I dare you

Клаус улыбнулся перед тем, как пройти мимо девушки и выйти из спальни. Кэролайн последовала за ним, несмотря на свое смущение. Даже когда он открыл застекленные двери, которые вели на балкон, Кэролайн не могла ничего понять. Возможно, они и были снаружи дома, но всё ещё над вампирами с их надоедливой способностью хорошо слышать. Как бы то ни было, Кэролайн молчала, уверенная в том, что в голове у Клауса созрел план. Оказавшись на балконе, Клаус закрыл за ними дверь. - Прыгай, - дал команду Первородный, явно получая удовольствие от этого. - Что, прости? – спросила Кэролайн, с беспокойством смотря вниз с балкона. Она никак не хотела понимать, чего всё-таки добивался Клаус. Что бы это ни было, это не было смешно. Единственный человек, который когда-либо спрыгивал с этого балкона, был Кол Майклсон. После этого его избил Дэймон Сальваторе. Клаус рассмеялся: - Я имею в виду: прыгай вверх. Кэролайн нахмурилась, глядя на него, затем посмотрела в небо. Она всегда думала, что особняк Майклсонов был трехэтажным, однако сейчас она поняла, что этот дом имел три яруса. Крыша была полностью плоской и находилась не так уж далеко отсюда. Конечно, благодаря вампирским способностям запрыгнуть туда было несложно. Но забраться туда вместе с Клаусом? Кроме того, на ней не было обуви. Кэролайн стояла в нерешительности, пока не вспомнила, что если не подчинится ему, то он расскажет вампирам обо всем, что произошло между ними пару минут назад. Подумав об этом, она закрыла глаза и прыгнула. Всё это время Клаус внимательно наблюдал за ней. Он не пропустил ни одной эмоции на её лице. Приняв решение, Кэролайн закрыла глаза и прыгнула с самым очаровательным выражением. Первородный услышал, как она с визгом приземлилась на крышу. “Этот прыжок, конечно же, взбудоражил её”, - с горечью подумал Клаус. Кэролайн не имела ни малейшего представления о том, насколько захватывающей могла быть жизнь вампира. Её друзья постоянно твердили ей, что вампиризм – настоящая мука. Клаус ненавидел тот факт, что Кэролайн недостаточно ему доверяла. А ведь он мог бы на многое открыть ей глаза. Им бы даже не пришлось причинять вреда людям: этому так противилась Кэролайн. Однако её друзья никогда не одобрили бы её встреч с Клаусом. Он видел, с каким осуждением посмотрела на них Елена, когда вошла в его спальню. Единственным человеком, который ещё больше не мог терпеть их вместе, была ведьма Бонни. Клаус чуть не зарычал от такой несправедливости. Может быть, его мать была права. Возможно, карма оказывала на него свое влияние, наказывая за все то, что он сделал в жизни. Первородный вновь подумал о поцелуе, и его губы тут же растянулись в улыбку. Каким-то образом этот поцелуй превзошел все его ожидания, хотя Кэролайн независимо ни от чего всегда была идеальна. Он ведь мог просто заколоть сестру, чтобы закончить весь этот цирк… Однако Клаус осознавал, что Кэролайн будет подыгрывать им из-за страха, что кто-то может оказаться в опасности. Клаус снова вспомнил лицо Кэр, узнавшей о Подвиге. Он никогда не видел её такой бледной, даже в те разы, когда она умирала от укуса оборотня. Воспоминание о Кэролайн, подвергнувшейся опасности, побудило Клауса прыгнуть на крышу. Прыжок был идеален: он приземлился рядом с ней, несмотря на то, что Кэролайн уже успела отойти от края. - А потише никак нельзя было? – спросила Кэролайн. Клаус уловил легкий флирт в её голосе. Будучи немного повергнутым в шок, Клаус быстро сумел оправиться: - Не все носят одни лишь носки, дорогая, - пробормотал он. Кэролайн усмехнулась и отвернулась от него, чтобы полюбоваться открывшимся видом. - Здесь так красиво… -Ты права, но все же мы должны пройти ещё немного. Кэролайн нахмурилась. Первородный схватил её за локоть и повел к полукруглому образованию на крыше. - Что это? – спросила девушка, пальцем показывая на большую полукруглую комнатку, которая была смысловым завершением трехэтажного особняка. - Это моя студия. И если ты соблаговолишь сделать ещё один прыжок, то мы окажемся намного выше теперешнего нашего положения. Кэролайн вопросительно посмотрела на крышу студии. Клаус понял её замешательство, но кивнул, как бы для поддержки. Девушка повторила ту же самую процедуру, как и на балконе минуту назад. Клаус опять беззвучно рассмеялся, глядя на её очаровательное выражение лица, перед тем, как самому прыгнуть вслед за ней. Когда он очутился с ней рядом, Кэролайн так же стояла и восхищалась природой. - Отсюда всё выглядит намного лучше, - мечтательно заметила она. - Да, в жизни тоже такое случается. Кэролайн нахмурила лоб. Немой вопрос застыл в её глазах. Клаус попытался запомнить этот взгляд, чтобы в будущем изобразить его на холсте. Выражение любопытства на её лице было одним из его самых любимых. Когда она посмотрела на Клауса в ожидании ответа, всё в нем как будто встрепенулось. Он не смог бы словами объяснит почему. Пришлось бы отдать предпочтение кисти и краскам. - Как я должна это понимать? - Примерно так: чем дальше ты от чего-то отдаляешься, тем прекраснее это “что-то” становится. Кэр медленно кивнула, будто поняла, о чем идет речь: -Ты имеешь в виду людей. Клаус не ответил, но это было именно тем, что он подразумевал. Всё могло бы измениться к лучшему, если бы Кэролайн ушла ото всех, кто настраивал её против него. Клаус был в ярости лишь от одной мысли о том, что её друзья постоянно рассказывали ей о Клаусе-монстре. В течение нескольких секунд Кэролайн торжественно смотрела на Клауса. -А как насчет меня, Клаус? Ты бы хотел посмотреть на меня издалека? Он знал, что Кэролайн использовала метафору, и это было, как удар под дых. Это послужило ему напоминанием: девушка, стоящая перед ним, постоянно заставляла его пересматривать все свои взгляды на жизнь. Благодаря Кэролайн ему приходилось вновь и вновь обдумывать всё заново. Ни одна женщина никогда бы не оказалась на вершине этого дома рядом с ним. Он бы вырвал сердце любой, кто попытался бы отвлечь его, пока его брата Кола убивали. Кэролайн была ни на кого не похожа. Она могла высказать ему всё, что он нем думает. Вместо того, чтобы порвать ей голосовые связки, он просто всё это отмечал у себя в голове и благодарил её за честность. Он мог укусить её, чтобы что-то доказать, но всё равно не дал бы ей умереть у него на глазах, несмотря на свою уязвленную гордость. Он мог пригрозить ей, что поймает заговорщика, предпринявшего попытку убить его, но он не стал бы его преследовать до скончания века, так как в конце концов просто хотел бы быть рядом с ней. Нет, он не мог представить себе, что отдалится от Кэролайн. Ему тяжело было постоянно работать над собой, чтобы хоть как-то приблизится к ней, но все же это того стоило. Кэролайн не могла не заметить глубокий мысленный процесс, происходящий в голове Клауса. Она хотела, чтобы он понял: их дружба не будет развиваться, если он и дальше будет таким холодным и неприступным, каким он иногда казался. Кэролайн имела явное представление о его мировоззрении. Конечно, не было ничего проще, как выкачать из девушки кровь, убить её тетю или пригрозить начать охоту на человека. Это было просто, потому что он не знал этих людей, не задумывался об их искалеченных судьбах. Такое поведение не причиняло боли. Кэролайн всё это понимала. Понимала, что ему не хотелось страдать. Корчиться от боли мог только человек Никлаус Майклсон. А не Первородный гибрид. Она понимала его, но, к сожалению, с ней это так просто не прошло бы. Она хотела его целого, настоящего, а не парня, который что-то чувствовал только с высоты трехэтажного дома. Она хотела, чтобы Клаус подумал об этом. И, кстати говоря, она достаточно хорошо овладела искусством читать Первородного. Это можно было бы назвать достижением. Улыбаясь, Кэролайн попыталась вернуть себе игривое настроение. - Нет, не говори! Я не хочу знать, что ты обо мне думаешь, - проворковала она. Девушка, захваченная волнением, напряженно наблюдала, как усмешка появилась на его лице. Второй раз за вечер он протянул к ней свои руки, изображая невинное удивление: - Я ничего такого пока не сказал. Он помолчал с полминуты, как будто к чему-то прислушиваясь, и затем улыбнулся. - Кроме того, после нашего поцелуя, мне кажется, что то, что ты стоишь передо мной - самое настоящее чудо.