Лишь игрушка

Оживление. Это то, что заставляет Кейт замкнуться настолько, что ей и самой непонятно, жива ли она. От этого хочется спрятаться туда, где ты сам себя с трудом отыщешь; зарыться глубоко-глубоко под землю — умереть. Взгляды чужих людей и того хуже, а ей некуда бежать. Школьная столовая всегда вызывала панику в сознании девушки. Но обстоятельства сложились в этот раз не в её пользу, и Кейт сидит здесь, вроде как и в компании, но одна, по сути. Майя слишком увлечена беседой с одноклассницами. Она, наверное, уже догадывается, как себя чувствует Кейт, но виду не подаёт, продолжая милую беседу. Это время, на которое девушка выпадает из поля зрения подруги, можно использовать с толком. Единственное, что гложет неспокойную душу — окружение. Все собравшиеся будто сговорились и теперь смотрят, так пристально, так внимательно, выедая остатки той самой души. То, что от неё остаётся. Во всяком случае, Кейт слишком часто ловит чьи-то взгляды. Потихоньку даже начинает успокаиваться, чувствовать себя куда лучше. Но напряжение не пройдёт до тех пор, пока она не окажется совсем одна. Разве что, с котом. Майя всё ещё щебечет с новоиспечёнными подругами. О да, она-то здесь как рыба в воде: лицемерие — её главный конёк. И всё же, есть здесь одно исключение. Тот, взгляд которого наоборот заставляет жить. Как жаль, что на Кейт он не смотрит… Вот он. На своём обычном месте. В своей обычной компании. В новой тёмной рубашке, которая делает его ещё красивее. Он разговаривает, и кажется, будто его голос совсем рядом, близко настолько, что повернёшься — и вот он. Это даже как-то смешно и глупо. А от того, что представляется далее, Кейт встряхивает головой. Не время. Не место. Не тот человек. — Что с твоим лицом? О, этот голос не спутать ни с чем. Раздражённый и надменный. С исчезновением одноклассниц пропадает и та манера речи, так не идущая Майе. — Ты занята была, — слишком спокойно отвечает Кейт, и это раздражает подругу. Наверно, когда-то давным-давно существовали причины, по которым эти двое сейчас так близки и так ненавистны друг другу. Самое ужасное — они никто друг без друга.