Это были мы

В автобусе было душно, даже несмотря на то, что Сынхен, который обычно надевал на себя две кофты не считая какой-нибудь майки, был в легкой футболке. Впрочем, это никак не омрачало его настроение, потому что поездка на Гавайи ему казалось неким отпуском или еще чем-нибудь, чем-то таким же значимым и веселым. Хотелось поскорее выйти из автобуса и оказаться на пляже, чтобы можно было подставить лицо холодным брызгам воды, чтобы можно было просто расслабиться и выдохнуть. Но сначала работа, от которой никуда и никогда не деться. Камеры были уже включены и им раз в десятый напомнили о том, что можно говорить, а что нет, куда смотреть и как лучше всего вести себя, чтобы потом фанаты не подумали, что все это не по-настоящему, а кукольное и по сценарию. А ведь сценария не было, наоборот, от них требовалось вести себя естественно и просто наслаждаться теплой атмосферой райского острова. - Мы прилетели на Гавайи, - мягко проговорил Чжиен, обхватив ладонями коленки и забравшись с ногами на сидение кресла. – Надеюсь, мы снимем клип, и закончим работу здесь без происшествий. – Автобус плавно ехал вперед и Чжиен, весь такой солнечный и яркий, с этой забавной прической, которую он сам назвал «яблочко», сияет, предлагая макнэ сказать пару слов в камеру. Впрочем, никто Сынри не слушал, автобус затормозил на одной из оживленных улиц острова и ребята бросились к выходу, напрочь забывая о том, что и выйти из автобуса надо было как-нибудь по-особенному. Им было слишком весело и хорошо, так что из их голов повылетали все наставления режиссера. Они просто наслаждались этим путешествием, не скрывая улыбок. - Это BIG! – Закричал кто-то один из них и Сынхен мгновенно заулыбался, заглядывая в объектив камеры, словно это было волшебное слово, которое мгновенно заставляло его расслабиться, и они тут же все разом закончили их общее приветствие, - BANG! Кажется, после этого оглушающего приветствия Чжиен что-то звонко и быстро заговорил, держа двумя руками объектив камеры, но Сынхена, словно что-то оглушило, и все звуки долетали до него, как сквозь толщу воды. Он ничего не слышал, но все равно продолжал улыбаться, кивая в такт словам лидера. Вокруг них было бесконечное синее небо и темное море, буйная зелень и горячий песок, вывески на незнакомом языке и незнакомые люди, которые совершено ничего о группе с громким названием «Большой взрыв» не знали. Было лето. Был июль. Были Гавайи. Было новое начало пути, который должен был привести их куда-то еще, а не в тот тупик, где они были несколько месяцев назад. Это ведь и, правда, был какой-то новый старт, словно они бегуны, которые стартовали слишком рано и их вынудили вернуться к началу, чтобы начать гонку заново. А ведь их соперники далеко уже впереди и будет так сложно их догнать, наверное, совсем невозможно, но просто необходимо. Сынхен встряхнул головой, чтобы отогнать такие ненужные сейчас мысли и провел рукой по коротким волосам, он еще не привык к этой стрижке, но и не жаловался. Ему самому нужны были эти изменения и тогда, когда режиссер вдруг предложил ему побрить голову, прямо в клипе, то он только сухо кивнул и взялся за машинку. Первые пару минут уже после этой экстремальной стрижки его трясло, собственное отражение в зеркале расплывалось, а менеджер Ли, который сопровождал Сынхена на съемки, клялся и божился, что ну его на хрен, этого глупого ТиОуПи, что он уйдет к девочкам и вообще сделает вид, что они незнакомы. Но все закончилось вполне себе хорошо, Хенсок даже не стал ругаться, только в лице немного поменялся, а затем вдруг сказал, что ему, то есть Сынхену, нужно сниматься. А где сниматься не пояснил, но это было уже неважно, ставки сделаны, крутите колесо фортуны, господа. - Сынхен, не спи, - менеджер легонько шлепнул Чхве по плечу и тот встрепенулся, бегом отправляясь догонять уходящих вперед одногруппников. Они шли по длинной аллее, с рядами маленьких магазинчиков и широким бордюром, на который, то и дело кто-то из них залезал, чтобы потом под хохот остальных мемберов, попытаться на нем удержаться. Конечно же, дело усложнялось тем, что ребята щипали того несчастного, кто первым залез на бордюр и пытались его стащить на грешную землю. Менеджеры только тихо пересмеивались, и на сей раз от них грозных откликов не поступало. Наверное, все дело было в том, что сегодняшней нянькой к ним был приставлен Куш, Сынхен усмехнулся и посмотрел на хена, который гораздо больше интересовался своим телефоном, чем поведением своих сегодняшних подопечных. Ну, это-то как раз было нормально и удивляло то, что Куш вообще согласился поехать с ними на Гавайи, Сынхен мог поклясться, что хену просто хотелось отдохнуть на пляже, а что может быть лучше оплачиваемого отпуска? Только отпуск, который начальство само оплатило. Этакий бонус для любимых сотрудников. На их пути оказался большой универмаг с рядами холодильников с мороженым и полками с сувенирами, по крайней мере, именно это заинтересовало всю команду. Сынхен даже рискнул примереть несколько кепок, строя забавные рожицы на камеру и при этом, делая вид, что он не замечает взгляда Чжиена. Хотя взгляд лидера был горячее, чем здешнее солнце и Чхве казалось, что он может растаять под ним, как мороженое. Их отношения с Чжиеном были похожи на маятник, если сегодня светит солнце, то завтра обязательно должна была разыграться буря. Сынхен отчасти понимал, что в этом есть и его вина, но отматывая ленту воспоминаний назад, он все никак не мог найти тот момент, когда совершил ошибку. А она была, и ее надо было решить, чтобы у них с Чжиеном стало все по-прежнему. Чхве совсем не хотел терять друга, у него и так не очень хорошо было с друзьями, он в любой компании чувствовал себя каким-то третьим лишним и кажется, именно по этой причине вел себя чрезмерно по-идиотски. - Когда мы были в аэропорту, - Чжиен переключил внимание камеры на себя и Сынхен просто встал рядом с ним, кивая головой и на разные лады повторяя «Гавайи», - я дразнил его. А когда мы прилетели на Гавайи, то на нас были кепки с надписью «Гавайи». - Гавайи! – Подтвердил Сынхен и провел пальцами по своей кепке, словно пытался нащупать надпись. Им казалось, что повторять название острова, на котором они находились чрезвычайно важно, это было их не первое совместное путешествие заграницу, но первое, которое записывалось так детально и они не знали, как вести себя. Куш же смотрел на них с выражением лица: «вот же дебилы» и отказывался помогать, считая, что он не вправе скрывать от фанатов, какие же они, ну да, дебилы. Оператор показал им большой палец и, не выключая камеры, отправился снимать Тэяна с Сынри, которые прохлаждались возле холодильников с мороженым, причем в буквальном смысле этого слова. Было жарко, даже в магазине, где кондиционер скорее только нагревал воздух, вместо того, чтобы его охлаждать. Дэсона не было видно, но зато на весь магазин звучал его звонкий голос, кажется, он уверял менеджера Кима, что ему можно холодное клубничное молоко. - Что у нас дальше по плану? – Улыбка стекла с лица Чжиена, как вода с гуся и он приложил ладошку ко лбу, то ли утирая пот, то ли пытаясь понять, а не кипит ли его мозг. - Поедем в отель, - Куш достал из кармана телефон, проверяя входящие сообщения и нахмурил лоб, где-то в раскаленном до бела Сеуле, Тедди заканчивал сводить треки для нового альбома BIGBANG и судя по всему работа шла не так уж легко, как всем того хотелось. - А потом? - А потом узнаешь потом. - Что значит потом? Я же лидер, я должен знать. - Ничего ты не должен. Наслаждайся отдыхом, ребенок. - Хен, - Чжиен показательно надулся, мгновенно из лидера группы превращаясь в испорченного ребенка, которому не дают то, что так хочется. Но этим Куша было не пронять, и он только щелкнул Квона по носу, после чего направился в тот угол магазина, где видел пиво. – Несправедливо! - Что? - Это наш клип, но мы даже не знаем, в каком порядке и что снимаем. - А это уже клип? – Сынхен мгновенно напрягся и тут же начал приглаживать встопорщенные волосы. - Нет, - Чжиен расхохотался, наконец-то, вполне себе, расслабляясь и забывая о том, что пообещал себе улыбаться только на камеру. Лидер должен оставаться лидером в любой ситуации, как казалось ему. Чжиена можно было понять, ведь это был первый раз, когда его песня будет не просто на альбоме, а станет заглавной и он очень переживал по этому поводу. Клип на Lies они уже отсняли, и видео ужасно нравилось Чжиену, оно было таким, каким он сам видел клип на эту песню. Все эти мелочи, как одежда, цвета, модель, места для съемок, все-все было идеально, и Квон чувствовал, что вскоре взорвется от желания узнать, а понравится ли клип фанатам, так же, как он нравится ему. Он даже немного, самую малость, но все же, перестал обижаться на то, что его сольная песня, стала песней группы, осталась только надежда, что его песню оценят по достоинству. – Хен, а что ты почувствовал, когда осознал, что твоя новая сольная песня будет на альбоме и ее услышат многие люди? – Квон ухватил Сынхена за руку и потащил за собой на улицу. В магазине может быть, и было чуть прохладнее, чем на улице, но вокруг было столько людей, что Чжиен уже чувствовал, что еще чуть-чуть и он взорвется. Нет, он очень любил чужое внимание, но даже от него можно было устать, в особенности, когда за тобой наблюдают, чуть ли не 24 часа в сутки. - Я не думал как-то об этом, но мне и неважно поймут ли они песню или нет, важнее услышит ли она эту песню и поймет, что я хотел сказать. - Потому что эта песня для твоей бывшей? - Ну да, - Чхве смущенно улыбнулся, ему не особо хотелось говорить об этом, но и деться от Чжиена было некуда, поэтому он только потупил взгляд, разглядывая асфальт. Было бы там еще хоть что-то интересное. – Я написал ее, чтобы выразить те чувства, которые остались у меня. Тедди хен сказал, что выразить боль через песню самый лучший выход, если я хочу двигаться вперед, и я попробовал. - А что если люди не оценят песню, что если они будут говорить, что лирика плохая, что музыка не такая, что ты перестарался? - Если ты хочешь знать, боюсь ли я реакции, то да, боюсь. – Сынхен вздохнул, сейчас он не был никаким крутым рэпером ТиОуПи от взгляда, которого, по словам фанаток, все беременеют. Он был просто Чхве Сынхеном, который знал, что такое страх получше некоторых. – Это ведь не так, как было в клубе. Там я просто выходил на сцену и читал рэп, а меня несло, и я ощущал только дикую эйфорию, кажется, мне даже было все равно, о чем я пою, главным была только реакция публики. Нельзя было останавливаться. Это было круто. - А сейчас? - А сейчас у меня есть вы, - Сынхен раскинул руки в сторону, словно хотел обнять весь мир и, пародируя какого-то мультяшного персонажа, добавил, - и больше ничего мне не надо! – Чжиену оставалось только поверить ему на слово, если только он не хотел еще сильнее заблудиться в своих чувствах. Пару часов спустя, посвежевшие после душа, ребята загрузились в машину, чтобы поехать на место первых съемок. Общаться друг с другом никому из них не хотелось, чувствовалась усталость от перелета и сонливость после обеда, но с ними была камера и волей или не волей, но что-то нужно было говорить, чтобы потом не оказалось, что закулисного видео так мало, что даже на пятиминутный ролик не хватит. Даже Чжиен молчал, дуя и без того пухлые губы, он сидел рядом с макнэ и то и дело касался своей горячей ладонью колена младшего, вызывая у того волнение, которое выливалось в привычную жалобу Сынри: «Хен, прекрати!». Они вели себя, как парочка в медовом месяце и не хватало только поцелуйчиков на камеру, да слащавых словечек, типа «Этой ночью ты будешь моим, детка!». Это немного смущало вообще всех мемберов, но все они понимали, что Чжиену нравится доставать и смущать макнэ, а еще это почти так же сильно нравилось фанатам, что было гораздо важнее. Правда, больше всех смущался сам Сынри, который, то и дело, на передачах объяснял, что между ним и лидером не такая любовь, как все думают, правда, верил ли кто его словам, было под очень большим вопросом. Сынхена такое поведение лидера бесило, бесило на столько, что иногда ему хотелось сесть рядом с Чжиеном и самому взять его за руку, притянуть к себе и услышать привычное, но такое теплое «хен» от младшего. Чтобы Чжиен при этом дул свои пухлявые губы, прикрывал ладонью глаза от мнимого смущения и, что там еще могло случиться, Сынхен не знал, но очень хотел узнать. Вот только останавливало Чхве то, что он понятия не имел, откуда у него вообще берутся эти чувства и желания, у него, словно напрочь мозги отрубались, когда он видел фансервис макнэ и лидера, в голове что-то с шумом взрывалось, и рождались вот эти вот фантазии. Это было неправильно. Впрочем, сейчас Сынхен не собирался терпеть все эти гейские шуточки, которые пусть и были только для фанатов, но все равно слишком уж раздражали, да и вызывали неправильные, отвратительные желания. Мысль взять на себя роль этакого шута и балагура пришла к Сынхену не спонтанно, он просто не любил тяжелую атмосферу, не любил видеть вокруг себя кислые лица и считал, что его роль, как хена, в группе это роль весельчака. Сейчас же это было как нельзя кстати. Он читал забавный рэп, просто какой-то набор слов, но все смеялись и иногда подпевали ему, вставляя рандомные фразочки, у которых и смысла-то порой не было. Но вот такими вот были они, BIGBANG, глупенькие детки, талантливые и сильные. Они резвились на пляже, закапывая друг друга в песок, бегали по яхте, делали смешные снимки и для себя, и нет, строили рожицы в камеру и танцевали забавные, глупые танцы, в общем, были тем, кем и являлись на самом деле. Они наслаждались мини-отпуском, при этом полностью отрабатывая то, что от них хотели и ждали. Клип должен был выйти насыщенным, солнечным и ярким. А это для них было главным.

***

Отражение в зеркале казалось мутным и неприятным, словно по нему, как по воде прошла рябь, Сынхен нахмурился и провел пальцами по своему животу, напрягая мышцы. Отражение сделало тоже самое и Сынхен тяжело вздохнул, зрение его не обманывало. Последствия диеты даже почти три года спустя все еще казались ему слишком неприятными, хотя растяжек уже не было видно, и кожа была подтянутой, обновленной. Но он все равно чувствовал себя неважно, когда кто-то просил его оголить чуть больше тела. А ведь совсем скоро, буквально на следующей неделе должны были стартовать съемки для его первой дорамы, и режиссер очень хотел, чтобы Сынхен снял с себя футболку в одной из сцен. Но. Все же нет. Чхве не был готов к оголению перед камерами, а уж тем более, он не был готов к тому, что фанаты будут потом под микроскопом разбирать видео, пытаясь понять, есть ли у него пресс или он умер в мучениях. - Ты там еще долго? – Голос Чжиена ворвался в мысли Сынхена, и он резко натянул на себя свежую футболку, словно лидер умел проходить сквозь двери и если ему не ответить, то он ворвется в маленькую ванную их гостиничного номера. - Сейчас, - откликнулся Сынхен, промокая волосы махровым полотенцем и тихо сетуя на то, что побыть наедине с самим собой нет никакой возможности. На сей раз им сняли два номера в гостинице, один на троих, а второй на двоих. Чтобы избежать споров на тему, кому с кем жить, они просто разыграли номера с помощью банальной игры в «камень-ножницы-бумага», вот так и вышло, что номер на двоих достался лидеру и старшему хену. - Что ты там делал так долго? – Чжиен в форме морской звезды, не иначе, валялся на кровати Сынхена и равнодушно смотрел в потолок. Он был таким довольным-довольным и румяным, что Сынхен было, подумал, что лидер успел где-то чего-то выпить, но ведь вокруг были менеджеры и другой персонал, кто бы ему налил? Не Куш же. Хотя тот мог. Просто шутки ради. – Стонов я вроде бы не слышал. - Что? - Что слышал, - Чжиен перевернулся на бок и ехидненько усмехнулся, - если ты дрочил, хен, то совсем не нужно было сдерживаться. - Ты не охренел ли? – Сынхен снял с плеч влажное полотенце, и прицельно прищурившись, кинул им в друга. Ему совершенно не хотелось разговаривать на такие темы с Чжиеном, это было что-то сугубо личное и сокровенное, хотя они и были оба парнями и вроде бы, что здесь такого? Сынри вон иногда просил у него купить ему журнальчик с губастыми блондинками на обложке и Сынхен вечно дразнил его этим, совершенно не смущаясь. А с Чжиеном все было иначе. - Ты ведешь себя, как девочка-целочка, - недовольно пробубнил Чжиен, - хотя я всего лишь волнуюсь за твое самочувствие. - Чжиен, - Сынхен тяжело вздохнул, направляясь к своей кровати. Он присел рядом с другом и поморщился, так оно и было, какой-то не шибко умный человек успел напоить Чжиена дрянным алкоголем. А ведь Чжиен не умел пить. В то время, когда все мальчики его возраста впервые пробовали алкоголь и учились курить, Квон прилежно занимался в студии YG, носил хенам воду и мыл пол. Так что было совсем неудивительно, что Чжиен вырос относительно послушным ребенком, который знать не знал, что такое напиваться, буянить в клубе и возвращаться домой на рассвете, потеряв где-то обувь и свою совесть. Было это хорошо или плохо, Сынхен не знал, зато отлично помнил, как в первый раз, когда Чжиен попробовал пиво и соджу, то его унесло так быстро, что даже никто и не понял, что случилось. Просто в какой-то момент Квон повел себя слишком странно, дул губы и строил умильные рожицы, всерьез предлагая, то Тэяну, то Сынхену его поцеловать. Сначала-то было весело, но потом, когда Чжиен плакал в ванной комнате квартиры Тедди хена, умещаясь между стиральной машинкой и самой ванной, то как-то уже было не до веселья. По крайней мере, Сынхен чувствовал себя ужасно, смотря на то, как по круглым щекам Чжиена бегут соленые слезы и он давится тяжелыми всхлипами, даже не пытаясь успокоиться. Худшие воспоминания до дебюта. – Кто тебе налил? - Никто. - Серьезно? - Да, - Чжиен забавно засопел, придвигаясь ближе к Сынхену и цепляясь за него руками, после чего зашептал ему в ухо, - я зашел к хену, смотрю у него на столе прохладный сок, а мне так жарко было, вот я его и выпил. Вот только сок оказался не совсем соком, - хихикнул Квон, прижимаясь вплотную влажными губами к уху Сынхена. – Может мне помочь тебе? - С чем? - С тем, чем ты занимался в ванной. - Да, ничем я не занимался! - Вот и зря, - Чжиен провел влажной ладонью по бедру Сынхена, явно намекая на то, что не шутит и предлагает свою помощь совершенно серьезно. Хотя можно было ли говорить о серьезности всей ситуации, когда от бокала или двух, кто знает, сколько Чжиен успел выпить, пока Куш не выставил его из своего номера, Чжиен опьянел, и его несло на весьма странные подвиги? Сынхен в этом сомневался. - Чжиен, прекрати, в твоей помощи я не нуждаюсь. И вообще, если кто-то из менеджеров узнает об этом, то нам конец, - мрачно пробормотал Сынхен, пытаясь отцепить от себя Чжиена и одновременно вытереть ухо. От прикосновений Квона было щекотно, а еще и по-особенному приятно, что смущало Сынхена. Это было неправильно, чувствовать какой-то волнующий кайф оттого, как пьяный друг трется от тебя и влажно дышит в ухо. - Если ты им ничего не расскажешь, то никому не будет плохо. - Я и не собираюсь рассказывать, - искренне возмутился Сынхен, укладывая Чжиена на кровать и накрывая его покрывалом, в попытках прекратить странные игрища, что тот затеял. – Но они могут зайти проверить, что мы делаем или ты завтра сам спалишься своим помятым видом. Так что будь паинькой, ложись и спи. - Так ты про алкоголь? - Да, а ты о чем подумал? - Ни о чем, - Чжиен возмущенно засопел, укладываясь поудобнее, - а ты полежишь со мной? - Чжиен, - Сынхен глубоко вздохнул и смущенно отвернулся от друга. Эта привычка Чжиена обниматься, его откровенно раздражала, потому что тому было все равно с кем, лишь бы чувствовать, что рядом с ним кто-то есть. Но с другой стороны, наверное, для этого были причины и иногда, только иногда, Сынхен мог побороть свою нелюбовь к чужим прикосновениям. – Ладно, - сдался он. Было немного жарко и все еще волнительно лежать так близко друг к другу, но двигаться было просто некуда и поэтому Сынхен замер в позе манекена, сложив ручки на животе, словно боялся лишний раз задеть Чжиена. А тот крутился, как угорь на сковородке, пытаясь устроиться с большим комфортом. - Хен, ты спишь? - Нет. - Я тоже нет. - Я чувствую, - Сынхен вздохнул, ощущая горячее дыхание Чжиена на своей шее, было немного щекотно, и он поежился, сожалея, что не может спрятаться в теплую толстовку. – Что-то не так? - Нет, просто думаю, - Чжиен перевернулся на бок, чтобы видеть Сынхена и спросил то, что давно не давало ему покоя, - хенним предлагал тебе стать лидером группы? - Однажды. - А ты отказался, ведь так, да? Но при этом все равно берешь на себя часть ответственности за группу. - По-твоему, я должен был спихнуть все на тебя? Чжиен я отказался быть лидером, потому что это не мое. А я даже один на один с Сынри не остаюсь, потому что не знаю, что ему сказать. Да и кто меня вообще будет слушаться? - Будут, если ты сам этого захочешь. - Но я не хочу. В этом-то вся и проблема, - Сынхен рывком сел и почесал макушку, словно пытался избавиться от тех мыслей, что сейчас душили его. Весь этот разговор не имел никакого смысла. Сынхен даже почувствовал некую обиду на друга, он ведь и, правда, всегда хотел помочь ему и только поэтому, на правах старшего хена, брал на себя ответственность за какие-то оплошности и проступки группы. А тут оказывается, Чжиену это было не нужно и не особо-то приятно. – Иногда мне кажется, что у тебя в заднице шило, и ты не можешь усидеть на месте, а едва это чувство проходит, как мне уже кажется, что это не так и на деле все гораздо хуже. Тебе нравится чувствовать себя жертвой, весь такой печальный и несчастный Квон Чжиен, пожалейте маленького. - Зачем ты так, хен? Я просто не понимаю, почему ты так себя ведешь... - А я не понимаю, почему тебе это не нравится. Я ведь помочь хочу. Неужели моя помощь это что-то неприятное для тебя? Вместо ответа Чжиен обиженно поджал губы и повернулся на другой бок, кажется, они друг друга совсем не поняли, но гордость не позволяла продолжить разговор или же, это был здравый смысл, который как раз мог спасти их от ссоры. Сынхен тоже недолго думая лег обратно, отвернувшись к стенке, он бездумно разглядывал узор на обоях, всерьез считая, что ему это поможет заснуть. - Правило трех нарушений YG, - шепотом проговорил Квон, когда Сынхен уже успел задремать, - что если хенним и правда, выставит тебя из группы, если ты продолжишь вести себя так, словно тебе все нипочем? Он простит это лидеру, но не простит тебе, потому что ты просто участник группы. - Ты волнуешься за меня? - Да, - голос Чжиена звучал так глухо, что Сынхену пришлось прислушаться, чтобы услышать, что же говорит лидер. – Я не хочу, чтобы кто-то ушел, Сынхен. И уж тем более я не хочу, чтобы это был ты. - Все будет хорошо, Чжиен, - Сынхен слабо улыбнулся и добавил уже чуть тише, - спокойной ночи. - Спокойной ночи, хен. Их разговор не был закончен, но и продолжать его не было смысла. Иногда точку надо поставить там, где лучше бы подошла запятая. Просто ради того, чтобы не выдать раньше времени все свои тайны и секреты, подходящее время и место еще никому и никогда не помешали.