Не забуду никогда

Глаза ярче, выше нос, улыбка шире - слова, которые Эффи повторяет через каждые полчаса, дабы дать понять, что я плохо справляюсь со своей ролью. Как же надоели эти репортёры, куда не вступи - они. Уже боишься лишний раз не так посмотреть, а то вместо ужина получу порцию нотаций. - Что на сегодня? - спрашиваю я. - Ничего особенного, - отвечает Цинна. - В этом платье не будет светящихся поясков, да и нигде не будет. - Почему? - удивляюсь я. - Это было слишком, придумаю что-нибудь другое. - Жаль, мне нравилось. Нет, я не врала, но Цинна прав: это было слишком. Капитолийцам моё сбившееся дыхание только в радость, а вот Питу нельзя показывать, как он влияет на меня. Иначе почувствует себя непонятно кем. - У меня всё готово, проверь Пита, - просит Цинна. - Сам спустится, когда посчитает нужным. - Китнисс, - требовательно произносит Цинна, всё же улыбаясь. - Я ему не нянька, - стилист тяжело вздохнул. - Ладно, ладно. Пойду поинтересуюсь. Взглянув на себя в зеркало, я еле-еле оторвалась: нежно-голубое платье, которое слегка выше колен, с открытой спиной, длинными рукавами, сделанными из прозрачной ткани. Грудь прикрывают две толстые материи, завязывающиеся сзади, правда, из-за этого вырез на груди приличного размера. Такое платье на обычное интервью... Слишком вычурно, торжественно, но, если так сказал Цинна, значит, надо слушаться. Благо туфли на совсем маленьком каблучке. Наши с Питом комнаты находятся в разных крылах дома, поэтому пришлось долго идти. С каждым шагом мне становилось любопытнее, ведь в его комнате я не была ни разу. Интересно, а у него так же, как у меня? Нет, это же Пит. У него всё всегда аккуратно и уютно, вот только откуда я это знаю? Встав напротив двери, мне не хватало смелости постучаться. Не знаю, сколько бы я стояла так, но меня привлекли голоса в его комнате, которые были хорошо слышны через маленькую щёлку незакрытой двери. - Я чувствую себя идиотом, - говорит Пит. - Раньше я не притворялся, а теперь это тяжело делать. - Тем не менее у тебя отлично получается, - подбадривает Прим. - Мне даже иногда кажется, что это только на пользу. - Я обманываю её... - тяжело вздыхает напарник. - Сколько это будет продолжаться? - Столько сколько нужно для неё. - А если ничего не выйдет? Если она не поверит мне? - сквозь маленькую щелку можно увидеть, что ему тяжело продолжать разговор: он напряжён. - Китнисс девочка неглупая, но ты должен играть свою роль до конца, пока она сама не решится на разговор с тобой. - Тебе не кажется, что я поступаю неправильно по отношению к ней? - А было бы лучше, если бы ты сидел в этой каморке и... - Китнисс, что ты здесь делаешь? Я подпрыгиваю на месте и, задев дверь, она с шумом закрывается. Вот чёрт! Теперь они поймут, что я подслушивала, а у меня даже оправдания нет. - Китнисс? - щёлкает пальцами Порция. - Ты чего? - Всё нормально, - рявкаю я. - Ты чего тут ходишь и ругаешь всех? - Вообще-то, я принесла Питу пиджак, который забыла... - Меня не интересуют ваши дела. Поторопи его, иначе... - Иначе что? - спрашивает Пит, выходящий из комнаты. На нём красивые бежевые брюки, голубая рубашка в тонн моему платью, верхние пуговицы которой не застёгнуты, чем слегка открывают вид на его тело. Проследив за моим взглядом, Пит усмехается. Сейчас он совсем не тот, кем был две минуты назад за закрытой дверью. Иногда мне кажется, что это совершенно два разных человека. - Иначе придётся выслушивать нотации от Хеймитча, - высоко подняв голову, ответила я после долгого молчания. - Мне уже это надоело, а если тебе хочется выслушивать всё это, то будь добр меня не приплетай. - Без проблем, - говорит Пит. - Что-то ещё? - Да, я принесла пиджак, - вмешивается Порция. - Хорошо, - отвечает он. - Китнисс, ну а ты? - Жду тебя внизу, - кратко говорю я. На первом этаже уже собрались репортёры, совсем скоро подключится Цезарь, который находится в Капитолии, связывающийся с нами через специальный прибор. Эффи помогла родителям расположиться на диване и объяснила правила, которых они обязаны придерживаться. Стилисты хорошо постарались и привели в порядок не только нас, но и взрослых. Мистер Мелларк чувствует себя не комфортно, сидя между женой и бывшей возлюбленной. Видно, что моей маме неуютно, но не понять: то ли из-за отца Пита, то ли из-за камер. Возможно, и то, и другое. - Китнисс, твоё место рядом с твоей мамой, - говорит Эффи. - Садись, только аккуратно, чтобы не помять платье. - Мадама, успокойся, ничего с этим платьем не сделается, - вякает Хеймитч. - Мелларк, ты там уснул? - Какой именно? - спрашивает Тим - брат Пита. - Который младший, - уточняет Хеймитч. - А, Питер всё с Прим любезничает. - Тимми, сколько раз просил не называй меня так, - спускаясь с лестницы, отвечает Пит. - Это разные имена. - Сколько раз я просил не называть меня Тимми, - говорит парень. - Я не плюшевая игрушка. - Так, всё-всё, быстро на место, - командует Эффи. - Пит, садись к матери, эфир через минуту. Он обходит диван сзади, слегка задевая меня, притронувшись к оголённому плечу. Пит садится именно так, как это было на первом интервью у Цезаря, ещё тогда в Капитолии. - Пит, сядь нормально, - шипит миссис Мелларк. Напарник глубоко вздыхает и устраивается на диване так, как ему, кажется, не очень удобно. - Китнисс, держи спину прямо, - просит мама. Я, удивлённо вскинув брови, повернулась к матери, которая тяжело вздохнула и отвернулась лицом к камере. Мне всё-таки пришлось сделать так, как сказала мать, ведь Эффи тоже неоднократно напоминала мне об осанке. - Три, два, один, - говорит капитолийка. - Начали! - Здравствуйте дорогие жители Панема, с Вами я - Цезарь Фликерман, - говорит ведущий. - Сегодня у нас не обычный выпуск о победителях, именно сегодня нам удостоилась честь поговорить на тему их романа с родителями наших героев. Камеры движутся в нашу сторону и мы все натягиваем милые улыбки, чтобы зрители думали, что спектакль нам безумно нравится. - Встречайте: Анжелина Эвердин, Сара и Кларк Мелларки, - объявляет Цезарь. - И, конечно же, наши победители - Китнисс Эведин и Пит Мелларк...

***

- Нет-нет, он скрывал это, - говорит Сара. - Сколько бы мы не спрашивали кто же Питу нравится, то был только один ответ: никто. - Пит, объяснишь? - спрашивает Цезарь. - Просто я думал, что меня не поймут: городской влюбился в неприступную девчонку из Шлака, - объясняет напарник. - Но каждый день после школы я провожал Китнисс тайком до дома, хоть ей и было с кем идти. - А вот с этого места поподробнее, - просит Фликерман. - У Китнисс было много поклонников? - Они и сейчас есть, - усмехается Пит. - Многие мечтали её заполучить, Цезарь, впрочем, так до сих пор и есть. - Но мне никто не был и не будет нужен, кроме тебя, - мило улыбаясь, отвечаю я. - Люблю тебя, - прищуривая глаза, улыбается Пит. - А я тебя, - посылая воздушный поцелуй, отвечаю я. - Какая прелесть! - верещит Цезарь. - Миссис Эвердин, как вы относитесь к тому, что ваша дочь в будущем сменит фамилию? - Ох, Цезарь, знаешь, я ничего не имею против Пита, - отвечает мама. - Он мальчик хороший, я к нему привыкла, даже считаю сыном, но, мне кажется, что со свадьбой стоит повременить. - Полностью согласна с Анжелиной, - говорит миссис Мелларк. - Они ещё дети - успеют. - Кларк, что скажите вы? - Дети, если любите друг друга - женитесь. Не слушайте никого, - мужчина повернулся в нашу с мамой сторону. - Не упускайте возможность быть с любимым человеком. Отец Пита специально выделил предпоследнее слово, и, кажется, это был намёк. Возможно, Кларк всё ещё любит мою мать, а Сара для него всего лишь замена. - Хорошо, а что насчёт происшествия, которое случилось с Китнисс на прогулке? - интересуется Цезарь. - Китнисс, что же с тобой приключилось? - Эм... мне стало нехорошо, наверное, погода влияет, - отмахиваюсь я. - Многие подумали совершенно другое... - Цезарь, поверь, если в нашей семье будет пополнение - ты узнаешь об этом третьим, - улыбается Пит. - Китнисс, соответственно, первая, а я второй. - Восхитительно! - радуется ведущий. - Что ж, на этой весёлой ноте мы заканчиваем сегодняшний выпуск. С Вами были Анжелина Эвердин, Сара и Кларк Мелларки, наши победители - Китнисс Эвердин и Пит Мелларк, а также я, Ваш ведущий - Цезарь Фликерман. До скорых встреч. - Стоп, снято! Я спокойно выдыхаю и откидываюсь на спинку дивана. Да, всё-таки было тяжело: родители Пита столько лапши на уши навершали зрителям, впрочем, как и моя мама. Как только капитолийцы уходят начинаются разборки. - Кларк, что ты за ахинею нёс? - возмущается Сара. - Всего лишь совет. - Чепуха! Рано им ещё женится, да и я этого не допущу! - Мама, - говорит Пит. - Ты не возникай! Слушай мать! Мой взгляд устремляется на Пита, который с непонятным чувством смотрит на меня. - Сара, они взрослые люди... - вмешивается мама. - Анжелина, я не позволю своему сыну женится на твоей дочери. Эта мерзавка... - Эта мерзавка, как ты выразилась, спасла жизнь нашему сыну, - прикрикивает Кларк. - Да, лучше бы умер, - громкий звук шлепка заставляет меня оторвать взгляд от напарника. Миссис Мелларк держится за щёку, тяжело вдыхая и выдыхая ртом воздух. Отец Пита медленно отходит назад, смотря в глаза жене. - Как ты смеешь меня бить? - недоумевает женщина. - Знаешь, я слишком долго терпел оскорбления в свой адрес, но говорить такие вещи о нашем сыне не позволю. - Пап, - говорит Пит. - Не надо, это уже стало привычным. И она права: лучше бы умер, все бы были свободны. Последняя реплика звучала глядя на меня. Напарник, скинув пиджак и развязав галстук, направился наверх, в то время как остальные ожидали продолжения, но никто из родителей Пита так и не сказал ни слова. - Китнисс, - позвал Хеймитч. - Что? Ментор кивнул на лестницу и, сделав глоток коньяка, вышел из дома, прихватив с собой остальных гостей. - Кларк... - Сара, не продолжай. У меня сложилось не очень хорошее впечатление, поэтому я, последовав совету Хеймитча, направилась за Питом, который скрылся за дверью в свою спальню. Я не знала как лучше поступить: войти так или постучать? Меня охватил страх, ведь я ни разу не была в его комнате, такое чувство, что влезаю в личное пространство другого человека, впрочем, так оно и есть. - Пит, можно? - приоткрыв дверь, спрашиваю я. - Что ты хотела? - спокойно интересуется он. - Не знаю, просто мне показалось, что... - Тебе показалось, - перебивает напарник. - Что-то ещё? - Зачем ты врал на интервью? - Всё, что было сказано мной - правда, - усмехается Пит. - А вот зачем врала ты? Напарник поворачивается ко мне, подходя ближе, отчего я машинально делаю шаг назад, упираясь спиной в дверь. Нет, этого я не хотела, и вовсе не ожидала. - Ты начал это, - перевожу стрелки я. - Ах, по-твоему, это я всё закрутил? - удивляется Пит. - Кто навешал лапшу на уши капитолийцам про любовь? - возмущаюсь я. - Мы приехали сюда вместе! Тьфу. - Хочешь обвинить меня во лжи? Давай, тебе же проще найти виноватых, чем признаться в собственной слабости. - Я не понимаю зачем ты начал это? - Да, потому что хотел тебя спасти, дурёха! - кричит Пит. - С профи соединился, чтобы сбить их со следу, интервью - спонсоры для тебя. Умереть - ради тебя. Всё для тебя! ВСЁ! - А я тебя просила? Мне не нужна была победа! - Ты думай, что говоришь! Тебя ждала Прим, ты обещала ей вернуться. - Я не просила помощи. Я думала, что ты предал меня. Я хотела убить тебя, - прошептала я. Пит отошёл от меня на несколько шагов, тщательно вглядываясь в мои глаза, которе бегают, ища на чём бы остановить взгляд. Его рука прикасается к моему лицу, нежно поглаживая кожу кончиками пальцев. - Лучше бы убила, - шепчет он. - Лучше бы отдал меня в руки профи. - Дура. - Идиот. - Глупая. - Кретин. В следующую секунду его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую жар, исходящий от него. Мне страшно подумать о чём думает Пит, ведь мне никогда не приходилось видеть его в таком состоянии: зол, но всё же терпелив. Его губы касаются моих, но лишь на долю секунды, после чего следует небольшой укус нижней губы. Мои руки, которые легли на шею парня, привлекают напарника ближе, требуя продолжения. Не знаю, что сейчас происходит, но мне не хочется останавливаться. Пит проводит кончиком языка по моим губам, поднимаясь с поцелуями по щеке, скуле, подбираясь к уху. У меня подкашиваются ноги, учащается дыхание, глаза закрываются в предвкушении чего-то. Земля будто уходит из под ног, благо его сильные руки удерживают меня. - Уходи, - на ухо шепчет Пит. Я распахиваю глаза и вижу ухмылку на его лице, но глаза... Я видела этот взгляд, полный боли и страданий. Снова укол, я делаю это раз за разом, сама того не замечая. - Уходи, - повторяет Пит. На трясущихся ногах я выхожу за дверь и, держась руками за стену, двигаюсь к своей комнате. Чувствую, как становится тяжело дышать, вокруг всё плывёт, а перед глазами только его болезненный взгляд. Схватившись за ручку двери, я пытаюсь понять свои ощущения. Его глаза не позволяют мне думать ни о чём, кроме него. Боль, боль, боль - вокруг лишь она, и всё из-за меня. Обвинила Пита в глупости, он был прав - я не способна признаться в собственной слабости. Лучше бы профи убили меня ещё на арене, чтобы никто не мучился. Позади слышатся звуки битого стекла, чьи-то шаги, но из-за темноты в глазах и головокружения мне не удаётся повернуться. Ноги подкашиваются, в затылке ощущается резкая боль. Последнее, что я помню - его испуганный взгляд.