Глубокие моря

Туман охотится за мной, он подступает слишком близко, будто приглашая в свои таинственные глубины. Мои неспешные шаги хрустят по листве в этом уголке покоя. Прогулка даёт освежиться и собраться с мыслями, и я направляюсь обратно к твоей обители. Дождь отдыхает за дымкой облаков, а я чувствую жажду. Мне хочется впустить тепло и жидкость в иссохший и слегка промёрзший организм. Отвинтив крышку термоса, извлечённого из бумажного пакета, успевшего подмокнуть, жадно льну к горлышку. Обжигающий чай вмиг осаживает мой жаждущий пыл. Приоткрыв рот, чтобы несколько остудиться, плескаю чая в крышку, ставлю термос на стол и начинаю греть руки о боковины импровизированной пластиковой чашки. Время от времени приходится отдёргивать пальцы, чтобы не получить ожоги какой-то там степени. В медицине я, увы, плохо разбираюсь. А ты, слава Богу, хорошо. Причём с самого детства. Тепло и сухо. День идёт на убыль, а настроение на разгон. Несмотря на то, что двое моих приятелей – Дик и Рон – не могут составить мне компанию, я всё равно радуюсь, как пятилетний. Ведь близится первое за это лето купание в озере. Подойдя к дальнему и, по совместительству, моему любимому пляжу, обнаруживаю на нём лишь пару мальчишек лет семи-восьми за увлечённой игрой в пляжный волейбол. Они прыгают по берегу, как кенгуру, брызгаются и толкаются, не забывая, при этом окрикивать друг друга и смеяться без остановки. Сворачиваю в противоположный конец пляжа, дабы не оглохнуть и не стать случайной жертвой их шальных скачек за мячом. Песок отливает бронзой, а небо совмещает голубые и бирюзовые кляксы. Ветер лёгкой рукой гладит траву и кусты рядом с пляжем, мостки из потемневшего от влаги дерева скрипят сами по себе. Солнце лениво припекает в полсилы, а я разложил покрывало и начинаю раздеваться, предвкушая водяные потоки, охотно принимающие в прохладные объятья. Меня окликают, голос раздаётся почти над самым ухом. Кто-то очень наглый сейчас точно получит подзатыльник. – Эй, парень, я говорю, помоги нам, пожалуйста, у нас мяч улетел на противоположный берег, а мы все не особо плаваем, понимаешь? Я оборачиваюсь на голос и обнаруживаю растрёпанного мальчугана в жёлтых плавках, решительно и с надеждой, взирающего на меня. А, это один из буйной компании волейболистов. Всё ясно, допрыгались, малышня. – Ну, так поможешь достать его? – Чтобы вы опять устроили олимпийские игры без правил? Тем не менее, не дождавшись его ответа, направляюсь к воде. – Если ты его достанешь, мы, честное слово, обещаем вести себя потише! Он смешно семенит рядом, гордо выпятив грудь, как предводитель диких индюков. Конечно, ему даже не пришлось меня долго уговаривать. Но какая разница, я всё равно собирался купаться и переплывать на другую сторону озера. – Сработало?! Мальчишки, с круглыми глазами наблюдавшие за нашим перемещением вдоль берега, видимо, до последнего не верят в коммуникативные способности своего друга. – Ага! Кстати, – уже тише, обращаясь ко мне, – мы из одной начальной школы. Я частенько видел тебя на перерывах. Из какого ты класса? – Я уже перевёлся, буду в первом классе средней школы. А ты? – А я перешёл в третий младшей. Жалко, что у нас теперь разные корпуса, и мы вряд ли сможем увидеться. Так бы я представил тебя сестре как спасителя моего мяча. Усмехаюсь. А в этом малом много энтузиазма. – Ну-ну, я ещё ничего не сделал, а ты уже готов возвести меня в ранг героев. Медленно вхожу в воду. Она была холоднее, чем я ожидал, но надеюсь, смогу быстро привыкнуть к температуре озера. – Сделай это, парень! – Мы в тебя верим! – Удачи! Многоголосье банды, успевшей скучковаться сзади, поддерживает не хуже реплик комментатора в решающий момент спортивного соревнования. Сдерживаю смех. Скоро я стану легендой среди малышни начальной школы. Манящая перспектива. Войдя в воду по плечи, слегка прыгаю и кручу руками и ногами. Импровизированная разминка, так сказать. Дальше плыву брасом. Достаточно быстро преодолев половину пути, снижаю скорость и стараюсь выровнять дыхание. Озеро довольно холодное, особенно нижние водяные слои. Правую ногу сводит за долю секунды. Яростно растираю её одной рукой, второй помогая оставаться на плаву. Подо мной не меньше двух метров. Медленно, но настойчиво начинают окутывать липкие волны страха. – Что случилось?! – Судорога! Сейчас пройдёт, я делаю массаж! Волнение малышни ни к чему. Главное, постараться доплыть и с одной рабочей ногой до этого чёртового мяча. Нога упорно не желает возвращаться в рабочее состояние. С берега слышится громкий мальчишечий спор, кажется, кого-то куда-то настойчиво посылают. Надеюсь, сюда не прикатит карета «скорой помощи». Вот же будет срам. Тяжеловато плыть с одним «помощником», вместо двух, но пока справляюсь. Паника ошиблась адресом, я окончательно прихожу в себя. Ничего страшного не случилось, просто не стоит быть слишком самонадеянным. Едва успокоив себя такими мыслями, чувствую, что не могу плыть дальше. Обе ноги не слушаются, но левую я всё же ощущаю. Похоже, она запуталась в чём-то. Пытаюсь подёргать ей, но что-то держит очень крепко. Корни деревьев, водоросли? До берега остаются жалкие пятнадцать метров, а я не могу удержать себя на поверхности. Вот сейчас я и умру? Страх распахивает ворота моего разума и начинает хозяйничать в нём. Руки непроизвольно взмывают вверх, пытаясь схватиться за призрачную несуществующую опору. Умереть в двенадцать лет в попытке достать мяч незнакомой ребятне, как герой детских сердец? Из горла вырывается нервный смешок, а тело стремительно опускается под воду. – Он же тонет, скор… Крик заглушается толщей воды, пытаюсь повторно освободить ногу. Открытые глаза горят, хотя вода не солёная. Не хочу умирать, я должен вырваться из этого плена! Вода давит со всех сторон. *** – Ну, как он, живой?! – Кто же знал, что этот дурак не умеет плавать! – Сам ты дурак! Он полез доставать нам мяч, а судорога может быть даже у профессионального пловца! Ну же, сестрёнка, как он?! Вопли мелких будто бьют по голове, хотя и слышатся на приличном расстоянии. Внутри что-то адски болит, кажется, лёгкие. Кашель навещает меня так же внезапно, как я пришёл в себя. Приоткрыв глаза и попутно выплёвывая воду, я поворачиваюсь на бок. Такое ощущение, что на уши и грудь продолжает что-то давить. Прямо перед собой вижу ноги в синих шортах, облепленные слоем мокрого песка. Чьи-то заботливые руки с силой стучат по моей спине. Окончательно прокашливаюсь и поднимаю глаза на предполагаемого спасителя. Ты сидишь на коленках рядом, глядя невидящим взглядом вперёд, будто через меня. Кажется, я окаменел от нашей неожиданной встречи. – Он пришёл в себя, поторопи отца! Твой крик пугает меня больше застрявшей непонятно в чём ноги. Ты прячешь лицо в ладонях. – Господи, я так боялась не успеть! Если бы ты умер, я всю жизнь винила бы себя в этом. Я еле достала тебя со дна. Думала, что не смогу поднять на поверхность, ты был безумно тяжёлым, если бы не адреналин, мы бы утонули там вдвоём. Когда я вытащила тебя на берег, у тебя не было пульса. Я первый раз делала искусственное дыхание. Ты очень долго не приходил в себя. Майк, мой младший брат, успел позвонить нашему отцу, он врач и осмотрит тебя должным образом. Больше никогда не плавай в одиночку! Филипс, почему ты вечно такой безрассудно храбрый?! Ты убираешь руки от лица и смотришь на меня. Промокшая до нитки, испачканная песком и с покрасневшими глазами. Ты только что спасла мне жизнь. Не был бы Майк твоим братом, не находилась бы ты неподалёку от озера, я, скорее всего, плавал бы сейчас лицом вниз, и уже никогда не увидел бы твоих взволнованных глаз. – Майк обещал представить меня сестре, как спасителя его мяча. Вот мы и встретились, правда, мы уже знакомы, а спасать пришлось уже меня. Я благодарен тебе до конца жизни. Надеюсь, впредь я буду умнее, и она окажется долгой. – Да, пусть так оно и будет. К слову, я вернула тебе старый долг, и мы теперь в расчёте. Твоё лицо озаряет слабая, но искренняя улыбка, а с противоположного берега слышится шум машины. Тогда я и познакомился с твоим отцом. Вместе со своим другом и малышней, он быстро накачал насосом небольшую лодку и переправил нас на противоположный берег. Вместе с тем злополучным мячом. Там мистер Манно осматривал меня, попутно читая для всех лекцию о пользе плаванья и его возможных рисках. Правда, я даже благодарен этому мячу и всей последующей истории о спасении утопающих. Так наши с тобой отношения перешли на новый этап под названием «дружба». Наверное, часто между спасителем и спасаемым образовывается нерушимая духовная связь. Так случилось и с нами. А братия во главе с Майком всё равно не осталась разочарована. Я удостоился их уважения, как отзывчивый покоритель озёр, а ты, как спасатель этого самого покорителя. Прямо дуэт супергероев, не иначе. Кстати о супергероях и приключениях. Ты ведь не забыла тот сумасшедший вечер? Кажется, что дом сейчас рухнет. Громыхающая музыка и топот как минимум тридцати пар ног создают иллюзию землетрясения. Артур, парень из параллельного класса, чудом набравший "B" и решивший с размахом отметить это событие, позвал почти всех из наших двух выпускающихся классов к себе домой на вечеринку. А это было идеальным халявным способом отметить конец учебного года. И наши с тобой всё-таки заработанные "C"-шки. Поэтому сейчас торчу на веранде с Элизабет, симпатичной девчонкой из параллельного класса, и косяком, его представлять, я думаю, не надо. Вечереет, тёплый июньский ветер расслабляет и настраивает на приятное времяпровождение. Лиз строит глазки, сидя напротив, а косяк мирно раскуривается между моих зубов и постепенно ударяет в голову. – Будешь? Мне протягивается чуть помятая банка с пивом. Аукцион щедрости и обаяния имени лучезарно улыбающейся Элизабет Теннос гостеприимно открывает двери. – Спасибо, но лучше их не мешать, если не хочешь проторчать всю ночь в обнимку с белым другом. Я мотаю головой на источник блаженства, зажатый между моими большим и указательным пальцами, и на её протянутую банку. Почти прозрачное облачко дыма, берущее старт из моего рта, проплывает совсем близко от старательно завитых блондинистых кудряшек Элизабет. Она усмехается. – Видимо, ты не часто тусуешь. Я уже давно привыкла к мешанине без каких-либо неприятных последствий. Будто в доказательство, и совершенно не спрашивая, она выхватывает косяк и коротко затягивается. После чего демонстративно запивает парой глотков из банки. – Да ты просто мастер! Выпучиваю глаза в наигранном удивлении и качаю головой, показывая своё признание её несомненным тусовочным талантам.   Лиз со смехом выдыхает дым прямо мне в лицо. И это благодарность за мои актёрские потуги?! – Да по тебе «Оскар» плачет! Кстати, слышала, ты в началке дал отпор близнецам, это правда?  – Угу, во мне бурлила отчаянная жажда справедливости и героизма. – Несколько моих одноклассниц были тогда у вас в кабинете. Кажется, ты защищал Манно? – Разведка повсюду, как теперь жить? Я плавно наклоняюсь и мягко, но настойчиво возвращаю изъятое в свои законные владения. И делаю долгожданный соблазнительный затяг. – Значит, это правда. Вы с ней были друзьями? Медленный выдох. Слово "были" неприятно режет слух. – Тогда нет, просто одноклассниками, а сейчас, по последней информации, лучшие друзья. – Ну да, не зря вы постоянно шатаетесь вместе. Закрываю глаза и делаю очередной вдох расслабляющего дыма в лёгкие. Музыка бомбит по ушам, будто рядом со мной на диване стоит колонка. Когда открываю глаза, обнаруживаю, что Элизабет испарилась с дивана напротив, но тут же находится – сидящая рядом, вместо призрачной колонки. Я скорее на автомате пытаюсь выпустить дым колечками.   – Как мило. Редко когда встретишь настоящих друзей разного пола. Почти всегда мешает симпатия с одной из двух сторон. – Это не про нас, четыре года дружбы сказываются, она мне слишком родная. – Вот как. А девушка у тебя есть? Резко перестаю видеть. На мои глаза наложены ладони какого-то шутника. Поперхнувшись от неожиданности остатками дыма, я пытаюсь убрать их. – Нет, умник, не так быстро, сначала угадай кто! Явно мужской изменённый голос, будто мы сейчас на конкурсе пародистов, слышится рядом. – Какие креативщики, мать вашу! Рон? Колин? Том? Хм-м... Артур? А, знаю, Крис? Получив после каждого предположения короткое и забавно высокое "Нет", несколько теряюсь. Ибо я уже назвал всех весельчаков, любивших такие приколы. – Ну что за несообразительный мальчишка?! Так и нераскрытый псевдопародист явно наслаждается ситуацией. Около уха слышится знакомый короткий смешок и ладони убираются, но явно не по собственному желанию. Твои руки обнимают меня со спины. – Он может угадать только меня, Нэйт, уймись. – О, Лиз, вот ты где! Я решил, что ты уже готовая и спишь наверху, эй! Нэйт слегка пошатывается от толчка в плечо от одноклассницы, не оценившей его подкола. Ты отпускаешь меня и тянешь его на освободившийся диван напротив. Вы оба пьяные и жутко довольные до треска щёк от широченных улыбок. В глазах Нэйта что-то лихорадочно блестит. Похоже, родилась новая "гениальная" идея. – Что вам, голубкам, тут в одиночестве ворковать, устроим двойное свидание? После тестов неделю назад мы ездили в аквапарк выпускными классами. Тогда Нэйт первый раз и подкатил к тебе. С того дня вы не отцепляетесь друг от друга. И это раздражает, ведь с тобой мы стали меньше видеться и общаться. Насколько я знаю, вы еще не встречаетесь, но близки к этому. – О, Нэйтон Глоу, да в вас проснулся романтик! Кстати, вы своим приходом-очень-вовремя прервали нашу увлекательную беседу. Лиз двигается ко мне ближе и корчит расстроенную рожицу. – А что вы такого увлекательного обсуждали?   Ты поднимаешь одну бровь. – Есть ли у твоего друга девушка. Мне вот ещё интересно, нравится ли ему кто-нибудь сейчас или нет. Что скажешь? Элизабет крутит на пальце кудрявую прядь и долгим пытливым взглядом впивается в моё лицо. Тем самым, вероятно, подталкивая нерешительного Филипса признаться в симпатии к королеве соблазна Теннос. Ты внимательно смотришь на меня, ожидая моей реакции. Но складывается впечатление, что в глубине твоих помутневших от алкоголя глаз плескается ответ на второй вопрос. На первый ты и так знаешь, не зря недавно подкалывала, что я останусь холостяком до конца дней своих. Но на вопрос о симпатии я и сам себе толком ответить не могу, не то, что кому-то. Лиз симпатичная и весёлая, но этого мало. Что же мне ответить? Может, поможешь мне, раз знаешь ответ лучше меня? Будто прочитав мои мысли, ты слегка улыбаешься и приоткрываешь рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент сквозь музыку становится отчётливо слышна сирена полицейских машин. Мы, все четверо, почти одновременно вскакиваем с диванов. – Какого хрена?! Неужели кто-то из соседей Артура вызвал копов?! Казалось, вы оба в момент трезвеете. Нэйт лихорадочно бегает глазами и, схватив тебя за руку, тянет к лестнице вниз. – Нужно сматываться и поскорее! Лиз подталкивает меня в вашу сторону. Быстро опустившись на корточки, и глубоко спрятав между половыми досками остаток косяка, я мчусь к лестнице. Внизу уже вовсю кричат о прибытии полиции, и начинается настоящий Армагеддон. Все бегают, орут, прячут остатки не до конца употреблённых веществ, толпятся около дверей и окон, чтобы слинять и избежать ночёвки в участке и неприятных последствий. Как только мы оказываемся внизу, Нэйт бежит в сторону дальней комнаты, кажется, кладовой, вероятно, надеясь, что у её окон очередь будет поменьше и полицейские не догадаются там дежурить. Пока мы протискиваемся к ней, Лиз окликает подруга и задерживает её, видимо, уговорив выйти из дома через дверь на террасу. В итоге в действительно пустующее окно кладовой мы вылезаем втроём. Нам повезло, что окно выходит на правую сторону дома, обращённую к парку, а не на проезжую дорогу, где находится парадный вход и окна почти всех комнат. Около них уже дежурят копы, с лёгкостью ловящие остальных ребят, судя по окрикам и характерным звукам раций. Что же, молниеносной сообразительности и знания дома Нэйта можно отдать должное. Короткими перебежками мы достигаем забора. Я быстро перелезаю через него и страхую тебя. Нэйт в свою очередь подсаживает и страхует тебя с другой стороны. Вероятно, от нервов не рассчитав прыжок, ты практически влетаешь в мои объятия. Не без труда удерживаю равновесие и ставлю тебя на землю. Мы разворачиваемся к твоему потенциальному парню, чтобы поторопить его. Но не мы одни такие умники. Практически из ниоткуда материализовались два сообразительных копа, один из которых уже скручивает руки вырывающемуся Нэйту, а второй, помоложе, лихо перелезает через преграду, отделявшую нас от представителей правопорядка. Чувствую себя опасным преступником, скажем, неуловимым наркоторговцем, всё–таки пойманным во время облавы на сделке с крупным дилером, как в каком-нибудь среднестатистическом боевике. – Чё замерли, как истуканы?! Бегите, тормоза! Псевдодилеру уговаривать "сообщников" дважды не пришлось. Сцепив подрагивающие ладони, мы стартуем в спринтерском забеге в наиболее заросшую часть парка. Итак, кто кого. Преследователь быстр и упрямо не упускает нас из виду, будто стараясь ради повышения. Мы же прибегаем к хитрым методам: плутаем меж разросшихся кустов и деревьев. Но позади всё равно слышатся резкие звуки рации и шум шагов. "Хвост" прицепился намертво. Ты начинаешь задыхаться и медленнее передвигать ногами. У меня появилась идея. Хватаю тебя за плечи и, пробегая мимо небольшого пруда, пихаю в сторону зарослей камыша. Не сговариваясь, мы ложимся на землю и, пригнув головы, смотрим в сторону дороги, на которой через пару секунд возникает наш преследователь. Он озадаченно оглядывается вокруг. План импровизированных пряток удался. Пригибаемся ещё больше и стараемся затаить дыхание. Полицейский примерно в десяти шагах от нас. Он с каким-то остервенением бежит к пруду, и начинает старательно вглядываться в его поверхность. Решил, наверное, что мы залегли на дно с полыми тростниковыми палочками для дыхания, как какие-нибудь суперагенты. Будто придя к такому же выводу, ты сдавленно хихикаешь. Я с усердием щипаю твой бок, чтобы ты поскорее успокоилась. Но в итоге ты распаляешься всё больше. Уткнувшись в моё плечо, ты трясёшься от более сильного приступа смеха. Крепко зажимаю тебе рот ладонью, боясь, что ты начнёшь ржать во весь голос. Спиной буквально вжимаешься в мою грудь. Дав тебе несильный щелбан, слегка приподнимаю голову. Коп отходит в другую сторону, почесывая затылок под фуражкой. Ты разворачиваешься ко мне лицом, и мы счастливо и с облегчением смотрим друг на друга. В этот момент неожиданно вспоминается второй вопрос Элизабет. Наверное, именно тогда я в первый раз, пока еще неосознанно, обозначил истинные чувства к тебе. И они были точно сильнее дружеских. Убрав термос обратно в пакет, достаю свой маленький очаровательный букет, и присаживаюсь рядом с остальными цветами. Аккуратно положив букет рядом с твоим мягко улыбающимся лицом, нежно глажу струящиеся кудри. Плавно наклонившись, целую тебя в румяную щёчку. Не ожидала, как и я в тот раз? – Нет, ты только представь это! Я был в шоке, узнав, что старик Брэдли повысил зарплату, ты ведь обещаешь мне, что мы летом устроимся к нему? Эй, ты меня слушаешь?! Через открытое окно залетает пара зелёных листьев, один из которых пикирует мне на лицо. Апрель чрезвычайно щедр: всё быстро зеленеет и редко идут небольшие дожди. Как раз недавно закончился один из них. Свежий воздух врывается в мою комнату, шевеля нетронутые стопки заданий на столе. Я лежу на кровати и смотрю в потолок. Рональд сидит напротив меня на ковре и уже битый час пытается развлечь всякими новостями. А мне даже не хочется шевелить головой, чтобы убрать инородный предмет с моего лба, не то, что отвечать на его вопросы. Я как будто нахожусь в коме. Только могу двигаться, ходить, вижу и слышу, да и дар речи пока ещё при мне, но в последнее время я им редко пользуюсь. Если подводить итог моему состоянию, то это была кома души. Итак, впав в кому души, я уже неделю не выхожу из дома. Директор дала мне десять дней для "того, чтобы бедный мальчик пришёл в себя, спокойно принял случившееся и смог нормально доучиться оставшиеся полтора месяца". Вот такие далеко идущие планы у неё, правда, моё мнение насчёт моего же будущего, похоже, не учитывается. Оно, наверное, и к лучшему. Вряд ли сейчас я могу помочь себе спланировать жизнь. Джерри прилежно готовит каждый день и относит тарелки в мою комнату. Иногда так же, как и Рон, пытается вернуть к жизни, ведя монологи на разные темы. В общем, он стал неравнодушным и, я бы даже сказал, образцово-показательным отчимом по сравнению с тем, как вёл себя в прошлом. Хм, неужели только такого рода ситуации могут изменять людей? – Ладно, я тебя утомил, наверное. Зайду завтра или послезавтра. Чтобы ты не умирал от скуки, может, Дика и Нэйта позову, ты ведь не против? Встречаемся взглядом, и я качаю головой из стороны в сторону. Зови, кого хочешь, хоть Санта Клауса. С каждым днём дыра внутри меня постепенно затягивается, но, несмотря на это, пустота из сердца никуда не исчезает. Кто бы рядом со мной ни находился. Рон улыбается мне напоследок и тихо закрывает дверь за собой. Вы с Нэйтом уже почти год вместе, а мои друзья из другой школы с недавних пор подружились с ним. У нас определённо намечается общая компания, чему я не особо рад. До сих пор чувствую к твоему парню некую неприязнь, правда, труднообъяснимую. Однако она вроде не мешает нам с ним периодически общаться. Ты, слава Богу, приходишь одна. Мы с тобой обычно болтаем о чепухе, почти постоянно слушаем музыку и иногда смотрим фильмы. В основном, наши любимые ужастики и детективы, которые теперь не вызывают у меня прежнего интереса и восторга. В общем, очередной человек тратит время и силы, чтобы помочь трупу Филипса восстать из мёртвых. Я закрываю глаза и стараюсь вздремнуть, хотя ещё и шести вечера нет. Наверное. *** Что-то плавно щекочет меня по лицу. Сразу представляется некто с длинным пером в руке, которым он водит туда-сюда. Я морщу нос на свои бредовые предположения. – Не прошло и года! Ну и как ощущения, соня, приятно? Открываю глаза и обнаруживаю тебя с коварной улыбкой на губах, сидящую рядом. Ты низко наклоняешь голову, вытягиваешь губы "трубочкой", и слегка дуешь, отчего что-то щекочет меня в области скулы. Я удивлённо провожу по этому месту ладонью. Чёрт, как я мог забыть о листочке, который ранее не потрудился убрать? – И как давно ты гоняешь листок по моему лицу, извращенка? Не знаю как, но ты всегда заставляешь меня улыбаться. – Не больше, чем ты думаешь, где-то последние пару минут. Ты, оказывается, стал крепким орешком в щекотке. Но только если не брать в расчёт рёбра! Ты внезапно начинаешь атаковать мои невинные бока. Не остаюсь в долгу, валю тебя на кровать, и в свою очередь дотошно проверяю наличие костной защиты твоих лёгких. В итоге белый флаг поднимает твой лагерь. – А ты не так прост, мистер зомби! На улице заметно потемнело. В комнате царит полумрак, слегка нарушаемый далёким уличным фонарём. Окно прикрыто, но всё равно чувствуется прохлада, пробирающаяся сквозь одежду и оседающая мурашками на коже. Мы, выровняв дыхание после нашей маленькой битвы, лежим бок о бок и оба порываемся сказать друг другу то, что уже пару дней просится наружу . Но тишина комнаты прерывается лишь неумолимым тиканьем часов. Я решаю начать первым. С ранее волновавшей нас темы-табу. – Передай отцу, что я зайду к нему на следующей неделе и переговорю с ним. Никто не виноват в её смерти, особенно он, подаривший нам надежду. Это судьба, и неважно, кто бы ей тогда делал операцию. Исход был бы тем же, мы с Джерри сошлись на этом. Поворачиваешься на бок и внимательным долгим взглядом смотришь в мои глаза, вероятно, полные тоски. – Ты правильно расцениваешь ситуацию, спасибо, что не держишь зла на него и его коллег. То, что случилось, просто ужасно, но это часть нашей жизни. Каждый рано или поздно умирает, не предупреждая близких об этом заранее. Прикрываю глаза. Твой спокойный голос озвучивает то, что я обдумывал днями напролёт в последнюю неделю после случившегося. – Именно, и я не хочу, чтобы мистер Манно чувствовал вину за пациента, если он предпринял всё, что было в его силах. Мы и так безмерно благодарны за его попытку. Мы затихаем на пару минут, каждый погрузившись в мысли. Звук телевизора слышится с первого этажа. Наверняка Джерри принимается за приготовление ужина. – У тебя мудрые мысли, но поступки им противоречат. Ты почти разлагаешься дома, абсолютно потеряв интерес к чему-либо. Думаешь, твоя мама была бы рада? Желала бы она такой жизни сыну?! Десять дней скоро закончатся, тебе придётся выйти в школу, и не просто выйти, а не вылететь с курсов, не бездумно поддакивать или игнорировать людей, а разговаривать с ними, вникать и решать проблемы, ты это понимаешь?! Я это понимаю. Прекрасно понимаю. Но осознание того, что родителей уже нет в живых, разломило мою волю на множество кусочков. Прибило и уничтожило всё желание жить, я и не знал, как, оказывается, слаб духом. Ты пробуешь максимально отвернуться от меня, но всё равно замечаю, как на твоих глазах выступили слёзы. Я, лишь стиснув зубы, напряжённо вглядываюсь в твоё лицо сквозь всё более темнеющее пространство комнаты. Протянув ладонь, я поймал и забрал с твоих щёк пару слезинок. Ты отчаянно хватаешь мою руку и сжимаешь её холодными ладошками. – Пожалуйста, приди в себя, стань прежним! Не заставляй чувствовать себя беспомощным ничтожеством рядом с твоей наполненной равнодушием жизнью! Я и не представлял, сколько боли приношу тебе. Плавно придвинувшись ближе, осторожно обнимаю тебя за плечи. Ты поднимаешь на меня штормящие от переживаний глаза. – Как так получилось, что ты появилась и все ещё остаёшься в моей жизни? Живо успокойся, хватит плакать из-за эгоистичного придурка с затянувшейся депрессией. Ты абсолютно права, это тленное существование только тянет меня ко дну, мучает ещё больше. И не только меня. Я обещаю ожить, принцесса, наконец, разрушила колдовские чары уныния. Ободряюще улыбаюсь и приглаживаю выбившиеся из хвоста пряди на твоей голове. Ты, смахнув слёзы рукавом, внезапно нависаешь надо мной на пару секунд. Этого времени хватает для быстрого поцелуя. Твои маленькие, словно у фарфоровой куклы, губки нежно чмокают мои, сухие и неготовые к такому повороту событий. Меня будто прошибает разрядом тока на короткое мгновение. Резко поднявшись, ты тянешь меня за руку. Подчинившись, всё еще ошарашенный, встаю на ноги рядом с тобой. Ты улыбаешься и спешно ведёшь меня к двери. – Пока ты не отказался от своих слов, давай принцесса подтолкнёт тебя на путь оживления! Пошли, поможем Джерри с ужином, ты думаешь, он не устал готовить на твой неблагодарный желудок?! Твоими стараниями мы выскакиваем в коридор и на секунду слепнем от освещения на лестнице на первый этаж. – Джерри, я вытащила отшельника из комнаты, и мы идём к тебе для кулинарной помощи! Твой действительно радостный голос разлетается в каждый уголок нашего дома. Тогда твой поцелуй будто ударил молнией в мои губы, голову, сердце, разом во всего меня. Сказка наоборот, право слово. В двадцать первом веке поцелуи принцесс спасают непутёвых принцев от вечного сна. Помню, как в тот вечер улыбался вашим с Джерри шуткам за приготовлением ужина, как первый раз за то время с аппетитом поел, а после с усердием вытирал посуду, вымытую твоими хозяйственными руками. А после ты осталась у меня ночевать, и мы без умолку болтали и смеялись до утра. Всё, как раньше. Меня будто омыли святой водой, не иначе. Такого душевного облегчения я давно не чувствовал. В тот день ты второй раз спасла мою жизнь. И второй раз наши губы переплелись в неожиданной встрече.