По ту сторону монитора

На следующий день госпожа Драздаускене заглянула на чай к госпоже Рауделюнене, своей коллеге, доброй приятельнице и подруге по несчастью. У госпожи Рауделюнене, психолога с 15-летним стажем, был замечательный шестнадцатилетний сын Андрюс, друг Ажуоласа, отличник, юная звезда школьного хоккея, подающий надежды пианист и просто золотой ребенок, который подружился в пресловутом чате с девочкой из России и с тех пор, подобно Ажуоласу Драздаускасу, проводил за компьютером все свободное время. Госпожа Рауделюнене, как знающий свое дело специалист, не могла оставить без внимания тот факт, что для маньяков, аферистов, извращенцев и прочих злодеев нет обители милее, чем Интернет, и всячески старалась отучить сына от его новой вредной привычки. Несложно догадаться, что ее старания не увенчались никаким успехом. Более того, Андрюс настолько увлекся этой девочкой, что записался на факультатив по русскому языку. Никто, кроме госпожи Драздаускене, которая уже не первый месяц спасала своего попавшего в хитро-мудрый польский плен Ажуоласа, не мог помочь госпоже Рауделюнене. Женщины сидели в гостиной, попивая чай, ведя профессиональный интеллигентный разговор вполголоса, посматривая на дверь в комнату Андрюса, прислушиваясь к быстрому стуку его легких музыкальных пальцев по клавишам и к режущим по ушам и нервам пискам «о-оу». - Прислала ему вчера фотографию, - зашепталась госпожа Рауделюнене. – Кофточка в облипочку, юбочка – вот, а размалеванная! Ну, никак на 15 лет не выглядит! Госпожа Драздаускене закивала с понимающим и сочувствующим видом. - Конечно, по сравнению с той, что в купальнике, эта фотография еще сама скромность! – продолжала госпожа Рауделюнене. - Умеют же, сволочи, фотографии подбирать! – ответила ее коллега возмущенно. – Моему вон шлет – не подкопаешься! Ну, парнишка, - беленький, лупастый. Знаешь, сколько таких в Интернете? Стянуть – труда не составит! - У твоего-то похож, а у моего! Ну, девица 30-летняя, еще и, - прости, Господи, - непотребного поведения! Твоя вот Аника разве так выглядит? - Ни в коем случае! Я ей, конечно, не запрещаю пользоваться косметикой и модно одеваться, но ничего вызывающего – все строго! И за компьютером она у меня не сидит, все вышивает, вяжет, чего-то там плетет. Конечно, у нее есть интерес к мальчикам, но все в пределах нормы! - Да, в этом возрасте это как раз нормально, - кивнула госпожа Рауделюнене, поправляя очки изящным жестом. – Но рамки дозволенного же надо соблюдать! Какая нормальная девочка отправит невесть кому свои фотографии в купальнике? - А вот! ОНИ это умеют! ОНИ знают, как заинтересовать. Маньяки, вообще, очень хорошо знают психологию. - Да, да, верно! Уж сколько я с ним бьюсь! И криминальную колонку я ему зачитываю, и передачи смотреть заставляю, - все бесполезно! - Бесполезно! – живо закивала госпожа Драздаускене. – Говорю своему: вот ты ведешься, а он, поди, сидит и - извини – нехорошими делами на твою фотографию занимается! Мне даже представить это страшно, а он ржет, что твой конь! А потом же - мать дура, мать плохая! - В точку! Я тут недавно наткнулась на очень хороший форум по детской психологии – так это очень актуальная проблема. Оказывается, ОНИ зомбируют детей! - Да ты что? - Да! Давай я тебе покажу! Андрюс, - позвала госпожа Рауделюнене, - мне нужен компьютер! Из комнаты раздалось недовольное: «Сейчас». Две подруги обменялись вымученными взглядами, полными солидарности и горькой иронии. - Андрюс, мне срочно нужен! Сходи пока в магазин, у нас хлеб закончился! Парень досадливо запыхтел, забубнил, с грохотом вылез из-за компьютерного стола, вышел из комнаты, – высокий, стройный, причесанный, в опрятной рубашечке и миловидном вязаном жилете, которые не снял, придя со школы, - хмуро зашел на кухню взять пакет и направился в магазин. - Точь-в-точь! – сказала госпожа Драздаускене, вспоминая физиономию Ажуоласа в те моменты, когда она отвлекала его от компьютера. – Твой-то хоть – беспрекословно, а на моего пока не накричишь – он от монитора не оторвется! - А вот это дело не надо запускать! – заметила госпожа Рауделюнене неодобрительно, поднялась и двинулась в комнату сына. – Дети четко должны знать, кто в доме хозяин! Пойдем, я покажу тебе! Комната Андрюса была светлая и аккуратная, как и сам мальчик. Женщины сели за его опрятный компьютерный стол. Несмотря на то, что госпожа Рауделюнене и Андрюс в некотором роде конфликтовали, между ними были доверительные отношения. Как знаток своего дела, мать не читала переписку сына, а тот, в свою очередь, не стеснялся рассказывать ей о своей русской девочке и показывать ее фотографии. Уходя в магазин, он свернул окна, с которыми работал, и госпожа Рауделюнене даже не попыталась их открыть и посмотреть, что там. Она просто щелкнула мышкой по значку браузера, и пока тот загружался, колонки запищали «о-оу» и в правом нижнем углу монитора навязчиво и нескромно всплыло маленькое окошечко-сообщение от «Юлечки» со словами: «Хорошо, жду, моя литовская дрянь» и милым поцелуйчиком. Госпожа Рауделюнене, разумеется, знала русский язык и моментально вспыхнула, как спичка. - Это уже слишком! – произнесла она, задыхаясь от возмущения, и открыла окно с перепиской сына. До того, как отчитаться перед своей Юлечкой в том, что мать отправила его в магазин и он скоро вернется, Андрюс писал на кривом русском сообщение примерного содержания: «Не называй меня заей, котиком и милым. Лучше называй меня дураком, сволочью и дрянью, потому что если бы ты была агентом КГБ, я был бы твоим литовским арестантом и разрешил бы делать со мной все, что захочешь». Женщины в немом оцепенении пялились в монитор, представляя, как их строгий и аккуратный золотой мальчик Андрюс пишет это сообщение, и покрывались густой краской. - Какой ужас! – воскликнула госпожа Рауделюнене, хватаясь за голову. - Чего ужас-то?! – завопила госпожа Драздаускене, хватаясь за сердце. – Твой-то это девчонке пишет, а мой – парню! Вот, где ужас! Этим же вечером Ажуолас долго не мог взять в толк, в честь чего мать истязает его какими-то странными психологическими тестами… *** В чате у Ажуоласа было всего 28 человек: 26 из них – одноклассники, 27-й – двоюродный брат Мантас из Каунаса и 28-й – Братомит. Сегодня этот список дополнился еще одной очень занимательной личностью. «Приезжай ко мне в Сибирь! Я отберу у тебя паспорт и заставлю убирать снег!» - гласило ее первое сообщение на русском языке. Ажуолас подавился чипсами и расхохотался. «Мне, конечно, всякие извращюги писали, но такого неприличного предложения еще никто не делал!» - отправил он ответ и получил полное счастья и надежды: «Ура, меня не заблокировали!» Сибирского весельчака звали Коля, и происходил он из одного из самых сибирских городов Сибири – Новосибирска! Свое желание познакомиться он объяснил зовом корней: его прадед был литовским ссыльным. Так как он не знал литовского, а литовцы в чате не знали русского и не понимали его шуток, Ажуолас оказался тем, что доктор прописал. Обрадовавшись новому знакомству с настоящим иностранцем, – да еще и матерым сибиряком! – Ажуолас увлеченно с ним заболтался. И забыл, что непрочитанное сообщение Братомита простаивает уже двенадцать минут! «Ты занят?» - спросил поляк еще двадцать минут спустя. «Нет», - ответил Ажуолас и поспешно вернулся к Коле. «А чего не отвечаешь? Я полчаса уже жду!» «Я, значит, тебя полдня жду, и ничего, а ты пару минут подождать не можешь!» Они не стали ссориться, но снова друг на друга пообижались: идиллия после последнего примирения продлилась ровно неделю. А потом Коля ушел спать, – разница между Вильнюсом и Новосибирском составляла целых четыре часа! – и Ажуоласа как раз позвали ужинать. Давно уже семья не видела его таким веселым и оживленным, как сегодня. Он рассказал им все, что узнал от нового сибирского знакомого: что у них много снега, минус сорок градусов, отменили занятия в школе, скоро Новый Год, русская свадьба без драки – это не свадьба, в моду снова вошли валенки, а валенки – это такая русская обувь, почти как лапти, только зимняя… - А с поляком своим ты поругался? – поинтересовался папа, улыбаясь. - Дай Бог! – взмолилась мама. – А то он скоро из каждого уголка мира по извращенцу насобирает! Ажуоласу резко взгрустнулось. Ровно неделю назад он обижался на Братомита за то, что тот общался с другими больше, чем с ним, а сам сегодня поступил не лучше. После ужина он вернулся в чат, чтобы исправить свою оплошность. Там уже мигало сообщение: «Я теперь буду поздно приходить, у меня художка. С 5 до 7, короче. До 5 буду появляться, если в школу не пойду». «Слушай!» - быстро застрочил Ажуолас, с сердечной бомбардой в груди радуясь, что Братомит не успел выйти из сети. «Раз так, дай мне свой телефон. Я тогда ждать тебя не буду, и, если что, напишу, чтобы ты меня не ждал». «Ну, телефон свой я тебе не дам». Ажуолас вылупил глаза. Сраженное отказом сердце ухнуло вниз. «А номер телефона вот…» - пришло от Братомита через пару секунд. - Чтоб тебя сто налимов! – захохотал Ажуолас, облегченно откинувшись на спинку стула и накрыв широкими костлявыми ладонями вспыхнувшее лицо, затем схватил свой мобильник и записал номер. «Свой-то дай!» - потребовал Братомит, когда снова не дождался ответа… *** Когда благородное семейство обзавелось мобильными телефонами, Ажуолас и его сестра Аника стали единственными в мире детьми, которые не обрадовались новой игрушке, потому что заботливая мама названивала им по поводу и без каждые два часа. Однажды она позвонила Ажуоласу. Как чувствовала, что он пытается курить с одноклассниками в школьном туалете! Спросила, когда он вернется домой, удовлетворилась ответом и оставила сына в покое. Через минуту позвонил отец и задал ошеломляющий вопрос: - Что с мамой случилось? - В смысле? - Почему она плачет? - Не знаю. Только что с ней разговаривал, все нормально было. В тревоге Ажуолас положил трубку, перезвонил матери – она была такой же, как две минуты назад, еще и накричала на беднягу за то, что его отец придумывает о ней всякую ерунду. - Ну и что это было? – спросил Ажуолас сокрушенно и, скорее, риторически. - Может быть, у них терки, о которых ты не знаешь? - предположил Йонас. Ажуолас посчитал, что друг говорит дело, и позвонил Анике, спросив, не знает ли она, что произошло между родителями. Сестра не знала, и парень отключился, несолоно хлебавши. Через минуту ему позвонила взбешенная мать: - Что у нас с отцом произошло? Ты что сестре, паразит, наговорил? Ты зачем ее пугаешь? Получив от родительницы на орехи, обиженный Ажуолас позвонил отцу: - Пап, мне из-за тебя от мамы влетело! - Сильно? - Она меня даже обозвала! Папа ласково посмеялся, успокоил сына, а через минуту Ажуоласу снова позвонила мать, еще бешенее, чем в последний раз: - Я! Специалист! С высшим образованием! Твоя мать! Что значит, я тебя матом обложила?! В общем, никто так и не понял, почему папе Ажуоласа показалось, что мама плакала, и с чего Ажуолас взял, что между родителями что-то произошло… А если начистоту, Ажуолас свято верил, что после него единственный нормальный человек в этой семье – его папа. Господин Драздаускас любил своих детей без памяти, никогда не ругался и не выходил из себя, ни разу не крикнул на истеричку жену и разруливал любую семейную проблему, как пару пустяков. Он еще не достиг того возраста, когда серьезно начинает пошаливать давление, но содержание нескольких ресторанов и капризы взбалмошного семейства значительно пошатнули его здоровье. Когда-то он был веселым молодым мужчиной с двумя ребятишками, повисшими на его сильных руках, а сегодня стал веселым мужчиной, постаревшим на 10 лет, лежащим в постели с повышенным давлением и просившим детей сходить в аптеку. Ажуолас сказал «ага» и уткнулся в свой компьютер. Аника сказала «сейчас» и начала делать маникюр. - Раньше дрались из-за меня, а теперь ни одному не нужен, - вздохнул господин Драздаускас тихо. Дети услышали его, послушали совесть, вздохнули и засобирались в аптеку. - Да сиди уж, я схожу, - сказал Ажуолас, заревновав отца к сестре. - Нет, я схожу, это ты сиди, - возразила Аника с теми же чувствами. - Я сам схожу, сиди, где сидела! - Сам за своим компом сиди, а я схожу! - Ради Бога, да идите вдвоем! – взмолился господин Драздаускас. Брат и сестра купили лекарство и пошли домой. На обратном пути Ажуолас встретил ребят со двора, спихнул сестре пакет и убежал играть в мяч. Аника почти добралась до своего подъезда, встретила подружку, и они стали болтать о мальчишках из параллели. Когда госпожа Драздаускене вернулась с работы, детей дома не было, а умирающий лебедь в лице ее мужа трупом лежал в потемках на кровати. - Йонас, дорогой, ты чего? – перепугалась женщина. - У меня закончилось лекарство. Будь добра, сходи в аптеку. - Я позвоню в скорую! - Не надо мне скорую, сходи в аптеку! Этим вечером господин Драздаускас все-таки дождался своего лекарства и заснул тяжелым больным сном. На следующий день, когда мама пришла с работы, его в доме не оказалось. Ажуолас был бледен, а Аника плакала. - Что случилось? - Папу увезли в больницу. - Как в больницу?! – сорвалась в истерику госпожа Драздаускене и стала трясти сына за грудки. – Как увезли?! Зачем?! Потом она начала обрывать мобильник мужа, который находился под капельницей. Впервые господин Драздаускас вспылил и отключил телефон. Тогда госпожа Драздаускене выведала телефон отделения, куда положили ее ненаглядного, и начала терроризировать санитаров. - Прошу вас, не пускайте ее! – просил господин Драздаускас главного врача. - Что же, с женой увидеться не хотите? – удивился тот. - Да если она сюда придет, вы не больных будете откачивать, а ее! Она же плакать начнет, в обмороки падать! По желанию больного госпожу Драздаускене действительно не допустили до свидания. Однако дела обернулись еще хуже – пришел Петр Николаевич. С бутылкой водки за пазухой. - Петр Николаевич, это же больница! – опешил господин Драздаускас. - И что? Все равно всем помирать! В этот момент снова позвонила неуемная госпожа Драздаускене. - Сил моих больше нет! – взвыл господин Драздаускас. - Спокойно, я отвечу! – вызвался Петр Николаевич и подошел к телефону. - Петр Николаевич, это Вы? – удивилась госпожа Драздаускане. – Вы у Йонаса? Как он? - Милая, не звони сюда больше, нету нашего Йонаса. - Как это нету?! - Так нету. На операцию увезли. - На какую операцию?! - Как на какую? На пересадку сердца! У проходившего мимо врача даже папки из рук попадали. - Господин, что Вы такое говорите? – возмутился он. - Понимаешь, родной, - мудро изрек Петр Николаевич, обнимая врача за плечо, – этому мужику надо спокойствие, сто грамм и орден дать! Потому что еще одного дурака, который всю эту котовасию вытерпит, на свете больше нет!