то­же. За­мира­ет над ней, и она слушает, как его руки тя­желе­ют на её бёд­рах. И бо­ит­ся по­шеве­лить­ся, толь­ко чувс­тву­ет, ка­кие го­рячие у не­го ла­дони. Во рту пе­ресох­ло, слё­зы мо­мен­таль­но от­сту­пили, как буд­то их не бы­ло сов­сем. Толь­ко ощу­щение его паль­цев на бед­ре. У ме­ня ос­та­нав­ли­ва­ет­ся сер­дце каж­дый раз, ког­да ты ока­зыва­ешь­ся ря­дом. Дэ­рил под­нял го­лову, и она уви­дела его гла­за. Сов­сем близ­ко. Нап­ря­жён­ные, злые. Как тог­да, после поцелуя у до­ма. Её ру­ка тя­нет­ся к не­му про­тив во­ли, паль­цы сколь­зят в во­лосы на за­тыл­ке. Мяг­кие, как у ре­бён­ка. Она не за­была. - Бет... — предостерегающе. Она чуть опус­ка­ет взгляд — их гу­бы на од­ном уров­не, все­го в дюй­ме друг от дру­га, она чувс­тву­ет его ды­хание. Тёп­лое. Рва­ное. Её вдох — его вы­дох. - Бет... - Что? Её го­рячее бед­ро че­рез ткань, он зна­ет, что дол­жен от­пустить. Её за­пах ок­ру­жа­ет его со всех сто­рон, за­бива­ет­ся в ноз­дри, хлещет по нервам. Дэ­рил ни­ког­да не за­бывал его — тон­кий, ед­ва уло­вимый, по­хожий на за­пах дож­дя. Чёр­тов за­пах прес­ле­довал его ещё с тех пор, как она тан­це­вала под лив­нем. Кру­жилась, рас­ки­нув ру­ки, а он жад­но смот­рел на неё из-под длин­ной чёл­ки. Мол­ча, сжи­мая дро­жащие ку­лаки, не смея на­рушить этот стран­ный та­нец. По­жирал гла­зами её тон­кие за­пястья, из­гиб неж­ной шеи, пок­ры­той плён­кой во­ды, бу­сины сос­ков под мок­рой тканью, твёр­дые, раз­бу­жен­ные ту­гими стру­ями. Ос­трые клю­чицы — дождь лу­пит пря­мо в пе­рек­рестье, раз­ле­та­ясь свер­ка­ющим ве­ером из ямоч­ки меж­ду ни­ми. Та­ким ко­лючим, что хо­чет­ся пой­мать язы­ком каж­дую кап­лю. При­жать­ся к пуль­си­ру­ющей вен­ке гу­бами. Дэ­рил чуть не выс­ко­чил из-под дол­баной сос­ны. Схва­тить её, сжать, сло­мать в ру­ках это гиб­кое, та­кое юное, та­кое зап­ретное те­ло. Бля! Он сто­ял, буд­то па­рали­зован­ный, и все его си­лы ухо­дили на то, что­бы ос­та­вать­ся на мес­те. А по­том она шаг­ну­ла к не­му — и этот её за­пах чуть не сшиб его с ног, зас­ло­няя со­бой всё. Все хо­рошо зна­комые за­пахи ле­са. И ос­тался в нём, про­питав нап­рочь лёг­кие, так что не выт­ра­вить. Вы­нуж­дая сле­довать за ней, слов­но ёбаная гон­чая, словно чёртов пёс. Блядь, убе­ри от неё ру­ки, чёр­тов иди­от! Прос­то убе­ри. От неё. Свои ру­ки. Ро­зовые гу­бы сов­сем близ­ко. Та­кие ту­гие, по­лу­от­кры­тые, чуть влаж­ные. Кровь гро­хочет где-то в ушах. Рвёт кры­шу. Один раз. Толь­ко раз. Боль­ше ни­ког­да. Её гу­бы пах­нут ди­кой ма­линой. Ещё сла­ще, ещё неж­нее, чем он пом­нит. Она вся дро­жит под его ру­ками, ма­лень­кая, род­ная до пос­ледней жил­ки, вы­меч­танная. Глад­кий язык. Не­весо­мые, нес­ме­лые дви­жения, пре­рывис­тое ды­хание. Блядь, это за­водит боль­ше, чем уме­лые гу­бы всех баб, ко­торые у не­го бы­ли. Это­го ма­ло. Так чер­тов­ски ма­ло, что не­воз­можно боль­ше пе­реси­ливать се­бя, ду­мать, уго­вари­вать, пом­нить... Кто он. Кто она. Пиз­дец. Всё это хре­нов бред. Есть лишь она — эти её гу­бы, та­кие же­лан­ные, та­кие пь­яня­щие, что нер­вы скру­чива­ет в один бо­лез­ненный клу­бок, вяз­ко пуль­си­ру­ющий у вис­ка. Дэ­рил сми­на­ет эти гу­бы, при­жимая её к се­бе, бо­ясь от­пустить и на мил­ли­метр, жад­но, ис­ступлён­но, ловит жаркое дыхание ртом. Не ве­ря, что это не сон. От­ры­ва­ет­ся на се­кун­ду, чтобы посмотреть на неё. Ма­лень­кая. Слад­кая. Такая, чёрт, сладкая. Не­под­вижная в его ру­ках. С рас­пухши­ми гу­бами и сом­кну­тыми рес­ни­цами — он це­лу­ет каж­дую, и она вздра­гива­ет каж­дый раз. Всем сво­им кро­шеч­ным те­лом. Он опус­ка­ет ру­ку ту­да, где по­лос­ка ко­жи мель­ка­ет меж­ду рем­нём и по­долом май­ки. Блуж­да­ет по ту­гому без­за­щит­но­му жи­воту с лун­кой пуп­ка — об­во­дит края са­мым кон­чи­ком паль­ца, ны­ря­ет в неё и ве­дёт паль­цы вы­ше, по хруп­ким во­робь­иным рёб­рам, до впа­дин­ки у клю­чиц, накрывая тонкую венку под самой кожей. При­ника­ет ту­да язы­ком, чер­тит влаж­ную ли­нию от клю­чицы — по нежному, изогнутому горлу, чуть прихватывая белую кожу зубами — к угол­ку рта. Тонкие руки взлетают, вцепляются в его плечи, тело выгибается дугой, вжимаясь в него, глаза на миг распахиваются — шальные, совсем безумные, ни черта не понимающие, и тут же веки падают, скрывая расширенные, почти перекрывающие радужки, зрачки. Чёрт бы тебя побрал, Бет. Лиф­чи­ка на ней нет. От это­го осоз­на­ния он чуть не схо­дит с ума здесь же. Неж­но, очень неж­но, по­душеч­ки сколь­зят к креп­ким хол­ми­кам де­вичь­ей гру­ди и нак­ры­ва­ют сос­ок. Бет хрип­ло вы­дыха­ет ему в рот, выгибаясь ещё больше, до хруста между лопатками. У не­го сво­дит ску­лы от же­лания зад­рать май­ку и поп­ро­бовать её на вкус. Нет, не желания. Необходимости. Древней, как весь грёбаный мир. Ещё древнее. Сей­час. Ос­та­новись, твою мать, при­дурок. Ос­та­новись, по­ка не ... Ды­хание спёр­ло в глот­ке так, что ка­жет­ся — сей­час за­дох­нётся. Прек­ра­ти это. Ты должен. Нель­зя. Сссу­ка. Венка в ямке между ключицами. Пылающее, запрокинутое лицо. Она вся дро­жит, от­вердев­ший от при­кос­но­вений ос­трый со­сок упи­ра­ет­ся в его ла­донь, а под ним прямо в его руке, её сердце, отбивающее рваный ритм о рёбра так, что он чувствует его грохот. Давай, подтверди, что ты тот, кто ты есть. Трахни её прямо здесь. Сейчас. На траве возле лагеря. Ос­то­рож­но, пе­реси­ливая се­бя каж­дый мил­ли­метр, отвести руку, вытащить из-под майки, не позволяя себе взглянуть сквозь пелену перед глазами. Отрывая себя от её кожи. - Бет, нет... Она изум­лённо та­ращит­ся на не­го. Непо­нима­ющие глаза, чокнутые, со зрачком во всю ширь. - Ты... Иди. Я до­гоню. Прослежу... Здесь не­дале­ко. - Дэ­рил? - Я не шучу. Оби­да в её взо­ре ре­жет его на кус­ки. Рвёт на хрен душу на мелкие, грёбаные куски. Блядь. Она что, ни чер­та не по­нима­ет? Во­об­ще ни хе­ра не по­нима­ет? Она дол­жна уй­ти. Обя­зана. Он от­ры­ва­ет­ся от её тёп­ло­го те­ла, вста­ёт, под­би­рая ар­ба­лет, спасаясь его привычной тяжестью, вспоминая, кто он есть. Ста­ра­ясь не смот­реть на неё. Бля, иди от­сю­да, ду­ра! Уно­си но­ги, по­ка я мо­гу... Пиз­дуй в ла­герь к сес­тре, иди­от­ка! Она смот­рит на не­го сни­зу вверх. Ог­ромные, свер­ка­ющие озё­ра, пол­ные го­ряче­го се­ро-го­лубо­го ль­да. Дав­но, очень дав­но, сов­сем па­цаном — лет во­семь, не боль­ше, он нат­кнул­ся на та­кое озе­ро в са­мой ча­ще. Выб­рел — не­ожи­дан­но для се­бя са­мого, и зас­тыл, ох­ре­нев­ший, ог­лу­шён­ный. Поч­ти круг­лое, спо­кой­ное, крис­таль­но-чис­тое, си­яющее из­нутри сот­ня­ми го­лубых, ре­жущих гла­за, огонь­ков. Ска­зоч­ное чу­до, как из кни­ги, ко­торую им чи­тала на уро­ке мисс Эби­гейл. Он за­пом­нил, слиш­ком ред­ко отец от­пускал его на уро­ки. Па­цанё­нок, он тог­да ещё ве­рил. Во что-то. Озе­ро рас­ки­нулось пе­ред ним — спо­кой­ное, та­инс­твен­ное, без дна. Оно при­тяги­вало к се­бе, ма­нило ныр­нуть в глу­бину и плыть — до ре­зи в лёг­ких, до кру­гов под ве­ками — в зо­вущую, свер­ка­ющую глу­бину. Бет постепенно бледнеет, шум­но ды­ша, не де­лая по­пыт­ки под­нять­ся. Её гла­за — как то грё­баное озе­ро. Го­рячий лёд. - Не слышишь? Иди на хер от­сю­да, Грин, — гру­бо. Поч­ти ... умо­ля­юще. Что ты сидишь, мать твою. Прос­то. Иди на хер от­сю­да. ПО­ЖАЛУЙ­СТА. Она мол­чит. Застыла, стис­ну­в дро­жащие ру­ки. Ладно. Сам. Ладно. Он де­ла­ет шаг. Ещё шаг. Вы­рыва­ет­ся из это­го. Из её глаз. Из её за­паха. Из неё. На хер! Дой­дёт. Са­ма дой­дёт. Ла­герь близ­ко, ру­кой по­дать. Ни чер­та с ней не бу­дет. Ду­ра.