Безмолвные

Она ему нуж­на. Сей­час. Вся! Кулачки упираются в грудь, но он не обращает внимания. Мир снова стал 3D. Глыба льда внутри стремительно тает, разливаясь по телу огнём. Её затылок в его ладони - шёлковый, маленький, весь целиком, он не позволяет ей увернуться, жёстко впиваясь в её рот. Чувствуя, что она пытается что-то сказать. Заткнись, Грин. Просто заткнись. Я прошу тебя! Он нажимает сильнее, и она сдаётся, губы приоткрываются, и его язык наконец врывается внутрь, скользит по её языку. Сладкая. Влажная. Горячая. Пульс в висках стучит так, что можно оглохнуть. Там, на дороге, слыша хруст человеческих костей под колёсами, Диксон решил, что - хватит. Он почти физически - шкурой - чувствовал, как смерть пролетает совсем рядом с ним, в миллиметре от кончиков волос - душная, мерзкая, забивающая ноздри отвратительным запахом. Он не боялся смерти. Давно. Но... Что-то навсегда изменилось в нём, когда эта девочка уткнулась носом ему куда-то между лопаток. Он чувствовал тонкие руки на рёбрах, чувствовал, как её сердце шарахает в его спину - рвано, навылет - и с каждым ударом - становится ближе к его. Всё стало чертовски другим. Он начал ценить утра, когда открывал глаза и нашаривал взглядом белую макушку у костра. Втихаря, как хренов извращенец. Дни, когда, не поворачивая в её сторону головы, вылавливал девчонкин чистый голос среди всех других голосов. Жива. Рядом. Он начал бояться - пульсирующего, тяжёлого желания внизу живота. Оно сгущается, от него невозможно избавиться, оно преследует, прорастая в мокрые, вязкие сны, наполненные её запахом. Руками. Телом. Хватит с него всех этих гребаных игр. Хватит гребаных мыслей. Хватит гребаных снов. Она ему нужна. Именно она. Так, чёрт возьми, давно. Бет изворачивается, отрывает свои губы и дышит в сторону. Тяжело, со всхлипами. Ввинчивая кулачки в его плечи. Чувствуя, как его жар перетекает в неё сквозь рубашку. Какого чёрта? Он сжимает двумя пальцами хрупкий подбородок, поворачивает её лицом к себе. Посмотри на меня. Посмотри, твою мать, на меня! Она смотрит куда - то вниз, он видит лишь её ресницы. Вдох-выдох, вдох-выдох. Белая кожа в вырезе рубашки. - Бет? Она молчит. Дышит ему в ладонь. - Бет, я не грёбаный Ромео. Я не стану танцевать на задних лапках. Просто скажи - что? Она прикусывает губу и переводит взгляд на его переносицу. - Ты оттолкнул меня. Два раза. - Это было лучшее, что я мог сделать. - Тогда что ты делаешь сейчас? Она наконец смотрит ему в глаза. Какого хера я делаю? Какого хера делаешь ты в моих снах? Ты ничерта не понимаешь, да? Это неправильно, это не должно быть. Это есть. Он делает вдох и вглядывается в её зрачки. В самую глубину, до голубых искорок на дне. Я не знаю, Бет. Я ни хрена не знаю. Это просто творится со мной. С нами. Я самый дерьмовый для тебя вариант, Бет. Я настолько дерьмовый для тебя вариант, что тебе проще выйти сейчас за ворота к стаду уродов. Я тоже урод. Другой, но урод. Ты.Мне.Нужна. Так чертовски нужна. Это какая - то херота. Я подыхаю без тебя. Ты видишь? Голубые искры летят из её зрачков так, что, кажется, сейчас порвут ему всю кожу. Дэрил проводит руками по её телу, чувствуя каждый изгиб, и подтягивает ближе за ремень. Я хочу тебя до смерти, Грин. Я хочу то, как ты дышишь мне в плечо - часто, дробно, прожигая мне кожу. Я хочу видеть, как темнеют твои чертовы глаза, когда ты чувствуешь мою реакцию животом. Я хочу твои руки, Грин. Я не знаю, что это Грин. Я просто в охерении, Грин. Он поднимает руки от ремня к пуговицам на её рубашке. Одна, вторая, третья - пальцы дрожат. Бет больше не вырывается, замерла, слушая его движения на своём теле. Дэрил скользит под рубашку к её груди, прижимается своим лбом к её, и прихватывает нежные соски. Дыхание Бет срывается, когда он тихонько выводит круги большими пальцами. То, как наливаются и твердеют её соски под руками невыносимо. Касался тебя кто-нибудь так? Был у тебя кто-нибудь? Наверняка. Похер. Он тянет подол рубашки из джинсов Бет, гладит плоский живот. - Нет, Дэрил! - внезапно, тихо, прямо в ухо. - Да! Последняя пуговица, и распахнутая рубашка повисает на её плечах. И он, наконец, видит. Маленькие, упругие холмики со светло-розовыми, напряженными от его прикосновений, сосками - тёмная родинка под левой грудью. Там, где он запомнил. Белая матовая кожа, лишь шея и лицо чуть золотистого оттенка. Нежный живот с крошечной ямочкой пупка. Он выцеловывал эту ямочку во сне десятки раз. Это больше не сон. Она здесь. -Да, Бет! - хрипло, отчаянно. Не отталкивай меня сейчас. Дай. Мне. Себя. Она не отталкивает. Её нежные ладони легко гладят его плечи, скользят к груди. Она чувствует, как его бьёт дрожь. Мускулы сокращаются под её рукой, и он вздрагивает всем телом, когда она начинает расстегивать его рубашку неуверенными пальцами. От этих неуверенных пальцев на своей груди он сходит с ума. Сорвать одежду нахер, толкнуть её на кровать. Сейчас, немедленно, он не может больше ждать, он почти чувствует, каково это - быть в ней, в её влажной, тугой глубине. Двигаться в ней, иметь её всю. То, что с ним творится от её лёгких рук невероятно. Ткань расходится, и Бет проводит рукой по голой груди, обводит татуировку, слегка запутывается в волосах и её пальцы замирают на прессе. Кожа у него гладкая, загорелая, тёплая. Она никогда не думала, что у Дэрила может быть такая кожа. Мягкие, как у ребёнка, волосы и тёплая, гладкая кожа. А под ней твёрдые напряженные мышцы, слегка подрагивающие под ладонями. Он подтягивает её ближе, и её обнажённая грудь касается его. Чёрт. Он слышит её стон и едва удерживает свой. Её голая кожа на его коже - это почти болезненно. Это абсолютно охеренно. Ближе, Бет, пожалуйста, ближе. Маленький, жаркий рот, острый язычок, длинные ресницы на щеках. Она закрыла глаза, но он не может, жадно пожирая взглядом порозовевшие щёки. Яростный поцелуй с привкусом крови, он не понимает чьей, его или её. Похер, это не важно. Ничто не важно, кроме... Её пальцы гладят пресс, мучительно медленно спускаются вниз, и замирают на пряжке его ремня. Она открывает глаза, смотрит на него - горячий лёд, тёмные озёра, и он понимает, что это - конец. Пожалуйста, Бет, мать твою. ГОСПОДИ! -Дэрил, какого хера, что за машина? - Аб широким шагом пересекает порог и резко останавливается, упираясь взглядом в напряжённую спину Диксона и белую макушку за его плечом. - Я, э-э-э. Гхм. Бет шарахнулась к Дэрилу, вжимаясь голой грудью в его грудь, и Дэрил поднял руки, загораживая её со всех сторон от чужого взгляда. - О! Чёрт, простите ребята - Абрахам запускает пальцы в волосы, отводит взгляд, - мы... внизу. - Сейчас спустимся, - еле процедил, сквозь стиснутую челюсть. Не оборачиваясь. Аб сбегает по лестнице, его громкие, смущённые шаги отдаются в голове Дэрила очередью. Аб, сука! Дэрил чувствует, как часто дышит Бет ему в шею. - Бет? - он гладит узкую спину и трясущимися руками застёгивает её пуговицы. Она по прежнему дышит ему в шею. Зажмурилась. Маленькая. - Ты как? Она только кивает, он чувствует движение горячей щеки вверх-вниз. - Пойдём. Блядь, Аб. Ну, просто - блядь!

***

Они все собрались в столовой, вокруг большого, круглого стола. Только Аб стоял, прислонившись задницей к подоконнику и сложив на груди руки. Они обменялись короткими взглядами. Прости, брат, я мудак. Так вышло, я не хотел. Да пошёл ты! За столом было свободное место. Для него. Он всё ещё никак не мог к этому привыкнуть. Впервые Дэрил сел за такой стол в тюрьме. Он тогда только вернулся с охоты, грязный и усталый, пришёл на совет, собираясь послушать от дверей, о чём они будут говорить. Они ни о чём не говорили. Люди сидели за столом и ждали его. Место Дэрила среди них ждало его – пустой стул ясно говорил об этом. Он осторожно приблизился, неловко сел, опершись локтями о столешницу. И только тогда Рик открыл обсуждение. Дэрил не знал, куда деваться на чёртовом стуле. Господи Иисусе! Что происходит! Он думал отмолчаться, но ему не дали. Они на самом деле ждали, что он скажет, им было важно. Они его слушали. Он сидел там с ними на равных. Дэрил до сих пор не обжил это ощущение в себе. Семья – он перекатывал слово в голове. Прятал под языком, не решаясь про¬из¬нести вслух. Сейчас семья выжидающе смотрела на него. Дэрил со вздохом пересёк столовую и сел на своё место. И почувствовал, как Бет встала за его спиной. Просто молча замерла позади, положив руку на спинку стула. Это было… Блин, просто стой здесь. За моей спиной. Всегда. - Проверили машину? - Естественно. Там море бензина. Что за чёрт? - Он был в подсобке. В пожарной части. Весь в одном месте, разлит по канистрам. Стоял и ждал там – только подарочной ленточки не было. Я достал почти весь. А потом отовсюду полезли твари. Просто туча тварей. Будто ждали, что туда войдёт обед. Бет переступила с ноги на ногу за спиной, и ему захотелось положить свою руку на её. Всё окей, Бет. Всё в норме. - Но самое интересное в том, что они были без горла. - В смысле? - Такое ощущение, что голосовые связки кто-то вырезал. Серьёзно, края ровные, а связок нет. Я их даже не услышал, пока они не подобрались слишком близко. - Блин, что за бред. - Не знаю, мне некогда было разбираться. И, честно говоря, не очень хочется. Топлива у нас теперь немеряно. Предлагаю свалить отсюда утром. На очень хорошей скорости. - Надо разлить топливо по машинам и загрузить канистры. - Из пожарной тоже надо слить, она заправлена доверху. - Не нравится мне всё это. - Мне это звездец, как не нравится. Я проверил машину, там даже воды под завязку. - В доме есть ванна! Может, перед отъездом стоит погреть воды, помыться? Так надоело озеро! - Конечно, Мэгги. Вечером. До вечера ещё куча дел. - Ну, Дэрилу уж точно стоит этим заняться сейчас! Он совсем забыл, что всё ещё перемазан копотью и чужой кровью. И Бет, наверное, тоже. Он искоса посмотрел на неё. Нет. Когда она успела привести себя в порядок? - Ладно, надо проверить силки. Думаю, этого вполне хватит. Кэрол, займёшься? - Конечно. - Тебе не стоит ходить на охоту сегодня, Дэрил, - Рик устало сжимает пальцами переносицу, - и лучше всем пораньше лечь. Завтра будет трудный день.

***

Тихо. В столовой так тихо, что Дэрил слышит, как шелестит ткань в её пальцах, когда она комкает подол своей рубашки. Она сидит в миллионе чёртовых миль от него – с другого края стола - и смотрит. Просто смотрит. - Ты весь в… саже. - Я знаю. - Тебе нужно помыться, наверное. - Я знаю. Адреналин медленно испаряется из крови, и он начинает соображать. Если бы Аб не вошёл. - Я принесу ведра, наберёшь воды. Она выходит в холл, а он пялится ей вслед. Наваждение. Что ему делать с этим? В паху мучительно ноет от недавнего возбуждения. Она притаскивает ему ведра и молча идёт за ним к машине. Разводит костёр, пока он сливает воду. Садится напротив и таращится на огонь. Джинсы на девчонке совсем рваные, кожа белеет в прорехах. Как, блин, ты выживаешь в этом дерьме с такими руками, Грин? С этими своими запястьями, которые, кажется, сломаются, если щёлкнуть посильнее. Розовые пальцы, глаза-озера, белый завиток на хрупкой шее, как раз между позвонками. Стоит чуть надавить… Как это получилось, что ты торчишь здесь, напротив, со своими круглыми коленками и, мать твою, пахнешь дождём? Не Мэгги, не Кэрол, не Мишонн. Страх за неё снова выламывает рёбра изнутри. Царапает скрюченными когтями в животе, вырастает, не помещаясь внутри, выплёскивается раздражением. Как, блин, ты выживаешь в этом дерьме с такими руками, Грин? Что мне делать с тобой? - Она уже теплая. Пойдём. Он подхватывает ведра и идёт за ней, вытряхивая из головы липкие ошмётки страха. Ванна в доме старомодная, огромная, на гнутых ножках. Дэрил видел такие только в фильмах. Он ставит ведро прямо на белое дно и склоняется через край, плеская в лицо. Засохшая кровь шершаво царапает ладони, стекает в ванну, оставляя бурые потёки на стенках. Она не уходит. Просто стоит у стены, наблюдая за ним, и слегка улыбается. - Что? - Ничего. - Иди уже. Она только качает головой, берёт полотенце и идёт к нему. У него пересыхает во рту, когда она слегка толкает его так, чтобы он присел на бортик ванной. - Снимай. - Зачем это? - Снимай. Я видела их, помнишь? Он помнит. Он так это, чёрт возьми, помнит, словно это выжгли раскалённым клеймом на внутренней стороне черепа. Её нежные руки на спине. Лёгкие движения, оглаживающие каждый шрам. Она стягивает с него жилет. Бросает грязную рубашку в ванну и наклоняется, чтобы смочить полотенце. Её рубашка натягивается на худой спине, облепляя позвонки. Бедро почти касается его бедра. Полоска кожи белеет между ремнём и подолом, и ему приходится сжать кулаки, чтобы не коснуться её. Бет выпрямляется, отжимает полотенце и становится совсем рядом, её лицо на одном уровне с его. Он смотрит, как маленькая рука приближается к нему. От этого можно сойти с ума. Дэрил закрывает глаза. Запах дождя захлестывает со всех сторон, расходясь волнами по всеми телу. Бесконтрольно и необратимо. Она прижимает мягкое полотенце к его шее и легко проводит вниз. И ещё раз. И ещё. Забыл, как дышать. Вцепился побелевшими пальцами в бортик ванной. Не трогай её. Только не трогай. Она ведёт влажной, прохладной тканью по груди, по рёбрам, видя, как его кожа вскипает мурашками под её рукой. Поднимает к плечу. Над грудными пластинами выступающие ключицы. Словно распахнутые крылья. Бет на секунду замирает и касается их кончиками пальцев. Только раз. Один раз. Он даже не заметит, если тихонько. Ведёт вдоль острой, изломанной линии к плечу. Кожа в ямочках над ключицами нежная. Как у девчонки. Она чуть нажимает на неё, и слышит глухой рык. Глаза Дэрила открыты и смотрят на неё в упор. Она не может отвести взгляд. Его грудь судорожно вздымается, и ямочки становятся глубже. Бет, ты сошла с ума. Рехнулась. Уходи срочно. Прямо сейчас! Она словно видит себя со стороны. Медленно наклоняется, полотенце падает из руки, а она прижимается к ключице губами. Собственное хриплое дыхание грохочет в ушах. Он восхитительный, чуть горчащий на вкус, твердые мышцы каменеют под её пальцами и губами. О, Боже! Я не верю, что ты делаешь это. Зажмурилась. Крепко, так, что под веками поплыли круги, запустила пальцы в его волосы. Кожа Дэрила горячая, гладкая. Она отрывается от неё и выпрямляется, не открывая глаз. Стоя меж его бёдер. Его рваное дыхание щекочет ухо. Его щека царапает её щёку. Сейчас он тебя прогонит. Снова. И ты этого не переживёшь. Бет поворачивает голову и утыкается в колючую скулу губами. Вдыхает его запах. -Бет! Полурык – полустон выдирается из горла, он стискивает её бёдра горячими ладонями и рывком прижимает к себе. Я не святой, чёрт побери всё на свете. Я.Не.Херов.Святой. Он поворачивается и ловит её губы. Жадно. Будто от этого зависит жизнь. Вплавляется в неё, втягивает нижнюю губу, прикусывает её язык. Сумасшедшая. Гладкая. Охеренная. Необходимость – целовать её до привкуса крови, всасывать её дыхание ртом, вплавляться в её губы так, что невозможно горячее, ближе. Её руки в его затылке что-то делают, такое – что меркнет свет, остаётся только её лицо. Живот впечатан в его пах, и он сжимает её бёдра своими крепче. Моя. Дэрил проводит ладонью по шее, хрупким рёбрам и спускается на ягодицы. Маленькие, аккуратные – точно под его ладони. Он поднимается, подхватывая её и увлекая за собой. Не отпуская её губ. Её ноги обвиваются вокруг него, её руки вцепляются в него, и это самое охренительное, что он чувствовал в жизни. Дэрил толкает дверь носком. До комнаты Бет два шага – самые длинные два шага из всех. Если Аб попадется на пути – я убью его. Я вырву его хренов позвоночный столб. Я перекушу его хренову глотку. Язык Бет легонько скользит по его языку, и он глухо рычит, дергая дверь её комнаты. Здесь всё началось утром. Сходу на покрывало, впечатывая её в кровать своим весом. Перехватить её запястья одной рукой. В мозгу красная пелена. Он смотрит в её глаза – шальные, безумные. - Я хочу тебя. - Я хочу тебя, - вторят тёплые губы. И башню срывает начисто. Нет ничего. Только она, её тело под ним, её расширенные зрачки, горячий рот и выгнутая дугой спина. Пальцы немеют, спешат, срывают долбаные пуговицы – и он слышит, как они дробно стучат по полу, разлетаясь под руками, когда он рвёт полы в стороны. Она помогает ему расстегнуть ремень, стащить с неё тесные джинсы. На краю сознания мелькает мысль, что с ней нельзя так, и тут же уносится, смытая волной животного наслаждения, когда маленькое, хрупкое тело прижимается к нему – в одних только маленьких трусиках, белое, горячее. Он окидывает взглядом её всю и от невыдоха становится тесно в груди. Красивая. Невозможно. Невыносимо. Тонкая, гибкая, словно облитая белой бархатной кожей. Запрокинутое лицо, изгиб шеи. Розовые соски, даже на вид – охерительно нежные. Длинные, нереально длинные ноги, хрупкие лодыжки с острыми косточками, крохотные ступни – он пожирает глазами её всю, вылизывает взглядом каждый изгиб идеального, юного тела. Тяжёлое сердце колотит в рёбра. Дэрил проводит ладонями вдоль неё, ощущая, как она покрывается мурашками. Впитывая её дрожь в себя. Маленькая моя. Сумасшедшая. Выцеловывает кончики ресниц, тонкую венку на виске, розовеющую скулу, линию подбородка. Под его поцелуями кожа алеет, и он приходит в восторг от своих следов на ней. Чертит влажную дорожку от шеи к груди. Рваное дыхание Бет, закушенные губы – в паху пульсирует так, что член, кажется, прорвёт штаны нахер. Он почувствовал, как она потянулась к его рубашке, и мягко отстранил её руки. Сам. Содрал рубаху, штаны, и прижался к ней весь, целиком, зарычал в её острую ключицу, слушая как тихие стоны толчками вырываются из её горла. Ощутил её голую кожу своей – целиком. Всем телом. Это конец. Это настолько круто, что он едва не кончил от этого. Её распахнутые бедра. Тонкие руки на боках. Охуенно. Всё, что было с ним до этого, летит к херам со скоростью выпущенной в голову пули. Все, кто были с ним до неё, летят к херам со скоростью выбросившегося с небоскрёба подростка. Он опускает голову ниже и накрывает губами сосок. Тело Бет словно пробивает током. Она выгибается ещё больше, до хруста позвонков - к нему, и он нежно ласкает языком острый розовый кончик. Твёрдый, атласный - Дэрил чуть покусывает его, слушая, как жаркие волны пробегают по её телу. Бет хрипло стонет, цепляя зубами подушку, беспорядочно гладит его шею, плечи. - Ещё! От её жаркого шепота, от её рук желание закручивается в тугую, жадную спираль. Нежный живот под его губами подрагивает,когда он замирает у края трусиков. Ей кажется, что кожа воспалилась, его дыхание отдаётся в каждой клетке тела горячечным жаром. Он скользнул по трусикам губами и прикусил бугорок сквозь тонкую ткань. Глухой крик из горла Бет, её вцепившиеся в простыни пальцы - он будет помнить это всю жизнь. Она инстинктивно подалась бёдрами ему навстречу, и он спустил трусики вниз. Горячая настолько, что обжигает кончики пальцев. Влажная. Чуть соленая. Дэрил прижал её запястья к кровати и провёл языком вдоль складочки, ощущая, как бьётся под ним Бет. Маленькая. Его. Первый раз в жизни ему не хочется просто трахнуть. Просто кончить. Первый раз в жизни ему хочется ласкать, нежить, слушать её стоны, ощущать её всю, чувствовать, как хорошо ей. Член уже готов взорваться - пульсирующий, раскалённный, каменный. Сумасшествие - сладкое, запретное, необходимое, как кислород. Она - необходимая. Дэрил снова скользнул языком, чуть покусывая, проник внутрь. Край. Сил терпеть больше нет. Звериное желание выкручивает, иссушает кости, выбрасывает на грань безумия. Сейчас. Её тело блестит от испарины, волосы разметались по подушкам, зацелованные губы искусаны. Им и ей. Он оглядел её всю, запоминая каждую чёрточку, каждый изгиб - намертво вбивая в подкорку. Вытянулся меж распахнутых бедер, подхватил ладонью маленькие ягодицы. Бет распахнула свои чокнутые глаза, и он впился в них взглядом. Вот так, только так - глаза в глаза. Какая же она влажная, чёрт. Он на миг замер, оттягивая, вглядываясь в зрачки, и вошёл, мощно, резко, сразу до конца. Застонал, зарычал, не в силах сдержаться. Узкая, нереально тугая, горячая, обжимающая его всего. Сквозь туман в голове пробился её крик. И осознание. Первый. Ты первый у неё. Пиздец. Бет дёрнулась, пытаясь уйти из-под него, и он сжал её ягодицы сильнее, не давая отодвинуться. Понимая, что если сделать всё медленней, ей будет ещё больнее. Влажные дорожки из уголков глаз. Он рвано выдохнул. Склонился к её лицу, нежно собрал слезинки губами, сцеловал с каждой реснички. Прикрыл глаза на секунду, сдерживая боль. Грудь словно разодрали наживую, располосовали, выдернули его херово сердце и шмякнули с высоты. Первый. И вдруг оказалось, что это дико важно. Жизненно важно. Первый. Единственный. Тугая, горячая плоть сжималась вокруг него, привыкая, и он стиснул зубы, сдерживаясь из последних сил. Почти сходя с ума. Легонько провёл языком по гладкой нижней губе, коснулся ямки за ухом. - Бет? Она замерла привыкая, слушая его в себе. Боль почти невозможно было терпеть. Но осознание, что это он, что он внутри, его тело в её - рассылало дрожь по нервным окончаниям. Прижалась лбом к его плечу. Кивнула. Дэрил с шумом выдохнул и слегка двинулся. Бет закусила губу. Больно. - Прости, - хрипло выдохнул ей в ухо. И сорвался, впился в её горячий рот, задвигался, цепляясь за край мутного сознания, проникая всё глубже, сильнее, резче, ловя губами тихие крики, умирая в ней. - Дэрил, - она выгибается, несмотря на боль. Обвивает ногами его бёдра, раскрываясь ещё больше, вцепляется в его лопатки, выстанывая его имя, и он сходит с ума. Яростно вонзается до самого конца, хрипло рыча ей в шею. Наслаждение выгибает до хруста позвоночника, выкручивает суставы, кровь выкипает из вен, он едва успевает выйти, содрогаясь всем телом, прижимая её к себе, выцеловывая своё имя на её губах. Бет гладит его плечи, чувствуя, как он затихает, проводит рукой вдоль позвоночника по горячей, влажной коже. Что - то новое, острое разливается в сознании, заставляет томно потянутся в его руках, куснуть его плечо. Он отзывается шумным выдохом. Её. Он - её. Дэрил переворачивается, увлекая её за собой. На простынях кровь. Много крови, он не ожидал, что её будет столько. Внутри скручивается тугая пружина. Приподнимается на локте. - Бет? - Т-с-с-с - Ты в порядке? Она кивает. Смотрит ему в глаза. Искры в зрачках ярко мерцают каким - то неземным ультрафиолетом. - Не жалеешь? - спросил и замер, жадно вглядываясь. Стиснул зубы до хруста. Ультрафиолет взблёскивает, и она опускает ресницы. Улыбается. - Я хотела, чтобы это был ты. Только тебя хотела. Удар под дых, словно все рёбра сломали разом. Притянул её ближе, прижал к боку, уткнулся в макушку, вдыхая её запах. Впервые в жизни ощущая, как это. Не быть очередным лицом среди череды других лиц. Единственный. Первый. Чувство росло внутри, заполняя горячим, проникая в кости, вены, поры. Нужный. Просто нужный. Именно он. Пиздец.