Price of love

Это было просто невыносимо. Мерлин прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но эмоции не хотели отступать. Да и не стоило даже думать о спокойствии – чего-чего, а его волшебник не мог заполучить уже очень давно. С тех пор, как Артур начал приставать к нему с извинениями, прошел уже почти месяц, но маг и не думал возвращать все на свои места. Как было, не будет уже никогда. Было до невероятного странно видеть полные вины глаза короля. Артур постоянно крутился рядом, то и дело навязывая свою помощь и заботу, но от этого было тошно еще больше. Уму непостижимо, как человек, якобы настолько любящий его, мог поверить первому же слуху, так оклеветавшему его возлюбленного! И каждый раз, когда Мерлин думал об этом, становилось просто невыносимо больно. Казалось, еще чуть-чуть, и воздух закончится, и тогда юноша упадет на дно той бездны, неизбежно подступающей все ближе. Вглубь, в темноту, туда, где, как казалось, он бы нашел настоящий покой, но маг знал – там будет только хуже. И от этого знания становилось только страшнее. И ещё появился страх… Страх каждый раз выйти из своей комнаты и увидеть патруль стражников, пришедший за ним. Страх быть изгнанным из королевства или вовсе убитым. Эта боязнь поселилась так глубоко в его душе, что временами Мерлин искренне не понимал, почему все еще жив. И что самое главное, он все еще любил Артура. До безумия, до готовности сложить весь мир к его ногам. Несмотря на то, что было, несмотря ни на что. И от этого было еще больнее.

***

Невыносимо. Казалось, прошла уже целая вечность с той последней ночи, но перед глазами Артура все еще стояли картины насилия. Тогда это казалось правильным. Тогда многое было иначе. Слишком многое. Сейчас эти воспоминания острыми бритвами впивались в разум, царапая душу, раздирая до крови. Казалось, еще чуть-чуть, и он сойдет с ума, утопая в вине. Мерлин маячил перед глазами каждый день, бегая по поручениям Гаюса. Правитель часто видел его во внутреннем дворе замка, но почти никогда не получалось заговорить – маг очень тщательно избегал его. Артуру помогал другой слуга, невидимой тенью сопровождающий его весь день. И пусть обед был подан вовремя, а в комнате было чисто, но новый слуга никогда не смог бы сравниться с его ярким и солнечным Мерлином. Тем, что был раньше. Теперь же Мерлин был лишь тенью прежнего себя. Синяки давно прошли, а раны и ссадины зажили, но неизгладимый отпечаток, оставленный на его душе, можно было заметить даже невооруженным глазом. И магия… Артур только сейчас стал замечать тот совсем незаметный след в Мерлине, что оставляла магия на людях. Почему-то представить, как с этих тонких пальцев срываются яркие искры, а в глазах отражается золото, было до ужасного просто. Все-таки король слишком хорошо научился распознавать колдунов. И пусть он никогда не думал о юноше, как о враге, он всегда чувствовал его особенность, даже не осознавая, что это и есть магия. Но пусть слуга и был магом, Артур давно уже признался самому себе – он никогда бы не смог убить Мерлина. Слишком близок он был, слишком дорог его сердцу. И Пендрагон даже подумать не мог о том, чтобы лишить жизни самого дорогого для него человека. Дорогого… Артур тяжело вздохнул. Понять, как теперь быть, было труднее всего.

***

Мерлин тихо прошел в пустую комнату и застыл, озираясь. Чувство, что ему нельзя здесь быть, никуда не проходило, и маг и сам толком не понимал, что он здесь делает, но, видимо, находиться подле Артура, действительно, было его судьбой. И даже в ненависти к королю ноги сами привели его в комнату Его Величества. Юноша осторожно прошел дальше, останавливаясь перед кроватью. Как давно он последний раз был здесь? Мерлин осторожно опустился на покрывало и вздохнул. Кажется, прошла уже целая вечность. Почему же до сих пор было так больно? Маг прикрыл глаза и на ощупь провел рукой по покрывалу. Когда-то он был готов часами валяться тут вместе с Артуром, но теперь изменилось все. Рука наткнулась на что-то мягкое, и Мерлин непонимающе оглянулся. Прямо перед ним была та самая рубашка Артура, которую он так сильно любил когда-то. Маг грустно улыбнулся. Наверное, король снова бросил ее, надеясь на то, что слуга уберет. Сам того не заметив, Мерлин притянул ткань к себе, утыкаясь в нее лицом и вдыхая знакомый запах. Воспоминания быстрой стрелой пронеслись в его голове, и в глазах появились слезы. Хотелось просто кричать от безысходности и понимания того, что он уже никогда не вернет то, что было. И такими чистыми и светлыми их отношения с Артуром не будут уже никогда. Король тихо зашел в комнату, стараясь не спугнуть сидящего на его кровати мага. Плечи того содрогались от беззвучных рыданий. В руках он сжимал ту самую рубаху. Артур подошел ближе, но Мерлин по-прежнему не замечал этого. Волшебник судорожно сжимал в руках ткань, будто самое дорогое, что у него есть, и всхлипывал, пряча лицо. Пендрагон опустился рядом и одним уверенным движением обнял, прижимая к себе. Мерлин дернулся в сторону, пытаясь уйти от прикосновения, но Артур держал его крепко. Так, что маг почти не мог пошевелиться. Он попытался вывернуться, но снова потерпел неудачу. Волшебник хотел было заглянуть в глаза короля, но тот опустил голову, не смея поднять взгляд. И Мерлин сдался. Он уткнулся носом в его плечо и заплакал. Артур чувствовал, как соленые слезы впитываются в его рубашку, как судорожно вздыхает Мерлин, цепляясь пальцами за его плечи, как быстро и громко бьется его сердце. - Я люблю тебя, - прошептал Артур, все так же обнимая, но уже нежно и бережно. Мерлин не поднимал глаза, продолжая цепляться за его плечи. Король вздохнул. Но когда он уже потерял надежду на ответ, маг тихо, почти на грани слышимости, ответил: - Я тоже люблю тебя. И я ненавижу себя за это. Пендрагон грустно улыбнулся. Мерлину впору было ненавидеть его, но он не был бы Мерлином, если бы оправдал ожидания Артура. Внезапно маг дернулся в сторону и, почувствовав свободу, вырвался из объятий Артура. Все еще сдерживая готовые вот-вот скатиться по щекам слезы, юноша выбежал из комнаты, оставив абсолютно подавленного Артура в одиночестве.

***

Моргана снова и снова злобно смеется, поднимая над головой окровавленный клинок, и Мерлин не может сдержать крика ужаса, видя бездыханное тело своего короля у ее ног… Волшебник распахнул глаза, резко подскакивая на постели. По спине катился холодный пот. Раз за разом видеть один и тот же сон становилось все труднее, а смотреть на мертвого Артура было все страшнее, но юноша ничего не мог поделать, снова и снова падая в объятья этой темноты. Маг закрыл лицо руками и надавил на глаза. Стало чуть лучше, да и дрожь почти прошла, но в темноте комнаты все еще чудился окровавленный клинок, а в ушах стояло эхо смеха Морганы. И кажется, сердце уже перестало биться так часто, а дыхание выровнялось, но все равно было как-то не по себе. В коридоре послышались гулкие шаги, и Мерлин сразу узнал эту поступь. Он поспешно лег на бок, притворяясь спящим, и, как оказалось, не зря – дверь отворилась, и Артур медленно ступил в комнату. - Мерлин, - король присел на край постели спящего волшебника. Он и сам не до конца понимал, зачем пришел сюда, но сейчас, когда он смотрел на обнимающего во сне подушку Мерлина, слова складывались в голове сами. – Я виноват перед тобой, я понимаю. Не знаю, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь… - Артур перевел дыхание и продолжил: - Но если это возможно, я готов искупить свою вину. Не важно, как. Главное, чтобы ты понял, насколько сильно я тебя люблю… Понимая, что Мерлин не слышит его, Артур затих. Внезапно он почувствовал себя донельзя глупо. Неужели распинания перед спящим волшебником помогут ему вновь заслужить его доверие? Разве это что-то изменит? Может, следовало перейти к более решительным действиям?.. Артур встал и, последний раз проведя рукой по мягким волосам мага, быстро вышел из комнаты, обдумывая дальнейшие планы по получению прощения его мага. Дождавшись, когда шаги короля стихнут, Мерлин открыл глаза и сел на кровати. Конечно, он знал, что Артур раскаивается и попросит прощения еще ни раз, но чтобы вот так среди ночи прийти в его комнату… Но, сморгнув слезы, Мерлин решил, что приход Артура был весьма кстати. Знакомый и так ненавистно любимый им голос отвлек от мрачных мыслей. Как бы он не убеждал себя в обратном, он волновался за Артура. И раз за разом видеть в своих снах его смерть стало просто невыносимо. Понимая, что больше не может находиться в одиночестве, Мерлин встал и, натянув сапоги, отправился в покои Артура. Он все еще не мог оправиться от дурного сна, и увидеть короля здоровым сейчас было просто жизненно необходимо. Остановившись перед дверью покоев, он с минуту помедлил, но, все же решившись, вошел внутрь. Пендрагон уже спал, обнимая подушку. Помедлив, маг лег рядом, устраиваясь на самом краю кровати, как можно дальше от Артура. Тот, пробормотав что-то во сне, повернулся к нему лицом, но не проснулся. Улыбнувшись мысли о том, что с его, пусть и настолько ненавистным королем все в порядке, Мерлин провалился в крепкий сон без сновидений.