Время

      Придерживаясь за капельницу, я медленно шагала по коридору. Боль в грудной клетке по-прежнему давала о себе знать, но я уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы ходить в кафетерий за малиновым йогуртом. Мне приходилось придерживаться определенного рациона, в котором я получала достаточно витаминов и кальция, так необходимого для восстановления костей. В частности, моих сломанных от ударной волны ребер. Также меня немного, точнее, сильно смущал огромный синяк под грудью, и я до сих пор не подпускала Саске к себе, когда он просил взглянуть. Мне стало казаться, что от него пахло сигаретами. Это неудивительно, ведь я чуть не погибла, и это вполне нормально, что после всего этого у него начался стресс. Надеюсь, когда всё наладится, он всё-таки бросит…       К Ясуо меня не пускали, что меня сильно беспокоило. Они объясняли это тем, что ему нужно было время, чтобы прийти в норму. Ему нельзя было лишний раз волноваться, поэтому его навещал лишь Наруто. Но Харуно писал мне сообщения, что, слава богу, нам не запретили, и хотя бы так я могла разговаривать с ним. Конечно, этого было мало, но я уверяла себя, что когда всё вернется в свою привычную колею, то мы еще успеем наговориться. В последний раз, когда я попыталась ему позвонить, то он спал и не услышал моего звонка. Было так неловко — мне совсем не хотелось его тревожить… Поэтому впредь мы общались только сообщениями, чтобы ненароком не разбудить друг друга. — Смотри, не гоняй по коридорам, Шумахер, а то бедных старушек с ног собьешь, — услышала я голос Узумаки, который, как обычно, был в своем репертуаре и не мог не вставить свои пять копеек. Тот подошел и, улыбнувшись, приобнял меня за плечо. — Наруто, — я хотела было ущипнуть его за щеку, чтобы проучить, но он с успехом увернулся, негромко засмеявшись. — Прекрати надо мной смеяться. Я серьезно! — я старалась казаться грозной, но предательская улыбка, появившаяся сама собой, меня выдала. — Прости, прости… — он почесал затылок, виновато улыбнувшись. — Не смог удержаться. Как себя чувствуешь? — Нормально. Вот, уже могу гонять в столовку за едой, — ответила я в его же манере. — Надеюсь, ты питаешься продуктами из того списка, что я тебе написал, — он принял серьезный вид, какой обычно делают врачи во время осмотра пациентов. Мол, я здесь главный, и всё будет по-моему.       В этот раз посмотрев на Узумаки, я заметила глубокие тени, что пролегли на его лице. Видимо, он очень много работал, и усталость давала о себе знать. Всё же блондин упорно отказывался брать выходной, говоря, что ему нужно было присматривать за мной и Ясуо. Я чувствовала себя виноватой за это, и уже думала о том, как отблагодарить его за всё, что он для нас сделал. Конечно, я никогда не смогу отплатить ему сполна, но я могу сделать хотя бы что-то, что сделает его хоть чуточку счастливее. — Конечно. Всё, как ты велел: молочные продукты с утра, в обед — кусочек нежирного мяса или рыбы с гарниром, а вечером — любой горячий напиток и какой-нибудь фрукт. Вот, — я показала ему баночку с йогуртом, — Это мой завтрак. — Я сказал, что именно тебе нужно употреблять в пищу, чтобы скорее восстановиться, а не «как похудеть за неделю в больничных условиях». Пойди обратно и возьми еще что-нибудь. Я не ограничивал тебя в выборе продуктов — я лишь указал, какие именно должны присутствовать в твоем рационе, — он снисходительно улыбнулся. Однако в его улыбке проскользнула нотка грусти… Или мне так показалось из-за этого тускловатого освещения? — Как скажешь, босс. Погоню в кафетерий за булочкой и чаем. Хотя, нет, — лучше отправлю Саске. Еще одного похода на первый этаж и обратно я не выдержу, — усмехнулась я и поковыляла в сторону палаты. — Хорошо. Говори, если что-то понадобится, — Наруто улыбнулся и принялся что-то писать.       После пребывания здесь я открыла для себя, сколько же бумажной работы было у врачей, и мне искренне стало жаль их. Мало того, что они спасают жизни и лелеют пациентов как маленьких детей, так им еще и приходится убивать столько времени и сил на писанину. Но, что поделать, так принято, и это часть их нелегкой работы. — Обязательно, спасибо, — поблагодарила я и вернулась в палату.       Живот требовательно заурчал, давая понять, что хозяйка затянула с завтраком. Но я ничего не могла поделать, ведь я отказалась от той еды, что обычно предлагают пациентам и, когда это нужно, разносят по палатам. Я питалась точно так, как мне написал мой врач. Должна признать, что правильное питание не только помогало быстрее набрать силы, но и давало некую легкость, которую не ощущаешь, когда питаешься фастфудом и полуфабрикатами. Ко всему этому, я сбросила несколько килограмм. Скорее всего, это не только последствия изменения рациона, но и пережитого стресса. Нужно будет сказать Ясуо, чтобы кушал хорошо. Он наверняка тоже потерял в весе.       Усевшись на кровать, я открыла йогурт и положила в рот первую ложку. Желудок снова заурчал в предвкушении еды, и я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь вкусом малины. Честно признаться, мне уже порядком надоел этот йогурт, но это был самый вкусный из тех, что имелись, а отправлять Саске в магазин только из-за этого мне не хотелось.       Краем глаза я увидела, как замигала лампочка на моем телефоне — это было сообщение от брата. Обрадовавшись, я забыла о йогурте и уткнулась в мобильный.

10:21

      Ясуо: Слава богу, в моей палате есть кондиционер. Если бы не он, мне пришлось бы открыть окно, и меня бы точно продуло. Не знаешь, кто изобрел кондиционеры? Я бы пожал ему руку.

10:54

      Я: Думаю, тот, кто его придумал, уже давно умер. Ты бы пожал руку мумии? :D       Ответ, как обычно, пришел не сразу — надеюсь, я не помешала ему. Но мне так хотелось с ним разговаривать, что я всё равно ему писала. Думаю, и он думал так же. Пока я дожидалась ответа, я успела доесть йогурт и попросить Саске принести мне что-нибудь, когда он придет. В желудке чувствовалась пустота, и я бы с радостью съела что-то ещё. Булочку с маком, например. Или пирожки с капустой…

11:01

      Ясуо: Знаешь, да. Будь у меня возможность, я бы сделал это, не раздумывая. Только не знаю, как бы смотритель кладбища отнесся к тому, что я откопал чью-то могилу. :D

11:03

      Я: Думаю, он, как минимум, был бы удивлён. :D Кстати, я хотела тебе напомнить, чтобы ты питался хорошо. Когда я тебя увижу, то первое, что я сделаю, — это задеру твою майку и проверю, чтобы ты не похудел ни на грамм. Понятно? е.е

11:07

      Ясуо: И как ты это определишь? Будешь меня ощупывать? У тебя что, в пальцы встроены весы или приборы, определяющие количество подкожного жира? :D Хорошо-хорошо, не волнуйся. ;)       Я усмехнулась. Было радостно видеть, что он не утратил чувство юмора после всего этого. Меня всегда поражала его стойкость и сила характера. С такой сестрой, как я, любой другой на его месте уже давно отчаялся бы и спрыгнул с моста. Но только не он. Как же я рада, что у меня есть такой брат.       Не представляю своей жизни без него…

***

      Сидя на широком бетонном бортике, Учиха курил очередную сигарету, свесив ноги вниз с высоты четырех этажей. В день уходило по пачке, если не больше, но это помогало ему держать себя в узде, когда он приходил навещать Сакуру. Он понимал, что от запаха табака никуда не деться, и что Сакура наверняка уже почувствовала его. Всё же деваться было некуда. Это был единственный способ, как унять навязчивые мысли и чувство вины.       Он смотрел на экран чужого мобильного, и его терзали угрызения совести, что он поступал так с дорогим ему человеком. Однако вдвойне больнее было видеть Сакуру такой счастливой и знать, что счастье это мнимое, и продлится оно недолго. На щеках виднелись влажные дорожки от слез, всё же лицо не выражало никаких эмоций, за исключением глаз, посмотрев в которые можно было увидеть бесконечную боль и пустоту, подобно черным глубинам космоса.

11:10

      Сакура: Представь себе, да, у меня встроенный жиромер на кончиках пальцев, и я сразу пойму, если ты похудел. :D Поэтому, советую тебе срочно потолстеть, если это так.

11:14

      Ясуо: Как скажешь, сестренка. :D Люблю тебя.

11:17

      Сакура: И я тебя люблю. — И долго ты собираешься разыгрывать этот спектакль? — спросил Узумаки и не одобряюще посмотрел на друга. Однако Учиха даже не обернулся. Ветер потрепал волосы блондина, и челка спала ему на лицо. Смахнув её в сторону, он сунул руки в карманы халата. — Столько, сколько понадобится, — брюнет выдохнул едкий дым, опустив мобильный и задумчиво посмотрев куда-то в даль. Его сердце сжималось от боли каждый раз, кода телефон Ясуо вибрировал от нового сообщения. — Этим ты сделаешь ей только больнее. Чем дольше ты откладываешь, тем выше вероятность того, что она случайно узнает это без твоего ведома от какой-нибудь медсестры, которая не умеет держать язык за зубами. — Я же сказал, что я лучше знаю, как будет лучше для неё, — со злостью бросил Учиха. — Думаешь, мне легко выдавать себя за того, кем я не являюсь, и кто уже мертв? — Я вообще не представляю, как эта идея пришла к тебе в голову, — блондин подошел к другу и тоже принялся смотреть на город, погрузившись в свои мысли. Оба чувствовали себя не в своей тарелке, утаивая такое от Сакуры. — Когда выхода нет, и не такое придумаешь. — Выход всегда есть. — Ты безнадежный оптимист, Наруто, — Учиха обреченно вздохнул. — И тебе иногда не помешало бы смотреть на мир моими глазами, — Узумаки покосился на мужчину. — Этого еще не хватало, — Саске затушил сигарету о бетонный борт рядом с остальными бычками. — Скажи ей… — как можно вкрадчивее произнес Наруто, чтобы, наконец, убедить друга в том, что ему следует одуматься, и что он поступает неправильно. — Будет лучше, если она узнает об этом сейчас и от тебя. — Наверное, ты прав, — помедлив, ответил Учиха.       Развернувшись обратно, он спрыгнул с борта. Посмотрев на чужой серебристый телефон в его руке, он сжал его в кулаке и сунул в карман. Ему было нелегко собраться с мыслями, чтобы открыть правду Сакуре. Но он понимал, что больше нельзя оттягивать. Она должна знать правду.       Сейчас или никогда.

***

      От чтения книги розоволосую отвлек стук в дверь. Саске — подумала девушка и тут же отложила томик на колени, обратив свой взор в сторону пришедшего. К ее удивлению, в палате появился некто другой. Тот, которого она никак не ожидала здесь увидеть. — Хината? — выдохнула Харуно и машинально вжалась в кровать. — Я могу войти? — робко спросила брюнетка, переминаясь с ноги на ногу у порога. — Зачем ты здесь? — твердым голосом зеленоглазая задала встречный вопрос, сминая одеяло пальцами.       Хьюга, на её удивление, выглядела грустной и даже подавленной. Это навело Сакуру на мысль, что брюнетка пришла сюда не для того, чтобы выяснять отношения или снова разрушать чью-то жизнь. Однако её не покидало неприятное чувство отторжения, ведь она не могла забыть того, сколько гадостей эта особа сделала ей, а в частности, её брату. — Я пришла поговорить… — тихо ответила Хината. — Ты не против? — она медленно вошла и закрыла за собой дверь, но осталась стоять на месте, не решаясь пройти дальше. — Не думаю, что это хорошая идея. Тебе лучше уйти, — Сакура плотно сжала зубы, борясь с отвращением к этому человеку.       Именно так сама Хината смотрела на Ли, когда произносила ему последние слова прощания. Только этих двоих некогда связывали узы любви, если таковая была, однако Харуно с этой особой связывал только Ясуо. Да и то только потому, что он когда-то любил эту девушку. Сейчас же всё было в прошлом, и Сакуре хотелось, чтобы это там и оставалось. — Понимаю, — ответила Хьюга, виновато опустив голову. — Я только хотела сказать, что мне очень жаль. Я никогда не желала, чтобы такое произошло.       Сакура не совсем понимала, о чем девушка говорила. Она имела в виду то, что она и Ясуо попали в больницу из-за Асеру? Но в её голосе было слишком много скорби, что подразумевало нечто совершенно иное. Обычно, так говорят только в одном случае… — Я не… — хотела было сказать Харуно, как брюнетка продолжила: — Ясуо был добрым и искренним человеком. Как жаль, что всё закончилось именно так. — Почему «был»? — возмутилась зеленоглазая. Её сердце трепетало в груди пойманной птицей. — О чем ты вообще говоришь? — Ты что, еще не знаешь? — глаза Хинаты округлились. — Ясуо…       Девушка не успела договорить, так как кто-то открыл дверь, тем самым толкнув её в спину. Она полетела вперед, чудом удержавшись на ногах. Этим «кто-то» был Саске, и войдя, он озадаченно посмотрел на незваную гостью, а после — перевёл взгляд на свою жену, лицо которой стало мертвенно бледным.       Он не успел. — Саске, что происходит? Что с Ясуо? — в отчаянии выпалила Сакура, вскакивая с кровати. — Ты… — зарычал Учиха, озлобленно глядя на Хинату.       Количество выкуренных сигарет было ничто по сравнению с гневом, что кипел в нем вулканом, готовым разверзнуться в любой миг. Не успела брюнетка что-то сказать, как мужчина вышвырнул её за пределы палаты, захлопнув дверь. Какого черта она вообще сюда явилась? И даже не побоялась Саске, который волком бродил по больнице, охраняя зеленоглазую и не давая никому сделать и косого взгляда в её сторону. В этот момент брюнет сто раз пожалел о том, что не прикончил её в тот день.       Сакура, схватив свой телефон, быстро набрала номер брата. После нескольких секунд раздались гудки. Сердце готово было упорхнуть, как вдруг ухнуло куда-то вниз, когда девушка услышала вибрацию телефона где-то в этой комнате. Сначала она подумала, что зазвонил телефон Саске. Но медленно переведя взгляд на мужа, она увидела, что он и не спешил поднимать трубку. Тот медленно опустил руку в карман и вытащил оттуда серебристый раскладной телефон.       Телефон Ясуо.       Мобильный девушки выскользнул из руки и с грохотом ударился об пол. Рука медленно опустилась и повисла плетью вдоль тела. Неужели телефон Харуно всё это время был у него? — Саске, что с Ясуо? — повторила она свой вопрос осипшим голосом, едва дыша. Грудь сдавили тиски, не дававшие воздуху проникнуть в легкие. Лицо девушки стало каменным и не выражало никаких эмоций. — Он… — начал Учиха, но осекся.       С каждой секундой, что он медлил с ответом, Сакура медленно умирала. Она уже поняла, что он собирался ей сказать, но не хотела, чтобы это оказалось правдой. Пускай он скажет что-то другое. Что угодно, только не это. — Сакура… Его больше нет в живых.       Девушка покачнулась назад, словно от пощечины. Слёзы неконтролируемо потекли по щекам, обжигая кожу, но выражение лица по-прежнему не изменилось. Беззвучно плача, она села на край кровати. Мозг упрямо отторгал то, что только что сказал Саске. Ведь она всего десять или пятнадцать минут назад общалась с Ясуо по телефону. Как так? Когда это произошло? И почему так внезапно?       Учиха медленно подошел к возлюбленной и неуверенно присел рядом, словно это он был виноват в гибели её брата. Он смотрел на неё не без боли в глазах, но всё было не так, как он себе представлял. Саске думал, что розоволосая будет рыдать от горя и сметет всё на своём пути, лишь бы ей дали увидеть Ясуо и убедиться во всём самой. Но всё оказалось в точности наоборот, и к такому он не был готов. Терзающая тишина разъедала его душу. Но он не знал, что сделать или сказать, чтобы как-то помочь ей. Всё, что он мог, это просто быть рядом. — Как давно? — всё это время неотрывно смотря в пол, выдавила девушка.       Учиха будто получил удар под дых. Он понял, что она обо всем догадалась и ждала, что он сам всё расскажет. Однако правда давалась ему с трудом. — Уже три дня… — изрек он и затаил дыхание, ожидая удара или пощечины за эту ложь, которой дышало каждое его слово последние дни. И за то, что он выдавал себя за другого человека, такого близкого и дорогого Сакуре, на что он не имел никакого права.       Но девушка не шелохнулась. — Зачем? — прошептала она и её голос дрогнул. Закрыв глаза, она потупила голову.       Саске тщательно подбирал слова, чтобы не сделать девушке ещё большее. Только ей уже было всё равно, ведь она умерла внутри, и ничто не будет способно принести ей ещё большую боль, чем боль утраты. — Я не хотел, чтобы ты волновалась… — оправдывался он. — Тебе нужно было время, чтобы восстановиться… — его голос заметно дрожал, и мужчина прикладывал колоссальные усилия, чтобы держать эмоции в узде. — Я хотел тебе рассказать, когда ты немного оправишься… Прости… Мне не следовало это делать, но другого выхода… — Отдай телефон… — оборвала его Сакура.       Брюнет, прикусив нижнюю губу, протянул его Сакуре. Видя, что та не повернется, положил мобильный Ясуо на прикроватную тумбочку.       Девушка прикрыла лицо одной рукой, сражаясь с разъедавшей её болью. Она пожирала всё внутри, не оставляя ничего живого. Только черную пустоту. А она так старалась сберечь хоть что-то, чтобы совсем не омертветь духовно.       Только боль оказалась сильнее, и кусочки души уже никогда не собрать воедино.       Учиха опустился на колени перед Сакурой и взял её руку в свою. Он думал, что чувствовал её боль так же, как и она сама. Но он ошибался. Он был неспособен почувствовать то же самое, ведь он потерял это чувство уже давно. Чувство сострадания. Брюнет научился быть безжалостным и непоколебимым, но боль его возлюбленной оказалась превыше него самого. Казалось, он умирал вместе с ней, и каждая её слеза — это частичка его души, что покидала тело, как только слезинка падала с покрасневшей щеки девушки. Только вот его душа останется жить и продолжит существовать.       Её — нет. — Сакура… — протянул он и опустил голову ей на колени. Она положила руку ему на голову, пропустив пальцы сквозь его черные как смоль волосы. Такие мягкие и приятные на ощупь. Такие родные. — Оставь меня… — брюнет приподнялся и посмотрел в её глаза. Пустые и безжизненные, как стеклянные глаза куклы без единого признака жизни. Вспомнилось выражение: глаза — это зеркало души. Что, если у неё её больше нет? — Мне нужно побыть одной… — Сакура… — Прошу… — девушка всхлипнула и согнулась пополам, закрыв лицо руками. — Уйди…       Больше не сказав ни слова, Саске медленно поднялся на ноги. Его терзали двоякие чувства: остаться или сделать так, как хотела она? Ему не хотелось оставлять её одной, но ей это было необходимо даже больше, чем его присутствие. Обернувшись напоследок, Учиха вышел с тяжелым сердцем и тихо закрыл дверь.       Сакура посмотрела на серебристый телефон, лежавший на тумбочке. Взяв его и прижав к груди, она медленно сползла на пол и зарыдала. Все те сообщения, что она получила, такие живые и, казалось, настоящие, как если бы их действительно писал Ясуо, оказались фальшивкой. Это был не он, и от этого становилось еще хуже. Саске настолько хорошо скопировал манеру общения блондина, что невозможно было отличить правду ото лжи. Все эти дни она жила с уверенностью, что брат жив и почти здоров, в то время как его душа уже смотрела на неё сверху, став для неё настоящим Ангелом-хранителем. Она знала: он бы не хотел, чтобы она страдала, но смириться с потерей она не могла. Отчасти она понимала мужа и не могла на него злиться, но эта ложь ни к чему хорошему не привела.       Всё же это не самое плохое.       Теперь она больше никогда не сможет увидеть брата, прижаться к его груди и слушать биение его сердца. Она больше никогда не увидит его нежной улыбки, не почувствует прикосновение его горячей руки, так и норовившую потрепать её по волосам и испортить прическу. Она больше не услышит его нравоучительных речей и рассказов о том, что плохо, а что хорошо, и не больше получит ту братскую заботу и любовь, которую именно он дарил ей. Она не сможет увидеть то, как у него появилась бы семья и маленькие детишки, называющие его папой. Она больше не услышит его смеха, не услышит его голоса, не услышит дыхания…       Милый Ясуо.       Как жаль, что твоя жизнь закончилось так рано, так и не начавшись.