Безмолвные

Рик запустил руки в отросшие волосы и сжал пальцы. Мысли были тяжелыми и беспокойными. Он прошёл вдоль широкой веранды и облокотился о перила, задумчиво глядя на припаркованные машины. Они жили в этом доме на самом краю Шарлотт уже неделю. Дом был крепкий, с заколоченными окнами и довольно просторный. Конечно, спать на настоящих кроватях было чертовски приятно, но они застряли здесь совсем не по своей воле. Всю неделю они каждый день выезжали на вылазки, обшаривая квартал за кварталом. Бензина не было. Совсем. Они не обнаружили ни единого галлона. Всё было выпотрошено подчистую, они проверяли даже газонокосилки. Пусто. Рик снова окинул мрачным взглядом все три машины и мотоцикл у дома. Что делать? Форд жрёт больше всего. Но и вмещает больше. Бросать машины — не вариант. Точнее, просто чертовски паршивый, самый худший вариант. Он потёр пульсирующие виски. Остаётся лишь слить весь бензин из машин и отдать его Дэрилу. На мотоцикле прочесать пару оставшихся кварталов проще. И это сэкономит драгоценное топливо. Другого выхода он не видел. Мужчина отлепился от перил и прошёл к крыльцу. Он знал, что ещё не поздно, но не мог удержаться и постоянно поглядывал на часы. Дорога была почти прямой, миля-полторы, и ты в городе. Это был ещё один плюс старого дома — хороший обзор. Рик сел на верхнюю ступеньку, вытянул длинные ноги и уставился вдаль. На горизонте показался силуэт, и он облегчённо вздохнул. Человек шёл быстро и уверенно. И Рик угадывал этот силуэт не зрением, а каким-то внутренним чутьём. Немного подумав, сходил в дом, прихватил немного мяса и бутылку воды, вернулся на крыльцо и стал ждать. Казалось, она никогда не уставала, но Рик знал, что это не так. Она подошла бесшумно, как всегда, и он прищурился, глядя на неё снизу вверх. Мишонн остановилась в паре шагов, её непроницаемое лицо было в разводах грязи и пыли, в притороченной к штанам сумке что-то топорщилось. - Всё в порядке? - В порядке, — он похлопал ладонью рядом с собой, — садись. Ты хуже Карла. Я принёс воды, давай полью — умоешься. - Не стоит. - Стоит. Он отвинтил крышку и полил ей на руки. Пальцы у неё были длинные, тонкие и очень хрупкие. Вода обтекала их, покрывая тёмную кожу блестящей плёнкой, и Рик вдруг отвёл глаза. - Не хочешь перекусить? - Романтический пикник у парадной двери? - Почему нет? - А что у тебя есть? - Несколько кусков чудесного холодного мяса и вода. Очень немного воды, — он кивнул на остатки воды в бутылке. - Звучит аппетитно, — Мишонн улыбнулась и села рядом с Риком. Рик улыбнулся в ответ и пододвинул к ней мясо. Рваные пятна солнца ложились на деревянное крыльцо и на лицо женщины рядом. И Рик вдруг подумал, что ему спокойно, несмотря ни на что. На самом деле спокойно. - Осень близко, — Мишонн откусила и прикрыла глаза, — я уже чувствую её в воздухе. - Ещё пара месяцев до первых холодов у нас есть. - Жаль нет пары штанов в запасе. Джинсы Карлу уже по колено. Чем ты кормишь этого парня? - Карл пошёл в моего отца. Он, наверное, был самым высоким человеком в штате. - Ты тоже не карлик, — усмехнулась Мишонн и запила мясо водой. Рик потёр бороду. Они сосредоточили все силы на поисках бензина и не проверяли магазины. Возможно, в городе есть неразграбленные. Кажется, он даже видел один супермаркет буквально в паре миль — на въезде в город. Они могли бы... - Держи, — Мишонн достала скатанные джинсы из сумки и протянула Рику, — вроде его размер. Загнет, если нужно. - Мишонн! Она подняла бровь - Ты неподражаема! — Рик сжал джинсы в руке. - Я знаю.

***

Омуты. Тёмно-голубые, почти чёрные, с огромными расширенными зрачками — на белой, чертовски белой, коже. Она смотрит прямо на него, и он летит в эти глаза, как в чёрную, бесконечную бездну — страшно и неотвратимо. Летит прямо в их пульсирующую сердцевину, в тлеющий на самом дне голубой огонь, и глубже дна, в сладкую, вязкую темноту. Она стоит так близко к нему, что её волосы касаются его голой груди в расстёгнутом вороте. Дэрил протягивает руку и собирает эти волосы — прохладный скользящий шёлк — в кулак, заставляя её запрокинуть голову, подчиняя себе. Принуждает её шагнуть ближе, впечатывая её тело в его. Необходима. Она. Ему. Тонкий запах окутывает его, тёплая упругая грудь вжимается в его рёбра, и срывает последние тормоза. С треском. Ты проиграл, Дэрил Диксон, возврата не будет. Она — его бело-голубое, сверкающее горячим льдом, безумие. Близкая, хрупкая и — от этого можно рехнуться — недоступная. Дыхание Бет учащается, опаляет его, и он чувствует, как вздымается её, прижатая к нему, грудь. Он ещё сильнее тянет её волосы вниз. Так, что выгибается нежное, беззащитное горло, и впивается губами в этот изгиб, пытаясь подавить глухое рычание, рвущееся из грудной клетки. Он знает, что ей больно. Он хочет, чтоб ей было больно. Какого хера он не может не думать о ней? Какого хера она живёт в его голове, в его костях, в каждой грёбаной мысли? Он прихватывает её тёплую кожу зубами и скользит вверх, еле сдерживаясь, чтобы не прикусить всерьёз. Осознавая, что оставляет на этой белоснежной, идеальной шее красные метки зубов — его следов на ней. Бет хрипло стонет и зарывается пальцами в его волосах. От этого звука, от этих рук на затылке Дэрил почти сходит с ума. Короткие острые поцелуи вдоль скулы, и он накрывает её губы, вбирая глубоко в себя её дыхание, скользит языком по её нижней губе и врывается в маленький рот. Жаркий и влажный. Уступающий, позволяющий ему терзать её так, как ему нужно, как он хочет. От этого сворачивается в венах кровь. От этого сердце шарахает молотом в рёбрах, и хочется больше, ещё больше её. На пояснице Бет ямочки — он оглаживает их ладонями, рывком прижимает её так, чтобы она чувствовала реакцию его тела, и смотрит ей в глаза. Я хочу тебя до смерти. Каменный, распирающий штаны член впечатывается в неё, в её тугой живот — и он почти кончает от этого. Между ними только пара слоёв одежды — её белое хлопчатобумажное платье и его штаны с рубахой. Он опускает руку на её бедро и медленно ведёт вверх, задирая подол, внутренняя сторона бедра у неё атласная, он гладит её кончиками пальцев, обводит кромку трусиков и замирает. Бет раздвигает ноги и подаётся бёдрами вперёд. От этого движения рвёт крышу, последние крохи самоконтроля сносит к чертям. Он проскальзывает в трусики и легко касается пальцами нежных складочек. Невыносимо горячая, просто пылающая, влажная. Бет запускает ногти в его спину так, что он шипит от боли, подхватывает её под ягодицы и толкается в неё, трётся о ткань, давая ощутить его через тонкое платье. Её распахнутые глаза перед ним совершенно шальные. Я. Хочу. Тебя. До смерти. Она выгибается, не отводя сумасшедшего взгляда, и нервно облизывает нижнюю влажную губу, точно повторяя движение его языка на ней, слизывая его запах. И он слышит, как она выстанывает его имя в самое ухо. Простыни мокрые насквозь. Дэрил выдирается из них и подходит к окну, опираясь дрожащими ладонями на подоконник и с силой вгоняя прохладный утренний воздух в лёгкие. Стояк такой, что член, кажется, сейчас взорвётся к чертям. Он может проломить им стену. Десять ёбаных стен. Какого хера ты делаешь со мной? Пошла вон из моей головы! Из моих снов! Долбаное наваждение. Там, у лагеря, когда он уходил от неё, ощущая, как неумолимое возбуждение с воем бьётся в каждой клетке — это слово впервые пришло в его голову. Наваждение. Уйти совсем у него, конечно, не получилось. Его хватило до первых, скрывших его спину, деревьев. А потом он дал круг, обошёл малиновый куст и оказался позади неё. Он стоял, затаившись в густой листве, ожидая, пока она встанет с земли и пойдёт в лагерь, но она не двигалась. Совсем не обязательно, чтобы она видела тебя. Ты можешь прикрыть её и так. Он отметил, что Бет ещё больше похудела за последнее время. Ткань майки облепляла спину, и он видел каждый острый, выступающий позвонок. Чего она здесь расселась? Ждёт ходячих на свой зад? Захотелось адреналина? Девчонка ещё немного потупила, сидя на траве и обняв колени руками. И всхлипнула. Узкая спина дрогнула всеми своими, мать их, беззащитными позвонками, и Дэрил увидел, как сжатый кулачок врезается в траву. - Гад! — отчётливо прошептала девчонка, — Сволочь! И заплакала. Дэрила прошиб холодный пот. Он ненавидел, когда плачут бабы. Просто ненавидел. Но когда плакала Бет — это был пиздец. Её слёзы выжигали дыры в его грудной клетке, заставляя часто сглатывать, будто все его слизистые оболочки высохли разом. Девчонка плакала из-за него — от этого осознания заныло в желудке. Это не укладывалось в голове. Этого не могло быть. Никто, никогда не плакал по Дэрилу Диксону. Даже родная мать. Как это воспринимать? Что он должен, блин, делать? Он хотел бы подойти к ней. Сказать что-то, но... Что я могу ей сказать? Ты не представляешь, во что хочешь ввязаться? Я до смерти хочу тебя? Прямо сейчас на этой траве, в этой чёртовой майке, обтягивающей твои чёртовы позвонки? Интересно, у неё был кто-нибудь? Когда всё развалилось, ей было уже шестнадцать. Они жили в захолустье, но Джорджия далеко не Средневековая Англия. Мало кто не трахался напропалую к шестнадцати годам. Бет как-то особенно длинно всхлипнула и затихла. Резко поднялась на ноги и уверенно зашагала в сторону лагеря, вытирая глаза рукой. Выпрямленные, напряжённые плечи выражали решительность. Похоже, она больше никогда не подойдёт к тебе. Похоже, она решила, что пора послать тебя на хер. Ты ведь этого и хотел, правда? Так будет лучше. Для них обоих. Может, она ещё найдёт хорошего парня. Не того, который думает о том, трахал ли её кто-нибудь, когда она плачет. Он проводил Бет до самого лагеря и скрылся в лесу. Ему нужна была охота. Ему нужно было выпустить пар. С тех пор она снилась ему каждую ночь. Всегда — ярко. Так ярко, будто приходила к нему на самом деле, вживую. С каждой ночью — всё острее и желаннее. Чёртово наваждение. Никогда в жизни Дэрилу не снились сны. Никогда. Ни цветные, ни чёрно-белые... Ни после пожара, ни после первого убитого ходячего, ни после смерти Мэрла. Иногда, очень-очень редко, мёртвые лица — убийцы и убитые: Мерл, София, Хершел, мать, Андреа — скользили мутным маревом по самому краю сознания, в тот момент, когда он проваливался в сон. Лица переплетались между собой, расползались, теряя черты и расслаиваясь, как мокрый картон, а на утро он просыпался с гудящей головой, мечтая о сигарете. И уж точно ему никогда не снились бабы. Особенно — так. Дэрил отошёл от окна и ударил в стену кулаком. На хуй так жить! Он не должен её хотеть, на то есть тысяча причин, самая главная из которых — он сам. Он не имел права её хотеть, ни в давно сдохшем нормальном мире, ни в дохнущем в агонии этом. Он посмотрел на сбитые простыни, сбитые костяшки и начал искать рубашку, перебарывая чёртово возбуждение. Солнце стояло уже высоко, ему предстояло прочесать новый маршрут в поисках бензина. Маршрут был сложным. И это был их последний шанс. Бензина оставалось только на один заезд. Неужели придётся бросить машины?

***

На первом этаже было тихо. Кэрол прошлась по комнатам и не встретила ни единой души. Она знала, что Боб, Тайриз и группа Аба в лесу, проверяют расставленные Дэрилом силки. Бет не выходила из своей комнаты, Мишонн и Рик стояли у машин за домом и мирно беседовали, Кэрол видела их из окна столовой. Отлично. Именно это ей и было нужно — никаких свидетелей. Она знала, что с минуты на минуту спустится Дэрил. Он собирался на последний выезд, и Кэрол необходимо было с ним поговорить. С того разговора у костра, где он выдохнул ей в лицо: «Ты как Шейн, Кэрол», они избегали друг друга. Она не знала, как объяснить ему то, что не могла в глубине души объяснить себе, но дальше так продолжаться не может. Знакомые шаги на лестнице подсказали ей, что Дэрил спускается вниз. Она застыла, ожидая его. - Привет. - Привет, — она нервно хрустнула пальцами, — Как спалось? - Нормально. - У тебя усталый вид. - Переживу. - Дэрил... Я хотела сказать тебе... Он остановился на последней ступеньке и посмотрел на неё выжидающе. Не смотри на меня так. Пожалуйста. Ты всё, что у меня есть в этом мире. - Я тебя слушаю. - Я хочу, чтобы ты меня понял. - Что я должен понять? - Я заботилась о нас всех, Дэрил. Поверь, это не было легко! - Я надеюсь на это. - Дэрил! Он смотрит на неё, как на чужую. Никто не определил бы, чем отличается его взгляд от того, что был прежде, но Кэрол видит — он не такой как раньше. Это впивается в её кожу сотней маленьких стрел. - Скажи что-нибудь. - Я не знаю, что сказать, Кэрол. Я хотел бы не знать об этом вообще. - Ты простишь меня? Он отводит взгляд и смотрит в пол перед собой. - Я не могу тебе ответить. Она запахивает воротник на горле и пытается поймать его взгляд. - Когда ты вернёшься? - Сегодня. Я думаю, что сегодня. Осталось объехать лишь два квартала на севере. - Будь осторожен. Он наконец улыбнулся знакомой кривоватой улыбкой, и у Кэрол свело скулы. Господи, помоги мне. Он кивнул ей и бросил взгляд ей за спину. Кэрол обернулась. В холле никого не было кроме них. - К ужину буду. Наверное. Дверь за Дэрилом хлопнула, Кэрол опустилась на пол и прижала руки к сухим глазам.

***

У мотоцикла стояли Мишонн и Рик. Дэрил усмехнулся, подходя к ним. Лукавое лицо Мишонн и спокойное Рика — только друг с другом они были такими, он заметил. Ну, и ещё с Карлом. Он кивнул обоим сразу, закинул арбалет за спину и начал крепить колчан к седлу. - Ты надолго? - К вечеру постараюсь вернуться. - Где ты будешь? — от внимательного взгляда Мишонн не укрылись мешки под глазами реднека, но она не стала комментировать это. Важнее, где его искать. Если что. - Пара кварталов к северу. Не вздумайте лезть туда пешком. Мишонн хмыкнула, и Дэрил понял, что ему лучше прибыть точно к ужину. Лицо Рика было не менее красноречиво, но он молчал. Дэрил закончил с колчаном и завёл мотоцикл. Двигатель сыто урчал под ним, и Дэрил убрал подножку. Дорога была прямой, именно такой, как он любил. Отъезжая, он оглянулся на дом, и Рик с Мишонн махнули ему. Он кивнул в ответ и отвернулся. Ему показалось, что на втором этаже, в комнате Бет слегка дёрнулась штора. Впрочем, он был уверен, что ему показалось.

***

Рёв двигателя и дорога — это всегда его успокаивало. Лес сливался в сплошную линию, на горизонте маячил город. Вчера они нарвались на нескольких ходячих на вылазке. Почти не разложившиеся, довольно сильные. Уроды напали на них у бывшей школы, и они чуть не потеряли Тайриза. Тай успел развернуться и схватить тварь за шею в последний момент. Если бы это была Бет — ей был бы пиздец. Дэрил видел с каким усилием Тай удерживает ходячего. Мышцы бугрились под толстовкой. Какого хера ты думаешь об этом сейчас? Он злился на себя и на неё, как последний мудак. Хотя, уж она-то точно не была ни в чём виновата, но от этого легче не становилось. Совсем. Бет Грин — его личный, персональный ад. Ангел и демон в одной упаковке хрупкого тела. Такого хрупкого, что он боялся за неё постоянно. Ежесекундно. В этом грёбаном мире, насквозь пропитанном запахом мертвечины и бульканьем голодных тварей — она была ему как кость в горле. Он всё ещё помнил, как привёз её в дом, едва вырвав из лап двоих уродов. Белоснежное даже для неё лицо, воспалённые лёгкие в глубине маленького тела, кровь, которую она судорожно выхаркивала на подушку и её хрипящее «Дэрил», от которого рвало перепонки. Она игнорировала его всю неделю. Она будто ненароком садилась как можно дальше от него у костра. Она смотрела куда угодно, только не на него. Где бы он не появлялся, Бет исчезала через пару минут. Охеренно. Именно этого ты и добивался, верно? Так будет правильно. Блядь! Он вёл себя, как дебил. Несколько дней подряд сваливал на охоту так рано, как мог. Вчера за завтраком она вновь мягко улыбалась Бобу. Они о чём-то тихо говорили, склонившись друг к другу, и Дэрил поймал себя на том, что поднимается, сжав кулаки. Только взгляд Рика удержал его на месте. Ёбаный негр смотрел ей прямо в глаза. Она положила ладонь на руку Боба, сжав на минуту его пальцы, и Дэрил понял, что сейчас вырвет у Боба кадык. Какого хера ты делаешь, Бет? Дэрил медленно выдохнул и чуть сбросил газ. Людям нужен бензин. Он должен думать об этом. Всё топливо, что у них было — сейчас в его мотоцикле. Это их последний шанс, и ты не имеешь права его проебать. В городе было привычно тихо и грязно. Ветер с привкусом мертвечины бил ему в ноздри, и Дэрил старался не дышать глубоко. Несколько заправок пронеслись мимо, но он даже не повернул головы. Они везде уже были и ничего не нашли. На севере города ходячих было больше, ему не везло сегодня. Рычащие звуки неслись в спину. Он свернул с главной улицы в тихий, тенистый квартал, когда-то явно престижный. Аккуратные ряды домов за довольно высокими оградами, разбитые стёкла, хлам на дороге. Дэрил сбавил скорость, внимательно оглядываясь по сторонам. Закусочная, магазин, пустая парковка. Он остановил мотоцикл, взвёл арбалет и бесшумно пошёл в сторону большого кирпичного здания на углу. Пожарная часть. У них же есть служебные машины. Может, что-то осталось в них? Внутри было темно и тихо. Запах разложения ударил сильнее, и Дэрил насторожился. Твари здесь, в этом здании. Вопрос в том, сколько их. Он свернул несколько раз и оказался в огромном гараже пожарной части. Четыре красных машины стояли в ряд. Дэрил быстро подбежал к первой и проверил. Пусто. Вторая, третья. В четвёртой, последней машине бензин был. Он не поверил глазам. Полный грёбаный бак бензина! Он осторожно обошел машину и двинулся в глубь помещения. Пинком открыл дверь в подсобку — чисто. Ещё одна дверь — он старается дышать через раз. Смрад невыносимый. Волосы на затылке поднимаются дыбом от предчувствия опасности. Где же вы, суки? Где? За дверью — целая колонна канистр. Целое, чёрт возьми, море бензина. Как они уцелели? Пиздец! Какой-то невероятный пиздец! Дэрил секунду подумал, забросил арбалет за спину и начал бесшумно перетаскивать канистры к последней машине. За мотоциклом он вернётся позже. Это случилось, когда он перетаскал почти все канистры и отправился за очередной — в дальний угол. Они появились одновременно и отовсюду. Никакого предупреждающего хрипа, только почти неслышное шарканье десятков ног. Инстинкт и тренированный слух заставили его обернуться за секунду до того, как первая тварь бросилась на него. Молча. Блядь! Что происходит! Что за дерьмо! Он оттолкнул труп, всадил в него нож, и повернулся ко второму. Суки! Они наползали со всех сторон, в жуткой, почти осязаемой тишине, от которой закладывало уши. Кажется, прошла вечность. Рука начала уставать, дыханье с хрипом вырывалось из груди, он чувствовал, что пот льёт с него градом и махал ножом из последних сил. У тварей не было горла. Голосовые связки были вырваны полностью, он видел грязно-серые, гнилые края. Очень ровные. Будто срезанные. Одинаковые у всех. Что за херня здесь творится? Он понимал, что шансов отбиться у него нет. Слишком много ходячих. Убил ещё одного, оттолкнул другого. Его мозг лихорадочно работал. Хрен вам. Хрен вам всем! Перевёл дыхание, последний рывок — он растолкал ещё нескольких уродов и сорвал крышку с канистры. Бензин застучал по бетонному полу, пропитал лохмотья ходячих. Расплескав содержимое канистры во все стороны, он бросил её в голову мертвеца и вырвал зажигалку из заднего кармана. Сигареты были редкостью, но привычка носить в штанах зажигалку осталась. - А говорят, курение убивает, — усмехнулся Диксон, чиркая зажигалкой. Давай, родная, ну! Он прикрыл зажигалку рукой, чиркнул ещё раз и увидел язычок пламени. Есть! Получай, сука! Огонь охватил всё мгновенно. Он кинулся к машине, сбивая арбалетом уродов, кидающихся ему под ноги. Несколько длинных прыжков, и он рвёт на себя дверцу, сдирая кожу на пальцах. Пот заливает глаза. Огонь горит совсем рядом, и он понимает, что убираться нужно немедленно. Обшаривает машину, вырывает бардачок. Он не рассчитывал на ключи, думал завести машину с помощью проводов, но сейчас это невозможно. Дэрил слышит, как руки царапают дверцу. Блядь, ну давай же! Он выгребает всё из бардачка на сиденье. Пусто. Сука! Сиденье... Они часто угоняли машины с Мэрлом. И почти всегда доверчивые лохи хранили запасные ключи под откидным зеркалом. Реже — в бардачке. Ещё реже — под сиденьем. Он опускает руку и шарит сбоку от водительского. Оно непривычно широкое и высокое. Пальцы нащупывают гладкий брелок, и Дэрил с силой выдыхает. Машина заводится с третьего раза. Он смотрит в окно — ходячих будто стало в десять раз больше. Они всё прибывают и прибывают. Будто весь ёбаный город собрался здесь. Дэрил срывает машину с места — вести тяжело, автомобиль огромный, он не чувствует габаритов, но ехать надо. Ворота вылетают, как картонные. Он рулит прямо на тварей, слыша хруст костей под шинами. Почему-то большинство из них совсем не гнилые, как и тот, что напал вчера на Тайриза. Какого хера они такие свеженькие? Где, блядь, их горло? Откуда их такая херова туча? Дэрил давит и давит. Машина очень высокая, но кровь попадает даже на лобовое. Пиздец. Он набирает скорость. Надо сделать пару кругов, прежде, чем выезжать на дорогу. Нельзя привести их к дому.

***

У неё почти получилось. Главное — вовремя уходить. Не смотреть на него. Совсем. Иначе можно не выдержать. Он тоже на неё особо не смотрит. Ему просто плевать. Ей тоже. Ведь правда? Она искала себе какие-то дела, чтобы занять себя и не думать о нём. Помогала сестре и Кэрол. Училась разбираться в двигателе у Рика. Водить она умела, но за руль её пускали редко. А ведь она любила водить. Часто к ней приходил Боб. Он тосковал по Саше, Бет слушала его, и ей почему-то становилось легче. Будто она была его молчаливым соучастником в этой тоске. Утром Дэрил уехал на поиски бензина. Бет заставила себя оставаться в своей комнате. Чуть приоткрыв штору она увидела, что он о чём-то коротко переговорил с Риком и Мишонн и сел на мотоцикл. Она не будет волноваться. Тем более, это Дэрил Диксон. Супергерой и терминатор. Бессмертный и неуязвимый. Ничего с ним случится не может. Он выехал на дорогу и оглянулся. Бет показалось, что он посмотрел ей прямо в глаза. Она отпрянула от окна. Теперь он будет думать, что ты полная идиотка. Если видел тебя. Мог ли он видеть? Чёрт. Его не было так долго, что Бет успела несколько раз состариться и умереть. Она пыталась что-то делать, но из рук всё валилось ещё больше, чем обычно. Сердце было не на месте. Она чувствовала, что что-то не так. Это было необъяснимо, но она и не искала объяснений. Что-то не так. Начало темнеть. Бет ходила по столовой из угла в угол, пока Мэг не взяла её за руку и не увела от всех на крыльцо. - С ним всё будет в порядке. Это же Дэрил. - Я знаю. - Тогда успокойся. - Я спокойна! Мне вообще всё равно! — даже она слышала, как фальшиво звучит её голос. - Он появится с минуту на минуту, я уверена. - Что, так сильно видно? Я выгляжу идиоткой? - Ну, идиоткой ты точно не выглядишь. - Значит, видно. Теперь все будут думать, что я сохну по Дэрилу! - А ты не сохнешь? - Мэг! - Прости. Вдалеке, на самой кромке горизонта показалось яркое пятно. Это был не мотоцикл. Бет вскочила и сжала руки. - Мэг, что это? Мэгги тоже вскочила и обняла её одной рукой, выхватив пистолет. - Что за дерьмо!? Минуты текли так медленно, что хотелось орать. Сердце отчаянно билось в рёбра. Бет заставляла себя стоять на месте. Это он? Он бросил мотоцикл? Или... это не он? - О, Господи! — вырвалось у Мэгги. К ним на полном ходу приближалась пожарная машина. Она немного юлила на дороге, будто водитель слегка подвыпил и вёл неуверенной рукой. В сумерках машина пламенела ярким, алым светом так, что резало глаза. Бет задохнулась, когда разглядела. Автомобиль был красным не только из-за цвета краски. Вся машина до лобового стекла была залита кровью. Она почувствовала, как шевелятся волосы от ужаса. - Дэрил! — голос похож на писк, но оказалось, что она кричит. На крик из дома высыпали все и застыли на крыльце. Слышно было только напряжённое дыхание множества людей. Бет сжала ладонь сестры, стараясь не броситься навстречу мчащейся машине. - Бет! — Мэгги выдернула покрасневшую руку, — Ты мне пальцы сломаешь! - Прости. Машина затормозила, не доезжая до дома совсем немного. Хлопнула дверца. Дэрил, заляпанный копотью и кровью, быстро прошёл к ним, поднялся на крыльцо и скрылся в доме, коротко кивнув. Бет почувствовала, что снова может нормально дышать. Он жив! Он жив, и это самое главное. Вслед за облегчением пришла злость. Прошёл, ни на кого не взглянув, черт его побери. Все до сих пор в шоке стоят на крыльце, а его шаги уже стучат по лестнице в доме. Супергерой поднимается в комнату, как будто ничего не случилось. Гад! Бет стиснула зубы и пошла к себе. Пошёл ты к чёрту! Нет, пошёл ты на хер!!! Господи, спасибо тебе, он живой! Она хлопнула дверью и опустилась на кровать. Она ненавидела Дэрила Диксона так, что перед глазами плыли круги.

***

Бет пару раз ударила по покрывалу кулаком, но легче не стало. Злость, перемешанная со слезами, клокотала внутри, не находя выхода. Она внезапно услышала, как открывается его дверь. Твёрдые шаги. Обычно он всегда переминался с ноги на ногу, прежде, чем войти к ней. Сейчас — нет. Дверь распахнулась резко, как от удара. Он ворвался в её комнату, и она вскочила с кровати. - Что ты... Он остановился в шаге от неё — весь в копоти, грязи и крови. Пронзительный взгляд из-под слипшейся чёлки ощупывал её лицо. Она прочистила горло. - Что? - Какого хера ты делаешь? - В смысле? - С Бобом. Какого хера ты делаешь? Бет показалось, что рядом с ней разорвалась бомба. Он уехал один, чёрт знает сколько его не было, он вернулся в сумерках, грязный, на залитой кровью пожарной машине... И всё, что его интересует — Боб? - Ты что, рехнулся? - Иногда мне так кажется. - Очень смешно. - Вообще не смешно. Чего ты хочешь, Бет? - А ты? Я хочу тебя до смерти. Он делает полшага к ней. - Ты не ответила. - Тебе стоит помыться. Внизу есть вода. Дэрил почти рычит. Он чуть не перевернулся на ёбаной машине, полной бензина. Он чуть не сдох в долбаной пожарной части. Все его чувства обострены до предела. Он особенно остро ощутил, что смерть ходит за каждым из них постоянно. Его заебали эти игры. У него нет времени на грёбаные игры! Он всегда был плохим парнем. Она ему нужна. И он её возьмёт. Пошло всё на хер! Он делает ещё полшага к ней и хватает её за локти. Горячий лёд. Тонкий запах. Её тело. Всё обрушивается на него, и он впивается в её губы, понимая, что пачкает её кровью и потом. Похер! Она ему нужна. Сейчас. Вся!