Любая дорога подойдёт (Any Road Will Take You There)

Леонард зашёл в процедурный кабинет и увидел, как Джим завозился на кровати, показывая первые признаки пробуждения. На часах было чуть больше четырёх часов дня. Он наконец смог ввести Джиму успокоительное восемь часов назад, когда уровень наркотика в его крови упал до безопасной отметки. Он подошёл к кровати Джима, рассматривая его неприкрытую спину. Кожа была местами опухшая и покрыта корками, но признаков инфекции не было. - Просыпайся, - мягко сказал Леонард, получая в ответ неразборчивое кряхтение. – Тебе уже лучше? - Нет, - простонал Джим приглушённым голосом. – Моя голова. Леонард сверился с биохимическими параметрами на мониторе. - У тебя небольшое обезвоживание из-за седативного, - он налил Джиму воды. – Выпей. Кирк открыл глаза и прищурился, выглядя дезориентированным. - Когда ты успел меня накачать? – его слова были немного невнятными, и он казался смущённым. Он начал переворачиваться, но замер, болезненно зашипев от прикосновения спины к простыне. - Давай, Джим, садись, - Маккой обхватил друга за плечи и помог переместиться в сидячее положение. Джим медленно пил предложенную воду, неуверенно глядя на Леонарда. Леонард дал ему немного времени привыкнуть. После введения седативных препаратов когнитивные функции восстанавливались неравномерно. Леонард почти увидел момент, когда друг внезапно осознал, где он находится и почему он здесь: Джим весь напрягся и резко вдохнул. - Тише-тише, - успокоил его Леонард. – С тобой всё хорошо. Джим выгнулся, пытаясь заглянуть себе через плечо. - Как всё выглядит? - Заживает хорошо, шрамов не останется, - Джим потянулся рукой за спину, но Леонард поймал его запястье до того, как пальцы коснулись ран, – если ты не начнёшь их ковырять и расчёсывать. - Я не собирался этого делать, - раздражённо ответил Кирк, стряхивая руку Леонарда. – Они не чешутся. - Хорошо. Просто оставь спину в покое. Через две недели не останется ни следа, - он взглянул на показатели на мониторе. Уровень кислорода и артериальное давление всё ещё были ниже нормы. – Что-нибудь болит? Выражение лица Джима приобрело знакомый непроницаемый вид. - Всё хорошо, - пробормотал он, не встречаясь взглядом с Леонардом. – Мне не больно. - Как твоя голова? Я могу дать обезболивающее. - Это просто чёртово похмелье, - мрачно ответил Джим, выглядя измождённым и усталым. – У меня они были и раньше. Глубоко внутри Леонард думал, что физический дискомфорт Джима был наименьшей из его проблем. Нападение выбило его из колеи. А кроме этого, ему придётся смириться с фактом, что он раскрыл, или, по крайней мере, намекнул на некоторые детали своего прошлого, которые он хранил в тайне столько лет. Леонард и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Разговор с Пайком ранним утром потряс его до глубины души. Он ни в коем случае не считал себя наивным, но всё же был глубоко обеспокоен тем, что узнал. Звёздный Флот утверждал, что придерживается высочайших этических стандартов, но, когда дело доходило до дилития, они, кажется, на многое могли закрыть глаза. Прагматизм брал верх над человечностью. Он с трудом мог думать о своём друге как о жертве такого коррупционного заговора, как тот, что случился на Тарсусе. Но ещё больше возмущало признание того, что Джима просили держать рот на замке во благо Звёздного Флота, а его героические действия так и остались непризнанными. Кельвинский ребёнок. Удивительно, что он вообще пошёл в Звёздный Флот. Чем он вообще мог быть обязан организации, которая отняла у него так много? Джим тёр виски и хмурился. - Это похмелье может отличаться, - мягко сказал Леонард. – Ты был сам не свой какое-то время. Джим пожал плечами. - Как скажешь, - он весь подобрался, поднял голову и бросил Леонарду лёгкую улыбку, которая совсем не достигла его глаз. – Я в норме. Можно я уйду? - Ещё нет, - ответил Маккой. – Большая часть наркотика уже выветрилась, но… - Какой ещё наркотик? – Джим раздражённо посмотрел на него. – Я же сказал, что ничего не принимал! - Я знаю, что ты не… - голос Леонарда неловко оборвался, когда до него дошло, что именно сказал друг. – Джим, тебе дали сильнодействующее наркотическое средство. Скорее всего, подлили в пиво. Ты не помнишь, как я объяснял это тебе? – Джим отрицательно покачал головой. - Масляный гидроксилактон, очень опасный уличный наркотик. Он замедлил твою реакцию, мешал тебе нормально думать. Джим выглядел смущённым и слегка напуганным. - Когда ты говорил мне это? Я не помню… Что со мной? Антероградная амнезия, поставил диагноз Леонард. Это был ожидаемый побочный эффект принятия многих психотропов. Джим не вспомнил бы ничего из того, что произошло, только если бы кто-нибудь напомнил бы ему. Леонард уставился на него, чувствуя себя иррационально расстроенным. Он хотел поговорить с Джимом о том, что случилось, услышать его версию событий, дать ему возможность открыться… Но Джим ничего не помнил. С его точки зрения не было никаких неловких открытий о Тарсусе, никаких воспоминаний наяву. Он всё ещё думал, что его прошлое было позорной тайной, которую он обязан был защищать. Только если я не скажу ему. Он думал, что стоит дать Джиму понять, что он знает. Джим, возможно, оценил был наличие человека, которому можно доверять, и который понимает и принимает то, через что он прошёл. Джим мог почувствовать огромное облегчение, зная, что ему не надо было больше лгать, по крайней мере, Леонарду. Или он мог почувствовать себя очень ранимым, зная, что его самые сокровенные тайны были раскрыты без его сознательного выбора. Не здесь и не сейчас, решил он. Джиму нужно время восстановиться, а Леонарду – всё обдумать. - Должно быть, это побочный эффект действия наркотика, Джим. Не беспокойся об этом. Что ты помнишь о прошлой ночи? - Я помню кое-что из того, что они сделали, - медленно ответил он мрачным тоном. – Всё немного размыто… Образы и голоса… Они всё требовали, чтобы я ушёл из Академии. Потом они бросили меня там. Помню, как я звонил тебе, но ты сказал, что спишь, - он горько посмотрел на Леонарда. - Но я пришёл, помнишь? - Да… - нахмурился Джим. – Мы были в такси. - Я отвёз тебя в больницу, потом вылечил твою спину. Джим потряс головой и улыбнулся. - Наверное, хорошо, что я этого не помню. Леонард рассмеялся, обрадовавшись, что Джим немного расслабился. - Да, ты был ужасным пациентом, как всегда. Маккой услышал тихие шаги позади себя. Джим поднял глаза на визитёра и потупился. Леонард обернулся и увидел Кристофера Пайка, стоящего в проходе. Выражение лица Пайка было суровым, он впился в Джима взглядом. Не было ни намёка на вину и сожаление, которые он позволил увидеть Леонарду ранее. Этот Пайк был властным, он смотрел на Джима сверху вниз так, словно сдерживал свой гнев. Леонард не был удивлён, увидев его здесь. Он знал, что капитан придёт поговорить с Джимом, особенно, учитывая его собственную просьбу заставить Джима признать случившееся. Но Маккой не ожидал, что Кристофер появится на пороге больничной палаты так скоро. - Капитан Пайк, - смущённо сказал Джим, выпрямляясь на своей кровати. – Что вы здесь делаете? - Это я хочу спросить, кадет, - Кристофер вошёл в помещение и приблизился к кровати Джима. Леонарда раздражало визуальное различие между Пайком, уверенно стоящим в выглаженной капитанской форме, и Джимом, сидящим на кровати без одежды, наполовину прикрытым простынёй. Пайку стоило подождать, подумал он. Дождаться выписки и пригласить к себе в офис. Джим укоризненно посмотрел на Леонарда. - Это ты сказал ему, что я здесь? Прищурившись, Пайк вопросительно посмотрел на доктора. Леонард покачал головой и пожал плечами, пытаясь без слов передать: он не помнит. - Конечно, сказал, - ответил капитан, обернувшись к Джиму прежде, чем Леонард сумел сформулировать ответ. – Меня уведомляют каждый раз, когда кто-то из кадетов командного профиля попадает в госпиталь. Я к тому же твой куратор, Джим. Думал, я не узнаю? Он быстро схватывает, благодарно подумал Леонард. Капитан обернулся к нему. - Я читал ваше медицинское заключение, доктор. Как он сейчас? - Я отпущу Джима примерно через час, как только сделаю несколько дополнительных анализов, - ответил Маккой. – Раны заживают, препарат почти полностью выветрился из организма, я назначу повторный приём через неделю. - Понятно, - кивнул Пайк. – Он годен для службы? - Я в отпуске! – запротестовал Джим. Кристофер его проигнорировал. - Я рекомендую ограничить физическую активность в течение следующих семи дней, - сказал Леонард. - Больше ничего? – спросил капитан, глядя на Маккоя. - Вы можете поговорить, - ответил Леонард. – Но он всё ещё слаб от успокоительного. Не наседайте, капитан. - Я в норме, - вмешался Джим. – Не надо меня опекать. - Хорошо, - мягко сказал Пайк, снова поворачиваясь к Джиму. – Потому что нам действительно нужно поговорить. Прежде всего, мне нужно, чтобы ты рассказал, что именно произошло вчера. Джим скрестил руки на груди, избегая взгляда Кристофера. - Я не очень хорошо всё помню. - Это побочный эффект препарата, который ему дали, - вставил Леонард в попытке объяснить Пайку очевидное замешательство Кирка. – В памяти не сохранились моменты, когда концентрация препарата в крови была особенно высока. Капитан кивнул. - Хорошо. Тогда, давай посмотрим, что ты помнишь. Пайк деловито расспросил Джима по существенным для расследования вопросам. Где был бар? Чьей именно идеей было пойти конкретно туда? Кто из кадетов сидел с ним за одним столом? Во сколько они пришли туда? Когда он почувствовал, что наркотик начал действовать? Вопросы Пайка следовали один за другим, но ответы Джима становились всё более неуверенными, чем ближе капитан приближался к самому нападению. Огромные пробелы в памяти о критических моментах стали очевидны. Он не помнил, как покинул бар, и лишь смутно припоминал, что с ним сделали нападавшие. Слишком часто его единственным ответом на вопрос Пайка становилась фраза «я не помню». Немногочисленные воспоминания о тех часах были связаны со звуками и образами: замах кнутом, холодные угрозы, сказанные шёпотом на ухо, хриплый смех, тошнота и головокружение. Выбитый из колеи Джим отвечал очень немногословно, ссутулившись и опустив взгляд вниз. Спустя десять минут Леонард понял, что не может больше спокойно выслушивать это. Джим начал ёрзать и нервно стучать пальцами по краю кровати. - Капитан, - вспыхнул Маккой, - мой пациент всё ещё восстанавливается от действия седативного препарата, и мне не нравится устроенный вами допрос! Он устал… - Не устал, - огрызнулся Джим. - Заткнись! Устал. Это не может подождать до завтра? - Может, доктор, - согласился Пайк. – У меня всего один вопрос. Я спрошу у тебя кое-что, Джим, и хочу услышать честный ответ, - Джим настороженно кивнул. – Почему ты вляпываешься в столько проблем? Кирк нахмурился. - Я не… - Не продолжай, - отрезал капитан. – Ты единственный курсант-новобранец, который дважды серьёзно пострадал всего за один семестр. Какого чёрта происходит? Джим усмехнулся. - Эти два случая не связаны. Спросите у доктора Маккоя! Стрессовые переломы появились из-за физических нагрузок. Я же в футбольной команде, - он посмотрел на Леонарда, надеясь, что он подтвердит его слова. Но доктор сохранял нейтральное выражение лица, не желая помогать ему в этом вопросе. Леонард не сомневался, что именно фанатичные тренировки Финнегана привели к этим травмам, и был уверен, что он замешан во вчерашнем нападении. – Это не связано с прошлой ночью! – настаивал Джим, глядя на Маккоя. - Не неси чуши, Джим. Ты так и объяснил мне ситуацию, когда оказался в кресле-каталке, и даже тогда это звучало, как будто ты что-то скрывал. Я в Академии уже много лет, и кое-что знаю о первом курсе. Ты и тут отличился. - Согласен, - вмешался Леонард, игнорируя сердитый взгляд Джима. Он не стал бы обвинять Финнегана перед Пайком, но не мог позволить Джиму списать стрессовые переломы на избыток футбола. – Из того, что ты мне рассказал, избыточные физические нагрузки появились за недели до появления переломов. Пайк подыграл, уловив намёк Леонарда. - Какого рода физические нагрузки? - Несколько раз мне назначали ИФТ, - ответил Джим. – За дисциплинарные нарушения. - Зная тебя, я не удивлён, - спокойно сказал капитан. Джим на это фыркнул. – Но ты не единственный кадет, который получил ИФТ. Но ни у кого не было таких травм! Я хочу знать, что именно происходит. Джим раздражённо сжал челюсть. - Может быть, я рассердил пару человек, капитан Пайк, но я справлюсь с этим. - Рассердил? – фыркнул Пайк. – Хотел бы я знать, чем ты разозлил кого-то так, что они хотят твоего отчисления! Кто были эти кадеты? - Я же сказал, я не узнал их голоса. - Тогда расскажи, что ты сделал. Джим резко рассмеялся. - Я кое над кем подшутил, капитан. У некоторых людей плохо с чувством юмора. Может, это была ответная шутка. Мы сравняли счёт. Леонард раздражённо посмотрел на друга. - Чёрт, Джим, то, что с тобой произошло, не какая-то чёртова шутка! - Нападение – это преступление, - согласился Пайк. – Таким людям не место в моей Академии. - Я бы предпочёл разобраться самостоятельно, сэр. - Мне плевать, что ты предпочёл бы! - Узнаю капитана, - мрачно парировал он. – Мои предпочтения никогда не были в приоритете, - угрюмо сказал Джим, вызывающе глядя на Пайка. Леонард глубоко вздохнул. Он был готов позволить Пайку немного подтолкнуть Джима, зная, что тот никогда не попросит о помощи сам. Но разговор свернул на новую территорию. Воздух в комнате в одно мгновение наэлектризовался. Джим смотрел на капитана с напряжением, громко говорившем и о долгом знакомстве, и о давних обидах. - Иногда, - медленно произнёс Пайк, выделяя каждое слово, - хранить секреты необходимо, а иногда молчать – неправильно. - Иногда, - парировал Джим решительным голосом, - трудно понять разницу. - Это не тот случай. - Мне не нужна ваша помощь! Помещение окутала тишина. - Думаю, нужна, - наконец ответил Пайк. - Я не сказал, что сделал, поэтому ты не можешь судить, - прорычал Джим. – Может, я заслужил то, что со мной сделали. Здесь или на Тарсусе? Подумал Леонард. Всё сказанное Джимом, казалось, имело двойное дно, и Пайк знал об этом. - Никто не заслуживает таких травм. - Я их спровоцировал, - голос Джима надломился, но он быстро прочистил горло. – Я не должен был заходить так далеко. - Они сами сделали свой выбор, - Пайк замолчал, и выражение его лица смягчилось. – Никто не имеет права причинять тебе боль. Ты должен поверить в это. Джим сглотнул и отвернулся, часто моргая. Леонард понял, что едва дышал последние несколько минут, не желая привлекать к себе внимание. - Назови мне имена, Джим, - мягко попросил Пайк. – Они должны быть наказаны. Кирк закатил глаза. - По моему опыту, капитан, это работает не так. Обычно наказание получает жертва, а преступникам всё сходит с рук. Пайк выглядел так, словно его ударили в живот. Леонарду хотелось аплодировать. - Всё не должно быть так, - ответил Кристофер через мгновение. - Что изменилось? – насмешливо спросил Джим. – Вы? - Да, - прорычал Пайк. – Я твой куратор. И кроме того, имею кое-какое влияние здесь, сынок. Я не потерплю подобного среди кадетов. - Я знаю, чего вы от меня хотите, - тихо ответил Кирк. – Но для меня всё станет хуже, если я скажу. - Нет. Всё закончится здесь и сейчас, - ответил ему капитан. – Я обещаю, Джим, они не смогут до тебя добраться. – Кристофер нахмурился, услышав смех Кирка. – Я знаю, что подводил тебя раньше, Джим. Но я прошу тебя довериться мне. Ты должен рассказать мне всё. - Джим, - мягко сказал Леонард, - этих людей не должно быть в Академии. Ты не должен защищать их. Джим глубоко вздохнул и поднял взгляд. - Чёрт. Хорошо, капитан Пайк. Я расскажу всё, что знаю. Но не здесь, и не так, - сказал он, показывая рукой на свой голый торс. Он расскажет всё, стоя в красной кадетской форме, а не сидя на больничной койке. - После того, как я выпишу тебя, - добавил Леонард.