Окольные пути

Прошел целый час, прежде чем к Глебу, лежавшему в купе на нижней полке, вошел Вадим. - Вадь, куда ты пропал? – Глеб отбросил журнал, который уже изучил вдоль и поперек. - У Ромки задержался. Вчера толком и не обсудили, как прошел первый концерт. Извини, что тебе пришлось долго ждать, - примирительно улыбнулся Вадик и поставил на стол бутылку коньяка. Глеб ответил на улыбку брата. Усевшись напротив, старший разлил алкоголь по стаканам и, сделав первый глоток, сказал: - Надо поговорить, Глеб. - О вчерашнем? - И об утреннем, и вообще, о том, что происходит между нами, - Вадим понимал, что тянуть с этим разговором нельзя. - Вадик, ты же сам вчера… - напрягся Глеб. - Глеб, я и не отрицаю. Более того, я сам хочу этого. Просто, чтобы потом не было никаких вопросов, давай договоримся, что эти отношения только на время тура, после Московского концерта мы друг друга отпустим. - Это игра? - Игра, соглашение, называй как хочешь, и там только одно условие, - Вадим внимательно наблюдал за выражением глаз брата. - Через две недели мы должны забыть о том, что было? - Именно. Никаких обязательств. - Условие вполне сносное, - Глеб облокотился на стол, и поцеловал Вадима в губы. - Это значит, да? - Да, да… - еле слышно, как будто просто подумал, а Вадим прочитал. - Тогда выпьем за это, - Вадим снова наполнил стаканы. *** - Глеб? – нарушил тишину голос старшего. - Ммм?.. - Ты с ним спал? - С ним? – Глеб ответил коротким резким смешком, он понял, кого имел в виду Вадим. - Просто скажи да или нет? - Зачем тебе это, Вадь? Вадим наградил его испепеляющим взглядом. Глеб подтянул колени к груди и обхватил их руками. - Вадик, ты единственный кого я люблю, - младший произнес это так тихо, что слова потонули в монотонном стуке колес, но старший расслышал их. Он и сам не знал, зачем спросил об этом, не знал, что хотел услышать в ответ. Что Глеб четыре года не занимался сексом, думая только о нем. Глупо. На самом деле ему все равно с кем спал младший, Вадим знал, что он единственный кому Глеб отдавался полностью, без остатка, только ему открывал свою душу, только ему был не в состоянии врать. - Прости, Глеб, я не должен был спрашивать. - Ничего не прошло, Вадь. Все также больно, - Глеб отвернулся и уставился в окно. - А все хотят, чтобы я улыбался, смеялся нелепым шуткам. Я устал, я так устал. Вадим пересел к брату. - Почему тогда не позвонил ни разу? - Я не мог, - на лице Глеба появилось выражение отчаяния. - Да и что бы я сказал? Какой я идиот и придурок? Ты и так это знаешь. Младший безрадостно рассмеялся. Вадим обнял брата, нашел губами его губы. Почувствовал влагу от слез на его щеках и еще крепче прижал к себе, пытаясь растворить все горести младшего в страстном поцелуе. - Мне было бы достаточно одной смс, чтобы понять, что я тебе нужен. В голосе Вадима было столько любви, столько тепла, что Глебу казалось, его душа разорвется на части. - Доливай что ли. Все равно концерт только послезавтра. *** Глеб встал, чтобы сменить кофту на футболку, от выпитого коньяка стало жарко. В купе царил полумрак. За окном мелькали тени потерянной жизни. Едва младший стянул с себя лишнюю одежду, как почти сразу почувствовал на коже теплые руки брата. Вадим нежно и неторопливо массировал его плечи. Младший расслабился, откинув голову на плечо брата. Пальцы старшего скользили по спине Глеба, вырисовывая на ней замысловатые узоры. Глеб прикрыл глаза в тот момент, когда ладони Вадика опустились на его ягодицы. Вадим расстегнул брюки младшего и спустил их вниз. Присев на нижнюю полку, он развернул Глеба к себе и дотронулся губами до его члена. Языком обвел головку и почувствовал, как плоть младшего стала напрягаться и увеличиваться. Сердце билось в такт колесам поезда, отдаваясь в сознание бессвязными мыслями. Тысячи острых иголок возбуждения пронзали тело Глеба, отчего он сильнее прижимался к брату, сходил с ума от жадных ласк. Волны неудержимого желания заставляли стонать, накрывали с головой, унося в страну лихорадочного наслаждения. Вадим прохаживался губами вдоль всей длины напряженного члена, всасывал его, на секунду задерживая дыхание, и затем резко отпускал. Снова облизывал языком, и сам возбуждался от приглушенных стонов брата. Глеб нетерпеливо толкался в его рот, и Вадим послушно ускорил движения, почувствовав через десяток секунд во рту горячую влагу младшего. От нахлынувшего оргазма ноги Глеба подкосились, но Вадим вовремя подхватил его и мягко опустил на подушку. Глеб крепко держал Вадима за руку, не отпуская. Вторая рука младшего дотронулась до возбужденного члена брата. Мешающая одежда притупляла ощущения, и Вадим поспешил избавиться от нее. Язык Глеба нежно коснулся чувствительной головки. Вадик запустил руку в светлые кудри, подталкивая действовать настойчивее, постанывая от удовольствия. Глеб взял глубже, посасывая, втягивая в себя. Вадим ритмично двигал бедрами, задавая темп, погружаясь в рот брата, растворяясь в обрывочных ощущениях. Рука Глеба аккуратно сжала яички, заставляя Вадима судорожно вздохнуть. Безумное наслаждение растеклось по жилам старшего, и в следующее мгновение вязкая струя ударила в рот Глеба. *** Родной дом встретил Самойловых запахом свежеиспеченного пирога. - Мальчики, я так рада, что вы вместе приехали, - мама расцеловала сыновей, – похудели-то как, - всплеснула она руками. – Глебушка, Вадик, ну как же так? - Мам, да мы специально неделю ничего не ели, для твоих вкусностей место освобождали, - попытался отшутиться Глеб. - Да ничего мам, не волнуйся, - в свою очередь успокаивал маму Вадим. - Ты нас за два дня так откормишь, что мы потом до Красноярска на еду даже смотреть не сможем. - Обязательно откормлю, и с собой еще соберу, чтобы в поезде покушали. Братья переглянулись и рассмеялись. - Ну что же вы стоите, давайте мойте руки и за стол. - У меня с руками все в порядке, - сказал младший и устремился на кухню. Вилка Глеба так и мелькала в воздухе. Ввиду того, что он так жадно набросился на еду, еле успевая пережевывать пищу, Вадим один рассказывал Ирине Владимировне о прошедшем концерте. Она внимательно слушала и улыбалась, глядя на Глеба. - Вадик, а ты совсем не кушаешь ничего, вон Глебушка уже все съел. - Конечно, столько энергии потратил за два дня, - тихо усмехнулся старший. - Что ты имеешь в виду? – с набитым ртом проговорил Глеб. - Ничего. Ешь-ешь. Глеб вытер губы салфеткой. - Все. Не могу больше. Остаток дня братья провели с мамой за разговорами и воспоминаниями. Они ей рассказывали о своей жизни, тщательно стараясь скрывать то, что до последнего месяца отношения между ними были не очень, а точнее, вообще не было никаких отношений, она, в свою очередь сообщила им последние новости от родственников. - Что-то у меня глаза совсем закрываются, - сказал Глеб, поднимаясь с дивана. – Я, наверное, пойду спать. Вадик, ты идешь? - Идите, мальчики, отдыхайте, а то мы совсем заболтались, - Ирина Владимировна пожелала сыновьям спокойной ночи, и ушла в свою комнату. *** - Вадь, ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил Глеб, укладываясь на кровать. - Глеб, кровать ужасно скрипит, это будет слишком палево. - Ну, давай попробуем, Вадик. Вадим лег к Глебу, но не успел младший устроиться поудобнее, как кровать под их весом протяжно застонала. - Нет, Глебка, я не готов так рисковать. Если мама услышит… Глеб надулся. Вадим встал и, раздевшись, сел в кресло, стоявшее напротив. Младший непонимающе смотрел на брата. - Тебя долго ждать? – Вадик обхватил рукой свой член. Рот Глеба расплылся в улыбке. Повторять приглашение не понадобилось. Он быстро скинул с себя одежду и подошел к брату. Вадим немного сполз вниз, до полулежащего положения. Младший перекинул одну ногу через брата и сел сверху. Старший притянул его ближе, касаясь губами кожи на шее, посасывая мочку уха. Глеб издал сдавленный стон. - Только молча, Глеб, - напомнил Вадик, целуя горячие губы брата и просовывая пальцы в узкий проход. Дыхание младшего билось в горле, дьявольская улыбка старшего касалась его рта, заставляя сердце трепыхаться от переполняющих чувств. Шепотом судьба сближала две души, переплетая крепко-накрепко. Ладонь Глеба дотронулась до щеки Вадима, задела его губы. Вадик прихватил губами мягкие пальцы. Затем взял в рот один и стал посасывать, имитируя минет. Будоражащий запах желания витал в раскаленном воздухе. Глеб заерзал под жаждущим взглядом карих глаз брата, пальцы Вадика входили глубже и младший уже сам начал сильнее насаживаться на них. Свободной рукой Вадим гладил кожу брата, ласкал его напряженный член. Увидев, что зрачки Глеба стали расширяться, Вадим вытащил пальцы и, приподняв бедра брата, попытался войти. Глеб обхватил член старшего, и сам аккуратно опустился на него. Руки Вадима сомкнулись за спиной младшего. Глеб положил голову ему на грудь, очерчивая пальцами соски, кружа вокруг них языком. Поцелуи Вадима опаляли жарким дыханием ухо брата. - Все нормально? – тихо спросил Вадик. - Да. Руки Вадима касались именно там и так, как хотелось Глебу. И тот начал медленно двигаться, то откидывая голову, то утыкаясь лицом в плечо Вадима, его прерывистое дыхание, едва слышные стоны, которые младший все-таки не смог сдержать, ласкали слух старшего, сливались в тихую мелодию любви, сводили его с ума. Сердце билось, как сумасшедшее. «Две недели, и потом я его отпущу. Должен отпустить». Вадим приподнял лицо брата и поцеловал в губы. В глазах Глеба стояли слезы. - Больно? Младший помотал головой. Вадим смотрел в эти глаза кающегося грешника и ладонь, ласкающая Глеба, сжалась чуть сильнее. По телу младшего пробежал разряд долгого мощного оргазма, заставляя его выгнуться в руках старшего натянутой струной. Вадик успел заткнуть его рот поцелуем, зная, что Глеб не сможет кончить молча. Не размыкая губ, старший обхватил его бедра и стал быстрее двигаться внутри брата, выдыхая в его рот какие-то бессвязные слова, входя в него до упора, и, спустя мгновение, кончил в узкое тело младшего, прикусив до крови его губу. *** Концерт в родном городе превзошел все мыслимые и немыслимые ожидания. Неистовыми криками была встречена каждая композиция. В зале не было ни одного равнодушного человека. Песни, которые четыре года не исполнялись вживую, приобрели какое-то особое волшебное звучание. Голоса братьев взрывали зал, проникали в сердца, отзывались в душах неподдельными чувствами. Музыкальные критики уже назвали концерт «Агаты» событием года. Самойловы выложились по полной, отдали себя целиком. И потому, когда они приехали домой, единственное на что у них хватило сил, это принять душ, рухнуть в постель и проспать десять часов кряду. *** - Глебушка, кушай, кушай, давай я тебе еще положу, - суетилась Ирина Владимировна вокруг сыновей. Поезд до Красноярска отходил только завтра, и братья имели возможность провести еще один день дома. - Не, мам, я правда, не могу больше. Я лучше еще чаю выпью. - А ты, Вадик, будешь еще кушать? - Мам, я тоже только чай буду, спасибо. - День сегодня какой выдался теплый, - проговорила Ирина Владимировна, наливая чай. - Глеб, может пойдем, прогуляемся? – неожиданно предложил Вадим. - Конечно, мальчики, идите, - поддержала Вадика мама. *** Несколько дней в Екатеринбурге шли дожди, но сегодня день был великолепный, полный безоблачного неба и яркого солнца. Самойловы с большим удовольствием шли по знакомым улочкам, вдыхая аромат сентябрьского воздуха. Внезапно Глеб остановился. - Ты чего? – оглянулся на брата Вадим, когда понял, что Глеб больше не шагает рядом. Младший оглядывал цветной сквер, который потихоньку переодевался в оранжево-красный наряд, и вспоминал, как когда-то, когда Вадик еще учился в институте, а Глеб приезжал к нему в гости, они приходили сюда целоваться с наступлением темноты. - Вадь, - младший хитро улыбнулся. – У меня кое-что есть для тебя. Вадим вопросительно поднял одну бровь. - Пойдем, - позвал за собой Глеб. Они беспрепятственно вошли в подъезд высотного дома и поднялись на последний этаж. - Глеб, я даже боюсь спрашивать, что ты задумал, - наконец произнес Вадик. - Вот и не спрашивай, ты же не пятнадцатилетняя барышня, чтобы бояться по незнакомым подъездам шляться, - младший потянул на себя чердачную дверь, и она с легкостью подалась. – Нам сегодня везет. Самойловы поднялись на крышу. И Вадим произнес: - Ты же боишься высоты? - С тобой нет, - лицо Глеба сохраняло бесстрастное выражение, когда он бесстыдно взглянул в темные глаза брата, дотянулся губами до его рта, запустив пальцы в черные кудри. - Помнишь, как мы с тобой целовались в этом сквере? – спросил младший, указывая рукой вниз. Вадим не ответил, лишь жадно прижал брата к себе и впился в его рот. Горячий язык проскользнул между губами Глеба отточенным движением. Руки старшего сквозь ткань одежды гладили худое тело. - Я хочу вернуть это, я хочу все вернуть, - любовь буквально светилась в голубых глазах. Глеб облизал влажные губы, чем совершенно вывел из равновесия Вадика. Старший стянул с него брюки и развернул спиной к себе. Его ладони скользили по ягодицам брата, касались возбужденного пульсирующего члена. Глаза младшего закрылись сами собой, и он полностью доверился движениям Вадима. Старший прикрывал собой изломанную душу брата, оберегая от ветра. Он облизал два пальца и погрузил их в тело Глеба. Младший тихо застонал, упираясь спиной в брата, ощущая его напряженную плоть. Глеб плавился от острого удовольствия. Старший чувствовал каждый его вздох. Ближе. Совсем близко. И мир на мгновение погас. «Не отдам». Вадим вытащил пальцы и, быстро расстегнув свои джинсы, вошел в узкое отверстие. Дыхание брата стало прерывистым. - Расслабься, Глебушка. Вадик покрывал кусающими поцелуями шею младшего, ласкал его твердый член. Глеб раздвинул ноги шире, впуская брата глубже. Вадим глухо зарычал и, не в силах сдерживать желание, начал двигаться быстрее внутри младшего. Его рука подстроилась под заданный ритм, и вот уже Глеб застонал громче, задыхаясь, обхватывая руку брата, ласкающую его, и через секунду в изнеможении откинул голову на плечо Вадика. Старший стал трахать брата сильнее и ритмичнее, входя до предела, пока волна оргазма сладкой судорогой не прокатилась по всему его телу. Они потянулись за сигаретами одновременно. Ленивый ветер играл в их волосах, слышалось пение птиц, шум отбойного молотка. Город жил своей жизнью, ему и дела не было до этих двух, шагающих по самому краю душ друг друга, в поисках ответов на так и незаданные вопросы. Глеб закинул голову и посмотрел в небо. - Ты то, чем я дышу. Вадим обхватил плечи брата. Голубые глаза смотрели с невыносимой нежностью. Его сердце принадлежало Глебу с первого дня их встречи. И он едва не сказал вслух, что вернулись старые, добрые времена, но промолчал. Младший решительно вдохнул сигаретный дым, втянув щеки. - Вадик, мне было так плохо без тебя, - на выдохе, отчаянно. - Я всегда был рядом, ты даже не представляешь насколько. Глеб покачал головой. - Да, Глеб. На расстоянии телефонного звонка. Просто твоя обида застила тебе глаза, - Вадим по-прежнему держал его руку в своей, их пальцы переплелись. - Я и не подозревал как привязан к тебе, пока не ушел. - Не жалеешь, что согласился на этот тур? - Нисколько.