Серия драбблов. Белларк.

1 день. Погруженная в работу, Кларк краем уха все же удается распознать его голос среди толпы. Он снова уходит на охоту, взяв всего два человека и пару, заклинивших от времени винтовок – замечательно, с глаз долой из сердца вон. Она буквально заставляет себя забыть о нем и работать дальше. Все равно этот самоуверенный гаденыш придет до захода солнца, лишь бы спасти свою драгоценную задницу, которую будут ждать в его палатке две текущие сучки. 2 дня. В лагере как всегда полно работы, вот только теперь руки делают, а сама принцесса летает отнюдь не над очередным жопоруком, вывихнувшем запястье на стройке. Ее мысли, пусть и не полностью, заняты группой так и не вернувшихся к заходу солнца охотников. И не будем показывать пальцем на одну темную кудрявую головешку, возвышавшуюся на полголовы над остальными парнями, которая обещала, пусть и не ей лично, вернуться. Вот и Октавия, от нечего делать сидит под боком и что-то смешно лопочет про свои амурные похождения. Кларк знала, что девчонка не затыкается лишь потому, что волнуется за нерадивого старшего брата, иначе не проскальзывали бы в ее речи ругательства в его адрес. Ей от этого не легче, а выгнать взашей не позволяла совесть. Сама Гриффин старалась быть спокойнее удава – все равно получит по башке, как придет. 3 день. Теперь же заткнуть не только Октавию, но и начавшую возмущаться толпу, приходится Кларк. Приток раненых ослабел, но теперь новая напасть подстерегала ее за пологом мед палатки – голодные подростки. Без лидера, закончившие строить укрепления, молодые организмы требовали жрать, а из припасов оставались только галлюциногенные орешки, съесть которые рискнул бы разве что самый голодный. Кое-как успокаивая толпу, Гриффин внутренне негодовала – из-за Беллами могло начаться восстание. И где его черт носит?! Каждый раз она скрывалась в палатке, едва гнев толпы перерастал в недовольный гул, а после и вовсе исчезал. Однако так продолжаться больше не могло, поэтому Кларк созвала ребят и, разделив активных на две группы, послала одних за съестным, вторых – искать горе-охотника….хм, горе-охотников. К вечеру этого же дня вернулась только одна группа и это была не поисковая группа… Кларк медленно впадала в панику. 4 день. Октавия и еще пара ребят буквально поселились в медпункте – отравление галлюциногенными орехами все-таки не пошло на пользу ослабленным организмам. Ладно, еще те придурки, но от Октавии Кларк не ожидала. Девушка так нервничала из-за брата, что единственным способом отвлечься стали орехи. Гриффин ее понимала, но принять не могла – слишком они были разными. Вместо нервоза Кларк действовала, тараня все на своем пути… как всегда. Добытых запасов хватит лишь на несколько дней, две группы людей, среди которых был и Финн и кареглазое недоразумение, пропали без вести. Да и угроза землян не желала просто так пропадать. А, пропади оно все пропадом! А вдруг, они уже мертвы? От внезапной слабости ноги принцессы подкосились, но Гриффин не была бы собой, если бы позволила ногам стать киселем. Они слишком многое отдали на выживание, и Финн и Беллами не те, кого можно просто так убить. Насчет последнего девушка даже не сомневалась – его и ядерной войной не уничтожить, выжил бы наряду с тараканами и с ними же и приспособился бы. Может и сейчас где-нибудь отсиживается, тихо посмеивается своим низким хриплым смехом над ней и ее мельтешением. «Ну, точно голову оторву!» - негодует Гриффин. 5 день. Поставки продовольствия постепенно налаживались – ребята, осознав, что выбора у них нет, сообразили организовать небольшие отряды, ходившие за едой два раза в сутки. Вот только сытые желудки развязывали языки не хуже пойла Монти. По лагерю уже пронеслись слухи про смерть их лидера или по-крайней мере пропажу оного без вести. На Кларк стали грустно поглядывать, иногда даже сочувственно, что девушку начинало тошнить. Они что, принимают ее за его жену? Какого черта взбрело в их немытые головы? Но рисковать остатками людей, Кларк не решалась и на все слезные просьбы Октавии, а уж тем более ее порывы пойти лично, принцесса пресекала на корню. Не хватало, чтобы еще, когда вернется, ему искать эту непутевую. Хотя с чего она вдруг решила, что он вернется? Кларк не любила себя обманывать, ей нужны были доказательства, хотя надежда не спешила покидать светлую голову. В тайне ото всех, Гриффин даже удалось в тишине поплакать – и теперь ее красные глаза порождали лишь еще больше слухов. Черт побери, как же она ненавидела его! Как он посмел оставить ее?! Их?! Октавию? Самовлюбленный кретин! Отчаяние снова стиснуло грудную клетку, а горло надсадно запершило. Внезапно стало душно, и ноги, подгоняемые порывом, понесли ее по-направлению к воротам из лагеря. Этот проход был секретным. Он был их с Беллами тайной – лишь бы скрыться вдвоем от посторонних глаз. Убежать в лес, где он мог со всей силой и нежностью, так противоречиво сжать ее в объятиях. А после одарить поцелуями так, что Кларк буквально утопала в его любви. Как в нем могло быть столько нежности? Беллами был груб, но мог быть и нежен, ведь сам он был чертовски противоречивым молодым мужчиной. Глаза Кларк застилала пелена слез, и девушка бежала дальше, размазывая ее по грязным щекам. Ничего удивительного, что она упала. Хороша же «жена» лидера: ревет ни с того ни с сего, пускается в лес сломя голову, да еще и падает на ровном месте! От обиды слезы полились водопадом, и Кларк не стала их останавливать. - Принцесса. Когда она успела съесть орехи? Вроде бы их все конфисковали и выбросили после отравления. Так почему же она слышит его голос? Почему до боли знакомые сильные и такие теплые руки поднимают ее с земли и прижимают к себе? От него исходит знакомая смесь запахов: пот, лес, и порох – она помнит, как этот запах обволакивал ее. Ей сейчас так хорошо, что, даже если это действие чертовых орехов, она хочет побыть в этом сне еще немного. Хоть чуть-чуть вновь оказаться на этом островке спокойствия – его руках. - Эй, принцесса, негоже так встречать своего принца! – Легко поддразнивает он, целуя кончик ее носа. – А где заслуженный поцелуй? От осознания в глазах проясняется, и Кларк, не сдерживаясь, откровенно ошарашено смотрит на довольное лицо с такими знакомыми веснушками. - Тридцать две. – Сморщив нос, сухо говорит она. - Что, прости? – Беллами и сам выглядит удивленным, держа ее в руках. - У тебя на носу тридцать две веснушки. – Кларк серьезна как никогда. Но вот мгновение, и ее глаза вновь наполняются слезами, а сама она бросается на опешившего Блейка с кулаками. – Сволочь! Эгоистичный ублюдок! Свинтус! Непонимание на загорелом лице сменяется улыбкой. Он ловит девушку за запястья и прижимает к себе, попутно нежно что-то нашептывая ей на ухо. Принцесса вырывается, но он сильнее, и ее злость испаряется вместе со слезами. - Я думала, что ты умер! – Слова не дались ей так легко. – Оставил меня одну, гаденыш. - Прости, принцесса. – Ласково приговаривает он, утыкаясь носом в светлую макушку и наконец-то, вдыхая такой знакомый и уютный запах. Ее запах. – Экспедиция заняла больше времени, да и туман нас настиг слишком внезапно… Он все продолжал уговаривать ее, пока она бессильно цеплялась за его грязную футболку. Кларк знала каждый шрам на его теле – успевала заметить, когда исследовала его после очередной драки за Октавию. Октавия. Хоть и не хотелось, но Кларк оторвалась от его груди и подняла огромные голубые глаза. - Октавия… - Блэк закрывает ей рот поцелуем и бормочет: - Она и отправила меня вслед за тобой. – Огонек победы зажегся в карих глазах. – Сказала, что ты тут без меня каждую ночь в подушку ревела. - И правда… - удивленно выдыхает Гриффин и только тут замечает серые лоскуты ткани под черной футболкой. – Что это? – Беллами не сопротивляется, когда она почти что стаскивает рваную ткань с него, и, нахмурившись, со всей возможной серьезностью, осматривает многочисленные порезы. – Беллами Блэк, какого черта ты опять нашел неприятности на свою задницу?! – Кларк была в бешенстве, когда парень лишь ухмыльнулся в ответ. – Кто о чем, а ты о моей заднице, женушка. – За что получил кулаком по кудрявой голове. - Кретин! – Взвизгнув, Кларк вновь оказалась в его объятиях, а смеющийся Беллами большими шагами топал обратно в лагерь, где их уже ждали с ухмылками на губах и новыми сплетнями.