Больной ублюдок

      Короткими шагами меряя комнату, Минхи время от времени смотрела в окно, в голове считая секунды.       Тысяча семьсот пять.       Тысяча семьсот шесть.       Тысяча семьсот семь…       Ким знает, что с последнего ночного обхода уже прошло больше получаса, и значило это только одно.       Пора.       Просунув в отверстие двери заколку Шарли, что она нашла на полу в прошлую встречу с Чонином, Минхи аккуратно вертела ею, пытаясь открыть замок. Он не сразу поддался, но стоило девушке услышать заветный щелчок, адреналин в крови заставил пульс отдаваться в висках.       Ступая босыми пятками по полу, брюнетка направлялась в заветную комнату. Странное ощущение дежа-вю поселилось на затворках сознания, заполняя всё естество приятной истомой ожидания. Казалось, что сам воздух искрился в эту секунду, и по этажу мягким невидимым ковром стелился легкий аромат цветущей вишни.       Девушка прислушивалась ко всем посторонним звукам и шорохам. В ночи симфония сверчков и мерного постукивания веток деревьев о стекла звучала по-особенному. Можно было закрыть глаза и раствориться в этой музыке.       Лечь бы в кровать, расслабиться, а после с блаженной улыбкой продолжать слушать. И надеяться, втайне надеяться, что кто-то войдет в комнату с горячим чаем с молоком, от которого будет исходить пар и сладкий аромат меда; и родной человек улыбнется тебе, когда передаст горячую кружку, предупредительно произнеся «Осторожно», шепотом, чтобы не разбудить никого.       — Чонин-а?       Минхи произнесла это тихо, надеясь, что брат услышит. Комнатка была небольшой, ей не пришлось бы кричать, чтобы привлечь его внимание, будь он здесь.       Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте комнаты, после слабо-освещенного пространства коридора. Она щурилась, пытаясь разглядеть чью-либо фигуру, стоящую в самом темном уголке, но всё безуспешно.       Чонина здесь не было.       Ким не стала сразу же возвращаться к себе в палату. Только прикрыла окно, из которого дул холодный весенний ветер, и сама села на кресло рядом, смотря на лес, освещаемый блеклым свечением луны.       Деревья качались в такт неизвестной мелодии, и лес, казалось, мерно дышал ночью, прикрыв незримые очи от яркой Кассиопеи, подобно одному из любовников богини, прячущихся от её мужа Феникса. Духи нереид внимательно следили за происходящим, прячась где-то в глубине леса, выжидая момента, когда смогут пожаловаться Посейдону, чей гнев не знает границ. Казалось, в эту секунду где-то вдали, из-за деревьев, и правда показалась молодая девушка в белых одеяниях, парящая в воздухе, быстро скрывающаяся в гуще зелени.       Минхи не сразу поняла, что ведение о мифических существах — всего лишь сон, наверное, именно поэтому так испугалась странного шума в коридоре, из-за которого еще через десять секунд поднялась тревога.       Пациентка судорожно выдохнула, стоило ей услышать еще один странный скрип в коридоре. Она быстро присела, прячась за креслом, мысленно благодаря всех известных и неизвестных ей ангелов-хранителей за то, что дали ей вовремя очнуться от ночного дурмана.       Было страшно. Ей было так страшно, что казалось, сердце вот-вот вырвется из грудной клетки. Она уже хотела остаться в комнате до самого утра, никуда не уходя, но понимала, что так её найдут куда быстрее, и тогда ей грозит настоящая опасность.       Поднявшись, она крадучись подошла к дверям, через узкую щель в которых смогла разглядеть коридор — он по-прежнему был погружен в темноту, и лишь красная лампочка изредка мигала на потолке, как знак «экстренного положения».       — Если так и останешься здесь, то точно больше никогда не сможешь убежать, — услышать голос, да еще и знакомый голос, в этот момент было чем-то вроде глотка холодящего ночного воздуха свободы.       Минхи обернулась к собеседнице, плохо разбирая силуэт женщины в ночной темноте, но её лицо освещала свеча в маленьком фонарике. Сандра стояла между стеной и шкафом, отодвинув каким-то образом шкаф.       Получается, стена за ним явно была бутафорной, но Ким не хотела знать, как такое вообще возможно, и, если возможно, то что вообще происходит в этом сумасшедшем доме? Неужели он насквозь пронизан лабиринтами между стен, и ночами девушка слышит вовсе не скребущихся мышей, а тех пациентов, которые уже знают о веренице скрытых коридоров?       — Быстрее, поторапливайся, — Сандра уже не казалась Минхи умалишенной. Её привычный рассеянный взгляд был серьезным и сфокусированным.       Чертовщина какая-то.       Следуя за своей спасительницей, Минхи украдкой осмотрела комнату напоследок, прежде чем нажать на задвижку и закрыть «двери». Стена со шкафом проехала, не издав даже скрипа, а значит кто-то смазывал подобные «двери» регулярно. Еще одна мысль, от которой сердце девушки забилось немного быстрее.       Ким то и дело оглядывалась, будто ожидая, что увидит в заброшенной части здания знакомый белый халат миссис Чемберлен.       Никого.       — Старайся не шуметь, если тебе дорога жизнь, — будничным тоном сообщила Сандра, и, получив утвердительный кивок от юной последовательницы, продолжила двигаться вперед, удерживая над головой фонарик со свечой.       Выбора не было, и Минхи только и оставалось, что следовать за Сандрой, пробивая себе путь навстречу спасению. Вот только спасению ли?       — Куда мы направляемся? — тихо спросила она.       Сандра молчала, кряхтя, меняя фонарик из одной руки в другую, чтобы было легче нести его, и при этом упорно игнорируя вопрос девушки.       Минхи уже подумала, что женщина просто не услышала её, открыла было рот, чтобы повторить вопрос, но её прервал мелодичный стук в нескольких метрах впереди. Складывалось ощущение, что кто-то настукивал специальный код. И кем бы ни был этот человек, Сандра почему-то затушила свечу, оставляя фонарь на полу, и продолжила идти вперед куда быстрее прежнего.       Минхи не отставала от женщины.       — Кто здесь?       Сердце опять пропустило удар. Конечно, кроме Бэкхена вряд ли кто-то мог бы еще вот так спокойно ночью пытаться пробраться в потайной коридор психбольницы.       — Сандра, — позвала старушку Ким. — Фостер там.       — Я Джея ждать не буду. Если хочешь ему помогать — валяй. Но тебе лучше поторапливаться, — предупреждение Сандры пусть и было настораживающим, звучало оно слишком уж безразлично.       — Минхи?       Бён достаточно слышно фыркнул, услышав знакомый голос. Минхи уже жалела о своем решении, но, нащупав ручку, надавила на нее и потянула вбок, выходя из потайного коридора, и оказываясь в очередной комнате с книжным шкафом.       Бэкхен был зол — это было заметно по тому, как бегали желваки на его щеках и тому, как тяжело он дышал, пока смотрел на нее. Ким вспоминала то, как он настоятельно просил её — приказывал, твердило тут же сознание — оставаться в палате, не высовываться, для своего же блага.       Правда, опасность все же миновала, ведь красные лампы уже не мигали, а значит достаточно было просто добраться до своей комнаты и уснуть. Крепко зажмуриться, провалиться в бессознательное состояние, представить, что ничего не происходило ночью, и что брат не предатель, который — что вполне возможно в данной ситуации — подставил её.       Нет, не было этого ничего.       Как не было и истерики, которую помог остановить Бэкхен этой ночью. Ни Сандры с сознательным рассудком, ни потайных тоннелей — ничего не было. Всё это одна большая иллюзия, в которой Минхи перманентно находилась.       Иллюзия больше напоминавшая сон. Страшный кошмар, который уже несколько месяцев никак не заканчивался.       — Иди за мной, — холодно бросил Бён, и Минхи почувствовала себя потерянным котенком; и чувство это гадкое — конечно, уже не впервой, и пора бы к нему привыкнуть, но оно словно пойманная заноза в сердце — с каждой мыслью, с каждым движением только сильнее впивается.       Они оказались в самом дальнем коридоре здания, достаточно близко к кабинету психотерапевта, и — о Боги, неужели — дверь в его кабинет оказалась открыта. Сегодня какой-то везучий день, и это странное совпадение не давало Минхи спокойно и ровно дышать.       Она сразу заметила, что одна из папок в шкафу доктора Кима как-то ненатурально торчит, будто её поставили туда несколько секунд назад, но это точно сделал не доктор, ведь Чунмен был слишком аккуратным и педантичным мужчиной, чтобы позволить себе подобный «беспорядок».       Взгляд быстро нашел Бэкхена, который отчего-то всё не решался повернуться к девушке лицом, и она тут же поняла, каким это образом Бён Бэкхен оказался так близко к кабинету их лечащего врача, да еще и в такое позднее время. Поняла, почему он привел её сюда — не зря же кабинет был построен таким образом, чтобы никто в коридоре их не услышал.       — Мне жаль.       Ей нужно было что-то сказать в эту секунду, ведь тишина начинала неистово сдавливать сердце, которое продолжало отбивать свой ритм, в такт секундной стрелки часов.       — Удивлен, что ты решила признать всю глупость своей ночной вылазки именно сейчас, — Бэкхен усмехнулся, поворачиваясь лицом к собеседнице. — И что же мне с тобой теперь делать?       Шумно вздыхая, юноша замер на пару секунд, вслушиваясь в ночную тишину. Не услышав ничего подозрительного, Бён вернулся к шкафу с записями, поправляя папку, которая неаккуратно торчала. Он безуспешно пытался поставить ее на место, но вскоре понял, что ему что-то мешало.       Пошарив рукой между папками, Бэкхен почувствовал, как губы сами расплываются в довольной улыбке.       — Что там? — шепотом спрашивает Минхи.       Пряча неизвестный предмет в карман, Бён взглянул на нее. Ким готова была поклясться, что он пытался мысленно выжечь в её голове дыру.       — Он ведь не пришел? А ты, идиотка, все равно ждала. Я ведь просил не доверять никому.       — О чем ты говоришь?       — Он оставил тебя, заставил думать, что погиб, из-за чего ты и оказалась здесь. Так почему ты все еще доверяешь этому призраку из прошлого?       Минхи бегающим взглядом изучала парня, что стоял перед ней. Он опять казался незнакомцем, ведь чем дольше они были знакомы, тем больше девушка сомневалась во всем, во что продолжала так ревностно верить все это время. Он ведь не знает брата, или.?       — Как ты… Откуда ты знаешь Чонина?       Брюнетка продолжала пристально смотреть на Бэкхена, пусть и разглядеть его лицо и глаза мешала темнота комнаты. Девушка просто была уверенна, что находится в шаге от ответа, в шаге от какой-то страшной истины, которая поможет ей разложить все происходящее по полочкам сознания. И ей почему-то казалось, что сейчас, в лучах луны, Бэк готов раскрыть все свои секреты, достаточно задать правильный вопрос.       Он действительно выглядел так, будто вот-вот что-то расскажет, признается в чем-то важном.       — Я сумасшедший, не бери в голову всё, что я говорю, — отмахнулся он, отводя взгляд куда-то за спину пациентки, и сглатывая, словно увидел настоящего призрака.       Минхи поворачивается, надеясь, что брат наконец-то нашел ее, но вместо этого свет в кабинете неожиданно включается, а в дверях стоит Чунмен, держа в руке толстый конверт с документами.       — Я надеялся, что встречу вас здесь, — спокойно произносит он, закрывая за собой двери. Он подходит к столу размеренным шагом, так, словно ничего не происходит, так, словно всё идет ровно так, как он и предполагал с самого начала.       — Мистер Ким, это… — начинает Минхи, но врач не дает ей закончить.       — Это не то о чем я подумал? Да, вы правы, — он пододвигает еще один стул к своему столу, кивая в их сторону, призывая обоих пациентов сесть, намекая, что разговор обещает быть долгим. — Это не то, о чем я или вы думали. На самом деле сегодня вечером я решил поговорить с Фостером, а ты, Минхи жаловалась мне несколько дней назад на странные боли в голове и чувство беспокойства. Я забыл об этом, но, вспомнив, привел тебя сюда сразу же после Фостера. Сделав небольшой анализ, убедился, что вам двоим нужно перестать давать таблетки, так как они и вызывают у вас странное чувство тревоги и плохое самочувствие. Я решил выписать вам двух-месячный курс успокоительных на травах, стимулирующих работу мозга. Пока мы разговаривали с вами, начался обход. Ничего не произошло. Все так и было…       — Что Вы.? — Бэкхен настороженно осматривал доктора, понимая, что тот не так прост, как кажется.       — Доктор Ким! Доктор Ким! Пациентка Минхи и пациент Джей также сбежали из своих палат! — в дверях появляется запыхавшаяся медсестра. — Доктор Ким… Ах, вы здесь… Я уже испугалась. Все в порядке?       — Да, все хорошо. Я просто проверял самочувствие наших пациентов, у которых были схожие симптомы. Я изменил их лекарства на ближайший месяц, с возможным продлением курса приема новых, — Чунмен пересматривает бумаги на своем столе, складывая их, что выглядит так, словно он только что действительно закончил обследование своих пациентов.       — Я могу провести их по палатам. Мы нашли Роджерса, — докладывает женщина.       — Прекрасно. Вы можете провести Фостера. С Минхи я как раз должен был кое о чем поговорить, — врач записывает что-то в блокноте, не поднимая взгляда на медсестру.       — Уже поздно, быть может вы сделаете это завтра? Пациентам стоит отдыхать, — мягко предлагает та.       — Это не займет много времени, не беспокойтесь. Как только я поговорю с мисс Ким, я сам проведу ее в палату.       — Хорошо, сэр. Доброй ночи, Минхи.       Бэкхен нехотя встал, не отводя взгляда от врача, который явно что-то замышлял, и Бён хотел поскорее узнать, что именно, ведь от этого могла зависеть его собственная безопасность и безопасность Минхи в частности. Втайне Бэк просто надеялся, что Минхи не наделает глупостей, доверившись психотерапевту.       Дверь за пациентом и медсестрой закрылась, но Чунмен не решался начать разговор, продолжая записывать что-то в блокнот. Он то и дело доставал какие-то листки из конверта, с которым пришел, складывая их в стопку, после короткого прочтения нескольких строк с каждого листка.       Минхи терпеливо ждала, прикусывая щеку и рассматривая ладони, что держала в замке на своих коленях.       Её терзали вопросы. Что случилось с Чонином? Кто поднял тревогу? Почему Сандра притворяется сумасшедшей, оставаясь здесь? Как Бэкхену удалось оказаться в кабинете Чунмена и что же такого он там искал? Почему Чунмен вдруг прикрыл их? И самый главный вопрос: «Что Бэкхен знает о Чонине?».       — Вы хотели обсудить что-то со мной, — выдохнув, спросила Ким.       Врач кивнул, доставая очередную партию листков из конверта. Он просмотрел несколько из них и вдруг прищурился, будто видел информацию указанную там впервые.       — Расскажи мне еще раз об убийствах в Сиэтле.       — Что именно вы хотите знать? С чего я должна начать? — путаясь в догадках о мотивах доктора, Минхи лишь больше осознавала, что совершенно ничего не понимает.       — Начни с самого начала. Начни с того, что на самом деле не ты убила всех этих жертв, а тебя подставили. Так я смогу узнать, кто…