Руна нас связала

- А очнулись мы уже здесь, - закончил Джейсон. Сарданапал задумался. Его разноцветные усы пытались сбросить зажим, сковывающий их на затылке. Выглядел маг забавно. Небольшого роста, с разноцветными усами, которые постоянно воевали с бородой, он казался самым нелепым директором в мире. Симпатичная красная мантия в крупный чёрный горошек, навевающая мысли о божьей коровке, делала его ещё смехотворнее. - Меди, - обратился он к доценту Горгоновой, которая не вызывала доверия у полукровок, – Меди, не напоминает ли это тебе одно пророчество Древнира?.. - Кто такой Древнир? – спросил Френк. - Древнир – мой учитель. Он самый величайший маг из всех когда-либо существовавших. И талантливый предсказатель. Я помню, он был необычайно добр, но, бывало, и злился. Однажды я без спроса взял его перстень, тогда он и заговорил мои усы, которые у меня тогда только-только появлялись и совсем не доставляли хлопот… - подался в воспоминания академик. - Сарданапал, вы отвлеклись, - остановила его Медузия. - Ах, да… - академик подошёл к шкафам и начал что-то искать. - Грейс, - шепнул Нико Джейсону. – Я не уверен, что мы поступили правильно, рассказав им всё… - И что тебе не нравится? – спросил сын Юпитера. - Глянь на рыжую. Никого не напоминает? – подсказал Нико. Джейсон присмотрелся и ахнул: - Медуза Горгона… Женщина обернулась. Волосы-змеи раздражённо зашипели. - Уважаемый! Я не Медуза Горгона! Я – Медузия Горгонова, почётный учитель с многовековым стажем и доцент кафедры нежитеведения! Джейсон зажмурился. Будь Медуза хоть почётным учителем, хоть английской королевой, а её дара обращать людей в камень ещё никто не отменял. - Вот, нашёл! – академик отошёл от полок. В руках он держал свиток. Джейсон потянулся к пергаменту, но Сарданапал отдёрнул руку. - Стоп! Как мы можем понять, что вы достойны доверия? Мы должны знать, что вы не шпионы Чумы… Медузия предостерегающе кашлянула. - Той - Кого - Нет, - поправился академик и продолжил: - Так что, как вы докажете? Лео открыл было рот для шутки, но внезапно в дверь влетел запыхавшийся человек, всем своим видом напоминавший большую ворону. - Профессор!.. Прибыл посол… - попытался сообщить он, но и эти слова он едва выговорил. - Поклёп, - обратился к нему Сарданапал. - В чём дело? Посол из Магфорда? Поклёп отдышался и с выпученными от шока глазами сказал: - Прибыл посол от стражей мрака! *** Хедж слушал внимательно, хмуро глядя в одну точку. Меф рассказывал, изредка поправляемый Дафной, и наблюдал за ним. Это были, наверное, единственные минуты, когда старый сатир внушал уважение и даже страх. Мрачный, угрюмый, он абсолютно не походил на того бешено размахивающего битой ниндзя-козла, которым он был всегда. Выслушав Мефодия, а затем Ваньку (Таня практически всё время молчала, а Гробыня то и дело вставляла в рассказ Маечника свои едкие комментарии), Хедж встал и, цокая копытами, начал мерить каюту метровыми шагами. Туда-сюда, туда-сюда. Когда все уже начали клевать носами, Хедж остановился. Так резко, что все подпрыгнули. - Нужно связаться с лагерем. С греческим, конечно. В Новом Риме, если такое сообщит сатир, только посмеются и пальцем у виска покрутят, - сказал он сам себе и, поняв, что ребята это слышат, резко развернулся к ним. – Значит так, чайники, осваиваемся тут. Если уж мои кексы испарились, буду терроризировать вас, - сатир подошёл к Глебу, с горечью посмотрел на него и тихо сказал, - Я как тебя увидел, сперва подумал – ди Анджело в кой-то веки красный свитер надел… - Наверное, этот ди Анджело был ему дорог, - шепнула Даф Мефодию. Кто ж знал, что у этого козлоногого старика такой чуткий слух? - НЕ БЫЛ! – рявкнул он, - ОН ЕСТЬ! ОН ЖИВ! И ОСТАЛЬНЫЕ ТОЖЕ ЖИВЫ! Тренер развернулся и выбежал из каюты. Ребята остались ошарашено смотреть ему вслед. Таня устало опустилась на стул. - Гробк, принеси, плиз, воды, башка кружится, - попросила она, сжимая виски. - А что, по воздуху перенести влом? – отмахнулась Склепова. Таня подняла руку с перстнем и произнесла заклинание. Но с перстня не слетело ни единой искры. Таня попыталась снова. Результат нулевой. Ванька ошарашено глядел на эти попытки, затем снял тяжёлые армейские ботинки и попытался сделать то, что у него получалось лучше всего. - Топакли лягакли! По идее, ботинки должны были под действием зелёной искры отправиться пинать всех и всё, что попадётся под руку, точнее, под ногу. Но искры не было. Ни зелёной, ни красной, ни серо-буро-малиновой. Даф достала флейту, заткнутую у неё за ремнём джинсов, и выдохнула лёгкую боевую маголодию, направляя её на Мефодия. В резиденции от этой же маголодии его относило на добрых пять метров. Сейчас же результат у стража света № 13066 был абсолютно равен результату рядовой флейтистки. То есть – играла красиво, но без магии. - Что с нашими силами? Они не действуют! – воскликнула она. - Это я тебе и пытаюсь сказать. Мой дар тоже отключился, - пробурчал Меф. Гробыня тяжело охнула и опустилась на пол. Потеря магии для неё была едва не хуже смерти. - Ох, народ! Что же с нами творится? *** Аннабет постепенно пришла в себя. Перси рассказал ей, где они находятся. - А ведь это руна нас сюда перенесла, - догадалась Аннабет и пообещала при первой же возможности оторвать Вальдесу уши. - Погоди отрывать, - утихомирил её Перси, - его ещё найти нужно. И остальных. - Пошто же искать, внучек? Не надо искать, - послышался голос за спиной. Перси обернулся. На столе Улиты, покачивая ногой, сидела невероятно тощая старушонка. Одета она была в джинсы и куртку, и вся одежда висела на ней мешком. За плечами старухи был пустой (по крайней мере, он таким казался) рюкзак, а в руках – завёрнутая в брезентовый чехол коса. - Пошто искать? Не прошшше ли бабу Аиду спросить? Так то так то, баба Аида, где мои друзья? А я скажу – в Тябядохся они, Персеюшка, в Тябядохся. - Вы кто? – ошарашено спросила Аннабет. - Я, милая, буду Аида Плаховна Мамзелькина. Можешь звать просто баба Аида. Я не обижусь, - улыбнулась старуха беззубым ртом. - Откуда вы знаете моё имя? – вмешался Перси. Мамзелькина погрозила костлявым пальцем. - Иии, милай! Никто ведь на земле не вечен, все кады-нибудь умрут. И ты, и Аннабетушка, подруженька твоя ненаглядная, даже стражи, представь, – и те умирают! Это не мы с тобой придумали, не нам с тобой это менять. Кады-нибудь и на тебя разнорядочка придёт, тока не мне – внуку моему, Танатосу. Как у вас там, в том мире, с разнорядочками? Небось бардак полный? А как Танатос? Не прикидывайся, знаю я про твоих римлянов – и про негритяночку такую симпатишшшную, и про америко-китайца мускулистого. Ничего себе Гера учудила, а? Вас с Джейсоном местами поменять! А я ведь говорила Зевсу – не женись, дурень, пожалеешь. Так нет, как же сам Громовержец какую-то там Аиду послушает?!. - Кто! Вы! Такая! – настойчиво повторил Перси. - А что, медовенький, догадаться слабо? – старуха качнула косой в брезенте, - Смерть я! Перси отшатнулся и заслонил собой Аннабет. Мамзелькина рассмеялась. - Да не бойсь ты, голубок ты мой непристреленный. Не трону ни тебя, не милую твою. Разнарядочки на вас нету? Нету. Поживи пока. Но уж если, тьфу-тьфу-тьфу, конечно, придётся тебя закосить или кого из друзей твоих, то обещаю не больно. Чик – и всё, и нетуси, даже не почувствуешь! – Смерть, кряхтя, слезла со стола. – А жаль, что нету на тебя, Персеюшка, разнярядки! Эйдосик то, эйдосик какой яркий – так и трепешшшет, как воробышек, любо-дорого глядеть! Ути мой хороший, иди к бабе Аиде! – она протянула к груди Перси иссохшие ручонки. Перси ощутил, как внутри что-то сжалось. Он отстранился ещё сильнее. Аида усмехнулась. - Да не нужен он мне, что я, комиссионер, что ли? А ты его, Персеюшка, береги – яркий он, нечисть Тартарсую только так приманивает! Ни за что не отдавай – даже если убить пригрозят, даже если Аннабет. Пока у вас эйдосы, смерть для вас – фря на палочке. А коли в этом мире их провороните, то и в своём вечности не получите, - она перевела взгляд на кабинет Арея, - Я, собственно, за чем зашла-то? К Ареюшке, другу старому, в гости на часок – посидеть, покумекать, медовухи хлебнуть. А про эйдосы помни, что я тебе сказала, - Мамзелькина направилась в кабинет. - Стойте! – окликнул её Перси, - Где этот Тибидохс? Где мои друзья? Старуха прикинулась дурочкой. - Чаво? – обернулась она. – Чаво сказал, родимый? Стара я стала, плохо слышу. Какой Тибя? Когда сдохс? Ваша родня, не наша. Моя хата с краю, я знать ничего не знаю. - Вы сами сказали – они в Тибидохсе! – настаивал Перси. - Я сказала?! – Мамзелькина изумлённо захлопала глазами, - Да я, милок, вообще разговаривать не умею, я немая родилася! Как я могу тебе что-то сказать? - Как сейчас говорите! – вставила Аннабет. - Это у тебя, голуба, глюки. Головкой тюкнулась – вот и мерещится мрак знает что, - Мамзелькина подмигнула дочери Афины и скрылась за дверью Арея. Долгое время там слышались разговоры. Благодаря противоподслушивающей магии Перси мог слышать только голоса, не понимая разговора, но было ясно – Аида быстро пьянела. Некоторое время спустя на пороге резиденции появилась злая, как табун крокодилов, Улита. - Я же говорила шефу – сегодня в два ноль-ноль у меня личная жизнь! И главное – все отсчёты разгребла, все печати поставила, даже засохший кактус у него в кабинете полила, и на тебе! Опять на работу вызывают! – негодовала она, но, заходя в кабинет, спросила абсолютно спокойно, - Шеф, вызывали? Через пару минут она вернулась. - За что я люблю пьяную Мамзелькину, так это за то, что медовуха ей язык развязывает, и можно что угодно выудить, - она недовольно повернулась к Перси, - Прыгай до потолка, юноша! Нашлась твоя компашка. В Тибидохсе они. И сейчас, вместо того, чтобы гулять с Эссиорхом, я должна тащиться в эту казарму для магов-недоучек в качестве посла! Нет, чтобы сразу тебя отправить! Так нет, их, видите ли, нужно предупредить, подготовить, то да сё… Бррр! Как к известию, что сдох ваш любимый хомячок! Так, возмущаясь и кроя всё и всех трёхэтажным матом, Улита качнула дархом и исчезла в кругу телепортации.