Больной ублюдок

      Cентябрьское утро радовало людей солнцем и безоблачным небом над головой. В последние теплые деньки года все жители Сиэттла старались как можно больше времени провести в ультрафиолетовых лучах дневного светила.       — Минхи, ешь завтрак. Потом ведь будешь куски со стола таскать весь день.       Брюнетка укоризненно посмотрела на мать, но все же взяла ложку в руки и приступила к поеданию сладких шоколадных хлопьев с молоком. Такой завтрак она не любила. В отличие от своего брата.       — Завтра у нас важный матч, — начал он, уже доедая вторую порцию утренних хлопьев. — Вы придете?       — Конечно, Чонин-а, мы не можем пропустить матч, никогда не пропускаем, — заверила сына Ким Юнхе, мягко улыбаясь, и толкая ладонью коленку мужа, чтобы тот среагировал.       — Мы придем, — отрываясь от утренней газеты, подтвердил слова жены мистер Ким.       — Круто, я буду вас ждать. Минхи, ты ведь тоже придешь? — Чонин с надеждой взглянул на сестру.       — Куда я денусь, балбес, — засмеялась девушка.       Минхи встала из-за стола вслед за Чонином, и ребята разошлись по своим комнатам, которые, несмотря на то, что и Чонин, и Минхи жили на съемных квартирах с друзьями, родители не меняли, оставляя там все, как и было.       Минхи начала читать книгу, которую ей уже давно советовала Мэдисон, но у брюнетки все никак не доходили до нее руки. Помешанная на философских романах, Мэди советовала своей подруге осилить хотя бы одну из книг Коэльо.       — Дневник Мага, — прочитала название девушка, открывая первую страницу.       Никогда прежде ее не интересовала ни одна история так сильно, как эта. Казалось, этот незнакомый бразильский писатель, книгу которого она читала в переводе, не зная португальского, сумел затронуть какую-то часть ее души так глубоко, что точно помог самой Минхи открыть в себе что-то невообразимо-прекрасное.       Уже было далеко за полночь, когда в дверь комнаты Минхи кто-то постучал. Она произнесла тихое «Входите», и на пороге появился Чонин. Он держал в руках какой-то блокнот, и выражение его лица в ночной темноте приобретало мрачные оттенки.       — Не спишь? — он задал очевидный вопрос.       — Как видишь… — Минхи секунду смотрела на него, ожидая, что Чонин пожелает ей спокойной ночи и уйдет, но брат почему-то продолжал стоять на месте. — Все хорошо?       — Да, — засмеялся шатен, преодолевая расстояние между входом в комнату и кроватью сестры. — Мне не спится, и я решил, что могу поговорить с тобой.       Он опять замолчал, присаживаясь на край кровати. Брат выглядел спокойным, но его волнение выдавали ладони: пальцами он теребил край листка в блокноте, где было что-то написано.       — О чем ты хотел поговорить?       — Знаешь, я не совсем уверен, что все, что происходит — правильно… — неоднозначно ответил ей Чонин, а после опять замолк. Он не спешил продолжать и просто смотрел в какую-то точку перед собой.       Минхи проследила за его взглядом, и увидела на стене большую семейную фотографию, где Чонин сфотографировался со всеми после одной из своих успешных игр.       — Ты не хочешь больше играть?       — Я… я не хочу жить здесь, я хочу уехать… Минхи, поедешь со мной?       Опешив от такого прямого вопроса, девушка не знала, как правильно отреагировать на эту просьбу Кима. Она, быть может, и могла бы поехать, но как она оставит учебу? Что они скажут родителям? Да и куда поедут?       — Впрочем, это неважно, не забивай себе голову глупостями…       — Это не глупости, — перебила его озадаченная Минхи.       — Не глупости… — эхом отозвался Чонин. — Ложись спать, я просто устал, вот мне и лезут глупые мысли в голову перед игрой… Спокойной ночи, Минни.       Он поднялся, поцеловал сестру в щеку и ушел обратно к себе.       Минхи еще долго думала, уже лежа на кровати, что именно означало такое предложение от брата, прежде чем провалилась в сон.

***

      Весь день перед игрой Ким Юнхе тратила на то, чтобы приготовить напитки и снэки для команды. Ребята долго тренировались каждый день, и сегодня перед игрой они только встречались для того, чтобы обсудить план нападения. Ничего особенного.       — Мам, ты же знаешь, что не обязана делать все это? — Минхи лениво зевнула, наливая кипяток в кружку с чаем.       — Знаю, но твой брат капитан команды, а его друзья часто бывают у нас. Мы все одна большая семья… поэтому помоги мне, — Юнхе победно улыбнулась, замечая вмиг изменившееся выражение лица дочери.       — Ты издеваешься? Ну мам, — протянула брюнетка, жалобно смотря на женщину.       — Ничего не знаю, завтракай и помогай мне делать сэндвичи!       — Я скорее разобью голову о стену, ты же знаешь, что я не люблю готовить… — Минхи надула губки, делая глоток горячего напитка.       — Скажу тебе по секрету, я тоже не люблю готовить, — прошептала заговорчески мама.       — Доброе утро, семья! — на кухню вошел отец, переполненный сладостью ожидания перед очередной игрой. Она обещала быть успешной для «Волков», в команде которых Ким Чонин был капитаном, а его отец — Ким Дэхи — был самым главным и преданным фанатом.       — Доброе утро, пап, — Минхи тихонечно попыталась смыться с кухни, но в дверях ее окликнул Чонин.       — Сестренка, а ты куда? Разве не хочешь приготовить несколько сэндвичей для Чанеля? — глаза Чонина, когда у него появлялся шанс поиздеваться над младшей сестрой, всегда почему-то загорались этим недобрым огоньком.       Девушка подумала о том, что хорошо было бы уметь убивать взглядом. Имей она такую способность, этот засранец уже бы лежал на полу. И как так вышло, что из-за собственной глупости ей теперь придется избегать Пак Чанеля до конца жизни?       — Чонин-а, не смущай сестру, — вступилась мама.       — Я желаю ей счастья, — наливая в кружку сок, ответил Чонин, и желание треснуть ему только сильнее разрасталось в груди девушки.       — Я так благодарна тебе, братец, за заботу! — закатив глаза, Минхи вернулась в свою комнату, чтобы собраться.       Пак Чанель был одногруппником Чонина, лучшим другом, самым высоким из всех парней в команде, а также, наверное, самым веселым человеком на всей Земле. Минхи любила проводить время в компании друзей брата, а также ходить с их девушками по магазинам. Но в какой-то момент все изменилось.       В какой-то момент Чанель слишком ясно намекнул Минхи о своих чувствах. И об этом, к самому великому несчастью, узнал Чонин.       Теперь Минхи, словно самая застенчивая школьница, избегала своего друга. Ей не нужны были эти отношения. Если честно, то ей вообще не нужны были никакие отношения.       — О, а вот и сестренка, — спускаясь по лестнице, Минхи, конечно же, не смогла уйти незамеченной.       — Я спешу, Чо…       — Минни! — наверное, этот голос невозможно было спутать ни с чьим другим.       — Чанель, — сдержанно улыбаясь, девушка поприветствовала своего друга.       — Мы сейчас едем к тренеру, не хочешь с нами? Там будут Беатрис и Моник, — предложил Пак.       — Оу, это классно, конечно, но я действительно очень спешу, — пусть предложение встретиться с Би и Моник было заманчивым, но терпеть шутки Чонина и глупый и неумелый флирт Ёля в машине по пути к тренировочному центру, было выше её сил.       — В таком случае, увидимся на игре? — с надеждой в голосе спросил Чанель.       — Да, увидимся на игре… — Минхи только сейчас заметила, каким красивым был оттенок глаз её друга. И каким нежным был его взгляд. Что ж, сейчас явно не время для романтического помешательства. Впереди учеба. Отношения никак не входят в ее планы.       — …Мне может оставить вас наедине, ребят?       — Ты невыносим, — стукнув Чонина по плечу, Минхи двинулась к дверям. Напоследок, она крикнула маме, что позвонит ей за час до игры, чтобы они вместе могли зайти в фан-зону на трибунах.       На улице и правда была прекрасная погода.       И Минхи беззаботно шла к бару, в котором должна была встретиться с Мэдисон, чтобы вернуть той книжку.       В автобусе было слишком много людей, поэтому брюнетка не переставала слушать музыку в наушниках. Так она могла немного отвлечься от постороннего назойливого шума разговаривающих пассажиров.       Рядом с одной из остановок, на которой Минхи и вышла, находился тот самый бар «Berries», в котором должна сейчас быть ее подруга.       Заходя в здание, Ким не сразу заметила ее, но копна её рыжих волос чуть ли не блестела в желтом свете ламп, поэтому найти Мэдисон было несложно. К удивлению, она была не одна, а в компании неизвестного Минхи парня, который сидел спиной ко входу.       — Мэди, привет, прости, что отвлекаю, я просто хотела отдать тебе книгу. Мне она понравилась… — Минхи резко прервала мирное времяпрепровождение парочки.       — Оу, Минхи, спасибо, — Мэдисон положила книжку в свою дизайнерскую сумочку. — Следующей ты обязательно должна прочитать «Вероника решает умереть». Кстати… Ты… ты не хочешь к нам присоединиться? Я как раз рассказывала Б…       — Нет-нет, я спешу, увидимся завтра, хорошо? — Минхи даже не удосужилась обратить внимание на знакомого подруги и практически сразу же ринулась к выходу.       — Да, ладно, до встречи! — крикнула ей вслед Мэдисон.       Чтобы добраться до места провождения игры, Минхи потратила почти час, выходя за пару остановок до стадиона, чтобы купить любимый сок Чонина в Wholefoods. Она бы отдала ему бутылку перед игрой, а он бы выпил ее после победы, которая была гарантирована Волкам.       Огороженный въезд в здание окружили некоторые молодые фанатки с первого курса, держащие в руках плакаты с разными кричалками и признаниями. Парни, конечно, не заметят их сейчас, так как заняты перед игрой почти весь день. И чем меньше времени оставалось до часа «Х», тем меньше их интересовали малолетние девушки, что кричат им что-то на улице.       В коридоре было слышно, как девушки из команды поддержки, многие из которых, к слову, встречались с парнями из команды, что-то репетируют. Одной из них была Кристин — до ужаса назойливая зазнавшаяся дивица, подбивающая клинья под Чонина. Минхи, конечно, знала, что ее брат привлекал в основном таких холодных и вредных барышень, но сама ситуация ее действительно раздражала.       Раздражала еще и тем, что Минхи знала о чувствах Мэдисон к ее брату. Но подруга, наверное, решила перестать мечтать о «невозможном» и начала с кем-то встречаться. Что ж, это хорошо для нее. Наверное.       — Минхи! — все обратили внимание на сестру капитана команды, точно забывая о схеме игры, которую им в сотый раз уже рисовал на доске тренер. Мистер Линвуд лишь сдержанно кивнул девушке.       — Ладно ребята, не отвлекаемся, дайте мисс Ким спокойно посидеть с нами, — он вновь вернулся к доске и опять объяснял что-то о тачдаунах и филголах, но Минхи не вникала в объяснения.       — Принесла? — сев рядом с Чонином, услышала вопрос брюнетка.       — Конечно. Один тебе и один Ёлю, — Ким передала две стеклянные бутылочки брату, и тот в свою очередь отдал одну из них своему другу.       — Спасибо, — шепотом поблагодарил девушку Чанель.       — Мистер Пак, может вы хотите остаться сегодня на скамейке запасных?       — Нет, сэр! — Чанель тут же выпрямился, внимательно следя за каждым движением тренера.       — Тогда обращайте внимание на меня, а не на мисс Ким, иначе мне придется удалить ее из комнаты.       — Хорошо, сэр, — отчеканил Пак, и Линвуд вернулся к схеме, и вся команда вновь внимательно его слушала.       Минхи усмехнулась тому, какое влияние на всех ребят мог оказывать тренер. Они уважали его, и практически боготворили, ведь в свое время он был игроком знаменитых Вашингтонских Рэдскинз. К «Краснокожим» здесь мечтал присоединиться каждый второй, для кого игра была уже не просто спортом и развлечением. Для них футбол стал жизнью.

***

      Когда время игры уже подходило все ближе, Минхи позвонила матери и сообщила о том, что присоединится к родителям на трибунах, и чтобы они взяли ей бутылку воды или сока на входе.       Все ребята ушли переодеваться в раздевалку, и когда они уже собирались выходить на поле, Ким решила идти на трибуну, но ее остановили.       — Минхи, подожди… — Чонин отошел от ребят, явно взволнованный чем-то.       — Что? Мне уже нужно идти к родителям. Мама сказала, что они с отцом уже на трибунах, — лениво заметила девушка.       — Я должен кое-что сказать тебе. От этого зависит… многое сегодня. — Его тон был серьезным. А глаза то и дело смотрели то куда-то за Минхи, то внимательно изучали ее.       — Да, хорошо, я зайду к тебе сюда после игры, хорошо?       — Обязательно зайди. Это наш единственный шанс… — он почему-то остановился, будто осекся и не должен был ничего говорить.       — Шанс? Что? О чем ты говоришь, Чонин-а? Неужели опять будешь пробовать запереть меня в раздевалке с Чанелем? — засмеялась девушка, переводя все на шутку. — Учти, второй раз я тебе это точно не прощу!       — Конечно нет, — он засмеялся так искренне, что брюнетка чувствовала, как где-то глубоко в душе разливается тепло от такого незатейливого момента перед игрой. — Ладно, иди. Поцелуй маму и папу за меня.       — Хорошо. Но ты и сам их поцелуешь после игры.       Чонин вдруг обнял сестру. Он так сильно сдавил ее, что на секунду Минхи поняла, что не может дышать. Потом он все же опомнился, и его хватка ослабла.       — Удачи тебе, Чонин-а… Я люблю тебя, — она все еще была зажата в крепких юношеских объятиях.       — Спасибо, Минхи… Береги себя… — прошептал брат.       — Йа, чего ты так прощаешься со мной, будто мы больше никогда не увидимся? Ты чего, а?       — Неужели я уже не могу пожелать чего-то любимой сестре?       — Боже, ну вы посмотрите на него, — Минхи засмеялась, смотря на улыбку брата. — Удачи тебе, будь лучшим сегодня на поле! Ты выиграешь, я точно знаю.       — Как и всегда!       — Не зазнавайся и иди к команде, — Ким подтолкнула брата, и тот пошел к выходу на поле, где уже собралась вся команда, до этого оставив практически невесомый поцелуй на ее лбу.       — Поприветствуем же наших участников! Волки! — после объявления коментатора весь стадион буквально взорвался бурными овациями. Все кричали ребятам. — И наши вторые участники! Гиганты!       Минхи уже направилась к лестнице, что вела к трибунам, вслед за некоторыми друзьями парней, которые приходили сюда, чтобы поддержать их перед игрой и сказать напутственные слова. Тренер Линвуд, конечно, не одобрял этого, но и ничего против не говорил.       Девушка услышала странный скрежет в раздевалке и, ведомая собственным любопытством, вошла в комнату. Там никого не оказалось, и хотя что-то напоминало ей очертания темной фигуры, когда она включила в раздевалке свет, то только убедилась, что ей мерещатся странные вещи в темноте.       — Это уже патология, — тихо сказала она сама себе, а после с усмешкой добавила: — Хотя, патология это разговаривать с собой…       Юнхе и Дэхи ждали дочь на самых близких местах к полю, весело выкрикивая имя своего сына, а также выкрикивая фанатское «Вперед, Волки!»

***

      Четыре периода были позади, как и все те эмоции и переживания, которые потрясали фанатов и зрителей. Последний мяч забит, и вот, Волки выиграли, как и ожидалось от лучшей команды на университетском матче.       Группа поддержки исполняла победный танец с пом-понами. Ребята из обеих команд пожимали друг другу руки после отборочного матча.       Минхи пыталась не спускать взгляда с Чонина, и когда брат быстро направился к выходу с поля, во внутренний коридор, где находилась раздевалка, переговариваясь с Чанелем, Минхи ринулась с места.       — Минхи, ты куда? — спросила Юнхе.       — Я скоро, меня ждет… Мэдисон, я встречусь с вами у главного входа черед пол часа, хорошо?       Минхи не слышала маминого «Будь осторожна» и папиного «Что это за Мэдисон?», продвигаясь в самую гущу толпы. Все стояли рядом с выходами и кричали команде, радостные и наивные, будто и не подозревающие о том, что случится с капитаном через каких-то пару минут.       Все собирались ехать и праздновать в университете, где предварительно подготовили закуски и алкоголь. Ради такой победы можно было праздновать всю ночь, всем вместе.       Когда брюнетка уже была рядом с раздевалкой, ее вдруг остановил какой-то мужчина.       — Сюда фанатам нельзя. Девушка, пожалуйста вернитесь на трибуны, — взрослый дяденька говорил это с полной серьезностью.       — Я сестра Ким Чонина, пропустите меня в раздевалку.       — Повторяю Вам, мисс, вернитесь на трибуны.       Как раз в этот момент рядом с ними прошла группа поддержки, во главе с Кристин. Девушка смерила Минхи своим типичным высокомерным взглядом.       — Вот, эта девушка подтвердит вам, что я сестра Чонина! Кристин, скажи ему, — Ким умоляюще посмотрела на блондинку, а та лишь усмехнулась.       — Это вроде как сумасшедшая фанатка. Она вечно подсматривает за игроками. Не пускайте ее сюда, — Кристин была явно рада тому, что смогла «отомстить» сестре своего потенциального парня. Минхи же осознала, что зря вообще начинала когда-то вражду с этой Барби.       — Простите мисс, я не могу вас пропустить…       Минхи кивнула, а сама достала телефон, набирая номер брата. Несколько гудков сменились встревоженным «Алло».       — Чонин, я стою возле раздевалки, но меня не пропускают внутрь. Выйди ко мне.       — А, Минхи… Ты пришла? — он будто бы был удивлен этому.       — Да, и стою рядом с раздевалкой.       — Давай увидимся уже на вечеринке. Все в порядке, езжай в университет.       — Хорошо, Чонин-а… С победой тебя, увидимся там!       — Береги маму и папу, Минхи. Я люблю тебя, — напоследок сказал он, после чего девушка услышала короткие гудки. Она убрала смартфон в карман джинс, и направилась к выходу, чтобы найти на улице родителей и поехать всем вместе.

***

      Все студенты, да и профессора тоже уже начали праздновать, также некоторые парни из команды уже прибыли в большой банкетный зал, и только капитан и его верный друг так и не появлялись.       Минхи ничего не пила и ни с кем не разговаривала, ожидая брата.       Наконец, дисплей на ее телефоне засветился милой фотографией шатена и подписью «Бро».       — Да, Чонин-а, ты где? Уже все заждались! — радостно залепетала брюнетка.       — Мэм, мэм, я офицер полиции Экерман, с кем я разговариваю? — Минхи была удивлена тому, что в трубке раздался вовсе не голос брата.       — Я сестра Чонина, что случилось, офицер? — она, конечно же, подумала, что Чонин опять нарушил скоростной предел. Наверное, так спешил, что забыл о том, что выжимать всю силу из своей новенькой иномарки в пределах города не стоит.       — Ваш брат, мисс, попал в аварию. Мы не уверенны, кто из ребят кто, но один из них, возможно не доживет до больницы.       — Где вы? — вдруг безэмоциональным тоном спросила Минхи. — Скажите адрес.       — Угол Бельмонт Авеню и Рой Стрит, мисс.       — Я выезжаю.       Минхи позвонила родителям, набирая номер отца на телефоне трясущимися руками. Если с Чонином что-то случилось, то она, скорее всего, просто не переживет этого.       —…Мы едем. Ты доберешься сама?       — Да.       Эта часть вечера намертво въелась ей в память. Минхи точно помнила, как вызвала Uber, как водитель-мужчина ничего не говорил ей всю дорогу, наверное, заметив с самого начала поездки её побледневшее лицо. Она заговорила с ним два раза. Первый, когда попросила прибавить газу, и второй, когда сказала, что сдачу с пятидесятидолларовой купюры он может оставить себе.       Казалось, что на углу, где и произошла авария, столпился весь Сиэттл, и Ким еле-еле пробивала себе дорогу сквозь толпу, чувствуя, как ей становится все страшнее, когда она постепенно замечала в свете полицейских фар очертания знакомой машины.       Сердце билось как бешенное, пока она искала глазами Чонина. Он ведь должен был сидеть в пледе в машине скорой помощи и разговаривать о чем-то с полицейским, как это обычно показывают в разных сериалах, так? Он должен сейчас встретиться взглядом с сестрой и помахать ей, чтобы она, наконец, смогла выдохнуть весь тот страх и опасения, которые сдавливали горло неприятным комком.       Она выдохнула. Вот только казалось теперь, что сердце ей вырезали и выкинули к ошметкам того, что раньше называлось машиной брата.       Рядом с машиной скорой помощи на носилках кто-то лежал, и его прикрыли простыней. Этот тошнотворный темно-медовый оттенок Ким запомнит навсегда. Она запомнит, как в тот момент сгорбилась ее мать над безжизненным телом, как отец будет держать плечо мамы одной ладонью, изредка сжимая. Как он не будет плакать, как он больше никогда не сможет посмотреть ни одну футбольную игру.       Она навсегда запомнит, как несколько секунд просто смотрела на то, что теперь осталось от ее семьи. Навсегда запомнит, как все же сорвалась с места и побежала к родителям и брату.       — Чонин-а! Чонин-а! — жалобно протянет она, не решаясь снимать с его лица эту простыню, которой его укрыли. Она боялась, что именно может увидеть там. Боялась, что запомнит его не жизнерадостным капитаном команды и первым красавчиком университета, а тем, кто сейчас лежит рядом, таким же холодным и безжизненным. Чонин не такой ведь. Он веселый и смешной. Он улыбается так ярко, что даже солнце меркнет и кажется блеклым, по сравнению с тем, как он смеется.       — Я офицер Экерман, — обратился к ее отцу тот самый человек, который сообщил ей об аварии.       — Я Ким Дэхи, это мой сын, — Минхи видела, что в уголках его глаз все же появились слезы. — Офицер, что здесь произошло?       — Мы пока что опрашиваем очевидцев из соседнего кафе. Как только у нас появится информация, мы тут же сообщим ее вам.       Стоило Экерману отойти, как рядом с семьей Ким засуетились врачи, говоря, что им нужно забирать «тело», как они выразились на своем профессиональной бездушном врачебном языке. Юнхе долго отбивалась от них, повторяя, словно сумасшедшая «мой мальчик, мой мальчик». В результате она уехала вместе с врачами в больницу. Отец пошел к офицерам, чтобы поподробнее узнать, что происходит.       Он, в отличие от Минхи, мог найти в себе силы рационально мыслить.       — Минхи! Минхи! — девушка услышала знакомый голос, и почувствовала, что вот-вот расплачется.       — Мэдисон, — обняв рыжеволосую что есть силы, Ким почувствовала, как все эмоции, которые она пережила за последние пол часа нахлынули на нее в эту секунду.       — Т-шшшш, я здесь, я здесь, рядом, — утешала Мэдисон свою подругу, поглаживая ту по волосам и спине. — Я здесь… Здесь… — Шепотом повторяла она.       Минхи так и стояла в объятиях лучшей подруги, чувствуя, как ее сердце медленно рассыпается на самые маленькие кусочки-осколочки, как они впиваются в грудь и как, кажется, уже ничего не будет так, как прежде.       С ней навсегда останется эта боль. С ней навсегда останется осознание того, что она теперь будет одна. Без брата. Без друга. Без родственной души. Без Чонина. Просто одна.       И черт побери эту несправедливую жизнь, но это слишком больно. Это слишком больно для нее одной. Они ведь брат и сестра. Все должны делить поровну. И счастье, и радость, и слезы, и страхи, и неудачи. Должны. Он не имел права оставить ее наедине с этой болью… Не имел…