Пробуждение (рабочее)

Зиг почувствовал, что его кто-то тормошит за плечо. Открыв глаза, он увидел настороженное лицо Тилурана. - Тебе что-то снова приснилось? – прошептал охотник. - Да, - так же тихо ответил волшебник. – Кажется, мне снова приснилось мое прошлое. И в нем я года на два младше, чем сейчас. - И что же ты делал? - Не знаю... – пожал плечами Зигрейн. – Я сидел в каком-то очень грязном маленьком трактире, а потом пришли парень и девушка моего возраста, и мы все вместе стали ждать какого-то незнакомца. Когда он явился, от него сильно несло перегаром. Судя по всему, мы с ним заключили сделку: он нам дал какую-то маленькую книжку, а мы ему – черный порошок. Потом он ушел, а мой, судя по всему, приятель стал читать книгу и сказал, что в ней говорится об истории какой-то Серебряной Смерти. - Хм, впервые слышу такое, - пробормотал Одинокий охотник. – Скорее всего, это какое-то оружие. Возможно, кинжал или меч. При тебе не было ничего подобного, когда ты очнулся на берегу моря? - Нет, - сказал Зиг. – Только та записка. - Значит, ты либо не нашел эту Серебряную Смерть, либо утратил ее. Может быть, она сейчас лежит где-то на дне океана. Но не это важно. Важно то, что мы приближаемся к разгадке твоей тайны. Нужно выяснить, что такое Серебряная Смерть, и кто ее недавно искал. Вот и подумаем вечером с моими друзьями. Они больше не вспоминали о сне мальчишки до конца трапезы. Когда спутники расплатились за обед и уже собирались покинуть заведение, как вдруг к столу подошел человек в затасканном плаще надвинутым на глаза капюшоном, в грязных сапогах и линялом костюме. - Не спеши уходить, Тилуран, - сказал незнакомец. - Шакрул! – улыбнулся охотник. – Рад тебя видеть. Тот поздоровался с Тилураном, а потом витязь представил своих знакомых друг другу. Шакрул был, как и Тилуран, Одиноким охотником. Он обычно отправлялся или на север, или на восток, тогда как Тилуран чаще ходил на юг. Шакрул уселся за столик и начал говорить: - Я прибыл в Деат на два дня раньше тебя, но сейчас мне пора уходить. Большая удача, что я услышал о твоем возвращении и нашел тебя. - Что-то случилось? – взгляд Тилурана изменился. Если раньше он был дружелюбным и веселым, то сейчас он стал суровым и серьезным. - Да, произошло много разного, - Шакрул достал маленькую металлическую фляжку, сделал из нее порядочный глоток. – Во-первых, у герцогства новый канцлер. Старик Герберт Штейн ушел в отставку две недели назад. Уехал в свое маленькое имение у моря, хочет провести конец жизни в тишине и покое. И я его понимаю. - Так кто же новый канцлер? Уже чувствую, что он мне очень не понравится, - сказал Тилуран, прищурив глаза. - Правильно чувствуешь. Тал'Ирзор дорвался-таки до канцлерского кресла, - мрачно сказал охотник. Лицо Тилурана потемнело, его лежащая на столе рука сжалась в кулак. Зиг переводил взгляд с одного угрюмого лица на другое, пытаясь понять, что рассердило Тилурана. Хотя имя Тал'Ирзор и у самого юноши вызывало какую-то неприязнь. - А кто такой канцлер? – полюбопытствовал Зигрейн. – И почему вам не нравится этот Тал'Ирзор? - Канцлер – самая высокая должность в герцогстве. Ему подчиняется все правительство, а он несет ответственность лишь перед герцогом. Короче говоря, только герцог Валлерштейн стоит выше него. Но, учитывая то, что канцлер осведомлен обо всем в государстве намного лучше герцога, а представлять отчеты он обязан только по особо важным делам, то я бы сказал, что реальной власти у него больше, - ответил Тилуран. – Тал'Ирзор – Заморский эльф и редкостная скотина. Я уверен, что в этом деле не обошлось без закулисных интриг. А он по этой части мастер. - Как бы то ни было, берегись, Тилуран, - мрачно проговорил Шакрул. – Ты с Тал'Ирзором давно был на ножах, и то, что прошло уже пять лет с вашей последней встречи, вряд ли как-то убавило его крайнюю нелюбовь к тебе. Однако, официально у канцлера пока что нет повода предпринимать что-то против тебя, но подбросить его Тал'Ирзору могут. Ты слишком часто стал лезть в политику, друг мой. Не стоит сходить с пути Одинокого охотника. Тебя, бесспорно, уважают и любят во многих местах, в том числе и здесь, но не стоит недооценивать Тал'Ирзора... - А что там слышно про их Высокую Ассамблею? – перебил охотника витязь. - Такое чувство, будто хотят собрать: понаехало эльфов из других городов. - Нужно будет выяснить, что они опять замышляют. Некоторое время маленькая компания молчала. Затем Шакрул еще отхлебнул из фляжки и продолжил рассказывать новости: - Герцог Фридрих Валлерштейн недавно занемог. Может, возраст сказывается, а может, помог кто. Это случилось сразу после назначения Тал'Ирзора на пост канцлера. Ходят слухи, что его убедили назначить эльфа канцлером его же собственные внуки. Но слухи слухами, а до восьмидесяти пяти лет старик может не дожить, и вместо юбилея будут справлять похороны, - хмыкнул Шакрул и, сделав еще один глоток, закупорил флягу и спрятал ее. – Ну, мне пора. Удачи тебе, Тилуран. - И тебе того же желаю, - попрощался витязь. Одинокий охотник ушел. Оставшиеся тоже сидели недолго. Выйдя из трактира, они продолжили просто гулять по городу, дожидаясь восьми часов. Они обошли зеленые парки и задымленные ремесленные районы, тихие улочки и шумные проспекты, пока не вышли вновь к лавке алхимических ингредиентов. Двери лавки были уже закрыты, так что им пришлось постучаться и подождать. Их впустил внутрь Тугра. Спутники прошли за торуанцем в жилые помещения дома и оказались в большой, светлой комнате. В камине жарко пылал огонь, на столе стояли чашки с чаем, а в трех из пяти глубоких, мягких кресел, стоявших полукругом перед камином, сидели люди. Это был сам Мехтус в бархатном домашнем костюме, а так же два незнакомых чародея в мантиях. Один из них был угрюмого вида усач в потрепанной темно-синей одежде, в туфлях с длинным загнутым вверх носком, а второй был гладко выбрит и одет в новенькую алую мантию. При виде гостей алхимик встал, поставив на стол бокал с вином, и радушно приветствовал вошедших. Затем он представил сидящих мужчин и Зигрейна друг другу. Мага в синей мантии звали Бьорном, а в алой – Фахтом. Усадив гостей в кресла, Мехтус отправил Тугру за закуской, а сам спросил у Тилурана: - Ну, так что там у тебя? - Давай попозже. Тут такая необычная история, что я не хотел бы рассказывать ее так вот сразу. - А, понимаю, - улыбнулся толстячок. – Предлагаешь нам чего-нибудь рассказать для начала? Тилуран кивнул, пригубив отличного красного вина. Тогда заговорил усач. - Я, как всегда, начну с самого неприятного, ты же меня знаешь, Тилуран. - Да, только не забудь напоследок рассказать о чем-нибудь хорошем, - усмехнулся Одинокий охотник. - Говорить о приятном будут Фахт или Мехтус, чтобы не нарушать традицию, - пробасил Бьорн. – Ну, я думаю, ты в курсе того, что твой старый знакомый Тал'Ирзор стал канцлером. - Да, мне уже об этом рассказали. Ума не приложу – кто в здравом уме мог назначить Заморского эльфа на эту должность, - заметил Тилуран. - Он весьма неплохой организатор. А герцог, похоже, хотел таким образом контролировать и тайную деятельность эльфов. А так как Тал'Ирзор – умелый политик, то он и стал главным претендентом на пост канцлера. На него было еще три кандидата, помимо эльфа, и за них высказывались больше членов Совета. Почитай, только граф Де Билль был на стороне Тал'Ирзора. Уж не знаю, чего он там ему наобещал или сколько денег отвалил, но защищал граф его рьяно. Самое интересное, что, если бы в кресло сел кто-то другой, то вряд ли графу забыли бы его риторику. По словам Де Билля выходило, что остальные кандидаты – глупцы и проходимцы, и только Тал'Ирзор был непогрешимым, сияющим светочем, надеждой герцогства. Но Валлерштейн на то и герцог, чтобы принимать окончательное решение по такому вопросу единолично. Весь Совет ошарашил! – рассказал маг. - Зато Тал'Ирзору пришлось официально выйти из нашей гильдии. А это дало нам возможность ударить по позициям эльфов в наших рядах, - ухмыльнулся Фахт. – Двоих мы заставили уйти, а Тал'Исима наконец-то вышвырнули из Совета Магов. - То-то ходит еще злее, чем обычно, - заметил Тилуран. - Да, вышвырнули, - задумался Бьорн. – Но неизвестно, как это все скажется на благосостоянии гильдии. Хоть он и мерзавец, а выгоду видеть умеет. Но это проблемы гильдии. Всего-навсего. Воцарилось молчание. Опустошив свой бокал, усач глянул на пламя камина, а потом перевел взгляд на Тилурана. - В Аркатраце неспокойно. Я получил оттуда дурные вести: тьма вновь сгущается вокруг старых склепов, и все чаще лес окутывается густым, липким туманом. Такого не происходило уже двадцать лет, с тех пор, как погибла Драскуа Берн. - Ты про ту чародейку, что заключила договор с Властелином Ужаса? – спросил Тилуран. - Именно. - Значит, у Башни средь Руин новый хозяин, - хмуро сказал Тилуран. – А ведь старую хозяйку оттуда мы едва выбили. - Возможно. У наших соглядатаев там не хватило смелости приблизиться к ней, но я не могу их в этом винить. И от отсутствия вестей становится лишь тревожней, - сказал Фахт. - Мехтус, плесни-ка еще вина, пожалуйста, - попросил Тилуран. Потом он повернулся к усатому волшебнику. – И что сделала гильдия? - А ничего. Алексис не хочет отправлять туда разведку, говорит, что слишком дорого, да и вообще я зря воду мучу, - мрачно сказал Бьорн. – Я пытался протолкнуть идею послать туда учебную экспедицию в Академии, но там все затормозил Рикард. - Рикард!? – удивленно воскликнул Одинокий охотник. – Вот уж не ожидал от него... - Кстати, Тилуран, твой спутник явно хотел что-то спросить несколько раз, но сдерживался, - сказал Мехтус, опрокинув в себя остатки вина из бокала, съев пирожное и погладив себя по пузу. – Все верно, мальчик, нехорошо перебивать старших, - обратился он к Зигу. – Но сейчас не стесняйся, спрашивай... Я думаю, что тебе многое здесь интересно, и ты о многом можешь поведать, ведь ты явно не из этих мест. - Увы, Мехтус, - усмехнулся охотник, - поведать ему не о чем. Но сперва пусть задаст свои вопросы. - Э-э... – замялся Зигрейн. – А что такое Аркатрац? И кто такая Драскуа Берн? - Аркатрац – лес в паре сотен миль к северу отсюда. Раньше так назывался древний город, построенный задолго до появления Немейского Царства, но теперь это имя присвоено всему лесу, что окружает Древний Аркатрац – поросшие мхами руины, что часто становились прибежищем всяким темным тварям и колдунам. Драскуа Берн – могущественная женщина-некромант, что объявила себя владычицей Аркатраца и несколько лет наводила ужас на близлежащие государства. Но двадцать лет назад наша гильдия при непосредственной поддержке армии герцогства зачистила Древний Аркатрац, - рассказал Бьорн. – А Драскуа погибла, пав жертвой поднятого ею же могильного чудовища. - Вот ведь ирония судьбы... – проговорил Фахт, глядя в огонь камина. – Она создала это чудище в отчаянной попытке спастись, но оно и стало ее погибелью. - А почему же Зиг не может нам ничего рассказать? – полюбопытствовал Мехтус, съев засахаренную дольку лимона. - Я ничего не помню, - признался юноша. Глаза всех присутствующих, в том числе и вошедшего в комнату с очередным блюдцем с пирожными Тугры, уставились на него. - Как, совсем ничего не помнишь из событий в прошлом? – спросил Фахт, оживившись. Зигрейн кивнул. – А наш язык, названия предметов и прочее знаешь? - Ну, не все. Я про деньги не знал, например, - ответил юноша. - Интересно, - чародей откинулся на спинку кресла. – Прошу прощения, но волшебство, связанное с сознанием и памятью человека – моя специальность. Я обожаю решать загадки разума, а ты мне только что загадал одну. Если позволишь, я бы хотел изучить твое сознание, чтобы разгадать ее. - А вы сможете вернуть мне память? – спросил Зиг с надеждой. - Не знаю, - поджав губы, сказал Фахт. – Посмотрим. Вернуть память можно только в том случае, если воспоминания были просто «закрыты». А если они были стерты, то уже ничего нельзя сделать. - Как это – закрыты? – не понял парень. – Не на замок же... - Именно. Они закрыты на своеобразный «замок» в твоем разуме. И его можно «отпереть», тем самым восстановив все воспоминания. Дело в том, что проще как раз поставить такой «замок», чем полностью стереть воспоминания. Человеческий разум – удивительная вещь. Одновременно такая хрупкая... и такая сильная и стремящаяся к сохранению себя, - глаза Фахта расширились от возбуждения. - Ты скоро с ума сойдешь со своими формулами, - расхохотался Мехтус, заметив выражение лица мага. – Если парень ничего не помнит, то нечего забивать его чистую память всяким философским бредом чародеев Разума. Внезапно в коридоре раздался топот. В гостиную ворвался Тугра и закричал: - Господин, там за дверями три эльфа! - Какого черта они заявились! – гневно сказал Тилуран, вскакивая. Бьорн ругнулся. Фахт слишком громко поставил на стол бокал. Мехтус поперхнулся вином. Зиг непонимающе посмотрел на них. Послышались тяжелые удары в двери. Мехтус вразвалочку пошел отпирать, заорав; - Еще ломиться начните мне! Как раз двери за ваш счет поменяю, с орнаментом хочу! - Открыть именем канцлера! – послышалось из-за двери. Лавочник открыл – за дверью стояли три эльфа. Все они были одеты в одинаковые черные мантии, украшенные золотом, кожаные сапоги, перчатки и жилетки. В седоволосом эльфе, стоявшем слева можно было узнать встреченного в банке Тал'Исима. - Зачем явились на ночь глядя? – хмуро спросил алхимик. - У нас есть несколько вопросов к Одинокому охотнику касательно его спутника, - последовал ответ. - Вот и зададите свои вопросы потом, а сейчас мы не намерены с вами разговаривать. Убирайтесь отсюда, придете утром. Иначе расценю это как вторжение, - пригрозил торговец. - А ваша грубость, господин Мехтус, может быть расценена как оскорбление уполномоченных при исполнении государственного дела, - елейным голосом проговорил один из пришедших, который стоял в центре. – Ах да, еще и отказ в содействии... - То, что ваш сородич стал канцлером, еще не дает вам права вламываться в частные владения и предъявлять свои требования, прикрываясь его именем, - сказал Мехтус. – А вы, господин Тал'Исим, вообще состоите в гильдии, и вам стоило бы почитать наши правила. - Ознакомьтесь, - холодно сказал Тал'Исим, кивнув на свиток пергамента, который извлек из рукава и подал толстяку средний эльф. Тот развернул его и стал читать. Когда он закончил, его лицо было белым от гнева. - Довольны? – осведомился любезным до отвращения голосом эльф, стоящий справа. – А теперь позвольте нам войти в дом. Мехтус посторонился, и незваная троица прошла прямиком в гостиную, не потрудившись даже вытереть сапоги об лежащую в проходе шкуру. - Что, уже нажаловался Тал'Ирзору, Тал'Исим? – съязвил Тилуран, допив вино из бокала. - Совершенно верно. Его очень заинтересовало появление в городе этого мальчишки. Вот ведь совпадение: только пришли весьма дурные известия из Аркатраца, как появляется этот... – Тал'Исим явно хотел сказать что-то очень неприличное, но сдержался, - человек. Так что он попросил нас выяснить, кто он. А зная вас, он потрудился составить ордер. Мне кажется, ты и сам хотел узнать, кто он, не так ли? - Я сказал, что выясню это без вашей помощи, господа, - сказал витязь. – А потом, возможно, я потружусь сказать это вам. - Кто это будет выяснять, не тебе решать! – отрезал Тал'Исим. - Коллега, зачем излишняя грубость? – мягко спросил эконома центральный эльф. Затем он повернулся к сидящим в креслах. – Вам известно, кто этот молодой человек? Только не смейте лгать. Мужчины отрицательно помотали головами. - Что же, тогда мы вынуждены провести обследование его памяти по указу канцлера. Мы хотели провести обследование памяти сами, но так как здесь присутствует другой маг Разума, с которым вы состоите в дружеских отношениях, и который известен своей благоразумностью, я хотел бы попросить уважаемого Фахта обследовать память этого человека во избежание недоразумений, связанных с нашей расовой принадлежностью... - А если я не согласен? – подал голос Зигрейн. Тал'Исим побелел от гнева. Пальцы его судорожно сжались – было видно, что он хотел бы сомкнуть их на горле мальчишки. Но стоящий в центре эльф со ставшей видимой при свете камина короткой белой, едва заметной полосой шрама на щеке сказал спокойным голосом: - Я – Тал'Фрид, государственный исполнитель первого ранга. В данном случае, Зигрейн, ваше согласие не требуется. Вы не являетесь зарегистрированным жителем герцогства. Возможно, вы пересекли границу без права на это. Поэтому мы обязаны установить вашу личность любым доступным нам методом. Канцлер дал нам приказ применить наиболее квалифицированный метод. Просто подчинитесь, не вынуждайте нас применять силу. Не беспокойтесь, все ваши личные тайны разглашены не будут. «Чтобы Тал'Ирзор так внезапно заинтересовался каким-то человеком, пусть это и мой спутник… И реакция Тал'Исима в банке… Конечно, эконом – параноик, но чтобы убедить канцлера действовать так жестко в самом начале своего пребывания на должности, у него должны были быть веские доводы. С Зигрейном что-то не так, но выяснить, в чем его секрет, мы должны были без помощи эльфов!»: мрачно подумал Тилуран. На короткое время в доме стало тихо, только дрова потрескивали в камине. Никто не шевелился. Внезапно Мехтус сказал: - Господин исполнитель, я требую отсутствия предвзято настроенных лиц на процедуре опознания. - Мехтус! – нахмурился Тилуран. – С чего это ты так легко соглашаешься? - Друг, они все равно это сделают, иначе Зигрейну придется покинуть герцогство. Тем более что мы сами хотели попытаться восстановить память юноши. Я лишь пытаюсь сделать так, чтобы все проходило без участия гм... уважаемого Тал'Исима, - объяснил алхимик. - Да как ты смеешь... – начал было эконом, но его снова прервал исполнитель первого ранга. - Тал'Исим имеет полное право находиться здесь в качестве свидетеля. - Следовало ожидать, что вступление Тал'Ирзора на пост канцлера развяжет эльфам руки... – пробормотал Бьорн. - Да, только если его присутствие одобряется всеми участниками процедуры и гарантирована его беспристрастность, - сказал быстро сориентировавшийся Тилуран. – А так как эти требования не выполняются, то согласно закону «О процедурах обыска, опознания, задержания и досмотра» Тал'Исим обязан покинуть помещение. Не станете же вы нарушать собственные законы, государственный исполнитель первого ранга? – вкрадчиво закончил охотник. - Нет, не стану, - ответил Тал'Фрид, сузив глаза. – Зигрейн, вы желаете отсутствия члена гильдии магов Деата Тал'Исима при обследовании памяти? Зиг кивнул в ответ. Тогда эльф обратился к Фахту с тем же вопросом, на что получил утвердительный ответ. Тал'Фрид нахмурился, и некоторое время стоял в нерешительности. Затем он тяжело вздохнул и сказал: - Хорошо. Уважаемый Тал'Исим, по законному требованию участников процедуры я вынужден попросить вас удалиться. Казалось, седовласого эльфа сейчас разорвет от злости, но он молча развернулся на каблуках и, едва не сбив по дороге Тугру, вышел из дома с такой поспешностью, что его мантия засвистела в воздухе. Торуанец тут же закрыл за ним двери. Спутник государственного исполнителя покачал головой, а потом что-то шепнул ему на ухо и усмехнулся. Тал'Фрид медленно повернул голову к нему и что-то быстро сказал на своем языке. Второй эльф помрачнел. - Торуанец, открой мне дверь, - бросил он Тугре и стремительно пошел к выходу. Слуга негодующе посмотрел на Мехтуса, но тот так на него глянул, что котяра побежал открывать как ошпаренный. Когда второй эльф покинул дом, Тал'Фрид сказал: - Ну что ж, я думаю, мы можем приступать, если вы не против. - Может быть, лучше пройти в кабинет? – спросил Мехтус. – Там нам будет удобней. - Как пожелаете, - безразличным тоном сказал эльф. Все, кто был в гостиной, пошли за хозяином в его кабинет, обшитый деревянными панелями. У одной из его стен стояли полки с книгами, у другой, в которой было окно, занавешенное бархатной шторой, стоял столик со стеклянными и хрустальными флаконами, а у третьей стены стояли в ряд удобные стулья. Фахт сел за стол, Мехтус уселся в кресло, стоящее в углу, остальные остались стоять. - Зиг, садись на стул передо мной, - сказал Фахт, поправляя алую мантию. Зигрейн взял стул и, поставив его перед столом, уселся, в нерешительности замерев. «Интересно, а это очень неприятно? Черт, и чего они все уставились на меня! Особенно этот эльф!» - Успокойся и расслабься, - сказал волшебник Разума. – Положи руки на стол. Очисти сознание. Парень положил руки на гладко отполированный стол ладонями вниз и попытался ни о чем не думать, но это было весьма сложно. - Так, теперь смотри мне в глаза, - сказал мужчина. Зиг стал пристально смотреть в карие глаза чародея. – Не отрывайся и ни о чем не думай. Зрачки карих глаз расширились, затягивая обладателя черных глаз в свою глубину. Они превратились в колодцы, где на бесконечно далеком дне мелькали образы из памяти мальчишки. Теперь Зиг не мог бы оторвать взгляда даже если бы очень сильно захотел. Голова наливалась тяжестью, от висков вглубь черепа прокатились волны холода, сменившиеся жаром. Образы мелькали все быстрее и быстрее, а боль все нарастала. Внезапно что-то в глубине этих колодцев померкло, и Зиг вынырнул из них, со стоном сжав виски. Глаза Тал'Фрида сузились, когда он увидел, как парень схватился за голову. Затем он медленно перевел взгляд на Фахта. Тот сидел, подперев голову рукой, с отсутствующим взглядом. - Фахт, что с тобой? – обеспокоенно спросил Мехтус, вставая из кресла. - Загадки во тьме... – прошептал волшебник в алой мантии. – Вот уж не думал, что загадка Зига будет такой интересной. - Что вы увидели? – спросил государственный исполнитель. - Немногое. - А поконкретнее? – нахмурившись, сказал эльф. - Наш гость существует только последние, - волшебник пошевелил пальцами, - двенадцать дней. Не больше. - В каком это смысле? – удивился Мехтус. А Тал'Фрид прищурился. - В самом прямом. Первое воспоминание – лунный берег – было о событиях двенадцатидневной давности. До этого память даже не стерта... – волшебника Разума вновь начало охватывать какое-то возбуждение, - ее просто нет. И никогда не было. - Зиг, ты как? – побеспокоился Тилуран. - Голова болит, - ответил тот, потирая виски. - Хм, это, возможно, побочный эффект, - потерев подбородок, сказал Мехтус. Глаза эльфа еще сильнее прищурились, так, что стали похожи на щелки. Несколько минут в кабинете было тихо. Затем Бьорн сказал: - Я думаю, вы закончили с процедурой, исполнитель? - Увы, мне нужно кое-что более подробно обсудить с уважаемым Фахтом... наедине, - ответил Тал'Фрид. - Ну, тогда оставайтесь в кабинете, а мы пойдем в гостиную. Тугра, принеси немного льда Зигрейну, - распорядился лавочник. Когда все вышли из кабинета, эльф закрыл дверь и сел на стул перед волшебником Разума. - А теперь опиши мне все, что ты видел. - Я это уже сделал один раз. - Не нужно лгать мне, - впервые в голосе государственного исполнителя первого ранга прозвучало раздражение. – Я знаю, что увидел ты гораздо больше того, что сообщил нам всем. Так что рассказывай все по порядку, с самого начала до самого конца. - А, значит, вы все-таки подглядели, мой бывший учитель, - съязвил Фахт. - Да, в этом моя незавидная доля государственного исполнителя первого ранга – подглядывать в мысли тех, кто обладает важной для герцогства информацией, - ответил эльф. – Рассказывай со всеми подробностями, каждая деталь может быть важной. И не вздумай мне лгать – это бесполезно. Фахт вздохнул и начал негромко пересказывать все увиденное в памяти Зигрейна. Тал'Фрид внимательно слушал, откинувшись на спинку стула. Он часто останавливал повествование для того, чтобы повторить еще раз особенно заинтересовавшую его часть рассказа, уточнить детали. Через полчаса в кабинет постучали. - Дружище, ты там как? Этому змею еще не надоело тебя допрашивать? – раздался голос Тилурана. - А я бы на вашем месте, уважаемый охотник, не стал выражаться так в присутствии исполнителя, - сказал Тал'Фрид с каменным лицом. – Это как ветку под собой пилить, высоко сидя над стаей волков. - Уже привык, - парировал мужчина. - Тилуран, подождите меня еще десять минут, пожалуйста, - попросил волшебник Разума. Тилуран отошел от двери, и чародей продолжил монолог. Как он и обещал, через десять минут он, в конце концов, закончил свой долгий рассказ. - Эта боль, которую испытал мальчишка, была вызвана тем, что я попытался проникнуть дальше в его сознание. Хотя нет, не в его... Я почувствовал присутствие еще какого-то... сознания. Именно от него исходили сны юноши. Попытался выйти за пределы разума Зигрейна и войти в это сознание, но не вышло. Меня что-то не пустило, - признался Фахт. А потом он внезапно схватил эльфа за рукав и сказал, приблизив свое наполовину безумное лицо к лицу окаменевшего Тал'Фрида: - Подобные процедуры больше нельзя проводить. И лучше вообще не пытаться влезть в его сознание. Даже не сумев прорваться из памяти и мыслей мальчика дальше в глубины его существа, я почувствовал зло, что исходило от другого сознания. Я не могу даже сказать, разум ли там был, или же просто чья-то слепая воля. Ни в коем случае нельзя нарушать установившийся баланс. Оно... хочет убивать. - Хорошо... Только не говори никому ни слова о том, что ты узнал. Даже Одинокому охотнику. Иначе мы все можем оказаться в опасности, – сказал эльф, высвобождая рукав и вставая со стула. - А сам Зигрейн? Он ведь почти ни о чем не подозревает. Да, и еще эта странная записка, которую он сам же уничтожил... - Мальчишка – последний, кому можно что-либо об этом рассказывать. Ты, кажется, сам сказал, что необходимо сохранить текущее положение вещей. - Но что мне сказать? Я, в отличие от вас, не могу отмахнуться ото всех, у меня присутствует совесть. Я не могу просто так скрыть все от человека, в память которого я только что влез. - Ты что, совсем ничего не понимаешь? – прошипел эльф. Лицо Тал'Фрида исказилось, как ранее искажалось лицо Тал'Исима. – Им перескажешь только то, что сказал сначала. Ни о каких догадках о втором сознании, которое ты почувствовал, не смей упоминать. Затем он открыл двери и вышел из кабинета. Подойдя к гостиной, он сказал: - Я узнал все, что нужно было. Ваш гость не представляет угрозы Деату. Я внесу Зигрейна в списки пребывающих на территории герцогства. Теперь я вынужден вас покинуть. - Скатертью дорога, - сказал Тилуран, выпроваживая незваного гостя из дома и закрывая за ним дверь. Затем он вернулся в гостиную и, усевшись в свое кресло, спросил у взявшего пирожное Фахта: - Ну, что ему еще нужно было? - Подробнее хотел узнать о воспоминаниях Зигрейна. Вот уж действительно загадка из загадок. У парня в памяти двенадцать дней, но он откуда-то знает и язык, и названия предметов, и сны снятся непонятные, - сказал волшебник и откусил кусочек пирожного. - А что с этими черными вихрями, которые появлялись в первый день? – спросил Зиг. – Этот эльф что-нибудь про них сказал? - Он ничего не говорил, только спрашивал, - ответил Фахт, прожевав пирожное. – Я думаю, эта какая-то защитная реакция, так как они появлялись только после резких звуков или в момент опасности, например, во время нападения волков. Тем более что постепенно это волшебство сошло на нет. Что добавляет еще больше загадочности этому делу. В любом случае, у нас слишком мало зацепок в этом деле. - Ну вот, только зря время потеряли, - разочарованно протянул Зигрейн, откидываясь на спинку кресла и снова прикладывая кусочки льда к вискам. - А почему у него болит голова после того, как ты влез в его память? – внезапно спросил Бьорн. – Ранее у тех, чью память ты обследовал, было только легкое головокружение и сонливость. Откуда боль? - Ранее я не пытался проникнуть вглубь сознания, - стал объяснять чародей, поправив свою алую мантию. – Там все было на поверхности. А сейчас я стал насильно пробиваться за границы памяти, слепо шарить по всему сознанию в поисках отгадки. Но так ее и не нашел... - А мои сны? – допытывался юноша. – Откуда они берутся? - Я не знаю. Даже если это... воспоминания, то откуда они у тебя, помнящего только последние две недели грубым счетом? – пожал плечами Фахт, произнося эту ложь. Еще полчаса вся компания просидела в тишине, под редкое потрескивание дров в камине, поедая кондитерские изделия, припасенные лавочником. Разговор не клеился. Чертовы эльфы испортили весь вечер. Тугра, все еще злой на незваных гостей, грубо с ним обошедшихся, с шипением ходил по дому, проверяя везде замки и засовы. Наконец, Тилуран встал и сказал Мехтусу: - Мы, пожалуй, потихоньку пойдем ко мне. Спасибо за угощение, дружище. - Эх, хотелось бы, чтобы этот вечер как-то получше прошел, все-таки долго не виделись, - вздохнул толстяк, выбираясь из кресла. - Ну, эльфы всегда были мастерами испортить всем настроение, - заметил Бьорн, тоже поднимаясь. Зигрейн, не дожидаясь, пока его позовут, встал и пошел вместе со всеми к дверям. Только Фахт остался недвижимо сидеть в кресле, неотрывно глядя на огонь. Выйдя на улицу, Зиг несколько раз глубоко вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух и стал дожидаться охотника. Тот, сделав вид, что копается в кармане жилетки, шепнул Бьорну: - Кажется, Фахт чего-то не договаривает. Видимо, Тал'Фрид чем-то пригрозил ему, чтобы он не рассказывал нам всего, что узнал. Стоит понаблюдать за ним. - Проклятье, неужели нам придется с недоверием относиться друг к другу! – прошептал в ответ усач. – Вот уж не ожидал от тебя, Тилуран. Ты уверен в своих словах? - Приходится быть уверенным. Заморские эльфы всегда были мастерами сеять недоверие. Я уверен, что Фахта заставляют молчать, - нахмурившись, ответил Одинокий охотник. – До завтра, господа, - сказал мужчина уже громче. Затем он вышел на улицу, и они с Зигрейном неспешно пошли по ночному Деату домой к охотнику. В красивых фонарях вдоль тротуаров горели масляные светильники. На улицах было мало прохожих, в основном прогуливались туда-сюда стражники с массивными факелами в руках, которые при случае можно было использовать как палицу. Из домов доносились обрывки разговоров, музыка или звон посуды. В освещенных окнах мелькали силуэты. Над городом восходила луна и одна за другой зажигались звезды. - Слушай, Тилуран, я вот что подумал, - проговорил Зигрейн, глядя на небо. – Я ведь еще ни разу за эти двенадцать дней не смотрел так на небо. Раньше было как-то некогда, я вечером всегда мгновенно засыпал на привалах... - Зато теперь время будет, - усмехнулся Одинокий охотник. – Из уголка моего сада прекрасный вид на ночное небо, благо там не мешает свет фонарей. - А что это там за яркая звезда? – спросил Зиг, указывая на север. - Она называется Рыцарем Севера, а эльфы зовут ее Нарлихас но Атайл, что значит «Отблеск Первого света». Эта звезда всегда находится точно на севере, поэтому по ней в звездные ночи легко ориентироваться путешественникам. На улице, где жил Тилуран, стояла мертвая тишина и темнота. Свет, лившийся из окон домов, исчезал в листве деревьев, растущих в садах, а его последние лучи не могли осветить улицу, останавливаемые заборами. Вдалеке маячил огонек факела медленно прогуливавшегося туда-сюда стражника. Дома Тилуран показал Зигрейну, где он будет спать, и выдал постельное белье. - Завтра начнем думать, что с тобой делать. Я не буду все время здесь, да и тебе наскучит безделье. И потом, тебе же нужно будет как-то зарабатывать на жизнь… - сказал Тилуран, гася свет в доме. Зигрейн согласно покивал и, быстро раздевшись, кинулся на кровать. Его разум слишком устал сегодня, чтобы думать, и требовал отдыха в виде сна.