Окольные пути

До выхода на сцену оставалось несколько минут. Вадим еще во время саундчека полностью проникся предстоящей атмосферой концерта. Как будто и не было длительного перерыва, сцена вновь стала той средой, в которой он себя чувствовал наиболее уютно. Весь этот процесс подготовки к концерту завораживал, увлекал и дарил ощущение счастья. Но мимолетно скользнув взглядом по лицу младшего, Вадим насторожился. Глеб был белый, как бумага. Четыре года концерты в клубах, максимум на сто человек, и вдруг зал на несколько тысяч, забитый под завязку – младший чувствовал мандраж. Вадим подошел и приобнял его за плечи. - Не волнуйся. Глеб нервно сглотнул. - Мне бы выпить чего-нибудь. - После концерта сколько угодно, Глеб, - пальцы Вадима скользнули брату в волосы, прижимая его голову к себе. – Все будет хорошо, я обещаю. Они ждали нас, все это время ждали. Вадим развернул Глеба так, чтобы тому была видна часть зала. Девушки и молодые люди в футболках «Агаты Кристи», видимо, бережно хранившие их несколько лет жаждали встречи со своими кумирами. Крики «А-га-та» становились все громче, нетерпение нарастало и достигло своего апогея. Тысячи поднятых вверх рук превратились в бушующую волну. Энергия напряженного ожидания невидимыми крыльями окутывала зал. - Ребят, пора. Вадим сжал руку Глеба. - Я с тобой. Свет на мгновение погас. И под оглушительно-восторженный рев толпы музыканты появились на сцене. Первые аккорды, и вот уже весь зал подхватил: «… Я ведь сам тебе дал это море любви, а оно превратилось в лед…». Глеб отдавал себя, получая взамен мощнейшую энергетику. Она проходила насквозь и возвращалась обратно к фанатам. Вадим ловил настроение зала, полностью погружаясь в музыку. Неподражаемые эмоции, драйв переходящий все мыслимые и немыслимые грани, чувство полного единения с поклонниками, с братом, с песнями. «…Я же своей рукою сердце твое прикрою, можешь лететь и не бояться больше ничего…». Танцпол заходил ходуном. Внушительная поддержка чувствовалась каждой клеточкой. Зал пел вместе с Вадимом. Глеб улыбался, напряжение сходило на нет, возвращались уже забытые ощущения. Их действительно ждали, их действительно любили до сих пор. «…Я тебя люблю за то, что я люблю тебя, я тебя люблю за то, что ты не любишь меня…». Вадим, пританцовывая, прохаживался за спиной Глеба, делясь с ним своей уверенностью, подбадривая. Трибуны не смолкали ни на секунду. Харизма братьев притягивала. Зрители впитывали их обаяние, таинственное, мрачно-дерзкое. «…Послушай ветер свистит атональный мотив, ветер назойлив, ветер игрив. Он целует меня…». Карие глаза пересеклись с голубыми. Взгляд Глеба задержался на силуэте брата, на его руках, в которых плавилась от ласкающих прикосновений гитара. Он облизал пересохшие губы. Энергия, исходившая от Вадика завораживала. И не только Глеба. Зал сходил с ума, ревел от восхищения. Преданные поклонники «Агаты», которые в глубине души верили, что рано или поздно все вернется, почти синхронно вскидывали руки, аплодировали, подбадривали своих кумиров криками. «…Но забыли капитана два военных корабля, потеряли свой фарватер и не помнят где их цель…». Фанаты пели громче Глеба и он, по привычке, развернул микрофон к публике. «… Сорок тысяч лет в гостях у сказки, звезды подарили мне на счастье…». Музыка незаметной нитью пролегла между братьями, опутывая их, сплетая друг с другом. Вадим был очень близко. Звуки его «Стратокастера» порочной страстью впивались в сознание, запах терпко-пьянящего парфюма будоражил воображение, заставляя вспоминать, как приятно было зарываться лицом в непослушные волосы брата, вдыхая их влажный аромат. Тонуть в этом неправильном желании и раз за разом воскресать в распутном наслаждении. От такой долгожданной близости брата член Глеба стал подниматься, упираясь в тесные брюки. Младший старательно прикрывал его гитарой. Хорошо хоть, что это была последняя песня перед пятиминутным перерывом. Глеб первым устремился за кулисы, стараясь на ходу незаметно поправить вставшую плоть. Рука Вадима неожиданно остановила его. - Ты куда? - В туалет, - нервно дернулся младший и отвернулся, чтобы Вадим не заметил внешние проявления его возбуждения. - Гитару-то хоть оставь. - Она не мешает. Вадим развернул младшего к себе, снял с него гитару и отставил ее в сторону. Взгляд его невольно остановился на натянувшихся в районе паха, брюках брата. От стыда у Глеба мурашки побежали по спине. Он попробовал было вывернуться из рук Вадима, но тот лишь крепче сжал его запястье и, открыв второй рукой дверь в гримерку, протолкнул младшего внутрь. - Вадь, да пусти ты. - Может, я помогу, а, Глеб? – теплое дыхание старшего коснулось уха Глеба. И, не дожидаясь согласия младшего, Вадик быстро расстегнул пряжку его ремня и потянул вниз молнию. Едва он дотронулся пальцами до упругого члена брата, как тот, закусив губу, дернулся в сладостном экстазе и в тот же миг теплая влага заполнила ладонь старшего. - Быстро ты, - усмехнулся Вадим. - Блять, какого же черта ты так смотришь? – Глеб потянулся за салфетками, лежащими на столе. - А ты до сих пор кончаешь от моего взгляда? - Пойдем уже, - сменил тему младший, поправляя одежду и открывая дверь. - Гитару не забудь, - проговорил старший, улыбаясь. – Пригодится еще. «Ляг, отдохни и послушай, что я скажу…». В сумасшедших неистовых криках потонул голос Глеба. Слова хитов, прошедших испытание временем, зал помнил наизусть. «…Облака в небо спрятались, звёзды пьяные смотрят вниз, и в дебри сказочной тайги падают они». На протяжении четырех последних лет обязательно находился среди публики, пришедший на концерт «Матрицы», хотя бы один человек, выкрикивающий ««Тайгу» давай». И в такие моменты Глеб ненавидел его, за то, что он смел напоминать… Но сейчас всё стало легко, просто, а ещё правильно. «Я крашу губы гуталином, я обожаю чёрный цвет…». Глеб пел сам каждую строчку, наслаждаясь, не отдавая фанатам, он тоже слишком соскучился. «… Поиграем в декаданс». И соло Вадима на «Страте». У самого края сцены. Тысяча жадных рук потянулись к Самойлову-старшему. А Глеб думал о том, что каких-то пятнадцать минут назад он сам плавился под горячими пальцами брата. Гитара в руках Вадима превращалась в целый маленький оркестр, она стонала от наслаждения, окутанная вишневым дымом. Младший отвел взгляд от брата, боясь, что его тело по-своему отреагирует на движения Вадима, который практически, вручал себя фанатам. Двухчасовой концерт пролетел как одно мгновение. Потухли прожектора. Счастливая усталость навалилась на Глеба. - Ну, как ты? – Вадим улыбался. Улыбался так, что Глеб уже и забыл, что Вадик так умеет. Казалось, что старший еще пару часов отыграет с легкостью. – Устал? – Вадим потрепал его по волосам. - Не, все отлично. - Тогда поехали в гостиницу? С утра поезд, мама небось уже наготовила всего. - Ага. Сразу килограммов на пять поправимся. Самойловы рассмеялись и направились к выходу. *** - Вадик, ты пойдешь ужинать? - Проголодался? – в голосе Вадима слышалась добрая насмешка. - Угу, - кивнул Глеб. - Да я и сам есть хочу. Вот только в душ схожу. - Давай, я тоже. Братья разошлись по соседним номерам. Вадим, скинув с себя одежду, направился в душ, оставив дверь слегка приоткрытой. Его переполняло ощущение эмоционального подъема, полноты жизни. Первый концерт после такого большого перерыва прошел более чем удачно. Глеб… Мысли о младшем возбуждали, проникали в кровь. Он хотел обладать им, наслаждаться его запахом, ощущать каждой клеточкой своего тела его плоть. Хотел поддерживать его бедра когда тот выгибался к нему навстречу в порыве страсти. Хотел целовать его без конца, а потом лежать рядом с ним, мокрым от пота, но безмерно довольным. - Вадь, - постучал младший к Вадиму. Когда никто не отозвался Глеб осторожно приоткрыл дверь и вошел в номер. Услышав звук льющейся воды, он решил подождать брата и, взяв пульт от телевизора, расположился на кровати. Неожиданно его взгляд уперся в зеркало, висевшее на стене. Влекущее тело брата воспаляло необузданные фантазии. Черные мокрые волосы Вадима едва касались плеч. Он подставлял лицо под струи воды. Намыливал тело гелем. Глеб не мог отвести голодного взора от брата, чувствуя, как его член стал напрягаться. Внезапно их взгляды встретились на зеркальной поверхности. Младший поспешно отвел глаза и, резко встав с кровати, направился к выходу. - Иди сюда, - услышал он голос брата и замер. - Глеб, ты тут? Глеб просунул голову в проем двери. Вадим успел обмотать вокруг бедер полотенце, но Глеб чувствовал возбуждение. Капли воды на его теле так соблазнительно скользили по коже, скатывались по рукам, груди, животу, призывая дотронуться до них губами, пить эту манящую влагу. Вадим вышел из душевой кабины и, обхватив руками лицо брата, приблизил его к себе. Глеб прикрыл глаза, подставив пересохшие губы для поцелуя. Вадик притянул младшего к себе, вдыхая его запах, проникая руками под футболку, поглаживая спину, касаясь губами его рта. - Вадь, - Глеб неожиданно отстранился от брата, - ты прости меня за то, что на концерте я не сдержался, - засмущался он, отводя взгляд. – Может, мне лучше уйти? - Подожди, - Вадим приподнял его лицо, заставляя смотреть в глаза. - Не хочешь продолжить? – последнюю фразу старший выдохнул в губы Глеба. - Но… Вадим не дал ему договорить, жадный, дикий поцелуй обжег губы младшего. Протест Глеба растворился в требовательной ласке, все слова, которые он собирался сказать – исчезли. Одежда Глеба отправилась на пол, полотенце соскользнуло с бедер Вадима. Опрокинув брата на кровать, Вадик стал неторопливо ласкать его, рука оглаживала возбужденный член младшего. От предвкушения его губы растянулись в улыбке. Старший целовал послушное тело, прикусывая кожу, облизывая напрягшиеся соски, спускаясь ниже по животу к изнывающему члену. Обведя языком головку, Вадим неожиданно убрал руки с тела брата и слегка отодвинулся от него, рассматривая лицо младшего. Ладонью Вадик дотронулся до своего члена. Приоткрыв глаза и, увидев брата, доставляющего себе удовольствие, дыхание Глеба участилось. Он мягко перехватил руку Вадима и накрыл ртом его напряженный член. Старший развел ноги чуть шире, откидываясь на подушки, толкаясь в рот Глеба, утопая в его горячей влаге. Обжигающее дыхание младшего опьяняло и сводило с ума, его влажные губы скользили вдоль упругой плоти. Руки Вадика обхватили голову брата, насаживая его рот на свой член. Глеб ускорил движения, но тут же Вадим резко отстранил его и, подмяв под себя, вцепился в его рот ненасытным требовательным поцелуем. Коленом он раздвинул ноги брата, и его пальцы осторожно проникли в тесное отверстие. Вторая рука двигалась вдоль твердого члена, большой палец приоткрывал налитую кровью головку, обводил ее контур. Младший стонал, сжимая в ладонях простынь, приподнимая бедра. Разгоряченный воздух гудел от томительного напряжения. Чувствуя, что брат уже на грани, Вадим аккуратно вытащил из него пальцы, провел языком по внутренней части бедер, вызывая очередной протяжный стон, а затем одним движением вошел в брата, и шумное сбивчивое дыхание Глеба заполнило гостиничный номер. - Сейчас будет легче, малыш, - старший сцеловывал слезы с лица брата, стараясь уменьшить боль от проникновения. Глеб кивнул и обхватил его за шею, судорожно всхлипывая в плечо. Вадим начал не спеша двигаться, не в силах больше терпеть эту сладостную пытку. Младший немного поддался навстречу и старший окончательно погрузился в водоворот греховной страсти. Вадим закусил губу, резко меняя скорость движений, стараясь продержаться дольше, но Глеб поймал его взгляд, увлекая за собой, заставляя сменить рваный темп на более ритмичный и быстрый. Рука Вадима подводила младшего к разрядке. Глеб потерял все нити самообладания. Их губы соприкоснулись. Ладонь Вадика сильнее сжала влажную головку, Глеб приподнялся, позволяя брату войти глубже, и через пару секунд они, практически одновременно, кончили. *** - Глеб? Ты жив? – спросил Вадим спустя несколько минут. Брат лежал так тихо, что старший даже не слышал его дыхания. - Вадь… - Я думал ты с голода умер, ты же вроде есть хотел, - улыбнулся Вадим. - Вадик, - младший приподнялся и посмотрел брату прямо в глаза. – Мне так этого не хватало. Вадим поцеловал приоткрывшиеся губы Глеба. - Вадь, я есть хочу… - жалобно протянул Глеб. - Собирайся, пойдем. Я тоже хочу. *** После ужина Глеб еле ноги передвигал поднимаясь по лестнице. Остановившись между двумя номерами, младший замешкался. - Вадь, можно мне остаться у тебя? Вадим в отчаянном порыве привлек его к себе, но вовремя спохватившись, отпустил, открыл дверь, затащил их обоих внутрь, и только потом снова обнял младшего. - Я думал, что ты не спросишь. Вадик коснулся губами его податливых губ, быстро избавляя их обоих от одежды, и подталкивая Глеба в сторону постели. Но едва их тела коснулись мягкой поверхности, как усталость прошедшего дня дала о себе знать. - Обними меня, - попросил младший, придвигаясь ближе к брату. Вадим притянул его к себе, зарылся носом в мягкие волосы, и не спеша поглаживая теплую кожу, погрузился в сон. Проснулся Вадик от того, что что-то горячее и твердое упиралось в его бедро. Решив проверить свою догадку, он чуть откинул одеяло. Глеб спал, но старший увидел, до какой степени был возбужден брат. «Что же тебе снится?» Вадим положил руку на член брата и стал неторопливо ласкать, то замедляясь, то ускоряясь, меняя темп. И через несколько мгновений Вадим услышал неровное дыхание брата. Остановился, чтобы взглянуть на него. - Продолжай, - попросил его хриплый спросонок голос Глеба. И Вадим продолжил. Своими действиями заставляя брата извиваться и стонать от наслаждения. Глеб замер на секунду и, протяжно выдохнув, расслабился в руках Вадима. Старший некоторое время рассматривал лицо брата, наблюдая, как смягчаются его черты. - Не хочу тебя торопить, но надо собираться, скоро поезд, - сказал старший, вставая с кровати. - А ты, Вадь? - Нам еще сутки в поезде трястись, успеем, - усмехнулся Вадим.