Больной ублюдок

      — Что-то случилось?       — А разве мне нужна причина, чтобы увидеться с дочерью?       Женщина улыбнулась, замечая, как щеки девушки в смущении покрылись легким румянцем.       — Прости, просто ты обычно приходишь не чаще, чем раз в две-три недели, — сконфуженная неожиданным утренним приходом родительницы, пролепетала Минхи, спускаясь по ступенькам на улицу.       — Я просто соскучилась, — беззаботно ответила Юнхе, медленно шагая по брусчатой дорожке, и Минхи слышала только цоканье лакированных туфель матери.       Нагнав её в несколько шагов, девушка пристроилась рядом, и, ведомая странным чувством, начала разговор о чем-то простом и незамысловатом. Рассказывала о своем враче, о книгах, которые читает, даже упомянула старушку Сандру, о которой Ким Юнхе уже не раз слышала за их немногочисленные встречи здесь.       Брюнетка поглядывала на мать из-под опущенных ресниц, когда между ними вновь воцарилась необычная и до судорог на кончиках пальцев приятная тишина. Она все думала, стоит ли говорить что-то о брате.       Наверное, не стоит, но…       Так хочется увидеть, как вся эта скорбная грусть исчезает с родного лица, как плечи матери распрямляются, а глаза начинают снова гореть юношеским огоньком, пусть юность для ее матери уже давно позади.       Минхи было тяжело сдержаться, но когда мама вдруг спросила о новых пациентах в больнице, девушка почувствовала, как неприятный холодок сковывает все тело.       — Новые пациенты? — она изо всех сил пыталась не думать о Бэкхене, разбираться с мыслями о котором вообще не хотелось. Ближайшие месяца два точно. — Да вроде нет никого. Что-то случилось?       — Я смотрела новости, — начала женщина, выдыхая слова. — Там сказали, что недавно поймали какого-то сумасшедшего. Говорят, он убивал людей…       — Мам, по новостям говорят, что и я людей убивала, — неуместный нервный смешок пациентки заставил мать нахмуриться.       — Нет, здесь другое… Там сказали, что он убивал плохих людей, и закапывал их в лесу. Жертвы исчисляются сотнями… Он страшный человек.       — Тебе не стоит беспокоиться, в наш отсек таких не поселяют, а я была маленьким исключением, которое сделал глав-врач после разговора с нашим адвокатом, — погладив маму по плечу, Минхи заметила приближающуюся к ним Клару. Нужно было возвращаться в комнату.       Девушка обняла женщину, и та оторопело замерла, через секунду все же отвечая на объятия дочери.       — Прошу тебя, не общайся с Джеем Фостером, если вы вдруг встретитесь, у меня очень плохое предчувствие, Минхи, — прошептала Юнхе, после чего отпрянула и, боясь, что дочь увидит ее слезы, практически сразу развернулась и зашагала в сторону главных ворот.       — Идем? — осторожно спросила миссис Чемберлен, замечая опустошенный взгляд своей подопечной. Та лишь нехотя кивнула, стараясь скрыть свое недоумение.       Наверное, было бессмысленно препираться собственному естеству и стараться отвлечься от тяжести, давящей на сердце, поэтому, как только Минхи оказалась в общей комнате, где, к слову, не было и следа Бэкхена, девушка погрузилась в океан мыслей, что волнами утреннего прибоя заполнял сознание.       Они, казалось, сыпались блестящими снежинками на голову, обжигая и воспаляя воображение одновременно, будоражили юную душу. И место легкого поцелуя загоралось, стоило прикрыть глаза и представить на секунду, что возвращаешься в прошлое. Стоило только задержать дыхание, и вот уже казалось, что Бён сидит рядом, такой же реальный, как и стоявшее у стены игровой старое фортепиано.       Но стоило открыть глаза, как реальность тяжелыми и острыми клешнями буквально сжимала внутренности. Бэкхен — не тот, из-за кого сердцу Минхи стоит трепетать, как последнему несорванному ветром листку осенью. Бэкхен — странный, взбалмошный, непредсказуемый… А еще он может оказаться сумасшедшим убийцей. Бэкхен — точно не тот, в кого можно…       «Что? Нет, нет, нет! Мне показалось. Это было неожиданно. Это просто было неожиданно,» — утешала себя Ким, судорожно выискивая взглядом что-то, за что могла зацепиться, в конце концов останавливая его на столике с игрой.       — Можно? — остановившись рядом со стулом, спросила Минхи. Сандра радостно кивнула, улыбаясь своей любимой собеседнице.       — Вчерашний вечер был волшебным, не правда ли? — девушка неуверенно посмотрела на женщину, словно нашкодивший котенок. — Я была так сильно впечатлена этим фильмом о Тюдорах, что решила попросить Клару найти мне какую-нибудь книгу о них.       — И как? Получилось найти? — теперь спокойная, Минхи готова была внимательно слушать рассказ миссис Харрисон.       — Конечно, правда я запамятовала имя автора… Как же его… — пыталась вспомнить Клара. — Ах, точно, Роджерсон и Хадсон.       — «Ранние Тюдоры»? — со знающим видом спросила Минхи.       — Точно-точно, там много всего написано и о Генри VII и о Генри VIII, — вторила ей женщина. — О, добрый день, Джей.       Чувствуя, как сердце, впервые, наверное, после их встречи месяц назад, забилось как сумасшедшее, Минхи на секунду зажмурилась, выдыхая, тихо-тихо. Успокоить отчаянно бьющееся сердце не получалось, напротив, оно начало биться пуще прежнего.       — Добрый, — мягкий голос раздался где-то рядом, а после его обладатель опустился на стул, что стоял по соседству со стулом юной пациентки. — Как вы себя сегодня чувствуете? — вопрос, конечно, был обращен к миссис Харрисон, вот только у Минхи складывалось ощущение, что спрашивали сейчас ее саму.       — Прекрасное, прекрасное. Мы как раз разговаривали с Минхи о вчерашнем фильме, — начала Сандра, улыбаясь. — Я не могу перестать о нем думать.       — Да? Я тоже, знаете ли, — насмешливый тон Бэка чуть ли не вогнал девушку в краску, но она только тряхнула головой и закатила глаза на его нелепые слова-признания.       — Я начала читать книгу о Тюдорах, там даже есть отрывки из писем Генри, — Сандра будто вспомнила о чем-то, поэтому взглядом искала Клару. Когда же медсестра подошла, старушка попросила принести ей очки и книгу.       — «Мне бы хотелось, чтобы Вы были в моих руках или я в Ваших, так как я думаю, что прошло много времени с тех пор, как я поцеловал Вас,» — процитировал Бэкхен.       — Красивые слова, конечно, писал он ей… — восхищенно произнесла Сандра, открывая книжку на нужной странице и попутно надевая очки.       Бэкхен так заметно издевался над Минхи, что она было подумала, что он проводит над ней очередной опыт. Пытается узнать, как же она реагирует на самом деле на его странные перепады настроения. Девушка даже помнила, что где-то читала о такой технике влияния на людей: ты должен быть максимально непредсказуемым.       Проблемой оставался тот факт, что Бён Бэкхен был не психологом. С его характеристиками он больше походил на проблемного пациента, которым и являлся: жестокий убийца, угодивший за решетку.       — Знала бы она, что из-за него лишится головы. Буквально, — повседневным тоном заметила Минхи, перебирая в руке игральные карты. — Прекрасный пример того, к чему приводит доверие.       — Неужели сдашься только из-за какого-то бородатого толстяка, который умер несколько веков назад?       Минхи подняла уставший взгляд на Бэкхена.       — А мне стоит доверять сумасшедшему, который думает, что превосходно управляет людьми?       — Ну, я неплох, признай. Ты ведь думала о нашем поцелуе.       — Поцелуе? Ты смешон, если считаешь это поцелуем.       — Повторим? Хочешь по-взрослому? Прямо здесь или мне прийти к тебе ночью?       — Ты противен мне, Бён Бэкхен, поэтому оставь свои чары для кого-то, кто находится на твоем примитивном уровне развития…       — Запретный плод сладок, я ведь прав? — он показушно перевел взгляд на губы Минхи, облизнулся и несколько раз быстро моргнул. — Тем не менее, — погруженный в свои мысли, продолжал Бэкхен, — если я и приду ночью, ты не заметишь. Не впервой.       — То есть?.. Ты, ублюдок, был у меня в комнате?       — Как ты меня назвала? — глаза Бёна загорелись пламенем азарта, стоило ему услышать подобное обращение в свою сторону. — Повтори, — улыбаясь подобно сумасшедшему, коим, как уже в тысячный раз успела заключить Минхи, он и являлся, еще раз попросил Бэкхен.       — Ты больной, Бэкхен. Просто оставь меня в покое.       Минхи взяла с края стола книгу, концентрируя все свое внимание на незамысловатом сюжете короткой истории о путешествиях.       — Сестра, вы, кажется, забыли дать мне медикаменты, — громко объявил Бен, привлекая к себе всеобщее внимание.       Медсестра вышла за двери.       — Испугалась? — почти касаясь губами лица Минхи, прошептал Бэкхен. — У нас есть 40 секунд. Итак, я знаю, что у тебя появилась карта. Мы можем начать готовиться к побегу. Я приду сегодня ночью.       — Что? Ты из ума выжил?       — Забыла, я же больной ублюдок, как ты выразилась. Но у тебя нет выхода, Минхи, тебе придется довериться мне, если хочешь выбраться отсюда.       — Что ты?.. — рука юноши быстро прикрыла ей рот, не давая ничего больше сказать       — Пять. Четыре. Три… — убирая руку, Бэкхен на долю секунды приложил указательный палец к своим губам, произнося тихое, еле-различимое в шуме комнаты «ш-ш-ш», продолжая отсчет. — Два. Один…       — Джей! Вот твое лекарство, — женщина несла в руках небольшой стаканчик, в котором были таблетки.       — Спасибо, — дружелюбно ответил Бэкхен, принимая из рук медсестры свои медикаменты.       — Вижу, вы ребята начали общаться, — как бы между прочим заметила женщина.       — Да, Минхи говорит немного, но я люблю разваривать с людьми, ты же знаешь, Клара, — вместе с этим Бён отдал стаканчик назад. — Как твой муж?       — Френк? Замечательно. Твой совет по поводу его питания и правда помог.       Минхи не верила своим ушам. Строгая Клара Чемберлен преспокойно пользовалась советами убийцы, серийного убийцы. Быть может Ким просто заснула и сама этого не заметила?       — Передавай ему привет. У моего отца были проблемы с желудком, так что я не понаслышке знаю, как тяжело порой бывает составлять меню таким пациентам, — прежде чем Клара ушла, Бэкхен еще раз поблагодарил ее за таблетки.       — Что это было? — шепотом поинтересовалась пациентка, в недоумении глазея на своего собеседника.       — Как видишь, мои чары действительно действуют на многих. Ничего не могу с этим поделать… Увидимся вечером, — с этими словами Бэкхен встал и пошел к Кларе.       Минхи видела, как он несколько раз приставлял ладонь к животу, что-то рассказывая медсестре, и как после этого она с доброй и немного озабоченной улыбкой повела его из комнаты в коридор.       Ким быстро догадалась, что он пошел к себе в комнату, а может заодно сразу заглянет и в её: ему ведь всё равно по пути. Он, как оказалось, частый гость там. Непрошеный, но его это видимо мало заботило.       Наверное, поэтому Минхи не хотела возвращаться сегодня в палату. Тем более после подобного рода обещания. «Увидимся вечером,» — было достаточно четким описанием намерений юноши на сегодня.       Что ж, видимо ей предстоит рассказать немного о своем плане побега. Точнее о его отсутствии. И, возможно, сегодня она наконец-то сможет узнать, существует ли вообще возможность навсегда исчезнуть из этого места. Из этого города. Да и из страны заодно.       От скуки и в тягучем ожидании, Минхи взяла с фортепиано нотную тетрадь и начала пролистывать ее. Играть не было ни желания, ни сил, ни возможности, потому что сегодня фортепиано было также закрыто на замок. Как будто это могло как-то обезопасить всех присутствующих. Лекарства-транквилизаторы достаточно действовали на сознание пациентов, чтобы те могли думать только о еде и погоде.       Сборник музыкальных произведений был куда новее той «версии», что сейчас находилась в ее комнате, и тем не менее здесь также были всем известные творения классиков, вроде «Лунной Сонаты» или «К Элизе». Было несколько полек Шопена. И «Полонез Огинского».       Минхи так бы и продолжила листать книжку в мягком переплете, страницу за страницей, если бы не карандашная надпись между линиями нотного стана. Пытаясь всмотреться в записанные буквы, девушка всё же разобрала язык на котором написано сообщение. Это был вовсе не английский.

***

      Библиотека ночью была практически пуста, и лишь некоторые студенты оставались сидеть за книжками, видимо ожидая утра. Как и Чанель, который практически клевал носом, перечитывая один и тот же параграф в учебнике, с которого он не мог сдвинуться уже пару часов.       Минхи сразу увидела его, когда вошла в зал. Пак сидел сгорбившись, изредка протирая глаза и протягивая руку к излюбленному горячему какао в термосе.       Поправляя лямку рюкзака на плече, девушка двинулась в сторону стола, за которым сидел друг брата. Ей нужно было готовить проект, и без помощи Чанеля она бы не смогла даже тему выбрать. Теперь, когда с темой проекта решено — осталось забрать у помощника его старые конспекты и начать изучать их.       — Привет, — присаживаясь напротив, поздоровалась Минхи.       — Привет, — не отвлекаясь от своей книжки, Пак передал девушке две толстые тетради, по бокам которых были видны многочисленные цветные стикеры.       Быстро перелистывая тетрадь, она обратила свое внимание на странный листок-закладку. На нем было написано что-то на испанском. Ким пыталась прочитать на нем хотя бы что-нибудь, но испанский она не изучала, и все слова казались простым набором букв, не несущим в себе никакой важной информации.       Чанель вдруг выхватил записку из рук Минхи.       — Это принадлежит Чонину… И… Мне пора, отдашь конспекты мне завтра, — явно чем-то обеспокоенный, Чанель поспешно собрал вещи и поспешил прочь.

***

      «Четверг. Ночью. Приходи.» — гласила надпись на испанском, выведенная кривым почерком. Если её и писал Чонин, то делал он это точно левой рукой.       Подписи не было, но Минхи так отчетливо чувствовала, как такое послание мог оставить ей только брат, да и кто если не он будет оставлять послание в нотах? Сальери был любимым композитором девушки, вполне логично, что здесь брат мог оставить ей подсказку.       — Четверг… — переводя взгляд на календарь, девушка убедилась в том, что день совпадает и с самой записью, которая, пусть и была сделана карандашом, еще не была слишком затерта, а значит сделана была недавно.       — Пора по комнатам, — объявила Клара ровно в тот момент, когда Ким аккуратно перевернула несколько страниц тетради.       Уже когда пациентка покорно шла за миссис Чемберлен, где-то в районе груди появилось отчетливое желание вернуться в игровую. Казалось, что к горлу вот-вот подойдет тошнота — настолько сильно скрутило все внутренности в момент, когда Клара открыла ключом двери палаты и пропустила Минхи внутрь.       — Спокойной ночи, Минхи, — напоследок сказала женщина, оставляя свою подопечную в кромешной темноте палаты, даже не подозревая, что сейчас там совсем не безопасно.       Ким прикрыла глаза, незаметно выпуская весь задержанный воздух из легких. Она старалась выдыхать так тихо, насколько возможно, не желая давать своему ночному гостю такой роскоши, как мысли о том, что боится его.       — Ты долго.       Голос из угла комнаты все же заставил девушку, пусть и ожидающую неожиданного вторжения, вздрогнуть.       — Бэкхен?       — Единственный и неповторимый.       В ночи темные глаза Бэкхена светились лунным светом, тем самым невольно притягивая к себе внимание. Лица юноши коснулась кривоватая усмешка.       — Признаю, хорош. Самые красивые люди обычно самые коварные, — выходя из теней, Бэкхен предстал перед девушкой в одних темных штанах: его серая рубашка, которую носили практически все мужчины в отсеке D, не была сейчас на нем.       — Наверное, поэтому ты не настолько коварный, каким хочешь казаться, — пытаясь дышать ровно, гордо вздернув подбородок, произнесла Минхи.       — Правда? Почему же тогда твое сердце так бьется, стоило мне только показаться без футболки? — все еще усмехаясь, спросил Бэкхен.       — Ты вызываешь во мне ужас, а не желание.       — Желание, граничащее с ужасом… — Бён всматривался в лицо пациентки несколько секунд, прежде чем он стал серьезным, при этом задумчиво повторяя: — Интересно. Интересно…       Девушка театрально цокнула, закатив глаза, рефлекторно складывая руки на груди. Ей все еще было некомфортно находиться наедине с серийным убийцей, но, наверное, полагаясь на остатки здравого смысла, человеку в целом тяжело привыкнуть к постоянному окружению серийных убийц.       — Ладно, пусть твое сообщество мне и нравится куда больше злых санитаров, я пришел сюда вовсе не ради тебя, — в момент превращающийся в серьезного человека, Бэкхен сел на кровать, выпрямляя спину.       — Если ты пришел из-за побега и действительно готов составить план, то я внимательно слушаю, — не сдвигаясь с места и все также оставаясь начеку, Минхи старалась не отвлекаться на оголенный торс, так привлекательно выглядевший в ночном свете.       — Чтобы сбежать, нам нужно будет стать более выносливыми. Просыпайся каждое утро и бегай на месте. Я буду изредка приходить, чтобы тренировать тебя.       — Я не доверяю тебе, и мне уж точно не хочется оставаться с тобой наедине ночью, — Минхи прокололась, когда в конце фразы её голос дрогнул.       Бэкхён улыбнулся, поднимаясь с кровати. Сделал шаг навстречу девушке — она отступила на шаг назад. Сделал еще один, и Ким рефлекторно опять попятилась. Засмеялся так, что сердце казалось вот-вот выпрыгнет из груди. Юноша понимал, что полностью контролирует ситуацию, поэтому лишь слегка ткнул указательным пальцем плечо Минхи. Она хотела сделать еще шаг назад, но столкнулась со стеной.       — Минхи-Минхи-Минхи… — опаляя горячим дыханием лицо девушки, Бён опять становился серьезным.       Девушка прикрыла лицо руками, чувствуя, как тело непроизвольно начинает дрожать. Бэкхен убрал её ладони, удерживая запястья пальцами.       — Т-шшш, тихо… Тихо…       Бэкхен отпустил её запястья, и Минхи опустилась на пол, съехав по стене, обнимая руками колени, чувствуя, как все воображаемые стены, что она строила вокруг себя рушатся в эту секунду.       Попав сюда, она не давала себе и дня, чтобы плакать, чтобы дать волю чувствам, совершенно забыв о том, что пусть и потеряла брата, пусть и оказалась запертой в сумасшедшем доме, она по-прежнему оставалась маленькой, испуганной, потерянной девочкой, которой не хватало поддержки родителей, которой не хватало близкого друга.       Наверное поэтому, когда она открыла глаза и увидела перед собой Бэкхена, сидящего напротив, просто без слов обняла его, не обращая внимания на холодную и немного влажную кожу. Они просидели так, наверное, пару минут, а после без слов поднялись, и Бэкхен направился к дверям.       Когда фигура юноши уже почти скрылась в темноте, он вдруг развернулся и стремительным шагом направился обратно к девушке. Его лицо выглядело обеспокоенным, и почему-то сердце Минхи сжалось в этот момент, что, стоит заметить, происходило уже не впервые в присутствии Бёна.       — Что? — тихо спросила она, прежде чем Бэкхен ответил ей.       — Я знаю, что ты до сих пор не очень то и доверяешь мне, но прошу тебя, умоляю… Не совершай глупых поступков… Даже самые близкие и родные люди могут предать тебя. Будь очень осторожна…       И пусть его речи звучали убедительно, но стоило юноше скрыться за дверями, Минхи уже знала, что через пару часов обязательно встретится с братом.