Лишь игрушка

Потеря чего-то ценного сравнима со взрывом водородной бомбы. Осознание потери приходит мгновенно, а после не остаётся ничего. Пустота, чёрная и липкая, облепляет снаружи и проникает внутрь, сжирая даже то, что когда-то давно было раскидано по укромным уголкам. А ещё поделиться этим не с кем: пустота уничтожила доверие даже к самым близким. Утрировать — мастерство, с которым Кейт хорошо знакома. Это она умеет практически в совершенстве; сидя на полу собственной комнаты и обнимая большую мягкую подушку, она демонстрирует свой навык всему, что её окружает. Подушка, пожалуй, тоже не заслуживает знать, почему сейчас служит персональной желеткой, в которую можно хорошенько выплакаться. Кейт всё ещё слышит где-то за спиной задорный смех, радостные вопли и шелест страниц. Предательских. Опустевших и больше ненужных. Они тлеют в только что выдуманном огне, пылком и беспощадном, жарком и неуёмном. Как жаль, что это — мысль. Желание, вернее. К тому моменту, как догорают последние страницы, как пепел падает в черноту — тут ничего, кроме огня и тетради, — в ногах уютно пристраивается кот. Ему неинтересен повод для истерики и слёз, этот циник ищет только ласки и тепла. Поэтому Кейт не проявляет к нему особого внимания, пусть просто видит, что с ней творится. Глаза уже начинают болеть, а слёзы льются уже не сами. Стены, кажется, сжимаются, грозясь придавить беспомощную и безутешную девушку; потолок вот-вот упадёт. Атмосфера угнетает, кажется, что стены и потолок проделывают это всё, чтобы показать своё раздражение и нежелание принимать участие в том, что творится в жизни их хозяйки. И Кейт послушно удаляется, чтобы стены не раздавили её под покровом ночи. На улице не лучше. Прохожие, пусть и редкие, кажется, проедают дыру в девушке своими нетактичными взглядами. Только потом Кейт понимает, что забыла умыться. Щёки теперь красные от слёз и чёрные от размазанной по ним туши. Становится ещё хуже противнее; кошки на душе начинают скрести с удвоенной силой, усерднее и безжалостнее. Она сворачивает на тропинку, ведущую прямиком к реке: умыться или утопиться — вот в чём вопрос. Возвращаться домой категорически не хочется, как, впрочем, и жить. Покатый берег бросается прямо в воду, и если сделать неверное движение — то утопиться скорее всего удастся скорее. Вода холодная, и руки будто бы горят. На лице уже не чувствуется этих морозных шипов — всё достаётся ладоням. Когда чумазое отражение перестаёт казаться таким уж грязным, Кейт заваливается на спину и не совсем мягко приземляется на землю. Плевать на одежду, на волосы, вымытые накануне. Плевать вообще на всё, что творится в мире. Сейчас, здесь только она и прохладная вода, уносящая с собой и мысли. Огонь в мыслях немедленно погасает. — Привет, — раздаётся сверху.